В следующей жизни

      Белесые глаза медленно открылись. Только ни лучика света сквозь зрачки не проникло. Болью отдалось простое дыхание. Аглае казалось, что ее тело перемололи в мясорубке, хотя всего лишь одна глубокая рана была опасна для ее жизни. Сил не было даже чтобы голову повернуть. — Чш-ш-ш, — с улыбкой произнесли совсем рядом. Чужие руки подхватили осторожно под голову, помогая приподняться. — Не нужно так резко. — Фаенон? — позвала Аглая и сразу же попыталась повернуться на голос. — Это ты? — Я, — ответили ей. — Как ты себя чувствуешь?        Аглае до ужаса хотелось пить. Так сильно, что сводило желудок. Сколько бы Гиацина не вливала в нее растворов и настоек, жажду это не утоляло, а лишь накапливало. Во рту сушило. Аглая попыталась сглотнуть, но ничего не вышло. Брови ее свелись на переносице. Руки слепо потянулись к прикроватному столику, чтобы найти стакан с водой, и тот ей сразу же вложили в слабые пальцы. — Жива — уже хорошо, — прошептала Аглая, поднося стакан к губам.        Чужая рука продолжала придерживать под спину. Мягко и аккуратно. Когда Аглая подавилась водой, посуду тут же забрали и погладили меж лопатками, сгоняя приступ кашля. Тьма окружала Аглаю. У нее не было возможности создать бабочек. Даже тоненькую короткую ниточку сделать она бы не смогла в ее состоянии. — Ну ничего. Скоро пойдешь на поправку, — подбодрил Фаенон, снова укладывая Аглаю на подушки. — Расскажи, как это вообще случилось?        Аглая улыбнулась. Легонько. Будто ей было тяжело сделать даже это. Она положила ладонь на чужое крепкое колено, ища хоть что-то устойчивое. Ресницы ее сомкнулись друг с другом. — Не столь важно. Лучше ответь, Фаенон, вы уже забрали ядро Кефала? — перешла она сразу к делу. Будто и не вышла только что из коматозного состояния. — Мы ждали, пока ты придешь в себя. Охеме грозит опасность. Темное течение наступает. Мы просто не можем себе позволить забрать силу Кефала сейчас. — Голос Фаенона был приглушенным. Чуть хриплым. Его ладонь накрыла руку Аглаи, чуть сжала. — Он ведь… не только небо подпирает. Не так ли?        Аглая усмехнулась. Веки ее медленно поднялись. Она повернула голову на подушке. Спутанные волосы накрыли одну ее щеку, вызвав неприятную щекотку. Она словно старалась рассмотреть Фаенона перед собой, но проклятье уничтожало эту возможность. Ее руку ощутимо огладили, задевая выпирающие под побледневшей кожей косточки. — Ты и сам ведь знаешь, — спокойно сказала она. — Да, — так же спокойно ответили ей. — А ты все еще держишь это в секрете. Несправедливо.        В груди Аглаи потяжелело. Она была беспомощна. В палате находилась она одна, без других пациентов. Гиацина расщедрилась, припоминая положение предводительницы златиусов. Одеяло, укрывающее Аглаю по пояс, медленно откинули в сторону. Холод сковал все тело. Даже больничная сорочка не спасала от появляющейся дрожи. — Так вот зачем ты ждал… — выдохнула Аглая, перехватывая чужую руку за запястье. Только вот пальцы ее быстро потеряли силу и отцепились.        Реплика осталась без ответа. Места, где была зашитая рана, коснулись пальцы. Надавили. Аглая зашипела, попыталась уйти от болезненных прикосновений, но тело было неспособно даже увернуться. У этого места стало влажно. — Отчего-то каждый раз, стоит мне прикрыть глаза, я вспоминаю наши прекрасные свидания в темнице, дорогая Аглая, — расслабленно сказал Фаенон, надавливая сильнее.        Кровь смачивала белую хлопковую ткань. Растекалась большим золотым пятном. Аглая стиснула зубы, обеими руками вцепилась в предплечье Фаенона, пытаясь остановить. Боль сводила с ума. — Как ты смеешь… — зашипела Аглая. — А как смеешь ты вести нас к печальному концу? — нахмурился Фаенон.        Зазвучал клинок. Заскользил по ножнам. Ветер за окном колыхнул частую листву на деревьях и кустах. Лезвие уперлось в горло Аглаи, дыхание замерло. Она и без того не могла двигаться. Какой был смысл в этих действиях? Напугать сильнее? — Каждый раз… В каждом новом витке… У истока всех бед стоит твоя твердолобость, — говорил Фаенон, прижимая клинок лезвием все сильнее. Металл окрасился густым золотом. — И ради чего? Что ты и предшествующие тебе предводительницы сделали? — Как бы ты ни пытался, у тебя ничего не выйдет. Цикл не разомкнется. И каждый раз в конце оставаться будешь лишь ты на пепелище, Спаситель, — горячо зашептала Аглая, смотря слепыми глазами в его сторону. — И каждый раз… Ты будешь наблюдать смерть любого из нас. И смерть Мидеймоса в том числе.        Фаенон отнял лезвие. Аглая сделала глубокий вдох, но клинок вонзился в живот. Прямо по центру. И так же быстро покинул тело, как и вторгся в него. Над головой Аглаи нависла тень. — Как видишь, пророчества не сбываются, — холодно произнес Фаенон.        Снаружи заслышался удар чего-то большого об землю. Аглая слышала это будто сквозь толщу воды. Бессильно она зажимала свой живот, не давая крови выплескиваться наружу еще больше. Руки холодели и немели. Ноги уже практически не чувствовались.        Фаенон подошел ближе к окну. Издал неопределенный звук, а затем будто растворился в воздухе. Больше Аглая его не ощущала в палате. Горло ее словно сдавило, и закричать она не могла. Вряд ли бы кто-то успел спасти ее. Даже если бы Гиацина была рядом, второй раз из объятий смерти Аглаю бы не вытащили.

***

       Когда Цифер не появилась в Айдонии, Кастория занервничала. Воровка навещала ее каждые пару часов. Составляла компанию, интересовалась состоянием здоровья и травила байки, пусть и достаточно ворчливо. Она куталась в теплые одеяла, недовольно морщила нос от мороза и поджигала заново факелы, что часто тухли от сквозняков.        Множество старинных книг осталось без внимания. Кастория не один час провела у входа в свое убежище, обнимая себя за плечи. Метель трепала оборванный подол ее платья. Леденела ткань и покрывались инеем волосы. Но Цифер так и не появлялась. Скрепя сердце, Кастория призвала ту, с кем встречалась в Стиксии. Полидевксия, издав печальный вой, явилась на зов и расправила широко свои темные крылья.        Не хотелось Кастории любоваться на пейзажи под ними. Не отслеживала она движение тени по землям. Взгляд ее был устремлен только вперед. Туда, где виднелся яркий свет, где радуга складывалась в длинные и крепкие мосты.        С грохотом они приземлились прямо у Сумеречного двора. Цифер говорила, что Аглая попала именно сюда с тяжелыми ранами. И Кастория не знала, куда еще ей идти. К кому обращаться за помощью. Тишина встретила ее внутри госпиталя. Дорога была незнакомой, но ноги сами вели вперед. Это место было полностью противоположно природе Кастории. Она утягивала людей в смерть. Здесь же всех стремились спасти. По коже пробегал холодок.        Кастория толкнула рукой дверь одной из палат, где не было таблички. Вошла внутрь, не сразу найдя свою цель. Зрачки ее сузились. Ноги стали ватными. — Гиацина! — крикнула Кастория в пустоту коридора. — Гиацина, срочно сюда! — Уже поздно, — слабо произнесла Аглая, залитая золотом.        Из окна свет падал на нее, заставляя волосы переливаться драгоценным металлом. Ресницы не подрагивали. Только бледные губы были растянуты в легкой улыбке. — Она успеет! — судорожно сказала Кастория, подходя ближе к кровати.        Не в ее силах было помочь. Раны были слишком глубокими. Одно прикосновение — и Аглая бы растворилась в пыль, подобно своим бабочкам. Кастория прижимала ладони к своей груди, даже не замечая, как часто сама дышала. Аглая отчего-то выглядела спокойной. Сознание медленно утекало из нее. Ткань все больше пропитывалась кровью. — Кастория… — прошептала Аглая. Она вытянула одну ладонь вперед, ища чужую руку. Только ее так и не трогали. — Послужи мне в последний раз. — Нет. Нет, мы дождемся Гиацины. И все будет хорошо, — быстро заговорила Кастория, бегая глазами по палате. Ничего подходящего, чтобы зажать рану, рядом не было.        Аглая засмеялась, и кровь еще чаще забила из нее. Каждый раз поток становился все слабее. Кастория зажала ладонями свой рот, чтобы успокоиться и собраться мыслями. — Мне больно, — сказала Аглая. — Кастория… Прошу, в последний раз. Если хочешь… То это приказ.        Состояние ее было плачевным. Давление падало. Ее уход из жизни являлся болезненным. Кастория не выдержала. Она подхватила чужую ладонь своей, прижала к собственной щеке. Улыбка Аглаи стала мягкой и умиротворенной. Кожа ее была сухой и холодной. Из последних сил она зарылась в чужие волосы на затылке. Едва-едва надавила. Кастория склонилась над ней. — Забери мое ядро пламени… — выдохнула Аглая, слепо заглядывая в чужие глаза. — И сопроводи на ту сторону.        Кастория быстро кивнула. Тело под ней становилось все менее ощутимым. Она прижалась губами к бледному лбу, зажмурилась. По щекам ее потекли соленые слезы. В опустевшей кровати остался только голубой камень. Даже теплом простыни не пропитались. Кастория больше не могла сдерживаться. Она перехватила подушку, вжалась в нее лицом и зарыдала, что были мочи. Плечи ее часто содрогались, надежда стремительно угасала.        Дверь в палату распахнулась, ударилась о стену. Кастория не смогла обернуться даже тогда, когда со спины ее обняли. Не сразу пришло осознание. Она рыдала все сильнее и сильнее, захлебываясь своими же слезами. — Ну… Ну, все в порядке, — шептали ей на ухо.        Потребовалось время, чтобы ощутить ткань одеяла на плечах. И руки поверх него. Кастория смогла заметить светлые пряди, голубые глаза. Она скинула край одеяла с плеча, подставляясь под прикосновение, но то тут же пропало. — А… Хитрая какая, — игриво сказал Фаенон, обходя ее. — Не трону. Не надейся. — Как же отвратительно ты играешь, — прошипела Кастория, вставая на не держащие ноги.        Нос заложило. Перед глазами стояла пелена из слез. — А я старался. Ладно. Раз не нравится, то ухожу, — развел руками Фаенон, косясь на постель.        Кастория бросилась вперед, лишь бы кончиком пальца коснуться чужой фигуры. Но Фаенон поднырнул под ее руками, дотянулся до ядра пламени и тут же исчез. Будто его и не было. Кастория в этот раз упала на колени, больно ударившись грудью о прикроватный столик. Тело запульсировало в месте удара. Слезы еще сильнее покатились из глаз. Кастория посмотрела на свои руки. Такие бесполезные. И такие покрытые чужим золотом.

***

— Ты в последнее время слишком кровожадный, — ворчал Фаенон, потирая свою нижнюю губу.        Мидей с усмешкой шел рядом с ним к главным воротам. Ранка на нижней губе у Фаенона никак не могла затянуться, просто потому что постоянно обновлялась. — Просто не могу насытиться тобой, — развел руками принц.        Фаенон закатил глаза, перехватил его за шею, вынудив остановиться, и строго посмотрел. Будто собирался отчитывать Мидея. — Дорогой. Ненасытность и каннибализм — разные вещи, да будет тебе известно. Что с тобой вообще происходит? Хватит пытаться меня сожрать.        Не хотелось принцу рассказывать о своих переживаниях. Это была единственная возможность отличить в решающий момент настоящего Фаенона и его прошлую версию. Только вот Фаенон явно был недоволен таким способом маркировать себя. И признаваться в своих планах Мидей тоже не решался. Чтобы ему ненароком голову за такие идеи не открутили. — Потрачу свое желание на то, чтобы выпросить у тебя разрешение кусать тебя, — приподнял бровь принц. — Не отвертишься теперь. — Слушай, Мидей, ты напрашиваешься на неприятности, — прищурился Фаенон, прижимая его всем телом к себе. — Ты что, совсем страх потерял? — А он был? — засмеялся Мидей, перехватывая Фаенона под талией. — Я буду кусать тебя помягче. — Мидей, я тебе горло перегрызу, если еще раз меня укусишь! — пригрозил Фаенон, казалось бы, серьезно.        Принц потянулся к его губам, но в этот момент в его затылок прилетело что-то маленькое и твердое. Мидей тут же повернулся в ту сторону и собрался уже поговорить с шутником, а вместо этого заметил удаляющуюся тень. — Пойдем за ним? — предложил Фаенон. — Мы направлялись на передовую, Фаенон, — напомнил Мидей, отпуская чужое тело. — Не нужно размениваться на каждого наглеца, если тот сбегает.        Но Фаенон не послушал. Он направился в ту же сторону, куда пошла чужая тень. Мидею не оставалось больше ничего, кроме как пойти уже за Фаеноном. В условиях их положения было опасно ходить поодиночке. Дорожки петляли. Тень ускорялась тогда же, когда и герои, следующие за ней.        Улочки сужались все сильнее. Иной раз протиснуться можно было только боком. След затерялся в небольшом дворике, но внимание Мидея привлек звук резко захлопывающихся дверей, исходивший откуда-то снизу. Долго искать не пришлось.        На один этаж вниз уходил небольшой подвал с ведущими к нему ступеньками. Мидей спустился по ним, а за ним молча пошел Фаенон, прикрывая спину и оглядываясь назад. Принц ухватился за небольшую ручку грубой рассохшейся двери. Слегка ее повернул. И дверь резко распахнулась.        Принц едва не потерял равновесие, но устоял на ногах. Во тьму его буквально затянули вместе с Фаеноном. И он успел увидеть чужой единственный зрячий глаз. Дверь снова захлопнулась. — Какого черта?! — вскрикнул Фаенон, цепляясь рукой за руку Мидея. Чтобы не потерять его. — Не ори! — шикнули на него. Анакса. Факел зажегся от одного его движения, и в свете огня появилось чужое недовольное лицо. — Ни одной мозговой клетки у тебя так и не появилось, Фаенон! — Анакса… — прошептал Мидей, не веря своим глазам. — Ты все это время прятался здесь? Как настоящая крыса? — Принц сжал свободную руку в кулак, сделал шаг вперед. — Ты был здесь, когда нам требовалась помощь?!        Анаксагор фыркнул, развернулся и пошел дальше вглубь своего убежища. Огонек удалялся, и недовольный — даже разъяренный — Мидей шел за ним по пятам. А месте с ним и Фаенон, обдумывающий произошедшее. — А что ты думал? Что я полезу в пекло, когда у вас там ходит безумный маньяк, разыскивающий златиусов? — саркастично спросил Анакса. — Уж прости. Моя жизнь и мои исследования были для меня важнее. — Ты представляешь, что мы переживали?! — снова вспылил Мидей, останавливаясь на месте. — Триннона мертва. Аглая в госпитале. Керидра пропала, как и Трианна с Трибби. Народ в ужасе. Сенат покушается на наши жизни. А ты… Тут?!        Он обвел рукой представшую перед ним картину. Темная комната с разбросанными книгами и толстым слоем пыли. Облезлые стол и стулья. Кровать, собранная буквально из старого матраца и тряпья. И недоеденный обед возле сгоревшей свечи.        Фаенон провел пальцами по сырой стене, поморщился. Это место нельзя было назвать постоянным убежищем. Анаксагор даже не удивился такой реакции. Он засунул факел в подставку, скрестил руки на груди. — Вот ты это все перечислил. И? Что бы ты от меня хотел? С того света златиусов я не возвращаю. — Профессор указал рукой на толстый талмуд на столе. — Здесь я был более полезным, тупицы. Не все созданы для того, чтобы кулаками махать. — И чем же таким ты тут занимался? — фыркнул Фаенон, нагло усаживаясь на стул. — Нам будет полезна любая информация.        Анаксагор замолчал. Он взял свои записи, оглядел повнимательнее. А после кинул прямо на колени Фаенону, отворачиваясь. — Я не могу говорить это вслух. Когда останетесь наедине, сядьте и почитайте. Фаенон, понимаю, как это для тебя трудно, но постарайся делать так, чтобы слова не произносились. С азбуки уже поздно начинать, так что напряги извилину.        Фаенон перехватил книгу за корешок. Впервые ему хотелось ударить кого-то книгой, а не мечом. Анаксагор, находясь тут в одиночестве, будто стал еще более язвительным. Он выглядел побледневшим. Грязным. Уставшим. Одежда его была изорвана. Вероятно, Мидей несправедливо набросился на него, но… Его действия все еще были непонятны двум героям. — Где ты будешь скрываться дальше? — тихо спросил Мидей. — Уйду куда-нибудь в подполье. Сомневаюсь, что он меня не достанет. Вы сидите на поверхности, но новостей и не слышите. — Анакса зачесал назад грязные волосы, поднял взгляд к потолку. — Аглаю… Не нашли в палате. Гиацина приказала найти ее, но не вышло. Постель была залита огромным количеством крови.        Мидей даже не удивился. Он ожидал такого исхода. Если «чужой» Фаенон смог один раз пробраться в Сумеречный двор, то повторное его появление было лишь делом времени. Фаенон тоже оставался с каменным выражением лица. Он сделал глубокий вдох, скрестил руки на груди. — Мы уже все давно похерили, Анакса, — вдруг сказал Фаенон легко и непринужденно. — Цикл сломан. Реальность разбита. Остается только двигаться по течению. — Я же говорю: тупицы, — засмеялся Анаксагор. — Ты такой спокойный, потому что думаешь, что цикл перезапустится снова? Серьезно? Ты сам сказал, что он сломан. Наш внезапный гость не просто так вырезает нас одного за другим. Он делает так, чтобы цикл не перезапустился. Мы умираем в последний раз, Фаенон.        Голубые глаза расширились. Фаенон обернулся к Мидею, но тот молча пожал плечами. Эти события являлись из ряда вон выходящими. Поймать за шкирку «чужого» Фаенона можно было только в конце. Либо же… Ловить на живца.        Мидей кивнул на Анаксу. Фаенон сощурил глаза. Повернулся к профессору, пакующему свои вещи. Тот ничего не подозревал. Медленно Фаенон подошел к нему со спины. — Если тронете меня, я себе в голову выстрелю, — буднично сказал Анакса, помахивая в воздухе пистолетом. — Так что засуньте свои тупые идеи себе в задницу, где им и место.        Пришлось отступиться от своего плана. Добровольно Анакса с ними бы не пошел. Уговоры бы не подействовали, а унижаться — не в стиле Мидея и Фаенона. Когда со сборами было покончено, Анаксагор кивнул на прощание и резко затушил факел, скрываясь во тьме подвала.        Фаенон прижимал книгу к своей груди. Поход за окраины города пришлось отложить.