В следующей жизни

      Месяц прошел с момента начала обучения. Многие студенты уже явно сдувались от нагрузки. Кто-то уходил по своей воле. Кто-то же наоборот находил в себе силы и упорство продолжать обучение, несмотря ни на что. Кого-то из молодежи выкинуло из учебного процесса ощущение свободы. В общем, все было совершенно так же, как и обычно. Очередное утро приветствовало всех влажной прохладой. Укладывались спать последние светлячки, начинали затягивать свои трели ранние пташки. В общей столовой было не так уж и многолюдно — студенты предпочитали поспать лишний часик.       Фаенон бодро упал на стул рядом с Мидеем, со стуком поставил свой завтрак на стол и громко зевнул. Наследный принц флегматично потянул сок из своей чаши, уже даже не обращая внимания на такие вольности. Он выглядел с каждым днем все более сонным, и даже тренировки не могли взбодрить его в должной мере. Взгляд янтарных глаз упал на чужую тарелку. Брови нахмурились. — Не говори, что ты это в себя сейчас будешь запихивать, — едва ли не проворчал Мидей. — Что тебя не устраивает в этот раз? — тяжело вздохнул Фаенон.       В его тарелке были сплошные фрукты, смешанные в подобие салата. Мидей закатил глаза. Не раз он уже говорил Фаенону о важности нормального питания, но все его слова будто специально пропускались мимо ушей. Именно поэтому выработалась странная привычка… — Ты если не будешь есть белок, твои мышцы сдуются, как жаба, снятая с соломинки, — усмехнулся Мидей, двигая к Фаенону миску с кашей и несколькими отварными яйцами. — В следующий раз останешься вовсе без завтрака, потому что я выкину твои гребаные фрукты в помойку.       Фаенон тихо засмеялся, но от предложенной еды не отказался. Так или иначе, Мидей каждое утро причитал о чужих пищевых привычках. В один момент ему это надоело, и собственная порция увеличилась в два раза. Странным образом произошла притирка друг к другу. Следуя своему уговору, они все так же встречались по вечерам для тренировок, а потом шли разбираться с заданиями от преподавателей. — Ворчишь из-за моего рациона, а сам выглядишь хуже трупа, — между делом сказал Фаенон, гоняя по миске отваренную перловку. Мидей пытался всеми силами игнорировать чужой нос, лезущий в его дела. — Ты по ночам вообще спишь? В твои мешки под глазами можно уже складывать провизию. — Я сплю, — почти не соврал Мидей, отпивая сок из чаши.       На него посмотрели с прищуром. Хотелось скрыться от этого взора. Наследный принц пытался спать свои положенные часы, но вновь и вновь мозг подкидывал ему странные картины сотен битв, будто насмехаясь и издеваясь над ним. Каждый раз сны заканчивались практически одинаково. Смертью. Как бы странно это ни было, но его собственной. Он сбился со счета. Сколько раз ему доводилось умирать, сжимая в своих руках тело неизвестного человека? Сколько раз небо над его головой во сне раскалывалось на куски, являя бесконечную тьму? Сколько раз он срывал горло в криках, утопая в кровавом океане? Это было невозможно терпеть и дальше. — Да? — Фаенон нагло закинул свою руку на его плечи, придвинулся ближе, как делают обычно хорошие друзья. — Тогда почему у тебя уже глаза цвета твоих татуировок, Мидеймос? Тебе что, колыбельную на ночь петь, чтобы ты наконец выспался? — Твоим голосом только ворон пародировать, — утробно засмеялся Мидей, отталкивая от себя Фаенона. — Займись уже своим здоровьем, а к моему не лезь.       Явно эти слова никого не убедили. Фаенон подпер голову рукой и принялся нагло пялиться. Сколько бы Мидей не строил из себя самого незамечающего это человека, раздражение все равно потихоньку разливалось по венам. Иной раз его товарищ был излишне приставучим, и деться от него было попросту некуда. — Давай если я сегодня смогу обыграть тебя в любую игру на твой выбор, ты расскажешь мне наконец, что там у тебя в черепушке происходит? — предложил Фаенон, не выдержав давления тишины. — А что получу я, если выиграю? — приподнял бровь Мидей. — Да проси чего хочешь, — отмахнулся Фаенон. — Посмотрим, на что хватит твоей фантазии. — Идет.       Посуда опустошилась до конца. Занятия начинались уже через два десятка минут, так что следовало поторопиться наконец. В расписании стояли лишь лекции, отчего организмы всех студентов решили особо не напрягаться. В амфитеатре многие едва ли не лежали на своих местах, не особо торопливо ведя записи в тетрадях. Мидей был одним из тех, кто искренне пытался вслушиваться в слова преподавателей, но по десятому кругу историю возведения Охемы попросту не было сил слушать. Фаенон рядом с ним почти провалился в сон, периодически клюя носом. Приходилось его каждые несколько минут толкать, чтобы внезапный храп не привлек внимание профессора.       В конце концов, Мидей и сам сдался. Мозги не хотели включаться в работу. На задних рядах люди шепотом переговаривались. Но наследному принцу говорить особо не хотелось. Он опустил взгляд к своей тетради, взялся за перо. Мысли сами вырисовывали неопределенные образы, что тут же переносились на бумагу. По-хорошему, Мидею бы сейчас драться с тварями темного течения и обеспечивать безопасность последнего полиса Амфореуса, а не тратить драгоценные минуты на выслушивание речей об особенностях архитектуры купален. Чернила разливались в белом пространстве, текли к краям листа. Мидей рисовал совершенно бездумно.       Линии соединялись друг с другом, образуя нечто целостное. Нечто смутно знакомое… Светлые брови нахмурились. Принц вгляделся в собственный рисунок. Средь закрашенных участков виднелась та самая фигура из снов. Силуэт был достаточно четким. — Что ты делаешь? — внезапно послышался шепот совсем рядом.       Мидей едва не вздрогнул. Он тупо разглядывал результат своих трудов. Фаенон тоже смотрел на этот рисунок, будто специально выбрав самый неудачный момент для бодрствования. — Ты… Откуда ты знаешь, как выглядит мой меч? — прозвучал знакомый голос. Мидей глянул на удивленного Фаенона. Картинка складывалась полностью. В этом образе угадывалась именно его фигура… — Мидей?       Принц захлопнул свою тетрадь, поднялся со своего места. До конца лекции оставалось всего несколько минут, так что можно было уйти пораньше под предлогом естественных биологических потребностей. И повезло же, что за ним не последовали.       Значит, в первый раз не показалось. Голос из сна на самом деле принадлежал Фаенону. Сколько бы Мидей ни отрицал, теперь доказательств было слишком много. Если все последние сны можно было списать на игру фантазии и искажение прожитых дней, то как связать с этим самый первый сон, когда он еще и в душе не знал, кто такой Фаенон из Элизии Эйдоса? Что-то странное происходило с ним. Что-то не поддающееся описанию.       Следовало поговорить хоть с кем-нибудь по этому поводу. И каково же было удивление Мидея, когда он наткнулся на внезапно нагрянувшую Аглаю в сопровождении Кастории. Неизвестно, какое дело привело их в Рощу Муз, но иначе как везением это назвать нельзя было.       Девушки переговаривались меж собой на небольшой площади, выглядя при этом достаточно расслабленно. Завидев Мидея, Аглая кивнула ему в приветствии, когда Кастория осталась неподвижной. Ноги сами повели прямо к ним. — Здравствуй, — из приличия поздоровалась Аглая еще раз, улыбаясь одними только глазами. — Как проходит твое обучение здесь, Мидеймос? — Прекрасно, — ответил Мидей, даже не задумываясь. — У меня появились некоторые вопросы, на которые ответить мне смогут лишь полубоги.       Кастория чуть прищурилась. Сердце принца подсказывало ему, что не просто так ее настроение резко упало. Аглая же вновь кивнула, давая разрешение говорить. Сновавшие мимо студенты вряд ли бы услышали хоть одно слово с их стороны. — Может ли быть такое, что время циклично? — спросил Мидей.       Аглая приподняла брови. Она глянула на Касторию. По ее лицу тяжело было понять, какие именно эмоции она испытывала. Но Мидей явно влез в то, что было под строжайшим запретом. — Ты интересуешься этим из научного интереса? — вдруг произнесла Кастория каким-то донельзя странным тоном. Мутные глаза без зрачков словно пытались прочитать мысли наследного принца, отчего по коже пробежался холодок.       Аглая не могла видеть, как Кастория чуть качнула головой. Мидей перевел взгляд с одной девушки на другую. Нутро кричало о ненормальности ситуации. Теперь уже было не так важно, за чем именно нагрянули златиусы в Рощу.       Ощущение опасности еще никогда не было таким острым. Кончики пальцев начало покалывать. — Да. Философские вопросы не дают мне покоя.       Кастория расслабилась, чуть отступила назад. По губам Аглаи растянулась мягкая улыбка. Она развела руками, прикрыла глаза. Привычная маска дружелюбия легла на ее лицо. Будто бы не она сейчас была способна вытрясти из наследного принца всю дурь и поумерить его желание узнать запрещенное. — Этого мы не можем знать, Мидей. Философские вопросы на то и философские, — ответила Аглая, миролюбиво разведя руками в стороны. — Благодарю хотя бы за такой ответ. Прошу прощения, вынужден пройти на следующее занятие, — сказал принц, склоняя голову.       Уходя, он чувствовал, как затылок будто горел от чужого мутного взгляда. Аглая могла заставить любого чувствовать себя никчемной пылью. Умело она нагоняла ужас на других людей, если маска доброжелательности давала трещину. Это был один из тех разов. Если Кастория подсказала захлопнуть свой рот и съехать с темы, то так и следовало поступить, чтобы не навлечь на себя неприятности. Данная тема, очевидно, была табуированной полностью. Амфореус был именно тем местом, где аномалии не были редкостью. И если самая важная фигура среди златиусов скрывала детали, то трепать языком — путь к самоубийству.       Нельзя спрашивать профессоров. Нельзя было трогать и Анаксу, бросившего семена сомнений в чужие головы. У златиусов повсюду были уши. Мидей так глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил выросшую рядом с собой фигуру. Чужая ладонь коснулась его плеча, и принц едва не перешел в защиту. Мгновение потребовалось на осознание ситуации.       Фаенон… Кто же это еще мог быть? — Ты призрака увидел, Мидей? — попытался скрыть за шуткой переживание Фаенон.       Мидей облегченно выдохнул. Впереди стояла следующая лекция, и на ней теперь тоже не было возможности сосредоточиться.       Наследный принц смотрел в одну точку, обдумывая встречу с Аглаей и Касторией. Все это время за ним внимательно следили чужие голубые глаза. В голове все смешалось. Едва ли кому-то можно было доверять. Если время и правда оказалось цикличным, и это один из очередных витков, значит…       Под руку подсунули лист. Мидей вынырнул из размышлений. Лист был совершенно чист. Фаенон приподнял брови в вопросе. Это… Было предложение придумать игру.       Начертив небольшую решетку, принц глянул на Фаенона. В одной из клеточек появился крестик спустя пару секунд. Мидей поставил нолик в самое неудобное место. Фаенон прерывисто выдохнул. Два хода спустя на листе строка из крестиков оказалась перечеркнута. Мидей кивнул в сторону выхода, и Фаенон засобирался вслед за ним. Не прозвучало ни одного слова, пока они оба не оказались рядом с небольшим общежитием для студентов. На удивление Фаенона, направились они в комнату Мидея.       Плотно закрылись все окна. Повернулся ключ в замке. Даже шторы оказались задернутыми. — Я видел златиусов, — тихо сказал Мидей, когда комната погрузилась во тьму. — Судя по твоему выражению лица, это далеко не хорошая новость, — заметил Фаенон, усаживаясь задницей на стол. Даже не подвинул листы с заданиями. — Я не знаю, могу ли я тебе доверять, — скрестил руки на груди принц. — Все кажется слишком запутанным. — Если не доверяешь, то зачем дал мне выиграть и привел сюда? — прозвучал резонный вопрос.       А и правда. Зачем тогда?       Возможно, еженощные сны повлияли на разум Мидея, и теперь он иррационально доверял с нынешнего момента известной фигуре из сновидений. Привычки боролись с желанием. Полнейший бардак навелся в размышлениях. По-хорошему, следовало отправить Фаенона восвояси и закрыть тему. Но что-то внутри требовало рассказать ему абсолютно все. А еще хотелось удариться головой о стену и успокоить творившейся там ураган. — Ты меня раздражаешь, — устало выдохнул Мидей, закрывая глаза. — Как мило, — засмеялся Фаенон. — И все же? — Фаенон… Если ты подослан втереться ко мне в доверие, я тебе лично шею сверну. — Мидей не выглядел серьезным, и Фаенон это видел. Они оба понимали, что это была скорее попытка защитить себя в уязвимом положении. Но никто не хотел озвучивать это. Поэтому в ответ принцу просто кивнули. — Что ты знаешь о цикличности?       Фаенон пожал плечами. — Ты о той лекции Анаксы? Неужели его слова так сильно повлияли на тебя, что ты потерял способность спать? — Блядь, нет. Я не могу спать, потому что каждую ночь вижу кошмары, — наконец признался Мидей.       Он принялся ходить из стороны в сторону, будто ища для себя безопасный угол. Как лев, запертый в клетке. Фаенон снова кивнул, ожидая дальнейшего рассказа. — Каждый сон заканчивается тем, что я обещаю постараться в следующей жизни. И снов таких может быть хоть десяток за раз. С одним и тем же итогом. — И как давно у тебя появились эти сны? — С самого приезда сюда. Это место будто пытается свести меня с ума.       Фаенон устал наблюдать за метаниями из стороны в сторону, поэтому спрыгнул со стола, чтобы перехватить Мидея и усадить его на кровать. Тот даже сопротивляться не стал. Фаенон опустился на пол рядом с ним, заглянул в глаза. К удивлению Мидея, Фаенону не было все равно. Он целиком вникнул в проблему. — Хорошо. Опиши мне все, что с тобой происходило, — попросил он.       Прям герой девичьих грез. Рыцарь в сияющих доспехах, обладающий состраданием. Мидей усмехнулся своим мыслям. — Это всегда война. Какая-то финальная битва, итогом которой становится смерть и обещание. В этих снах есть человек, который зовет меня, но конец плачевен. — И… Этот человек… — чуть нахмурился Фаенон, догадываясь. Наследный принц чуть заметно кивнул. — Хорошо. Это и правда странно. Ты считаешь, что цикличность времени отражается на тебе? — В этом месте есть какая-то аномалия, которая почему-то сказывается именно на мне. Я не представляю, почему был выбран именно я. Но, откровенно говоря, я уже заебался каждую ночь видеть смерть, и это не пустой звук. К смерти как раз я привыкший. — Мидей стиснул зубы, и руки его неожиданно накрыли чужие ладони. В груди засвербело от желания вырвать руки из несильной хватки, но что-то его останавливало. — Или же… В одном из циклов случилось что-то, из-за чего конкретно этот цикл поврежден. — Ты решил уточнить вероятность цикличности у златиусов, и что-то произошло? — задал правильный вопрос Фаенон. — Да. Сюда прибыли Аглая и Кастория.       Фаенон закусил нижнюю губу. Дальнейших пояснений не требовалось. Он тоже на себе смог почувствовать странную ауру Аглаи. Внешне она выглядела милейшей девушкой, унаследовавшей силу самого миролюбивого титана. На деле же… От ее пронзительного взгляда по коже бежал табун мурашек. — Ладно. Языком трепаться не будем. Если тебе станет легче, я тебе помогу в любом случае.       Мидей против воли улыбнулся. Ситуация становилась все более сюрреалистичной. Человек, вызвавший поначалу лишь раздражение и желание почесать об себя кулаки, оказался тем, с кем можно было поделиться своими переживаниями. Рукам было тепло, и принц в полной мере осознал, что его все еще за эти руки держали. Он вырвал свои ладони из чужих, поднялся на ноги, едва не задев Фаенона. — Лекции закончены. У нас впереди по плану еще тренировка.       Фаенон закатил глаза, но последовал за стремительно удаляющимся принцем.

***

      Мидей устало упал в свою постель. День оказался выматывающим по всем параметрам. Задания от преподавателей высосали остатки сил прошедшим вечером. Фаенон и сам намекнул, что пора бы уже расходиться по койкам и готовиться к следующему дню. До конца обучения оставалось не так уж долго. Всего-то пара месяцев, экзамены, и дальше свободное плавание и сплошная работа среди златиусов, где ухо надо держать востро.       Сон приходил медленно. Будто накатываясь неспешными волнами на берег сознания. Мидей на грани дремы слышал, будто полилась легкая мелодия. Вероятно, какой-то нерадивый кавалер играл для своей возлюбленной под окнами общежития. Принц накрыл голову подушкой, перевернулся на бок. Тьма затянула его.       Но в этот раз сон отличался. Вокруг не было ни крови, ни пыли, ни горы трупов. Наследный принц внимательно осмотрелся по сторонам. Это были улицы Охемы, заполненные людьми. Те не выглядели напуганными или опечаленными. Словно это банальная повседневность. Сумерки надвигались на город. Мидей приготовился к близившейся катастрофе. Не могли его сны быть настолько спокойными. — Снова у тебя видок, будто ты собираешься головы каждым встречным-поперечным откусывать, — зазвучал голос из-за спины.       Мидей обернулся, и в этот раз туман войны или собственная слепота не скрывали чужого лица. Это и правда был Фаенон. Улыбчивый, ни о чем не заботящийся. Он кивнул куда-то в сторону, и Мидей пошел вслед за ним. Мимо пробегали шумные дети, таща за собой воздушных змеев. Предавались ностальгии старушки за бокалами вина. Жизнь текла своим чередом. Улочки сменяли друг друга, и никак нельзя было вдоволь насмотреться на людей.       Остановились они у широкого балкона. Фаенон тут же оперся локтями о широкие перила, вдохнул свежий воздух полной грудью. Мидей ближе не подходил. Наблюдал чуть издали. — Ты не задумывался, что будет завтра? — тихо спросил Фаенон, не оборачиваясь.       Мидей хотел ответить, но голос зазвучал будто со стороны. Точно. Он не мог менять прошлое по своему усмотрению. — Если ты решил раскиснуть, то выбрал неподходящий момент.       Фаенон утробно засмеялся. Наконец глянул через плечо. — Я не к тому. Возможно, наконец мы сможем победить. Я в тебя верю, в конце концов. — А в себя не веришь? — собственный голос тоже стал тише. Ноги сами понесли вперед. — Не знаю. У меня плохое предчувствие.       Наследный принц нахмурился. Он развернул Фаенона лицом к себе, вынудив теперь не прятаться за маской. Голубые глаза тускло поблескивали. Сердце протяжно щемило. — Заткни глотку своему плохому предчувствию. Мы обязаны победить любой ценой. — Любой? Даже ценой наших жизней? — Вопрос был как удар под дых. Мидей прикусил язык. — Я так не хочу. — Тогда мы сделаем все, чтобы цена не была слишком высока, — сорванно произнес Мидей.       Чужие глаза будто бы намокли. Реальность посыпалась, как песок сквозь пальцы. Фаенон шагнул ближе, протянул руку к чужому лицу, и тут же сон распался на осколки. — Если все пойдет не по плану, то тогда… В следующей-…?       Мидей знал, что должно было последовать после. В этот раз прошлое откатилось еще дальше. Не до момента битвы. Лишь за день до нее. Дышать во сне становилось все тяжелее. Морок затягивал глубже. Снова прорисовались стены Охемы, у самого выхода из города. Принц осмотрел свои руки, огляделся по сторонам. Сознание подсказывало, что следовало покинуть город и отправиться в каструм Кремнос, но ноги удерживали Мидея на месте. Он явно чего-то ожидал.       И вот оно. В закатном свете он увидел ту самую знакомую фигуру, спешащую к нему. Воспоминание было неровным. Куски диалога проваливались, и множество слов тонуло будто в толще воды. — В следующей жизни-… — сказало воспоминание его голосом.       Губы Фаенона поджались. Он попытался улыбнуться, но у него получалось крайне скверно. Из осколков диалога удалось уловить, что Мидей собирался в одиночку сражаться с темным течением, уйдя из Охемы, едва со всеми попрощавшись. И, конечно, его нагнали у самых ворот. — Постарайся не умереть, — сквозь натянутую улыбку сказал Фаенон, прижимая руку к своей груди.       Сердце гулко ударилось о ребра. Чувства этой версии Мидея влияли сильнее, чем все предыдущие. Тело само повернулось, направилось к выходу. Мидей не оборачивался. Он знал, что бы он увидел. И ему больше не хотелось видеть опечаленного лица.       Воспоминание закончилось.       Глаза разомкнулись на рассвете. Мидей смотрел в потолок, сжимал пальцами подушку. Все сны были об одном и том же, если их глубоко проанализировать. Везде фигурировало темное течение, и, судя по всему, в этот раз нужно сделать так, чтобы следующая жизнь не потребовалась для исправления ошибок. Во все разы рядом был один человек. И Мидей собирался вцепиться в него максимально крепко, чтобы исправить ошибки предыдущих циклов.