В следующей жизни

      Необычайно спокойно… Именно так ощущался мир вокруг. Мидей не мог понять, почему в этот раз все стало таким размеренным. Он даже не помнил, как он провалился в забвение. Осознание накатывало медленно. Мягкий свет падал на глаза, раскрашивая все под веками в приятный розовый цвет. Руки и ноги будто совсем не чувствовались. Затем появилось ощущение тепла. Чего-то странного в волосах. Ресницы неохотно распахнулись.       То «странное» в волосах оказалось чужой рукой. Голова лежала на чем-то мягком. Наследный принц сделал глубокий вдох, посмотрел вверх. Раскидистая древесная крона едва пропускала тот самый мягкий свет, играла листвой при легких порывах ветра. И вместе с кроной в поле зрения попала чужая фигура. Пальцы осторожно перебирали пряди, чуть ли не расчесывали их, отчего по позвоночнику бежали мурашки. Отстраненно Фаенон смотрел куда-то вдаль, будто не обращая внимание на того, чью голову гладил. Несколько раз Мидей моргнул, приходя в себя окончательно. Его голова покоилась на чужих бедрах, мягкая трава щекотала спину. — Ох, ты пришел в себя, — заметил Фаенон, убирая руку из волос. Мидей нахмурился. — Что произошло? — хрипло поинтересовался он, не торопясь подниматься с належанного места.       Фаенон расценил это как одобрение своих действий, так что пальцы вновь осторожно зарылись в пряди на самой макушке. По-хорошему, Мидею следовало дать ему по этим самым пальцам, но двигаться было слишком лень. Да и… Какой бы в этом был смысл? — Мы как обычно тренировались. Я даже не тронул тебя, как ты повалился на землю без сознания. И десятка минут не прошло. — Движения остановились, Фаенон заглянул в янтарные глаза, чуть склонившись. — Как сейчас себя чувствуешь? — Жить буду, — произнес Мидей, все же поднимаясь.       Ему не стали препятствовать. Прошел еще один месяц. Фаенон больше не говорил о состоянии наследного принца, но не спускал с него глаз. Их можно было назвать хорошими приятелями. Даже средь студентов поползли слухи, будто эта парочка слишком крепко сдружилась. Везде вместе ведь ходили, и даже завтрак один на двоих всегда ели. Мидей пропускал слухи мимо ушей. Не до того было. Конечно, он не стал бы отрицать, что они стали друзьями, как не стал бы этого делать и Фаенон. Но…       Нечто особенное терзало его мысли без конца. Сновидения откатывались все дальше и дальше в прошлое, являя взору битвы лишь изредка. Повседневность стала рисоваться все чаще. И Мидей не знал, куда от нее в конце концов деваться. Почти в каждом видении был Фаенон. Иной раз сны несли в себе ценную информацию о темном течении, но чаще это были обычные не обремененные ничем деньки, где они с Фаеноном то играли в детские игры, то соревновались друг с другом по поводу и без, то сражались за городом… И часто были обычные разговоры. Всегда наедине, без чужих ушей.       Фаенон делился своими переживаниями, часто шутил и подкалывал другие версии Мидея из прошлого, и по своей же интонации принц мог слышать, что его такой расклад вполне устраивал. Часто и сам он становился инициатором их бесед. Не было ни одного воспоминания, где бы они друг друга не касались. По-приятельски за плечи, в пылу битвы спина-к-спине, в тренировочном бою в болевом захвате… Всегда радужки голубых глаз горели, сыпали веселыми искрами. Собственное сердце в каждом таком сне отчего-то заходилось в быстрых ударах. Чувства проецировались все больше. — Не думай, что ты избавишься от меня в следующей жизни, — смеялся Фаенон, обнимая Мидея за шею едва ли не причиняя боли. В том сне он был опьянен вином и потным от только-только закончившегося танца. — Я тебе везде докучать буду!       Мидей тогда и сам засмеялся в ответ. А после вывернулся из захвата и толкнул Фаенона бедром так, что тот чуть спьяну не упал на теплый камень брусчатки. Тогда Мидей все как всегда видел от первого лица. И он видел, как его рука сама потянулась к чужому предплечью, чтобы перехватить покрепче и дернуть на себя. Чувствовал, как колотилось его сердце. В том воспоминании Фаенон мягко улыбнулся, вцепился пальцами в плечо и что-то прошептал на ухо, что растворилось в небытии сломанной памяти. Но сердце той версии Мидея сбилось с ритма. Сон тогда оборвался.       Не было смысла гадать, что же тогда произошло. — Ты никакого сна не видел сейчас? — прозвучал весьма логичный вопрос. — Нет, — честно ответил Мидей, скрестив руки на груди. — В этот раз обошлось без видений. — Ты серьезно меня беспокоишь, — признался Фаенон, тоже поднимаясь на ноги. — Пойдем хотя бы перекусим? Выходной, все же. Как раз и сил наберешься. — Тогда ты покрываешь счет, — усмехнулся Мидей, сразу соглашаясь.       Им было дозволено покидать Рощу Муз во время выходных дней. Не раз они уже выбирались на прогулки или банально утолить жажду приобрести вредностей на улицах Охемы. Путь был не так уж и далек, да и опасности редко случались по дороге. В эту вылазку не произошло буквально ничего.       В городе они не говорили об аномалиях. Златиусы все еще имели уши буквально повсеместно, и уже были моменты, когда Мидей улавливал краем уха трепет золотистых крыльев вездесущих бабочек. Аглая имела сведения буквально о каждом жителе полиса, отчего становилось не по себе. Ничто не могло утаиться от ее пронзительного взора. Фаенон тоже часто замечал за их спинами одних и тех же людей, поэтому старался вести себя максимально неподозрительно.       Сюрреалистичностью попахивало. Находиться на службе у златиусов, и при этом скрываться от них — самое неожиданное и глупое действо. Мидею следовало рассказать о своих снах всем важным фигурам города и придумать тактику противостояния темному течению. Но подозрительность и желание спасти собственную шкуру все же затыкали ему рот. Опять же, Кастория не стала бы отговаривать его распространять подобную информацию. Пусть Мидей и имел бессмертное тело, одна слабость у него все же была. И Аглая явно о ней была наслышана.       Целенаправленно игнорируя чужие внимательные взгляды, Мидей повел Фаенона в одно из любимых мест. Там подавали изумительное мясо, пожаренное на открытом огне, да и выпивка была весьма не дурна собой. Правда, по карману ценники в меню все же били. Они всегда выбирали угловой стол, чтобы хотя бы спины были прикрыты и создавалось какое-никакое ощущение безопасности. Освещение также не позволяло издали отслеживать их эмоции или же читать по губам. — Чувствую себя шпионом, — выдохнул Фаенон, откидываясь на спинку стула. — Тебя бы не взяли на такую работу из-за твоей болтливости, — ответил Мидей с ухмылкой. Фаенон пнул его под столом, но тут же пожалел об этом. — И из-за твоего слабоумия.       Конечно, удар пришелся прямо в металлические доспехи. Фаенон прищурился. — Иногда ты бываешь излишне груб. Видимо, из-за этого у тебя больше нет друзей. — А мне больше и не надо, — утробно засмеялся наследный принц, высмотрев наконец их заказ на подносе. — В остальное же время ты даже кажешься милым, — приподнял брови Фаенон. Мидей закатил глаза. — Да брось. Ты только что признался, что рад дружить со мной. — Мы не дружим, — нашелся Мидей. Поверили ли ему? Ни разу.       Из всех снов принц усвоил одно — Фаенон никогда на него не обижался и воспринимал все грубые слова за безобидные шутки. Что-то ему подсказывало, будто Мидей никогда не был серьезен, так что он и сам таковым не становился. Отношения в предыдущих жизнях были странными. Будто в них не хватало важной детали. Сны всегда заканчивались незавершенностью. — Я уверен, мы всегда с тобой дружили, — произнес Фаенон приглушенно, намекая на воспоминания. Он опустил глаза, чуть поджал губы. — Что бы ты ни говорил.       Перед ними наконец поставили заказ. Запах от мяса шел просто умопомрачительный. Красиво вино касалось стенок глубоких чаш. Мидей не знал, как ему себя вести. Прошлые жизни давили на него с непомерной силой. Он ощущал все то же, что и прошлые его версии. И центр этих ощущений — чувство глубокой привязанности. Практически болезненной. Он старался смотреть на Фаенона как можно реже, но глаза сами то и дело возвращались к нему. Средь гомона чужих голосов его голос всегда казался громче. И мало было воспоминаний, нынешняя реальность не делала лучше. Участливый Фаенон, стремящийся всеми силами помочь Мидею буквально во всем и сующий нос в любые его дела, привязывал к себе только больше. Его взгляды обжигали. — У тебя тоже это началось? — вскользь поинтересовался Мидей.       Если Фаенон проваливался в прошлое наравне с ним, многое можно было бы и не объяснять. Их воспоминания должны были пересекаться на все сто процентов. В глубине души принц надеялся на утвердительный ответ. — Нет, — мягко сказал Фаенон. — Я просто знаю это.       Мидей отвернулся. Дышать становилось тяжелее. Да на него умудрялись и без аномалий давить. Фаенон только дотронулся до своей вилки, как снаружи послышался звон колокола. Обычно ничего хорошего это не предвещало. Бросив даже не начатый ужин, они быстро направились к выходу из небольшого ресторанчика. Как и подсказывало предчувствие, на город напали. Не сговариваясь, они двинулись на звуки битвы.       Темные твари прибывали к входу в город волнами, только набирая в численности, и городская стража попросту с ними не справлялась. Мидей хрустнул пальцами, размял шею. Это был первый раз, когда они попали в такую ситуацию. В мыслях вспышкой пронеслось воспоминание. Несколько витков времени сошлись в одной точке. Это были обязательные события. — Ты в порядке? — спросил Фаенон, останавливаясь рядом с Мидеем. — Позже объясню, — отмахнулся он.       Первая же тварь на пути лишилась черепа от тяжелого удара. Фаенон присвистнул, будто из пустоты призвал свой меч и тоже двинулся вперед. Звуки смешались во что-то цельное. Противное. В симфонию треска камня, чавканья крови и ударов тел о землю. Мидей бил не во всю силу, но противники тут же покрывались трещинами, лишались конечностей и захлебывались с булькающими звуками собственной кровью. Фаенон взял на себя всех врагов слева, и клинок его то и дело блестел в холодном ночном свете. Стража наконец прибыла в полном составе, но мало чем она была полезна. Раз за разом Мидей оттеснял врагов дальше, пока Фаенон добивал всех оставшихся позади.       Битва не продлилась долго. Твари скрылись средь развалин, и поступил приказ отступать назад в Охему. Только Мидей с Фаеноном приказам стражи не подчинялись. Даже ждать не пришлось — Аглая в сопровождении Кастории появилась несколько мгновений спустя. Величественно она спускалась по ступеням, окидывая взором горы трупов. Кастория же смотрела туда, куда отступили последователи темного течения. Мидей чувствовал спиной тепло стоящего совсем рядом Фаенона. Едва ли он хотел встречаться с Аглаей. — Вы подоспели вовремя, — мягко сказала она, натягивая на лицо дружелюбную улыбку. — Кто, как не настоящие герои, оказываются всегда в нужном месте в нужное время? — Благодарим, госпожа, — легко улыбнулся в ответ Фаенон, опираясь руками на собственный клинок. — Лишь удачное совпадение, ничего более. — Тем не менее, мне следует отблагодарить вас, как вы того заслуживаете. Не хотите ли посетить купальни златиусов и перевести дух?       Мидей смотрел не на нее. Его взор был направлен на Касторию, хранившую молчание. Она все еще не выражала никаких эмоций. Будто ей и вовсе нельзя было ничего говорить. Вполне возможно, что она и не хотела вклиниваться в разговор. Но это было еще более странно. — Вынуждены отказаться. У нас стынет ужин, — наконец произнес Мидей, встречаясь взглядами с Аглаей.       Она пожала плечами, вновь осмотрела все поле битвы. Предстояло много работы по захоронению и утилизации тел. Новая улыбка растянулась по чужому лицу. — Конечно. Могу ли я попросить вас двоих пропустить завтрашние занятия и нагнать наших противников? Мы выделим в помощь вам небольшой отряд. Не хочется ведь, чтобы нападение повторилось.       Очевидно, это не было просьбой на самом деле. Практически приказ. Постепенно в груди поднималось раздражение. И после холодок протянулся от шеи до самого копчика. Воспоминание. Если они согласятся, то на следующий день вместе с ними отправится и правда целый отряд. А вместе с ними и напросившаяся хранительница врат. — За ночь они могут уйти слишком далеко, — вдруг сказала Кастория, встав рядом с Аглаей. — В таком случае, мы отправимся прямо сейчас, — развел руками Фаенон. Мидей обернулся к нему, приподнял брови в вопросе, но не увидел и толики сомнения. — Поужинать мы всегда сумеем. Безопасность Охемы гораздо важнее.       Аглая кивнула, но по ней было заметно, что та находилась в растерянности. Кастория улыбнулась уголками губ, словно что-то скрывая. Вероятно, ей можно было доверять. — Доложите обо всем, как вернетесь назад, — напоследок бросила Аглая через плечо.       Несколько минут спустя ее фигура скрылась из виду, а за ней пропала и Кастория. Судя по всему, здесь истории расходились. Ключевое событие всех воспоминаний было запущено, но траектория сменилась. Фаенон отпустил свой меч, и тот растворился в воздухе. Сложно было что-то понять по его выражению лица. — Ладушки. Пойдем, нас ждет тяжелая работа, — сказал он, уходя дальше к развалинам.

***

      Ночь в руинах была крайне холодной. Мало куда здесь мог проникнуть свет, отчего камень только остужался. Изредка встречались темные твари, но на разборки с ними не уходило так много времени. Тишина затянулась. Звук шагов и лязганье металла отражались от высоких разрушенных стен когда-то жилых мест. — Почему ты предложил пойти сегодня? — не выдержал Мидей. — Потому что предложение Аглаи было подозрительным, — ответил Фаенон, даже не оборачиваясь. — И ты явно был напряжен. — Твоя проницательность бывает полезной, хоть и раздражающей, — утробно засмеялся принц. — Любое мое качество для тебя является раздражающим, — беззлобно сказал Фаенон, будто бы это был разговор о погоде. Констатация факта. Мидей почувствовал себя неуютно. — Что там с тобой произошло?       Они остановились в небольшом тупике. С трех сторон были стены, а единственный вход легко было сторожить. Не следовало и сговариваться, чтобы понять друг друга: нужно было хоть немного поспать. Они шли уже три часа, так и не нагнав врагов. Силы тоже имели свойство заканчиваться. Тем более, на голодный желудок. — Прошлое. — пояснил Мидей. — Некоторые события повторяются точь-в-точь. Цикл ведь. — Такое уже случалось?       Фаенон понемногу расчищал место для ночлега от обвалившихся камней. Потолка в этом месте не было, и стены казались весьма устойчивыми. Хотя бы ветер не мог добраться до них в этом месте. Костер было разводить не из чего. Даже спальных мешков с собой не было. Любой другой человек бы начал жаловаться, но у этой парочки попросту не было права на любые пререкания с судьбой. — Только в повседневности, — выдохнул Мидей. — Незначительные вещи.       Холод облизал все тело. Как бы тяжко признание ни давалось, а Мидею и правда было достаточно зябко в легкой одежде. Усталость брала свое. Наследный принц обнял себя за плечи, слегка поежился, но так, чтобы того не заметил Фаенон. Глупо было полагать, что тот и впрямь ничего не увидит. Еще более гадко становилось от потребности хотя бы присесть на холодный камень. — Значит, ключевое событие, — догадался Фаенон.       Он стянул с себя плащ, расстелил по полу. Мидей почти ему позавидовал. Сам он не был наделен таким богатством. — Дотерпим до восхода, и дальше двинемся в погоню.       Мидей принялся искать более теплый угол для себя, но чужой смех заставил его остановиться. Он обернулся к Фаенону, и тот протянул к нему свою руку. — Хватит заниматься дуростью. Места на двоих вполне хватит.       Воспоминание сверкнуло в голове. Очередной важный виток. Мидей неуверенно подошел ближе. Фаенон потянул его к себе, и принц оказался сидящим едва ли не меж его ног. Чужая грудь прижалась к спине, подбородок лег на плечо. Стало щекотно от касающихся кожи коротких прядей. — Ты слишком часто жмешься ко мне в последнее время, — ради приличия проворчал Мидей. Будто это не ему было тепло и хорошо с этого момента. — Не слышу возражений, — прошептали на ухо.       Наследный принц прикрыл глаза. Не в том положении он был, чтобы еще как-то возмущаться. Фаенон был источником тепла в этом отвратительно холодном месте. Так что следовало захлопнуть рот, прижаться ближе и наконец расслабиться. Чужие руки обвились вокруг живота, грудь приподнялась в глубоком вдохе. — Ты не видишь тех снов. Но на тебя ведь аномалии тоже как-то иначе действуют, верно? — Я не знаю.       Хотя бы честно. Мидей отбросил всю свою гордость, придвинулся еще чуть ближе. Руки сжали талию крепче. Не требовалось никаких слов. Как не требовалось и видеть, чтобы знать об улыбке Фаенона. Он размеренно дышал, вероятно, зажмурившись. Мидей окончательно расслабился. Он коснулся пальцами тыльной стороны ладони Фаенона, но сразу же одернул себя. Уши начали гореть. — Засыпай. Я покараулю, — раздался тихий голос.       Ресницы сами по себе сомкнулись. Мидей провалился в глубокий сон почти сразу, совсем разморившись в чужих объятиях. Не было никаких картинок. Никаких осколков.       Только тепло и тьма.