Игра Судьбами

Едва Хиаши переступил порог комнаты, он повелительным жестом укрепил охрану покоев своей дочери, не позволяя никому, кроме избранных, нарушить ее покой. Улыбка, игравшая на его губах, выдавала его переполняющее счастье, и каждый член клана Хьюга чувствовал, как их лидер излучает восторг, словно солнце в зените. Весть о беременности его жены была известна, и связь между этим событием и его ликованием не требовала долгих объяснений. Затем он направился в хранилище, где покоились самые сокровенные тайны клана. Там, среди древних свитков и артефактов, он отыскал толстый фолиант, летопись клана Хьюга, в которой скрупулезно фиксировались сведения о каждом члене семьи, от даты рождения и группы крови до родословной и возраста, когда пробуждался Бьякуган. С ловкостью и трепетом он внес в книгу запись о Хинате, нарекая ее будущей главой клана и отмечая ее исключительность как первого ребенка, чьи глаза Бьякуган раскрылись с самого рождения. Вскоре после этого он созвал совет пяти старейшин клана и поведал им о рождении дочери. Описать их реакцию как “счастливую” было бы явным преуменьшением; они были вне себя от радости, ведь для них процветание клана стояло превыше всего. Всего за час новость о рождении наследницы с феноменальным даром облетела клан Хьюга со скоростью лесного пожара, раздуваемого ветром. Однако, в тот же миг, каждый член семьи Ветви почувствовал, как метка проклятия, выжженная на их лбах, активируется, словно отзываясь. Впервые за несколько десятилетий они ощутили ее жгучесть. Хиаши, окруженный пятью старейшинами, возвышался над собравшимися членами клана Хьюга. Впервые за долгие годы он применил печать проклятия к своим соклановцам. Поднявшись на возвышение, он окинул взглядом собравшихся. «Как вы, надеюсь, уже знаете, сегодня я официально объявляю о рождении будущей наследницы клана. Отныне и навсегда вы будете называть ее Хинатой Хьюга». В ответ раздался одобрительный гул, хотя некоторые голоса звучали неискренне, большая же часть собравшихся искренне разделяла радость своего лидера. Хиаши никогда не проявлял жестокости по отношению к ним, поэтому многие были рады за него. Однако не все разделяли это чувство. С каждым словом, слетавшим с его уст, печать на их лбах слабо мерцала, вызывая легкую, но ощутимую боль. «И весть о ее феноменальном таланте и потенциале ни в коем случае не должна покинуть пределы клана». Каждый из них осознавал всю тяжесть ответственности, возложенной на них. «Да, глава клана», — прозвучал единодушный ответ, сопровождаемый глубоким поклоном. «Хорошо, что вы понимаете, — ответил Хиаши, и от одного его тона по коже побежали мурашки. — Если кто-либо из вас хоть на миг задумает предать эту тайну… его постигнет смерть». В их клане метка проклятия имела множество применений, и теперь он четко обозначил последствия неповиновения. Нарушение приказа повлечет за собой участь, горшую, чем смерть. В комнате воцарилась гнетущая тишина; каждый присутствующий понимал, что имел в виду Хиаши. В знак согласия они склонили головы. На лице Хиаши не дрогнул ни один мускул, когда он окинул их взглядом. Удовлетворившись произведенным эффектом, он отвернулся и покинул собрание. Он знал, что в клане Хьюга нет предателей, по крайней мере, он надеялся на это, но все равно решил перестраховаться, ведь безопасность дочери была превыше всего. Лучше принять превентивные меры, чем потом сожалеть об упущенной возможности. Согласно клановым традициям, старейшины и члены клана имели право благословить новорожденного, и теперь в их взглядах читалось неприкрытое любопытство. Они также стремились понять, что вызвало столь неподдельный оптимизм у лидера их клана. Хината безмятежно спала рядом с матерью, обессилев от постоянной активации Бьякугана. Скрип Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату вошли Хиаши, сопровождаемый старейшинами. Нежная улыбка расцвела на его губах, когда он взглянул на дочь, и его прежняя холодность и властность, свойственные главе клана, словно испарились. Некоторые старейшины отметили эту перемену, но благоразумно промолчали. «Разве она не прекрасна?» — прошептал он, обращаясь к старейшинам. Те, в свою очередь, обменялись многозначительными взглядами. «Ты ведешь себя неподобающе главе клана, Хиаши», — заметил один из них. На самом деле, они пришли не для того, чтобы восхищаться красотой младенца. Их истинной целью была проверка правдивости слов Хиаши. Они одновременно активировали Бьякуган и сосредоточили свой взгляд на Хинате, нахмурив брови в глубокой задумчивости. «Значит, это правда», — пробормотал один из них, обнаружив слабые следы чакры, циркулирующей в ее крошечном теле. Обычно у новорожденных детей не бывает чакры. Они открывают свои энергетические каналы с помощью родителей, но лишь немногие, исключительно талантливые дети, способны сделать это самостоятельно. «А теперь посмотрим, действительно ли у нее пробудился Бьякуган», — сказал один из старейшин, приближаясь к кровати и осторожно поднимая Хинату на руки. Хиаши был не в восторге от перспективы пробуждения своего спящего ребенка, но старейшины обладали определенной властью, и он пока решил сдержать свои чувства. «Кто посмел нарушить мой покой?» — подумала я, чувствуя, как кто-то поднимает меня с кровати. Это точно не мама и не папа. Первое, что предстало моему взору, была сложная сеть каналов чакры, пульсирующих в их системах. Я замерла, устремив взгляд на пятерых, чьи чакры, словно яркие факелы, горели в поле моего зрения. “И когда же я научусь контролировать эти проклятые глаза?” – пронеслось у меня в голове, полным сожаления. Краем глаза я уловила знакомый силуэт – мой отец, стоящий чуть поодаль. Как я могла узнать его? Разве я не говорила, что после того единственного раза я помню всё? Его чакровая подпись, как выжженный узор, запечатлелась в глубинах моего сознания, навеки сплетаясь с воспоминаниями ещё и с теми личинками. — Ха-ха… Это истинная правда… Хиаши, тебе несказанно повезло, – прогремел голос одного из старейшин, пронзая меня взглядом. “Ублюдок, придержи язык! У меня и так голова раскалывается от твоих воплей”, – мысленно взвыла я. — Да, вы совершенно правы, Кадзуя-сама, – с излишней, как мне показалось, почтительностью ответил Хиаши. Я не удостоила их и взглядом, сосредоточившись на отце. “Почему ты так с ними любезничаешь? – безмолвно вопрошала я, надеясь, что он поймет мой взгляд. – Ты глава клана, а позволяешь этим старикам вытирать о тебя ноги. Неужели тебе нравится эта роль бесхребетного?” Но он лишь улыбнулся в ответ, словно не замечая моего негодования. “Ничего, не волнуйся… Скоро всё изменится”. Едва слышный смешок сорвался с моих губ, предвещая грядущие перемены. — Какая хорошая девочка, – проворчал один из старейшин, услышав мой смех. “Хорошая девочка… Да, вы правы, – пронеслось у меня в голове. – Дайте мне немного подрасти… и я покажу вам, какая я на самом деле “хорошая”. Меня вновь охватил приступ беззвучного смеха. Вскоре, удостоив меня еще несколькими оценивающими взглядами, они удалились. Я облегченно вздохнула, но моей радости не суждено было длиться долго. Один за другим ко мне потянулись люди, чьи имена и лица были мне совершенно неинтересны. Зато их энергетические каналы, словно сложные сети, навсегда отпечатывались в моей памяти. Так продолжалось около часа, и когда последний посетитель наконец покинул комнату, я обессиленно выдохнула. “Быть наследницей – это чертовски хлопотно”, – подумала я, чувствуя, как медленно возвращаются силы. Но не успела я перевести дух, как дверь вновь распахнулась, впуская двух новых посетителей. Взгляд мой, прикованный к отцу, невольно зацепился за них: мужчина с узнаваемыми чертами, словно зеркальное отражение Хиаши, и рядом с ним – его маленький сын, которому едва исполнилось полтора года. В нём, к моему удивлению, совершенно не ощущалось чакры. — Ты наконец-то пришёл, брат. Я заждался, – с теплой улыбкой произнёс Хиаши. — Дай же взглянуть на мою племянницу, – ответил тот и, с удивительной осторожностью, взял меня на руки. Это был Хизаши Хьюга. Он начал нежно играть со мной, слегка тыкая пальцами в мои щёчки. — Как мой маленький Неджи? – спросил мой отец, подхватывая мальчика на руки. — У меня всё хорошо, дядя, – ответил тот детским, немного картавящим голосом. Искорка интереса вспыхнула в моих глазах, когда я посмотрела на Неджи. “Он станет моим идеальным старшим братом… Тем, кто будет защищать меня…” Возможно, я и высокомерна, но не настолько, чтобы полагать, что справлюсь со всем в одиночку, по крайней мере, сейчас. — Почему бы тебе не посидеть с сестрёнкой? – предложил Хиаши Неджи. Он мило кивнул в ответ и подошёл ко мне, принимая меня из рук отца. Я почувствовала, как он нервничает – его маленькие ладошки слегка дрожали. — Отец, дядя, что мне ей сказать? – невинно спросил он, не зная, как себя вести. “Какой он милый и невинный”, – усмехнулась я про себя, слыша его растерянный вопрос. — Мы оставим вас наедине. Играйте, как вам вздумается, не стесняйтесь… – сказал мой отец, и они оба покинули комнату, оставив меня наедине с Неджи и моей матерью, всё ещё погружённой в сон. В этот момент мои глаза вели себя вполне прилично, позволяя мне видеть лицо Неджи. Его выражение было совершенно детским и невинным – он просто смотрел на меня, не зная, как начать игру. Затем он робко коснулся моих щёк своими маленькими пальчиками, и я невольно захихикала. Подняв ручки, я попыталась дотронуться до его лица, и постепенно его нервозность стала улетучиваться, когда он наклонился ближе, позволяя мне прикоснуться к нему. — Значит, ты тоже хочешь поиграть? – с улыбкой произнёс он, и я почувствовала, как его охватывает радость. Казалось, он никогда раньше ни с кем не играл. — Да… “Братик”, – попыталась я произнести, но из моего рта вырвался лишь детский лепет, однако этого оказалось достаточно, чтобы подбодрить его. — Хе-хе… Тебе нравится твой брат? – спросил он, продолжая играть со мной. Я просто подняла ручки и попыталась захлопать в ладоши. — Скажи моё имя, Неджи… Неджи… – он старался научить меня своему имени, прекрасно понимая, что мне это пока не под силу. Однако, вдали от зорких глаз отца, он позволял себе быть просто ребёнком... — Неджи… – попыталась я произнести, но у меня получилось лишь что-то вроде “а-а-а”. Тем не менее, услышав это, он пришёл в восторг. — Да… да… Повтори ещё раз… Это Неджи… И я твой старший брат… – взволнованно проговорил он. Я попробовала ещё раз. “Это весело”, – подумала я. Кто сказал, что детство – это время скуки и бездействия? «Да, играй со своей сестрёнкой… а потом привяжись ко мне всем сердцем… Тебе не узнать о той чепухе, которую несёт Судьба… Ты будешь учиться только у меня, впитывая каждое моё слово, и поступать так, как скажу я, мой дорогой старший брат Неджи», – усмехнулась я про себя, не отрывая взгляда от него и тихонько хихикая, пока он, ничего не подозревая, продолжал увлеченно играть со мной.