В следующей жизни

      Когда Мидей открыл ближе к ночи глаза, удивлению и возмущению его не было предела. На и так достаточно узкой кровати помимо его тела располагалась совершенно неожиданная тушка человека, которого видеть не слишком-то и хотелось. Фаенон умостился у него за спиной, держа руку Мидея в достаточно крепком захвате. Даже чужое шевеление не смутило его. Сам он не спал, а будто бездумно пялился в светлый затылок. И не отвел взгляда даже тогда, когда Мидей всем телом к нему развернулся. Вопросов, конечно, было много. — Ты вчера отсюда свалил, — сказал наследный принц, хмуря брови. — Да. А потом тебя снова накрыло, — спокойно ответил Фаенон. — Сейчас снов не было?       Мидей задумался. И в самом деле, прошлое не совалось к нему в голову в этот раз, и он смог нормально выспаться. — Нет. — Понятно, — вздохнул Фаенон. — Я подозреваю, что рядом со мной тебе ничего не снится. Вероятно, проходит новый излом цикла, когда мы вместе. — Он подпер висок кулаком, чуть прищурился. Какие-то мыслительные процессы совершенно точно роились в его черепушке. Мидей не слишком настроен был на разговоры. И что нужно было ответить? Что он это с самого начала заподозрил? Глупости. — Если хочешь… Я могу оставаться с тобой почаще. — Терпеть твою самодовольную морду не только днем, но еще и ночью? — утробно засмеялся Мидей, выбираясь из постели. — Уволь. Ты свою позицию относительно меня уже высказал.       Фаенон шумно вздохнул. Мидей старался не смотреть на него, пока одевался. Чего нельзя было сказать о его товарище. Его взгляд скользил по крепкому телу, и это почти физически ощущалось. Прямо кожей. Принц решил, что раз на него хотели пялиться — то вперед. — Как думаешь, сильно на нас скажется такое переписывание истории? — спросил Фаенон.       Зашелестело постельное белье. Мидей, натягивая наручи и перчатки, пожал плечами. Не было смысла рассказывать решившему все для себя Фаенону об изменившихся снах, являющихся всю последнюю неделю. — Кто-то из нас попросту сойдет с ума, — наконец ответил принц. — Невелика беда.       Прямо за спиной зазвучал мягкий смех. Мидей не хотел оборачиваться. Весь день уже и без того был потерян. Следовало потренироваться, наведаться в библиотеку и взять для себя еще учебного материала. Экзамены приближались беспощадно быстро. Проблемы только копились.       Вдруг чужие руки зарылись в волосы, пропустили пряди меж пальцами. Фаенон обошел Мидея, оказался прямо перед ним. Пальцы расплели кривую косу, чтобы затем начать плести ее заново. Светлые пряди нуждались в расческе, но им обоим уже было на то все равно. Янтарные глаза блеснули в полутьме. Фаенон казался расслабленным. Умело, но очень медленно он переплетал пряди меж собой и даже не тянул за них. Конец косы наконец зафиксировался заколкой. — Кажется, я знаю, как сломать реальность без особо сильных последствий для нас, — тихо сказал Фаенон, наконец убирая руки. — Да? И что ты там такое придумал? — склонил голову набок Мидей. Ему и в самом деле стало интересно. — Пойдем со мной? Покажу.       Что еще оставалось? Только прислушаться и покинуть свою комнату.

***

      Профессор Анакса нашелся у выхода из библиотеки. По коже Мидея пробежались мурашки. Он не хотел пересекаться с этим человеком, банально потому что от манеры его общения наследного принца натурально передергивало. Может, тот и вел лекции систематично и достаточно интересно, характер его был, откровенно говоря, отвратительным. Не было еще ни единого раза, когда на чужие вопросы профессор не закатил бы глаза и не указал на отсутствие смысловой нагрузки в словах студентов. В первый раз его отвратительная манера общения еще не была так заметна.       И Мидея все же передернуло, когда Фаенон расплылся в приветливой улыбке. — Явилась моя персональная головная боль, — проворчал профессор, закатив вдобавок глаза-… глаз. — Я тоже рад Вас видеть, — просиял Фаенон. — Можем ли мы обсудить кое-какую проблему? — Ту, что стоит рядом с тобой? — фыркнул Анакса.       У Мидея зачесались кулаки. Но профессор кивнул на дверь библиотеки и после вошел внутрь. Во время всего обучения принц старался вообще не контактировать с преподавателями. Свести общение к минимуму. С непонятным материалом он разбирался либо сам, либо прибегал к помощи Фаенона, но никак не к профессорской. Они проследовали до самого дальнего уголка библиотеки. Народа уже не предвиделось, и повезло, что Анакса вообще был в этом месте в столь поздний час.       Особенностью библиотеки являлась странная звукоизоляция. Звук как будто не распространялся по помещению. И если отойти достаточно далеко, то можно было спокойно обсуждать различные задачи с товарищами, чем часто и занимались другие студенты. Из работников библиотеки поблизости тоже никого уже не осталось.       Анакса облокотился плечом о стеллаж с книгами, но весь его вид говорил о нежелании вести диалог с кем бы то ни было. — Помните, я задавал Вам вопрос по поводу искажения реальности под влиянием прошлого? — спросил Фаенон, широко улыбаясь.       Мидей мало видел его в процессе общения с другими людьми. Зачастую такой возможности даже не предоставлялось. Это каждому встречному-поперечному Фаенон так приторно улыбался? Так в чем же была особенность Мидея, если Фаенон изначально пристал к нему со своим мега-важным мнением и начал едва ли не скалиться? И неужели в голове этого придурка созрел план растрепать важные вещи лишнему человеку? — Как такое можно забыть, если ты меня неделю с этим вопросом терроризировал? — проворчал профессор. — Клянусь, если ты опять с этой дрянью ко мне пристанешь, я тебя здесь же и оставлю похороненным под книжными полками.       Мидей засмеялся, скрестил руки на груди. Но на Фаенона слова Анаксы не произвели никакого впечатления. — Пристану, — пожал плечами Фаенон. — Вы должны помнить Мидея. И у него есть к Вам вопрос как раз касаемо прошлого. — Решил спихнуть все на меня? — выгнул бровь Мидей. — Как благородно, Фаенон. — К твоим услугам, — кивнули в ответ. — Давай. Расскажи все. Я чувствую, что… Это нужно сделать.       Намек был понятен. За улыбкой Фаенон скрывал легкое недомогание от излома. Он не мог устоять на месте, попеременно перенося вес с одной ноги на другую. Любой другой сказал бы, что он просто был перевозбужден. Но Мидей теперь отчетливо понимал, как на самом деле на него влияет аномалия. — Хорошо. Я вижу каждую свою прожитую жизнь во снах. Я не знаю, какой по счету этот цикл, но явно даже не тысячный. — Мидей говорил все ровным голосом. Анакса нахмурился, перевел взгляд на Фаенона. И тот вновь пожал плечами, скидывая с себя всю ответственность. — Как Вы понимаете, каждый раз заканчивался катастрофой. Поэтому я здесь.       Боковым зрением Мидей заметил, как у Фаенона сбилось дыхание. Даже не раздумывая, он шагнул чуть ближе и уложил руку на пояс Фаенона, прижимая затем к себе так крепко, как только было возможно. Не хватало еще, чтобы произошло что-то плохое. Профессор на это даже никак не отреагировал. — Ладно. С тобой все понятно. А с этим, — он указал пальцем на Фаенона, чуть усмехнулся, — что происходит? — А он чувствует, когда все идет не по проторенным дорожкам, — легко ответил Мидей.       Его пальцы стиснулись на чужом теле крепче. Дрожь Фаенона ощущалась отчетливо. Очевидно, его постепенно начинало ломать так же, как и текущий цикл. В конце концов, он был вынужден опереться на плечо Мидея. — Отлично. А теперь подробно расскажи обо всем, что ты видел в прошлом.       Рассказ затянулся. Фаенон становился бледнее, но стойко терпел настоящее издевательство судьбы над собой. Дошло до того, что Мидею пришлось облокотить его на стену и принести стул, чтобы его товарищ мог по этому стулу растечься едва ли не бесформенной лужей. В руку вцепились и не хотели отпускать. Хватило перечисления нескольких циклов, чтобы ввести профессора в курс дела. Всем было известно, что тот являлся одним из златиусов, и жизнь должна была их всех столкнуть за пределами Рощи рано или поздно, но молва ходила о его ссоре со всеми остальными златиусами. Будто отвергая все идеи мироздания, Анаксагор стремился доказать Амфореусу нецелесообразность современного устроя. Стойко он отвергал идею обожествления титанов, и так же стойко смотрел в глаза Аглае и заявлял о своих идеях напрямую.       Неизвестно, можно ли было ему всецело доверять. Но он точно не стал бы трепаться о происходящем никому лишнему.       То и дело его взгляд останавливался на сцепленных руках, и Мидей пропускал это внимание мимо себя. В любом случае, профессора это волновать не должно было. Фаенон пытался дышать глубоко и редко, чтобы терпеть было проще. — Для чего ты собираешься изменить этот раз, Мидеймос? — спросил Анакса без каких-либо эмоций. — Что, простите? — нахмурился наследный принц. — Для чего ты лезешь в пекло? Сотни и тысячи раз история проходила по одному и тому же пути, но теперь ты вознамерился все взять и изменить. Если Амфореусу суждено кануть в небытие под гнетом темного течения, зачем ты пытаешься это изменить?       Мидей посмотрел на Фаенона, вернул взгляд к профессору. Вопрос от него казался крайне глупым. — Для того, чтобы у нас всех было будущее, которого мы заслуживаем, — твердо сказал он. — Несправедливо будет, если мы проиграем. — Вопросы справедливости всегда относительны. Тебе кажется несправедливым такой конец, а вот последователи темного течения так не считают. Что ты можешь привести настоящим аргументом, наследный принц каструма Кремноса? — Анакса все еще не выражал никаких чувств. Будто его вопрос собственной кончины не интересовал вовсе. — Я борюсь лишь за свою справедливость. Если я могу что-то изменить, то я не имею права бездействовать.       Профессор пожал плечами, наконец отлип от стены. Как ни странно, он не казался удивленным. Будто он часто слышал подобные вопросы и отвечал на них. — В таком случае, могу лишь посоветовать не опускать руки. Я в ваши дела влезать не собираюсь.       Фаенон потерянно посмотрел на него. Изначально он рассчитывал на помощь. И вот профессор едва ли не послал их в известное место открытым текстом. Мидей прищурился. Теперь кулаки чесались сильнее. Они раскрыли этому самонадеянному златиусу всю подноготную, а тот просто это проигнорировал. Разговор был окончен. Анаксагор размеренным шагом направился к выходу, и Мидей готов был пойти за ним, чтобы вбить в чужую надменную голову свои собственные мысли и доводы, но он даже дернуться не успел, как Фаенон сжал его руку еще крепче и качнул головой. Пришлось остаться на месте.       Двери библиотеки захлопнулись. Мидей опустился на одно колено рядом с Фаеноном, заглянул ему в глаза. Лоб Фаенона был покрыт испариной, губы казались невыносимо сухими и готовыми разорваться трещинками от любого неосторожного движения. Принц коснулся его щеки, смахнул со лба налипшие светлые пряди. — Живой? — спросил он, чуть улыбаясь. — Относительно, — мягко ответил Фаенон. — Да, такого противного, как ты, убить непросто, — засмеялся Мидей. — Пойдем поедим? Не знаю, как ты, а я голоден. — Удивительно. Я-то думал, что ты питаешься высосанной из меня кровью. — Туше. Идти сам сможешь? — Дай отдохнуть, и точно смогу.       Мидей не знал, что ударило ему в голову. Но он попросту перехватил тело Фаенона и поднял на руки, вызвав не самую убедительную волну возмущения. По крайней мере, как он успокаивал себя, так он мог отплатить хотя бы за спокойный сон. Чужие руки обвились вокруг его шеи, несильно сжали. Пусть и было неудобно идти и особо сильные проблемы возникали с дверями и любыми дверными проемами, Мидей игнорировал подобные неприятности. Они дошли до столовой, а затем и до кухни, наткнувшись всего на несколько группок загулявших студентов. Мало какие помещения в Роще в принципе закрывались на ночь.       Фаенона Мидей усадил на стул, а сам принялся шариться по полкам. Продуктов в этом месте всегда было предостаточно — администрация закупала все ресурсы чисто на свои деньги и предоставляла разрешение студентам пользоваться всеми благами без лишних вопросов. Зашкворчало мясо, разлился по воздуху приятный аромат трав и пряностей. Фаенон наблюдал за отточенными действиями, облокачиваясь на столешницу рядом. С самого утра лежали в общей таре лепешки, и, на удивление, их не разобрали оголодавшие студенты. — Где ты научился готовить? — поинтересовался Фаенон, не сводя взгляда с Мидея, помешивающего кусочки мяса. — У меня не было выбора. Когда я остался в абсолютном одиночестве, пришлось на ходу придумывать, как обрабатывать пищу, чтоб не завелись паразиты, — ответил Мидей, так и не отвлекаясь от своего дела. — Это история о том, как тебя изгнали ребенком? — нахмурился Фаенон, и Мидей кивнул. — Для человека, которому пришлось учиться всему самостоятельно, ты отлично готовишь. — Я знаю, — утробно засмеялся Мидей, и Фаенон закатил глаза. — А теперь мне интересно, как так вышло, что ты ничего сложнее салата порубить не можешь? — Долгая история. Как-то не лежит у меня нож в руке. Так что придется тебе крутиться у плиты и готовить нам каждый день. — Говоришь так, будто на что-то рассчитываешь.       Повисла неловкая тишина. Мидей не устал бы припоминать Фаенону, что тот сам отверг его с концами во благо будущего. Как бы он ни отрицал, а обида все же отравляла его разум. Дав шанс один раз, Фаенон тут же отступил и не позволил развиваться странным чувствам меж ними дальше. Стало ли от этого проще? Только лишь сердце стало болеть чаще, а сны не стеснялись напоминать об упущенных возможностях. Любой разговор на эту тему непременно вызвал бы боль.       Мидей собирался немного выждать, остыть, и после переходить снова в наступление. Его собственные чувства теперь стояли выше чувств всех предыдущих жизней, и их он наконец мог отчетливо отделить. Если бы у него спросили, почему именно Фаенон, то он ответил бы весьма легко: потому что больше никто ему не равен. Но никто не спрашивал, вот он и молчал. Что творилось в голове у Фаенона, он и представить себе не мог. Сама выходка с его возвращением в чужую комнату уже наводила на странные мысли. — Мидей, — позвал Фаенон. — Подойди ко мне?       Принц оставил мясо под крышкой. В пару шагов выполнил легкую просьбу. Голубые глаза были темнее, чем обычно. Вероятно, так сказывалось плохое освещение. Так или иначе, весь свет теперь лился только от фонарей сверху. — Наклонись?       И снова просьба была выполнена. Сердце часто-часто забилось в груди. — Целоваться полезешь? — улыбнулся Мидей. Он рассчитывал услышать слова отрицания. — Да, — тихо сказал Фаенон, подаваясь ближе, и Мидей тут же отстранился. — Ты сам решил отказать мне, Фаенон. Что ты теперь от меня хочешь? — Проверить, как сильно мы смогли изменить реальность. Ты поцелуешь меня или нет, Мидеймос?       Редко когда Мидей чувствовал себя настолько слабым. Прошлый он рассмеялся бы и отверг бы Фаенона из банального чувства справедливости. Или же отмщения. Но теперь ему тяжело было сделать хотя бы еще один шаг назад. Он коснулся пальцами подбородка Фаенона, вынудив чуть приподнять голову, и затем легко коснулся его губ своими. В ту же секунду Фаенон ответил. Его дыхание замерло. Обеими руками он обхватил лицо Мидея, притягивая еще ближе к себе. Принц потерял бы равновесие, если бы не уперся одной рукой в столешницу. Ему было совершенно неудобно стоять в таком положении. Но Фаенон целовал его снова и снова, ласково прихватывал губы своими. Каким-то чудом хватило сил оторваться от поцелуя. — Проверил? — хрипло спросил Мидей, заглядывая в голубые глаза. — Не уверен, — произнес Фаенон, притягивая его к себе обратно.       В этот раз равновесие поддержать не удалось. Мидей неловко опустился на чужие колени, воздух выбило из легких. Фаенон, казалось, вцепился в него намертво. Теперь его ладони лежали прямо под ребрами на спине, не давая отодвинуться. Сознание поплыло. Мидей прикусил его нижнюю губу, и Фаенон тут же ответил тем же, а после тихо засмеялся. Мир схлопнулся только до небольшой кухни. Тепло разлилось по венам.       В следующем движении они случайно столкнулись зубами. Поцелуй только набирал обороты. Чужие пальцы сжали ткань легкой одежды, оставили белые полосы на коже. Мидей неожиданно даже для себя коротко застонал, когда Фаенон вновь укусил его. Едва ли этого хватало, чтобы перекрыть потребность в близости. — Фаенон, — выдохнул Мидей в чужие губы. — Если для твоей проверки мне следует забраться языком тебе в глотку, то ты прямо это скажи. — А ты можешь? — с улыбкой спросил тот, смотря из-под ресниц.       Лучше слов работают только действия. Фаенон приоткрыл рот чуть шире, и тут же язык Мидея скользнул внутрь. Ничего больше не оставалось, кроме ощущений. Кончик языка скользил по небу, и Фаенон оглаживал его своим языком. В штанах у обоих стало ощутимо теснее. Мидей словно в попытке раздразнить еще больше, чуть отстранился, и Фаенон издал какой-то непонятный, но точно возмущенный звук. Он потянулся вслед за принцем, но его только мягко чмокнули напоследок. — Хватит с тебя, — утробным голосом произнес Мидей. — Иначе мы останемся без ужина. — Если тебе интересно знать… Все идет не так, как должно.       Мидей кивнул, поднялся с чужих колен. Мясо уже было приготовлено. Овощи нарезать не составляло никакого труда. И вскоре на тарелках оказался полноценный ужин. — Мне интересно знать другое. Ты захотел посвятить в нашу проблему Анаксу ведь не из-за того, что этот вариант оказался бы самым действенным? — будто между делом сказал принц, неся тарелки к столу. — Я просто решил местами поменять переменные, — пожал плечами Фаенон. — Теперь что бы мы ни делали, разрыв с прошлым все равно будет оставаться слишком сильным. — Это намек? — Я тебе обо всем сказал прямо.       На губах принца сама по себе появилась улыбка. Еще было неизвестно, к чему приведет выходка Фаенона. Зато было понятно, что тем самым он развязал им обоим руки. И в доказательство этому Фаенон коснулся своим коленом колена Мидея под столом с самым невинным выражением лица.