В следующей жизни

      Корешок книги ударился о стол. Развернулись толстые страницы, пропитанные чернилами. Света было достаточно, чтобы можно было вчитаться в слова. Фаенону хотелось позвать Гиацину. Найти Касторию. Вернуть назад Анаксу. Получаемые знания были ценнее всего, что существовало на Амфореусе.        Глаза забегали по неровным строчкам. Слова писались в спешке, криво и перебивчиво. Мидей сидел на стуле, склонившись над книгой, а Фаенон рядом с ним уселся на стол и закинул ногу на ногу. С его положения читать было тяжеловато, но все еще вполне возможно.        За те дни, что Анаксы не было рядом с ними, он успел провести достаточно исследований, зарывшись в старые секретные манускрипты, скрижали и книги.        «Циклы Амфореуса тесно связаны с присутствием фигуры Агнца. Всегда в конце оставался один человек, вынужденный перековывать мир заново, вспоминая все души. Обращаясь к богине смерти, Несущий Свет брался за молот, окидывал опустыненные земли своим взором и высекал искры жизни».        Фаенон сводил брови на переносице. Судя по действиям Аглаи, судя по пророчествам и взорам Кастории и Трибиос, именно он являлся этим Агнцем. В конце должен был остаться он в одиночестве. На его плечах, подобно Механогелиосу, лежала судьба всего мира. Мидей перевернул страницу, пальцы его тесно сжали уголок бумаги.        «В предыдущем цикле произошел излом. Хоть события и повторяются из раза в раз, всегда присутствуют небольшие отклонения. Накапливаясь в достаточном количестве, они провоцируют изменения временной линии. События сбиваются в своем порядке. В одном из предыдущих циклов Фаенон и Мидей сотворили нечто, что и повлекло изменения».        Казалось бы, Мидей об этом не рассказывал никому, кроме Фаенона. Либо Анаксагор дошел до выводов сам, либо пообщался с Керкес. А, возможно, сыграли оба варианта.        Принц сделал глубокий вдох. Глаза его прикрылись. Он не хотел такой жизни. Совсем недавно он думал, что станет самым обычным героем. Рядовым среди златиусов. Таким же, как и его предшественники. Сам мир не оставлял ему никакого другого выбора. Нельзя было скрыться от своей судьбы.        «Исследования Мидея и Фаенона показали, что оба они способны изменять ткань реальности, что и является следствием их вмешательства в прошлом. Вероятно, в одном из циклов они влезли в деяния Оронис. Иного объяснения быть не может. Благодаря линзе, улавливающей искажения, мною были выявлены изломы рядом с ними. Через сны Мидей смог соединяться с прошлыми циклами. Это повлекло явление в данный цикл сущностей темного течения. Вероятно, подобное поведение реальности открывает взор на природу темного течения». — Подожди. Я не дочитал, — остановил Мидея Фаенон, накрывая его руку своей.        Принц пожал плечами. В голове у Фаенона не укладывалось написанное в книге.        «Как и было сказано выше, искажения копятся друг за другом. По моим исследованиям, темное течение является следствием влияния этих самых искажений. Иными словами, темное течение набирает силу именно тогда, когда возобновляется цикл, а количество искажений достигает критического. Проведя вскрытие добытых тел, я выяснил, что строение сущностей темного течения не отличается от строения обычного человеческого тела. Это указывает на то, что каждая душа, упокоенная в прошлом цикле, являлась новой в виде темной сущности. В дополнение к этому, сила темного течения способна искажать разум обитателей нынешнего цикла». — Все это время… Мы убивали людей? — прошептал Фаенон, смотря теперь на Мидея.        Лицо того не выражало совершенно ничего. Он будто бы и не удивился этому факту. Спина принца коснулась деревянных перекладин от стула. Волосы слились в единый светлый поток, когда он запрокинул голову назад. — А есть ли разница? — произнес он. — Либо мы. Либо они. У нас нет вариантов действий. — Но если мы их убивали… То куда девались их души? — задумался Фаенон. Он спрыгнул со стола, принялся ходить из стороны в сторону, словно зверь, загнанный в клетку. — Если посудить, то они подвергались тотальному уничтожению. — Ну, давай их жалеть, — фыркнул Мидей, даже не сдвинувшись. — Пойдем подружимся с ними, а? — Твой сарказм тут вообще не к месту, — заворчал Фаенон, упирая руки в бока. — Если наблюдения Анаксы являются правдивыми, то это меняет все. — Нет. Это не меняет ничего. Мы пытаемся выжить. И проигрываем. Каждый раз.        Фаенон подошел к нему ближе, и фигура его заслонила редкий свет. Мидей приоткрыл один глаз, снова сделал глубокий вдох. За локоть он притянул Фаенона к себе и усадил на колени, после несильно приобнимая. Они даже до середины книги еще не дошли. Покорно Фаенон продолжил чтение, чувствуя горячие ладони на своем животе, а подбородок на плече. «…исследования же тел титанов и златиусов показали, что и их строение мало чем отличается. Золотая кровь позволяет людям наследовать силы титанов и обретать божественность. Как и считалось ранее, это указывает на однородность природы златиусов и титанов. Но не любой златиус способен унаследовать силы титанов. В каждом цикле присутствуют избранные, ведущие одну из сил. В случае смерти носителя ядра пламени, то остается без тела. Унаследовать эту силу больше никто не в силах. В противном же случае неверный носитель обречен на скорую смерть».        В голове Фаенона появились сомнения. Они теперь заполонили все мысли. Если носитель был только один… То каким образом его версия из прошлого цикла смогла завладеть чужими ядрами?        «Но существует небольшая вероятность, что один человек способен унаследовать сразу несколько сил. Все указывает на Агнца, остающегося в конце в одиночестве. Из его сил выливаются все следующие циклы. Беседы с Керкес указывают, что титаны также не помнят прошлых версий. Память пропадает у всех, с одним исключением. Титан времени Оронис подвергается влиянию изменений циклов, в результате чего к концу каждого из них сходит с ума, отчего конструктивный диалог с ней построить невозможно».        Мидей тихо фыркнул. Ему потребовалось встретиться с титанидой лично, чтобы добыть эту информацию. Анаксагор же покопался в книжках и выудил это оттуда. И нашел ведь, где эту информацию добыть.        «Единственная возможность запустить следующий цикл без искажений — уничтожить всех созданий в этом цикле. В таком случае, ошибки должны исчезнуть практически полностью. Справиться с такой задачей может носитель силы Разрушения. Только тогда, согласно моим подсчетам, Агнец сможет открыть новый улучшенный цикл». — Я не собираюсь этого делать, — сказал Мидей, стиснув зубы.        Фаенон почувствовал, как его тело сжали в объятиях сильнее. Так, что стало нечем дышать. Он вцепился в чужие руки, стараясь отстранить их, но принц слишком сильно гневался. — Мидей… — сипло сказал он, едва не ловя звезды перед глазами. — Задушишь же…        Хватка ослабла. Мидей уткнулся лбом в его плечо, замер. Он не хотел принимать такое решение Анаксагора за правду. Принц не считал себя кем-то, кто способен разрушить в одно мгновение целый их мир. Он вспоминал всех детей, что он вывел из каструма Кремноса. Всех детей Охемы. Невинных стариков, желающих закончить свою жизнь в мире. Они не заслуживали жестокой смерти от бога Раздора.        Нужно было уничтожить всех. До последнего. Очевидно, включая и животных. Тяжелая работа по переправке душ легла бы и на плечи Кастории. Река Душ наполнилась бы густыми притоками слез, почернела бы еще больше. — Я не хочу… — прошептал Мидей сорванным голосом.        Фаенон чуть пересел. Так, чтобы прижать чужую голову к своей груди и коснуться губами макушки. Принц снова крепко обнял его. Янтарные глаза зажмурились, дыхание участилось. Фаенон ощущал, как цикл шел дрожью. Пыль раздробленной реальности оседала на пол. Они не должны были узнать столь отвратительную правду об их мире и об их судьбе. — Тише… Эй, Мидеймос, — звал Фаенон, гладя его спину. — Ну… Успокойся же. Я рядом.        Мидей чуть отстранился. Щеки его были исчерчены дорожками золотистых слез. Зрачки расширились, ресницы намокли. Он выглядел беззащитным и напуганным. И Фаенон считал, что такой его вид был душераздирающим. В конце концов, Мидей не выдержал навалившегося груза и сломился. — Дорогой мой, — ласково сказал Фаенон, беря чужое влажное лицо в свои теплые ладони. Большие пальцы смазали золото слез. — Чш-ш-ш… Дыши глубоко. — Как ты можешь оставаться таким холодным? — произнес принц, пытаясь отвернуться и уйти от мягких прикосновений.        Конечно, ему этого сделать не позволили. Фаенон заглянул прямо в его глаза, чуть улыбнулся. Трещинка от ранки на нижней губе разошлась. — Мы можем не делать того, что написал Анакса, — сказал он, прижимаясь лбом ко лбу Мидея. — Он лишь выдвигает предположения. Даже гениям свойственно ошибаться. Мы продолжим бороться. Так, как захочешь. Я приму любой твой выбор. — Но я должен, — возразил Мидей.        Фаенон тихонько засмеялся. Осторожно прижался к соленым от слез губам, и после сразу же еще раз, совсем несильно. — Никому ты ничего не должен. Возьми себя в руки, Мидеймос, а то я тоже расклеюсь и сопли тут распущу. Потонем.        Мидей тоже наконец улыбнулся. Кивнул, соглашаясь с Фаеноном, и губы его снова попали в плен поцелуя. Отчего-то была вера в то, что Фаенон не позволит ему тащить такой груз в одиночку. Сердце забилось чаще. Теплые сухие ладони спустились с щек на шею, и после на напряженные плечи. Фаенон отстранился на мгновение, давая время на небольшую передышку. — Давай снимем это напряжение с тебя, м? — спросил Фаенон, ведя кончиками пальцев к лопаткам. — Что из произошедшего заставило придти тебя к такой идее? — приподнял одну бровь Мидей, ослабляя объятия. — Твое порозовевшее личико, о, грозный принц, — игриво сказал Фаенон. — Я пойму, если ты сейчас откажешься. Просто предлагаю самый простой и самый действенный способ.        Несколько секунд Мидей смотрел на него, обдумывая предложение. В последнее время из-за навалившихся обстоятельств желание сильно поутихло. Мысли занимали только политика, сенат и смерти. Фаенон терпеливо ждал, медленно оглаживая кожу на лопатках, обводя рельеф мышц. — Я боюсь, что пока мы тут будем этим заниматься, произойдет что-то непоправимое, — признался Мидей, опуская взгляд.        На бледной шее прямо под золотистой татуировкой билась частым пульсом артерия, привлекая к себе внимание. Фаенон склонил голову набок, и пульс стал еще более заметным. — Я не настаиваю, — напомнил Фаенон. — Одно твое слово, и мы пойдем прямо сейчас на передовую.        Мидей прикусил нижнюю губу, чтобы придти в себя. Так думалось лучше. Этот цикл… Как сказал Фаенон, он безвозвратно похерен. Смерти шли одна за другой, и вернуть людей назад было невозможно. Совсем скоро… он должен был перезапуститься. Совсем-…        Принц подался вперед и коснулся бьющейся жилки губами. Ресницы его сомкнулись. Объятия стали крепче. Фаенон тут же спустился руками ниже по его спине, разделяя жар от тел на двоих. Мидей приподнялся, отчего стул жалобно скрипнул и откинулся назад на спинку, а задница Фаенона оказалась на столе. — Ох… Мидей, — вздохнул Фаенон, ерзая на месте.        Когда он занял более-менее удобное положение, ноги его обхватили талию принца. Руки Мидея потянули за плащ, заставляя ткань трещать, и Фаенон выпутался из рукавов и позволил расстегнуть пуговицы на своей одежде.        Возможно, это был последний раз, когда они могли позволить себе близость. Мидей не хотел упускать этот шанс. Судорожно в голове билась одна и та же мысль — брать, пока было время. Впервые выбрать себя, а не мир.        Ладонь Фаенона зарылась в волосы на затылке, прижала голову Мидея ближе. Дышать становилось все тяжелее. Губы принца спустились к ключицам, оставили яркие следы на груди и после на животе. Мидей едва не запутался в шнуровке чужих сапог, резкими неосторожными движениями стянул обувь, и та упала прямо у ножек стола.        Фаенон потянул за пояс чужих штанов, приспуская их ниже, и его собственные брюки оказались там же, где и сапоги. Мидей вернулся поцелуями к приоткрытым в частом дыхании губам. Но сразу же вспомнил об одной вещи и выругался сквозь зубы, вызвав у Фаенона улыбку. — Сейчас. Подожди, — быстро сказал Мидей, отстраняясь.        Он отошел к кровати, чтобы найти в ней баночку со смазкой. Фаенон же, сидя на столе, чувствовал себя смущенным и счастливым. Одежду Мидей стянул с него не полностью, и рубашка все еще грела плечи. Да и сама картина распаленного Мидея, судорожно ищущего баночку, была несколько комичной. Так что Фаенон не постеснялся издать смешок, что не осталось незамеченным. — Тебе там весело? — прищурился Мидей, все же вытягивая баночку из-под подушки. — Что ты, нисколько, — засмеялся Фаенон.        Мидей в пару шагов вернулся к нему, навис сверху. И если Фаенон ожидал поцелуев, буквально подставляясь под них, то вынужден был столкнуться с легким разочарованием. Мидей поставил баночку рядом на стол, а сам опустился на колени и потянул Фаенона ближе к краю.        Ладони его легли на чужие бедра, ощутимо с нажимом огладили их. Фаенон сделал глубокий вдох. Сознание потихоньку плыло. Ему хотелось прикрыть глаза и полностью отдаться ощущениям. Только вот Мидей смотрел на него. Смотрел снизу вверх, упираясь коленями в пол. Смотрел и гладил бедра, касался губами то одного колена, то другого. Его зрачки были широкими. Манящими.        Будто дразня, Мидей провел языком по внутренней стороне одного бедра и слегка прикусил кожу. Фаенон сжал руками край стола, чтобы хоть немного заземлиться. Крайне медленно принц поднимался поцелуями к паху. И только когда губы коснулись влажной головки, ресницы его сомкнулись. Он втянул щеки, прижался языком к горячей коже и насадился ртом едва ли не до конца. В глазах Фаенона помутнело. С губ сорвался легкий стон.        Вновь и вновь член Фаенона скрывался во рту у Мидея, толкался почти до самой глотки. Принц наслаждался процессом чуть ли не больше, чем Фаенон. Язык его рисовал одному ему известные узоры, равномерное дыхание опаляло кожу. Накапливалась слюна во рту, что иной раз смачивала губы все больше. Мидей выпустил член изо рта всего на пару секунд, чтобы прижаться к нему щекой и вновь заглянуть в чужие глаза. — Мидей… Ты заставляешь меня думать о совершенно непристойных вещах, — признался Фаенон, протягивая ладонь к его лицу и оглаживая большим пальцем нижнюю губу. — О каких же? — хрипло спросил принц, щуря глаза. — Не о том ли ты думаешь, что будущий король стоит пред тобой на коленях?        Фаенон покраснел, но улыбнулся. — Не только. Я думаю о твоем старательном выражении лица. Загляденье.        Мидей провел языком от самого основания до головки, обнял ее губами и совсем немного втянул щеки, не опускаясь больше ниже. Фаенон почувствовал, как ноги его начинали неметь. Одной рукой принц осторожно коснулся яичек и легонько сжал их, выбивая Фаенона еще больше из колеи. — Мидей… Я же так совсем скоро не выдержу, — горячо прошептал Фаенон. — Мы только начали. Дай мне насладиться тобой, Фаенон, — сказал принц, вновь касаясь щекой одного бедра.        Был ли у Фаенона выбор? У него язык бы не повернулся отказать. Он зарылся пальцами в мягкие светлые волосы, притянул ближе к себе, и Мидей довольно обхватил член губами снова. Ток бежал по позвоночнику Фаенона. Он пытался терпеть, пока в изнурительном медленном темпе чужой горячий рот ласкал его. Язык то скользил по венкам, то оглаживал уретру с уздечкой, раздвигая упругие стенки и посылая по телу новую дрожь. Фаенон не стеснялся стонать все громче. — Фаенон, — позвал принц, чуть отодвигаясь. — Согни ноги. — Боюсь, так будет неудобно, — прошептал Фаенон, привставая.        Он чуть толкнул Мидея в грудь, намекая отодвинуться, а затем слез со стола и сменил их положение. Одним коленом он уперся в столешницу. Книга стукнулась о пол и открылась на пустых страницах.        Мидей уложил обе ладони на чужие ягодицы, ощутимо сжал их. Фаенон смотрел на него через плечо, совсем теряясь в чувствах. Кровь шумела в ушах. Прикрыв ресницы, принц приник губами к сфинктеру и тут же лизнул его. Сердце Фаенона гулко ударилось о ребра.        Скользкий язык проник внутрь сквозь разработанные мышцы. Фаенон уже и не помнил, сколько ему пришлось ждать этого момента. Мидей и сам утробно застонал, сжимая ягодицы до белых отпечатков. Мышцы стискивали язык со всех сторон, затягивали глубже каждый раз, когда Фаенон вздрагивал. Принц потянулся рукой ниже и сжал собственный член, чтобы не излиться на пол от одного осознания своих действий.        Он хотел насытиться Фаеноном полностью этим вечером. Подарить ему все, что только мог. Выжать своего возлюбленного до последней капли.        Фаенон отвернулся, зажмурился. Ощущений было слишком много. Пальцы подрагивали от возбуждения. Испарина выступила на коже от жара. Мидей не собирался останавливаться на этом. Ритмично язык начал толкаться внутрь. Слюна стекала по ложбинке все ниже, пока не начала капать на пол. Фаенон завел одну руку себе за спину и вжал в себя Мидея еще сильнее, отчего тот прерывисто выдохнул. Фаенону хотелось сильнее. Хотелось глубже.        Мидей на ощупь нашел баночку. Открутил крышку, отбрасывая ее в сторону. Смазка набралась на пальцы. Ему пришлось отстраниться от ласк, чтобы смазать расслабленный сфинктер и ввести внутрь сразу два пальца. — Боги… Мидей, да я готов. Давай, пока я не перегрелся, — заговорил Фаенон, перехватывая принца за запястье. — Иной раз мне обидно, что я не могу тебя подготовить сам, — усмехнулся Мидей, вставая с колен.        Ноги не держали. Принц прижался губами к видимой ложбинке позвоночника. Цепочкой поцелуев перешел к шее и прикусил несильно загривок, тут же вводя обильно истекающий смазкой член внутрь. Приятная дрожь прокатилась по всему телу Фаенона. Он громко застонал, самостоятельно подаваясь назад, насаживаясь до конца.        Мидей перехватил его под животом одной рукой, а второй сжал в ладони грудь, притягивая к себе всем телом. Фаенон запрокинул голову назад, требуя новую порцию поцелуев. Мидей двигался медленно. С достаточной оттяжкой, чтобы сводить с ума. Снова и снова влажная кожа соприкасалась со смущающим звуком. Щеки у Фаенона становились все пунцовее. Горели уши, к которым то и дело Мидей прижимался губами и прикусывал хрящики. Фаенон плавился в его руках и не понимал, как еще был способен удерживать равновесие.        Ладони Мидея заскользили по крепкому телу, пальцы пересчитывали выделяющиеся мышцы, оглаживали соски и спускались к члену, но не трогали его, а лишь оглаживали по кругу. Фаенон кусал свои губы, часто вдыхал горячий воздух и выдыхал с новыми стонами, средь которых проскакивало чужое имя.        В голове Мидея снова сверкнула неприятная мысль. Последний раз… Возможно, последний… Он толкнулся максимально глубоко, и Фаенон вскрикнул, широко распахивая глаза. Темп ускорился, толчки стали ощутимы всем телом. Мидей крепко целовал чужую кожу, рассыпая частые следы по ней. Темнело золото татуировки на шее. Фаенон пытался уцепиться руками за стол, что жалобно начинал потрескивать от чужого напора. — Мидей… — позвал Фаенон практически жалобно. — Мидей!.. Еще немного, и мне будет больно!        Принц тут же остановился. Он заметил, как жадно его руки сгребали чужое тело. Как кожа под его пальцами покрывалась краснотой. Фаенон чуть обернулся, и ресницы его были слипшимися от слез. Мидей тяжело сглотнул вязкую слюну. — Извини, — хрипло сказал он, ослабляя объятия.        Фаенон качнул головой, чуть подался назад, и соскользнул в следующем движении с горячего члена. — Все в порядке. Дорогой, опустись на пол.        Мидей послушал его. Мягкостью и не пахло. Фаенон тут же сел сверху, сразу вновь насаживаясь на член. Он прерывисто выдохнул, обнял ладонями широкие плечи. — Ну же. Не останавливайся, Мидей, — сказал Фаенон, приподнимаясь и тут же опускаясь.        Принц приник к его шее губами. Вновь обнял, разделяя жар на них двоих. Мидей цеплялся за Фаенона так, будто больше не хотел выпускать из своих объятий. Руки его гладили чужую влажную спину, губы касались любого участка тела, до которого только могли дотянуться.        Воспоминания ударили в голову. В каждом витке это происходило. Каждый раз. Мидей заглянул в чужие глаза. Фаенон посмотрел в ответ. Горячие слезы потекли по щекам. — Ох… Любовь моя… у тебя на лице все написано… — зашептал Фаенон, приподнимая брови. — Не отпускай меня? — попросил Мидей. — Никогда, — кивнул Фаенон, целуя влажные щеки. — Никогда, Мидей.        Принц уткнулся носом в его шею, руки похолодели. Он не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. Не хотел наступления следующего дня. Не хотел прерывать этот цикл.        И готов был пожертвовать всем, чтобы не забывать этот излом.