В следующей жизни

— Ауч!        В Сумеречном дворе было тихо и спокойно, чего обычно не наблюдалось. Не раз Гиацина жаловалась, что некоторых пациентов едва ли не приходилось привязывать веревками, чтоб не сбегали из-под присмотра. Теперь же, видимо, остались самые спокойные и послушные, и на их фоне Фаенон выглядел даже комично. — Фаенончик, ну, стыд и позор, — причитала Гиацина, убирая обезболивающую мазь. — У меня дети так не верещат, как ты. — Кто-то заявлял, что своими ногами до Охемы дойдет, — усмехнулся Мидей, прислонившийся к дверному косяку и скрестивший на груди руки.        Фаенон же, сидя на больничной койке, хмурил брови и ревностно смотрел на собственную пребинтованную лодыжку. Гиацина, чтобы убедиться в своих догадках, как только его не ощупывала и не вертела припухший голеностоп. — Я и до дома сам дойду, — фыркнул Фаенон. — Я не такой уж и бесполезный сейчас. Надо будет — и на вылазку выберусь. — Вот от таких мы решетки на окна и поставили, — тяжело вздохнула Гиацина. — Все через одного геройствуют, а о себе даже и не думают. Брось страдать дуростью, Фаенончик, и возьми себя в руки. — У него страдать дуростью — главный жизненный приоритет, — продолжал подкалывать Мидей, отчего Фаенон становился все более возмущенным. — Слушай, еще одно слово, — прищурился Фаенон, — и я… — Мазать каждый час этой мазью, — перебила его Гиацина, вручая только-только начатую ей баночку. — Впитывается быстро. Будет аллергия — сразу бег-… иди сюда. Или ползи. Там уж как выйдет.        Мидей, смотря на подавившегося воздухом Фаенона, едва не расхохотался. Давно он не видел его настолько рассерженным. Гиацина в этот вечер как-то сильно разошлась. Не сказала ковылять — уже хорошо.        Не так уж долго она с ними и пробыла. Упорхнула дальше проводить обход, пока никто не попытался съесть что-то неположенное или пробраться к другому в палату. Еще некоторые время Мидей постоял около двери, наблюдая за тщетными попытками Фаенона подняться и сделать хотя бы один шаг. — Ну, поможешь? — проворчал Фаенон, опираясь на одну ногу, а вторую держа на весу. — Мне даже интересно, как ты идти собираешься без одного сапога, — подметил Мидей, указывая на забытую обувь.        Надеть ее не получилось бы банально из-за того, что голеностоп опух так сильно, что даже шнурки зафиксировать нельзя было. Да и толстый слой бинта бы в этом помешал. Фаенон неловко нагнулся за сапогом, чуть не упал, выругался себе под нос. У Мидея в голове это выглядело так, будто одноногая курица пыталась склевать червяка с земли. — Мидей! — почти обиженно позвал Фаенон. — Я твою задницу вынес с поля боя, а ты мне даже плечо не подставишь? — Не подставлю, — развел руками принц.        И, пока Фаенон не покраснел от злости, подошел ближе и пресек любые попытки пойти ногами по земле. Мидей подхватил его на руки и даже разок подкинул, чтобы самому ему было удобнее. Казалось, что Фаенон добрее не становился. Только хмурился. — Не нужно было так, — сказал он, обнимая чужую шею. — Я могу и сам. — Держи свой сапог и не трещи.        Вероятно, это была единственная попытка развеяться после случившегося. Им светило еще одно собрание со златиусами буквально на следующее утро. Пришествие очередного врага из снов не обошло бы стороной Аглаю, и, тем более, не осталось бы в тайне, когда столько глаз его увидели. На улицах Охемы уже можно было услышать шепотки. И все они были не самыми радужными. Солдатам пришлось биться с «чужим» Фаеноном несколько дольше, чем двум героям. И с каждым новым словом события становились все более приукрашенными. — Это так его отделал тот самый? О котором говорят? — шептал долговязый парень на улице своему другу. Слишком громко. — Да. Не слышал, что ли? Он появился из ниоткуда. Еще я узнал, что он сразу же ранил Мидея, отчего тот не смог вступить в бой, пока не воскрес. — Да-да-да, — подхватила молодая девушка недалеко от них, — Мидей ведь был без сознания. Если два героя не смогли с ним справиться, то…        Фаенон старался не вслушиваться в разговоры. Их буквально опускали ниже плинтуса. Кто-то из солдат даже похвастался своими боевыми ранами перед родней, а те сразу распустили слухи по своей улице. А где одна улица, там и весь город будет. — Игнорируй их, — напомнил Мидей, прижимая Фаенона ближе к себе. — Их голоса — просто фоновый шум. — Знаю. Но в итоге с сенатом будут проблемы. Они и без того настраиваются против нас из-за увеличения армии, — тихо ответил Фаенон, прикрывая глаза. — Заткнем их, когда представится возможность.        Всем и без того было понятно, что сенат заткнуть нельзя было. Те начали копать под златиусов сразу же, как участились вылазки за пределы города. Их не устраивало укрепление позиций Аглаи. Они видели в златиусах угрозу для мирных жителей. Однажды даже заявили, что частыми вылазками герои провоцировали наступление темного течения. И никакие аргументы их не убеждали в обратном.        Мидей уже представлял, как у Аглаи болела голова каждый день такое выслушивать через своих бабочек. Но еще большая боль была впереди. Для себя принц решил, что не будет рассказывать златиусам, кем конкретно являлся их новый враг. Иначе… Они могли начать использовать Фаенона в своих целях. Либо же, зная параноидальность Аглаи… Его бы просто уничтожили, чтобы обезопасить себя. Даже несмотря на пророчество.        Руки крепче сжали чужое тело, отчего Фаенон издал непонятный звук, больше напоминающий ойканье. — Ты так злишься из-за них? — спросил он. — Нет, — качнул головой Мидей. — Не обращай внимание. — Я бы и рад. Только ты сейчас из меня органы выдавишь, как крем из тюбика, — тихо засмеялся Фаенон.        Хватку пришлось ослабить.        Через пару поворотов они уже добрались до дома. Возможно, их передвижения даже выглядели комично, так как Фаенон продолжал держать свой сапог и имел такое выражение лица, будто Мидей его на казнь нес.        Дверь открылась. Рано было залезать в кровать, да и с дороги хотелось сделать одну единственную вещь — пойти и смыть с себя всю грязь, пот и пыль. Поэтому краны открылись на полную. Мидей сначала раздел Фаенона, а затем стянул одежду и с себя. — Я не беспомощный, — напомнил Фаенон, явно кусая щеки изнутри. — Я знаю, — кратко ответил Мидей, занося его в ванную комнату. — Мне просто нравится твое недовольное лицо.        Фаенон шлепнул его по плечу, чтобы не забывался, и Мидей лишь утробно рассмеялся. Долго пришлось оттирать с кожи въевшуюся грязь. Казалось, будто она даже в уши попала. Одну губку пришлось выбросить и заменить на другую. — Ай… Ай, Мидеймос! — не выдержал экзекуции Фаенон, когда Мидей принялся тереть пострадавшую лодыжку. — Да какое зло я тебе сделал? — Ты так капризничаешь сегодня, — прищурился Мидей, сжимая голень Фаенона и не давая тому вырываться. — Как избалованная принцесса из книжек. Уже примеряешь на себя такую роль? — А ты сегодня прям каламбуришь без конца, — надулся Фаенон. — Пожалуйста, аккуратнее. — Я был бы аккуратнее, если бы грязь у тебя не оказалась в сапогах и под штанами. Мне даже интересно, как ты так умудрился изваляться. Вроде, обратно в повозке ехал. Надо прям талант иметь.        Фаенон закатил глаза. Он был слишком раздражен из-за своей травмы. По пути обратно он уже попал в неприятную ситуацию, когда во время привала захотел в туалет, а сам доковылять до ближайших кустов не мог, и Мидею пришлось его сопровождать и еще поддерживать, чтобы не упал. Даже после сотни заверений о нормальном состоянии своего вестибулярного аппарата принц никуда не ушел и не отпустил Фаенона.        Чувство собственной бесполезности было самым ужасным для Фаенона. Он готов был доказать, что даже с одной здоровой ногой мог посоревноваться с Мидеем в ловкости, но реальность оказывалась слишком жестокой. Уже через час после травмы боль стала такой сильной, что в пору было на стенку лезть и ныть. Гиацина сказала, что связки слишком растянулись и едва не порвались. Если бы случился разрыв, Фаенон и вовсе остался бы инвалидом. От этого становилось еще обиднее и больнее.        После банных процедур Фаенона закутали, как ребенка, в полотенце и отнесли на кровать. Баночка с мазью откупорилась. Мидей опустился перед кроватью на колени и поставил ногу Фаенона на свое бедро, чтобы самому ему было удобнее. — Я могу сам. — Я это уже слышал. — Мидей набрал мазь на пальцы, посмотрел снизу-вверх из-под ресниц. — Могу я поухаживать за тобой?        Щеки Фаенона слегка покраснели. Он тяжело вздохнул и кивнул, вверяя себя чужой заботе. Осторожно Мидей коснулся пальцами посиневшей опухшей кожи, отчего Фаенон зашипел и дернулся. Прикосновения стали в разы легче. Мазь была холодной. Слишком неприятной. — У тебя входит уже в привычку обрабатывать мои раны, — усмехнулся Фаенон, следя за чужими движениями.        Полупрозрачная мазь ложилась на кожу, пальцы осторожно втирали ее в самые поврежденные места, где кровоподтеки становились едва ли не черными. — Знаешь, я бы предпочитал делать это пореже, — намекнул Мидей, не отрываясь от своего занятия. — Ругаешь меня… — мягко произнес Фаенон, тоже прикрывая глаза. — Волнуешься?        Мидей промолчал. Плечи его были напряженными. Губы поджатыми. Он не хотел озвучивать очевидное. Сам факт получения этой травмы был достаточно глуп. Золотая кровь, сворачиваясь, мало отличалась от красной. Так же темнела, так же скапливалась сгустками под кожей. Так же болели капилляры в местах разрывов.        Всю дорогу до Охемы Мидей только и думал о том, как бы не попасть в засаду, где Фаенон был бы в опасности. Единственная функция его меча заключалась бы в том, чтобы на него опираться в попытке побега. Конечно, он волновался. Каждый раз в схватках он старался не забывать, что Фаенон являлся смертным. Что любое неосторожное движение, любой случайно прилетевший камень, любая стрела… могли стать последними для Фаенона. Он казался таким сильным и бесстрашным для обычных людей и солдат. И лишь Мидей видел в нем самое беззащитное создание.        Разница между обычным человеком и Фаеноном заключалась в том, что обычный человек сидит в городе под защитой златиусов. Фаенон же всегда лез в самое пекло, отвергая любые предостережения об опасности. И вот что произошло теперь с ним. Даже не снаряд сбил его с ног, а собственная невнимательность.        Мидей склонил голову, прикрыл глаза. Губы его коснулись чужого колена, отчего Фаенон вновь вздрогнул. Осторожные поцелуи спускались ниже, до места травмы, а затем вновь поднимались к колену, даже не оставляя следов. — Эй… Ну, ты чего? — прошептал Фаенон, касаясь его щеки ладонью.        Светлые ресницы чуть приподнялись. Мидей посмотрел на Фаенона своими янтарными глазами, а после зажмурился, утыкаясь лбом в бедро. — Мидей… — Помолчи.        Фаенон переместил руку на чужую макушку, осторожно зарылся пальцами в волосы и принялся перебирать их. Мидей пытался собраться мыслями. Ему было слишком тяжело даже дышать. Он и понятия не имел, на что был способен «чужой» Фаенон. Слишком много опасности исходило с его стороны, и не меньшая была со стороны златиусов и сената.        Мидей поднял голову. Фаенон чуть сместился, чтобы затем обнять ладонями чужие щеки и приникнуть к сухим губам в мягком поцелуе, что сразу же разорвался с подачи Мидея. — Тебя еще перевязать надо, — хрипло сказал принц. — Мгм. Помню, — прошептал Фаенон, не отпуская его. — Перевяжешь. Но сначала скажи, почему ты такой печальный, Мидей? Что терзает тебя? — Не важно, — попытался уйти от ответа Мидей, и Фаенон провел большими пальцами у него под глазами, будто стараясь утереть слезы. Они что… были? — А я думал, у нас нет секретов друг от друга, — улыбнулся Фаенон, и Мидея будто молнией прошило, что не осталось незамеченным.        Именно это он сказал в своем сне. — Нет, — согласился Мидей.        Фаенон вновь поцеловал его, притягивая ближе к себе. Не поддаться было невозможно. Мидей был вынужден приподняться, когда давление с его бедра пропало. Он уперся коленом в край постели, перехватил больную ногу Фаенона и прижал к своему боку, чтобы тот лишний раз себя еще раз не травмировал. Фаенон играл нечестно.        Его спина коснулась кровати, отчего Мидею пришлось теперь пожертвовать еще одной рукой и расположить ее сбоку от головы Фаенона. Чужие губы скользили по его собственным, смачиваясь слюной. Кончик языка огладил верхнюю губу. Принц шумно втянул воздух носом. В голове становилось туманно. Он отстранился всего на мгновение. — Что ты делаешь? — спросил Мидей, заглядывая в голубые глаза.        Зрачки утопили в себе все. Едва ли был виден ободок голубой радужки. Сердце забилось чаще, стало жарко. Они ведь так и не оделись после ванной. — А на что это похоже? — улыбнулся Фаенон, спускаясь ладонью от чужой щеки до плеча, а дальше и к спине. — Представь что будет, если ты случайно дернешь ногой, — напомнил Мидей.        Фаенон утробно рассмеялся. Указательным пальцем он провел линию меж лопатками, вызвав мурашки. Терпение принца иссякало, но переживаний меньше не становилось. — А ты сделай так, чтобы я ей не дергал, — шепнул Фаенон, снова напрашиваясь на поцелуи. — А давай я скажу, что не хочу? — серьезно спросил Мидей, отстраняясь.        Еще пару секунд Фаенон смотрел на него, замерев. Он прикрыл глаза, убрал свои руки и вытянул над головой, чтобы больше не было соблазна прикасаться. — Хорошо. Не хочешь — не будем.        В груди Мидея потяжелело. Фаенон старался не выглядеть разочарованным, но слишком плохо у него это получалось. Мидей врал сам себе. Конечно, он хотел Фаенона. Всегда хотел. Но он банально боялся навредить еще больше. — Правда? — вдруг сказал Мидей, неожиданно даже для самого себя. — Да. Я ведь не могу тебя заставить, — улыбнулся Фаенон. — Кхм… Так что, мне снова сесть? Ты все еще держишь меня, дорогой.        Мидей перевел взгляд в сторону. Точно. Он прижимал чужую ногу к своему боку до сих пор. Пришлось отпустить, чтобы вернуться в исходное положение. Чистые бинты уже были подготовлены.        Мазь достаточно впиталась в кожу, чтобы можно было начать фиксировать голеностоп. Крепко, но аккуратно Мидей растягивал бинты и перематывал сустав. Ровно так, как показывала Гиацина. Всего пара минут потребовалась, чтобы провести полную перевязку. Неровный бантик закрепил бинт. — Снова задумался? — спросил Фаенон, зачесывая выбившуюся прядь за ухо Мидея. — Хватит насиловать нашу одну извилину. Это вредно.        Руку Фаенона перехватили за запястье. Мидей снова заглянул в его глаза, видя там всю ту же картину — расширенные зрачки. Кожа Фаенона казалась мягкой и горячей. Мидей поцеловал его в самый центр ладони. — Ты правда хочешь знать, о чем я думаю? — Фаенон кивнул. Мидей вновь оставил легкий поцелуй. — Я думаю, что мне нужно лучше следить за тобой. Каждый раз, стоит мне отойти от тебя, ты травмируешься. — Ну, я ведь не могу сидеть в сторонке, — тихо засмеялся Фаенон. — Ты не виноват, что я такой бедовый. — Знаю. Просто ты слишком хрупкий. — Что? Мидей, ты серьезно? — приподнял брови в удивлении Фаенон. Но Мидей и не думал шутить. — Боги, титаны, и все вместе взятые… Мидеймос… Со мной все хорошо. — Пока что. — Клянусь, как только я окрепну, я вытрясу из тебя всю эту дурь. Когда ты сделался наседкой? Я что-то пропустил? — Фаенон второй рукой сжал щеки Мидея, отчего его губы сложились «рыбкой». — Прекрати. Иначе я тебе докажу, что не из мягкого теста сделан.        Против воли принц улыбнулся даже в таком положении. Он хотел верить Фаенону. Его отпустили, но не перестали что-то бурчать себе под нос. — Тот самый враг… — вдруг начал Мидей, и Фаенон прислушался. — На самом деле, он нам более знаком, чем ты думаешь. — Расскажи? — Когда я попал в сон, я оказался в Стиксии. Все, как и было по моим расчетам. Но я был не в своем теле, а бесплотной душой. Очевидно, пал в бою, но собирался вернуться, как всегда и было. — Мидей сделал паузу, помог Фаенону улечься в кровать. Убедился, что все хорошо и удобно, а затем продолжил. — Я повстречал на пути странного человека, завернутого в балахон. Именно с ним мы и сражались. Я не видел его лица. Он сбросил меня с лестницы, заявив, что мне нужно вернуться к бренной жизни. — Ты не мог управлять собой? — спросил Фаенон. После прошлого рассказа об Оронис это было важной деталью.        Мидей сел рядом с Фаеноном, запрокинул голову назад, отчего та едва не ударилась о стенку. Он еще сомневался, следовало ли рассказывать все детали. Но Фаенон сверлил его детским любознательным взглядом. — Нет. До определенного момента. Он узнал меня. Не того меня из прошлой жизни. Именно меня. И он меня ждал. — Ага. Значит, это человек, которого мы хорошо знаем, — задумался Фаенон. Мидей взял его за руку, и его пальцы тут же попали в замок. — Нам следует его допросить. — Мгм. Прямо сейчас. — Боюсь, для этого нам придется одеваться. Обещаю, не буду сильно возмущаться, когда дойдем до штанов. — Фаенон улыбался, но Мидей был слишком серьезным, отчего улыбка быстро пропала. Озарение снизошло на Фаенона. — …Блядь. Понял. — Я не собираюсь рассказывать полностью обо всем златиусам. Его лицо было скрыто маской, так что никто не знает, кто именно под ней скрывается. — Это просто какая-то шутка, — вздохнул Фаенон в неверии. — Он являлся и раньше. Значит, излом существует давно. Но, очевидно, его выкидывало обратно. Через тебя он смог снова пробраться к нам. Точнее… Я смог. Мы должны поймать его, хотя бы чтобы допросить о намерениях. — Он уничтожил твой дом, да? — спросил Мидей. — Да. Мне даже интересно, какие у меня должны быть мотивы, чтобы вернуться в прошлое и убить собственного отца.        Мидей вдруг прыснул от смеха, и Фаенон понял, что он сморозил. И он не знал, как ему реагировать на свои же слова. — Сомневаюсь, что такие же, как у меня. — И… Что было дальше? Когда он узнал тебя? — продолжил Фаенон. — Он… обнял меня, — прошептал Мидей. Фаенон нахмурился. — Та моя версия была в печали и перехватила контроль снова. Я только наблюдал. Тот Фаенон сказал, что соскучился по мне. — Какой он милый, — проворчал Фаенон. — Странно, конечно, злиться на самого себя, но… Я не знаю, что должен чувствовать. Что он там с тобой еще сделал? — Ревнуешь к себе же? — приподнял бровь Мидей.        Фаенон вдруг тоже сел, чуть поморщившись от того, что неудачно двинул ногой, а после ткнул Мидея прямо в грудь. Туда, где располагалось сердце. — Вот это, — и он ткнул еще раз, — принадлежит мне. Та версия пусть до своей домогается.        Принц рассмеялся, но в ответ даже улыбки не получил. Фаенон теперь злился только сильнее. — Мне надо с ним просто переговорить, — фыркнул Фаенон. — Зная себя, я бы точно полез целоваться. — М-м-м… Понял. Будь здесь другая версия меня, к ней бы тоже лез целоваться, Фаенон? — подколол Мидей, желая лишь посмотреть на реакцию. — Нет, — прищурился Фаенон. Мидей снова приподнял одну бровь, и Фаенон поджал губы. — Хватит так смотреть на меня! Ты перевираешь мои слова! — Да, конечно. Верю. — Мидей! — Один Мидей — хорошо, а два — еще лучше, да, дорогой? — продолжал принц, отчего Фаенон становился краснее. — Я придушу тебя подушкой. — И сразу пойдешь искать другую версию? Все логично.        Фаенон все же вытянул подушку из-под себя и обрушил ее на чужую голову, но безрезультатно. Мягкое оружие тут же было отобрано и сброшено на пол, а попытка нападения оказалась пресечена. Мидей прижал обе его руки к постели, уселся сверху, стараясь не тревожить пострадавшую ногу. С прищуром на него смотрели снизу-вверх. В конце концов, Мидей оттаял.        Он склонился ниже, оставил один поцелуй на кончике носа. Фаенон, казалось, готов был хоть сейчас выдвигаться на поиски своей иной версии. — Уж не знаю, как тебе, а мне и тебя достаточно, — произнес Мидей, ничего не утаивая.        Фаенону эти слова казались интимнее любых других. Еще ни разу принц не признавался ему в любви, показывая все своими действиями. Фаенон и не ждал от него громких слов. Хватало того, что уже имелось. — В моем сердце есть место только для одного Мидея, — ответил Фаенон, полностью расслабляясь. — Я знаю, — улыбнулся принц. — Полезешь целоваться, м? — Ненавижу тебя, — засмеялся Фаенон, отрывая голову от кровати. — Конечно, полезу. Мидей перехватил его губы на полпути, прикрыл глаза. И все равно. Как бы Фаенон его не заверял в обратном, принц был уверен, что тот был слишком беззащитным перед целым миром.