В следующей жизни

      Мидей просыпался медленно. Будто тягучий мед, его сознание возвращалось в реальность из приятной тьмы. Первое, что почувствовалось — чужие руки, скользящие то вниз, то вверх. Второе — тихое дыхание, колышущее находящиеся рядом светлые пряди. Принц чуть обернулся, и Фаенон замер. Его руки остановились, даже дыхание будто пропало в одно мгновение. — Разбудил? — спросил он, чуть приподняв брови. — Нет, — ответил Мидей, не отводя взгляда.       Щеки Фаенона покрылись легким румянцем, отчего Мидей только сильнее удивился. Чужая грудь все еще прижималась к его спине, и при большом желании можно было почувствовать частое сердцебиение внезапно занервничавшего товарища. — И все равно извини. Твоя кожа показалась мне прохладной, вот я и решил… — Я понимаю, — оборвали Фаенона на полуслове. — Разве я выразил какое-то недовольство? Что с твоим лицом, Фаенон из Элизии Эйдоса? — Чуть засмеялся принц, накрывая ладони своими. — Захлопнись, — фыркнули в ответ.       Фаенон чуть закатил глаза, дернул руками, но его не выпустили из импровизированных объятий. За ночь Мидей только сильнее облокотился на него, практически ложась сверху. Так что теперь освободиться было весьма проблематично. Неловкая тишина затянулась. Принц обдумывал их дальнейшие действия, пока Фаенон как-то странно дышал, уткнувшись носом в крепкое плечо. Его ресницы были прикрыты, и пальцы иной раз будто сами скользили по теплой коже. — Ты сам смог поспать? — спросил Мидей. — Нет. Я же сказал, что покараулю.       Значит, за всю ночь Фаенон так и не сомкнул глаз. Что-то в груди противно заскрежетало. Мидей прикусил щеки изнутри. В этот раз ему так ничего и не приснилось. Слишком спокойно он провел это время, пока Фаенон буквально грел и охранял его долгие часы, не двигаясь с места. Не каждый тренированный солдат так смог бы. Некое чувство вины теперь клокотало внутри. И одновременно с ним разливалось незнакомое тепло. До противного тягучее. Не отстающее от костей. Вместо того, чтобы по-честному сменить караул, Фаенон просто ждал. — Спасибо, — тихо произнес Мидей.       В любой другой ситуации Фаенон бы подколол его. Сказал бы, что в кремносском языке явно не водятся такие слова. Но банально не появлялось желания вызывать раздражение. У него за ночь было много времени подумать над сложившейся ситуацией, и собственные мысли пугали его. Часто он поправлял чужие волосы, лезущие в лицо. Переводил ладони выше, обхватывал ими прохладные щеки и ждал, пока они нагреются, чтобы потом спустить ниже и растереть все остальное тело. Редко ветер заглядывал в закуток тупика, но все равно холод добирался до пары путников. И все чаще в голове бились одни и те же слова. — Ты милый, когда спишь, — вырвалась эта мысль.       Мидей замер. И спустя мгновение вывернулся из импровизированных объятий. Не оборачиваясь, он принялся отряхивать свою одежду от вездесущей пыли. — Я пойду за водой и завтраком, — сказал он перед тем, как скрыться за углом.       Фаенон даже ничего не успел сказать на это. Ему ничего больше не оставалось, кроме как сидеть на месте и дожидаться возвращения Мидея. Щеки горели, все тело ныло от нахождения практически в одном положении. Но теперь не было сил подняться на ноги и размяться. — Придурок, — сам себе сказал он, накрывая ладонями лицо.       Всего за пару минут Мидей смог уйти весьма далеко. Голова кипела. Одно дело — видеть во снах, как Фаенон касается его. Другое же — слышать вживую, что тот способен выдать. Не ожидал наследный принц каструма Кремноса с утра пораньше услышать вновь о своем внешнем виде во сне. Если прошлым днем он смог пропустить похожее изречение мимо ушей, то теперь дело принимало совсем другой оборот. Он откровенно не знал, что же дальше делать. Где находился следующий переломный момент? Когда они должны были сблизиться?       Тут же в памяти всплыли картинки из снов. Те самые, недоделанные. Где Фаенон осторожно касается его руки, прижимает к себе в объятиях и заглядывает в глаза так, будто видел в Мидее нечто большее. Не нужно быть гением для понимания особенностей этих взглядов и действий.       Каждый раз… В каждом витке… В каждой следующей жизни…       Мидей пнул ближайший камень, сделал глубокий вдох. Послышался звук удара камня о стену, шипение осыпающейся крошки руин. Тупик теперь был не осязаемым, а метафоричным. С другой же стороны… Если Фаенон и правда был с ним в каждой прошлой жизни, то что могло произойти при форсировании событий? Как изменилась бы история, если некоторые вещи поменять местами? Руки чесались проверить это.       Вдалеке журчал чистый ручей. Мидей подошел к нему, опустился на одно колено и окунул руку в воду. Та была холодной. Прозрачной. Принц стянул с пояса свою флягу, наполнил ее до краев. В голове щелкнуло. Флягу у Фаенона он забыл взять. Желание окунуться головой в этот ручей начало перебивать все остальные потребности. Мидей зачерпнул воду, умыл лицо. Мысли, будто назойливые насекомые, роились в голове. Скакали с одной на другую. Больше поражал не итог их взаимоотношений, который будто был предрешен, а отсутствие аномалий рядом с Фаеноном. Либо он каким-то образом чинил реальность, либо же доламывал до конца.       Полчаса спустя пришлось вернуться обратно.       Фаенон так и сидел на своем плаще, скрестив перед собой ноги. Он чуть приподнял брови, завидев наследного принца, губы его тронула легкая улыбка. Холодок пробежался по коже Мидея. Он подошел ближе, протянул руку, и за нее тут же ухватились, чтобы встать. Форсировать события… или же обрубить их на корню?.. — Ты чего такой задумчивый вернулся? — весело спросил Фаенон, чуть склоняя голову набок. — Пытался посчитать, сколько фляг ты с собой взял?       Но Мидей промолчал. Фаенон занервничал. Не получалось все свести в шутку. Чужая рука все еще сжимала его предплечье. За пределами Охемы редко куда пробивался свет. Все руины были окутаны тяжелой тьмой. Принц смотрел на Фаенона, чуть прищурившись. Едва ли можно было что-то прочитать по его лицу. — Ты что-то ко мне чувствуешь? — Прямо в лоб. Без каких-либо уловок.       Даже в темноте можно было заметить отлив крови от лица Фаенона. У него во рту резко пересохло. Деваться некуда. — Если я скажу, что это дружеская привязанность, такой ответ пройдет? — Мидей качнул головой. Фаенон прикусил щеки изнутри. Он рассчитывал, что его в этих руинах и похоронят. Пара месяцев прошла с их знакомства, и он уже так попался. — Хорошо. Давай мы с тобой двинемся дальше, и я тебе все расскажу?       Хватка ослабла. Впереди было продолжение погони и не самый приятный разговор.

***

— Я не знаю, как описать это, — говорил Фаенон, идя рядом с Мидеем меж развалин. Его внимательно слушали и не перебивали. — Когда я впервые тебя увидел, во мне будто что-то изменилось. Находясь поблизости к тебе, я будто ощущаю мир совсем иначе. Знаю, что правильно, а что — нет. Какое-то чувство внутри меня подсказывает, как поступать в той или иной ситуации, чтобы получить наиболее благоприятный исход. Я не имею в виду, что влюбился в тебя, — он тихо засмеялся, заложил руки за спину, а после тяжело вздохнул. — Тяжело описать… Это будто… Будто я всегда тебя знал. Будто это всегда со мной было. — Когда мы в первый раз подрались, ты смог убедиться в этом ощущении? — спросил Мидей, переводя взгляд на Фаенона. — Да, — неловко засмеялся тот. — Я будто… всегда тебя-… — В каждой из прошлых жизней мы проходили через это, — все же перебил принц. — Я тебе говорил, что ты всегда был в моих снах. В любых. То есть, ты являешься буквально центральной фигурой.       Фаенон остановился, перевел дыхание. Осознавать подобное было тяжело. — Ты так легко рассказываешь, словно для тебя это ничего не значит, — засмеялся Фаенон. Он старался не смотреть на Мидея. — Это был упрек? — выгнул бровь Мидей, тоже остановившись. — Ни в коем случае. Просто сейчас я чувствую, что что-то идет не так. В прошлом… Ведь не было таких разговоров?       Мидей кивнул. Вот теперь они должны решить, что же делать дальше. — Цикл сломан, — сказал он. Воздух будто тоже изменился. — У нас есть два варианта развития событий. — Убрать мой статус центральной фигуры? — криво улыбнулся Фаенон. Сердце его заходилось в быстрых неровных ударах. Ощущения били по всем нервам. Реальность готова была порушиться на осколки. Ее трепет буквально чувствовался на кончиках пальцев. — И какой второй вариант?       В голове принца пронеслись все бесконечные циклы. Это ведь было бы предательство. Он обещал, в конце концов…       Вместо нормального ответа он шагнул к Фаенону, обхватил его челюсть пальцами и прижался к его губам своими. В то же мгновение его тело стиснули чужие руки, вжимая в горячее тело. Голубые глаза были закрыты, дыхание окончательно сбилось. Фаенон прихватывал его губы в новых поцелуях раз за разом с каким-то особым голодом, подавался ближе. Предыдущие жизни колыхнулись. Мидей чуть отстранился. Из-под ресниц он смотрел в голубые глаза с расширенными зрачками. — Мидей… — прошептал Фаенон. — Я… Не чувствую, что что-то сейчас пошло не так…       Это значило, что не было только разговора. Все предыдущие разы в этом витке событий… — Хорошо. Попробуй сделать что-то из ряда вон выходящее. — Ты сломаешь мне нос, — утробно засмеялся Фаенон. — Постараюсь обойтись без этого, — в тон ему ответил Мидей.       Тогда Фаенон сам поцеловал его. Забрался языком в рот. Брови принца нахмурились, сердце бешено заколотилось в груди. Это было сродни сильному волнению. Еще более странным было то, что сам Мидей яркими чувствами не горел. Лишь недавно ростки теплой влюбленности начинали проклевываться, но прошлые его жизни перебивали нынешние чувства. Ему самому казалось, будто они уже до этого были вместе, но расстались и не могли сойтись обратно. Так или иначе, подобное положение дел Мидея не устраивало. Ему требовались только его собственные чувства из этого цикла.       Вдруг чужая рука спустилась ниже, миновала поясницу и оказалась прямо на заднице. Принц разорвал поцелуй, внимательно вгляделся в чужое лицо. — Это уже было, — хрипло сказал Фаенон, смотря на Мидея еще более ошарашенно. — Приятно знать, что в одной из прошлых жизней ты уже лапал мою задницу среди руин, — прищурился Мидей. — Разберемся позже. Сейчас нам надо повидаться с тварями. — Мгм… И найти забытый тобой завтрак, — засмеялся Фаенон.       В тот же момент его оттолкнули. Это было заслуженно.

***

      В Охему они вернулись только под вечер. Отчет для Аглаи было решено оставить на следующее утро. Пока маячили дела более важные. Они вернулись обратно в общежитие, завалились сразу в комнату Фаенона и принялись разбираться с насущными вопросами. — Кончай краснеть, как девица на выданье, — фыркнул Мидей, скрещивая руки на груди. — Мы должны понять, как сломать цикл снова. — Да пошел ты, Мидеймос, — огрызнулся Фаенон, отодвигаясь от него на приличное расстояние. — Я, в отличие от тебя, не привык к подобному. — Если ты думаешь, что я два месяца смотрел порнушные сны, то ты сильно ошибаешься. — Мидей же в противовес придвинулся снова близко. У Фаенона не было столько места на полу, чтобы долго убегать. — Большая часть снов — наша гребаная смерть, тупица. И нам же выгодно, чтобы мы этой смерти избежали. — Да ты и относишься ко всему, будто сумасшедший ученый. Буквально эксперименты сейчас ставишь надо мной, — продолжал гнуть свою линию Фаенон.       Мидей придвинулся еще ближе. Его напору было практически невозможно противостоять. Фаенон смотрел на него снизу вверх, поджимал губы. Чисто из принципа. Его несильно толкнули в грудь, но этого простого движения хватило, чтобы равновесие потерялось. Обеими руками Фаенон уперся в пол за своей спиной. Мидей навис над ним, ограничив пространство для действий. — Как приятно, когда тебя считают ученым, — засмеялся Мидей. — Ты потерял важную приставку! Сумасшедшим ученым!       Наследный принц коснулся ладонью чужой чуть розоватой щеки, провел большим пальцем по губам. Фаенон словно против воли расслабился. Он прислушивался к своим ощущениям. И… Ничего не менялось. Он обещал подать сигнал, если почувствует трещины в цикле. Ладонь спустилась к шее. Чуть сжала горло. Мидей огладил ткань одежды на груди, уцепился за застежки и потянул за них. Бледная кожа оголилась. Сдвинулся кадык при тяжелом глотке. Рука забралась под одежду. — Мидей.       Янтарные глаза поднялись выше. Фаенон кусал губы. Краснота на щеках становилась гуще. — Действует? — утробно произнес принц. — Нет, — прошептал Фаенон. — Давай наоборот тогда, — стоял на своем Мидей. — Не может быть такого, чтобы мы с тобой потрахались в одном из циклов.       Фаенон тяжело вздохнул. Он согнул ногу в колене, и Мидей вздрогнул. Колено уперлось прямо в пах. Теперь уже и он покраснел. Фаенон обнял его одной рукой за плечи, потянул к себе и утянул в новый сотый за день поцелуй. Второй рукой он залез под пояс штанов. Принц приоткрыл рот в новом глубоком вдохе, подался навстречу и… Все прикосновения тут же пропали. — Нет. Ничего не ощущаю. — Да не может такого быть. — Может, — прищурился Фаенон. — Мидей, это уже случалось раньше. Если ты потребуешь от меня сейчас перепихнуться ради твоего эксперимента, я клянусь, твоя голова слетит с плеч раньше, чем ты до меня дотронешься. — Ты практически признался мне в вечной любви, — напомнил ему принц. — Да, но я не согласен трахаться с тобой только потому что тебе в голову что-то взбрело. — Фаенон уперся обеими руками в его плечи, отодвинул от себя подальше. — Я тебе не кукла для сексуальных утех. — Будто я хочу спонтанного перепиха, — парировал Мидей. — Вот и отлично. Придержи коней, Мидеймос. Всему свое время. Уж не знаю, как принято было у тебя на родине, но у нормальных людей перед сексом есть какие-то предпосылки.       В итоге ничего хорошего из эксперимента не вышло. Мидей покинул чужую комнату, будучи злым. Фаенон же был настолько раздосадован, что даже слова доброго на прощание не сказал. В прескверном настроении Мидей забрался в свою постель, отложив все банные процедуры на утро. Но жизнь будто решила наказать его.       Прошлое снова било по голове кувалдой. Целостные картинки, не распадающиеся на части в этот раз, практически мучили его.       Он видел чужие руки на своем теле, ощущал сжатие кожи на боках пальцами, слышал горячее дыхание прямо над собственным ухом. Картинки сменяли друг друга. Самые яркие проявлялись именно в чужой комнате общежития. Мидей видел голубые глаза напротив. Расширенные зрачки. Слипшиеся ресницы. Пересохшие губы. Те самые губы, что раз за разом произносили его имя. Серебряные волосы покачивались от каждого движения, и собственные пальцы оставляли белые полосы на широких плечах. Вели по золоту татуировки на шее, сжимали несильно горло, тянули влажное от пота тело ближе.       Затем видение сменялось на другое. Перед глазами был знакомый пол чужой комнаты, сплетенные в замках руки и жар чужого тела за спиной. И вновь следующее. Где на сбитых простынях Фаенон выгибался навстречу, без конца целовал и кусал губы, обнимал крепко талию ногами.       Страшно было не то, что в каждом витке они оказывались сплетенными друг с другом. Страшным являлось понимание, будто ни разу не происходило обратного. Ни разу не было дня после вылазки, где бы они не нашептывали имена друг друга, прижимаясь в тесных объятиях.       Душ с утра все же потребовался.       Мидей смотрел в стену, пока по его телу стекали холодные струи воды. Состояние было таким, будто он сам всю ночь занимался сексом с Фаеноном, а не его предыдущие жизни. Сил в теле не оставалось совсем. Когда ему удалось вымыться, он поплелся по делам. Сдавать отчет Аглае и дальше на учебу.       И не высказать всего негодования, которое он испытал, заметив на лице Фаенона усмешку. Тот будто все знал и специально издевался. — Ты почувствовал раскол тогда, когда выгнал меня? — хмуро спросил у него Мидей, почти дойдя до купальни златиусов, где и находилась Аглая. — Да. Смотри, Мидей, твой эксперимент прошел удачно, — не без смеха ответил Фаенон. — Неужели это и было отклонение от нормы? — Я всю ночь смотрел, как наши предыдущие жизни развлекались друг с другом, — устало произнес принц. — Сам себя сглазил.       Фаенон громко расхохотался, хлопнул Мидея по плечу. Любой бы посочувствовал принцу, если бы попал в такую же ситуацию. И весьма заслуженно Фаенон получил подсечку сразу же, как лифт спустился вниз. Чудом он не распластался по полу и смог устоять на ногах.       Дальше следовал не такой уж и долгий отчет. Аглая смотрела на них с улыбкой, изредка кивала. Она пожелала им удачной учебы напоследок. Дальше говорить смысла не было. Сухо. Кратко. По делу. То, что и требовалось.       Стоило скрыться с ее глаз, как Мидей потянул Фаенона на себя, и тут же в его грудь уперлась рука. — Я тебе сказал притормозить, Мидеймос, — серьезно произнес Фаенон.       Реальность для него покрылась рябью.