Игра Судьбами

Как Рен и Рицу поделились со мной своими знаниями в области дзюцу, прошло два месяца, с тех пор я регулярно посвящала время оттачиванию их техник, стремясь к совершенству в каждом движении. В стремлении укрепить моих верных спутников, я настояла на том, чтобы они освоили хотя бы одно дзюцу каждого элемента, ведь на пути, который я для нас выбрала, слабости не было места. “Ведь это теперь не просто их дзюцу – это наши общие навыки”, – пробормотала я с легкой усмешкой. На данный момент я владела хотя бы одним дзюцу каждого элемента, начиная с молнии, затем переходя к огню и, наконец, овладевая оставшимися стихиями. Активировав свой бьякуган, я сосредоточила все свое внимание на потоке чакры внутри себя, плавно направляя ее к кончику указательного пальца. И когда энергия начала высвобождаться из моего тенкецу, в памяти мгновенно всплыло ощущение, знакомое мне по использованию дзюцу, основанных на молнии. Постепенно, на моих глазах, чакра трансформировалась в яркую, пульсирующую молнию, и на кончике моего пальца заиграла тонкая полоска электрической энергии. Умело контролируя ее, я направила палец на один из воздушных шаров, свисающих с потолка на тонкой нити. Дззз…Чик… Всплеск! Шар, наполненный водой, взорвался, окатив пол брызгами, а полоска молнии мгновенно растворилась в воздухе. Я повторяла этот процесс с каждым элементом, не ограничиваясь общепринятыми правилами мира шиноби, где дзюцу обычно требуют сложной последовательности ручных печатей. У меня была воля и настойчивость, чтобы полностью исследовать и понять суть каждой техники. Во времена Хагоромо люди использовали дзюцу без каких-либо знаков, но только те, кто в полной мере постиг природу элементов, знали, как это возможно. Однако все изменилось, когда его сын, Индра, изобрел ручные печати. С тех пор для шиноби стало привычным выполнять дзюцу, полагаясь на знаки, часто не понимая истинной механики процесса. “Я готова поспорить, что если бы шиноби потерял руку, он бы впал в отчаяние, полагая, что больше никогда не сможет использовать дзюцу...Таково уж мировоззрение современного мира шиноби”. Я глубоко вздохнула, закончив тренировку всех элементов и совершив три полных круга, насильственно расширяя свои каналы чакры. Затем, обессиленная, рухнула на пол. “Хуух… кажется, это предел моих возможностей”, – подумала я, наблюдая за потоком чакры в своем теле. Я находилась в своей игровой комнате, роскошной привилегии, дарованной моими состоятельными родителями. В их глазах я всего лишь играла. Комната располагалась в угловой части дома, гарантируя мне уединение и тишину. Немного отдохнув, я поднялась и принялась развешивать игрушки, воздушные шары, ручки и даже листы бумаги на нитях, прикрепленных к потолку. Подождав несколько минут, пока предметы перестанут раскачиваться и застынут в неподвижности, я улыбнулась. “Здесь начинается вторая фаза моего обучения бьякугану”. Активировав бьякуган внезапным всплеском чакры, я ощутила еле уловимые, почти незаметные ударные волны, распространяющиеся вокруг меня концентрическими кругами. Некоторые листки бумаги, подвешенные поблизости, слегка задрожали – эффект, который остался бы незамеченным без моего обостренного зрения. “Вот оно”, – прошептала я. “Если Кагуя могла подчинить своих сыновей лишь силой своего бьякугана и убивать людей, просто стоя перед ними, почему не могу я?” Эти едва различимые ударные волны – моя отправная точка, основа, с помощью которой я смогу заглядывать в чужой разум или лишать жизни, даже не прикасаясь к жертве. “Я просто должна сделать их мощными, достаточно мощными, чтобы убить кого угодно одним взглядом.” Это скрытая способность бьякугана, известная и используемая лишь Кагуей Оцуцуки. Собравшись, я направила еще больше чакры в свой бьякуган и снова почувствовала слабые, почти неощутимые волны, исходящие из моих глаз и вызывающие легкое дрожание бумаги. “Жалко и слабо”, – пробормотала я, разочарованно качая головой. “Эти ударные волны практически неощутимы, и убить с их помощью – лишь несбыточная мечта.” “Терпение, Хината, терпение… Терпение и упорный труд – вот ключи к успеху”, – сказала я себе, пытаясь успокоиться. “Двенадцать лет. У меня есть двенадцать лет, чтобы овладеть этой техникой.” Я продолжала повторять попытки, раз за разом, пока мои запасы чакры не истощились почти полностью. После сотни таких экспериментов стало очевидным одно: моя чакра преобразовывалась в ударные волны с помощью моего бьякугана. Мои брови слегка нахмурились, когда в голову пришла догадка. “Я пытаюсь изучить Сендзюцу”. “Вот оно что…” На моем лице начала появляться улыбка, когда я осознала истину. Шиндзюцу отличалось от Ниндзюцу и Гендзюцу. Это слово буквально переводится как “Божественные техники”, и они, действительно, представляют собой техники высшего порядка, основанные на чакре и, в основном, используемые членами клана Ооцуцуки. “Ха-ха-ха…!” – я от души расхохоталась, не в силах сдержать волнение. “Хаос! Это приведет к хаосу и разрушениям, если я действительно овладею этой техникой. Только представьте себе контроль над всеми видами ударных волн…” – Я положила руку на грудь, ощущая, как бешено колотится сердце, готовое вырваться наружу. И вот так, незаметно, проходило время, а я тренировалась все усерднее и упорнее: манипулирование и контроль чакры, манипулирование и контроль стихий, и, наконец, мое любимое Сендзюцу – ударные волны. Первые два направления я практиковала в одиночку, в тайне от всех, а последнее отрабатывала в присутствии родителей или во время игр с Неджи. Они, конечно, ничего не замечали… по крайней мере, пока.

***

“Смотри, мама, я правильно написала?” – спросила я, гордо протягивая свой листок маме на обозрение. “Нет, у меня получилось лучше!” – тут же заявил Неджи, демонстрируя свою версию написанных букв одновременно со мной. “Ха-ха… у вас обоих замечательно получается, мои умнички!” – ласково сказала мама, взъерошивая наши волосы в знак похвалы. В настоящее время мама обучала нас основам грамоты – чтению и письму, и мы впитывали ее уроки, словно губки, стремясь узнать как можно больше. Неджи был настоящим гением, в этом не было никаких сомнений. Я искоса взглянула на него. “Жаль, старший брат, что тебе приходится жить в моей тени”, – промелькнула мысль в моей голове. Закончив уроки, мы, как обычно, отправились на игровую площадку, чтобы немного развлечься и побегать. Я заметила, что Неджи старательно прикрывает лоб куском ткани. Я знала, что это значит, но, к моей радости, его любовь ко мне оставалась неизменной, ничуть не уменьшившись со временем. Мой дядя, безусловно, очень хорошо объяснил ему традиции клана. Но в его рассказе была одна небольшая, но существенная ошибка. Он думал, что Неджи всегда будет преданно защищать меня, но почему-то не упомянул о старейшинах клана. Неджи, в свою очередь, всем сердцем принял тот факт, что Проклятая печать была предназначена для защиты меня. Но, где-то в глубине души, он знал истинную правду, но его безграничная любовь ко мне затуманила его разум, не позволяя увидеть вещи такими, какие они есть. Мое влияние на него было слишком сильным, чрезмерным даже для его же блага. Немного поиграв, я посмотрела на Неджи, и он, словно почувствовав мой взгляд, тут же устремил свой взор на меня. “Почему ты так пристально смотришь на меня?” – спросил он с легким недоумением. “Братик! Почему ты постоянно прячешь свой лоб?” – спросила я самым искренним и обеспокоенным тоном, на который только была способна. Я видела легкую нерешительность, мелькнувшую на его лице. “Пришло время немного побыть послушной младшей сестренкой”, – подумала я с лукавой улыбкой. “Это… чтобы защитить тебя…” – сказал он, слегка улыбаясь в ответ. “Но я тоже хочу защитить тебя, братик!” – невинно воскликнула я. Услышав мои слова, его улыбка стала еще шире и искреннее. “Покажи мне, что ты скрываешь”, – сказала я, быстро подбегая к нему и ловко снимая ткань с его лба. Я пристально посмотрела на Проклятую печать, и он, смутившись, быстро опустил глаза. “Что это такое, брат? Тебе совсем не идет эта штука”, – сказала я, пытаясь изо всех сил стереть печать своими маленькими ручками. Но даже после минуты безуспешных попыток стереть ее, печать не сдвинулась с места, и на моих глазах навернулись слезы разочарования. “П-почему она все еще здесь?” – спросила я, прилагая все больше усилий. Видя мою искреннюю любовь и заботу, которых его собственный отец никогда не проявлял по отношению к нему, эмоции Неджи захлестнули его, и его глаза тоже наполнились слезами. В конце концов, он все еще был всего лишь маленьким ребенком. “Это… судьба побочной ветви. Тебе не нужно плакать”, – сказал он сквозь слезы, пытаясь меня успокоить. “Нет, ты не из побочной ветви! Ты мой брат, и я сотру эту гадость с твоего лба!” – решительно заявила я, крепко обнимая его. И он, не в силах сдержать переполнявшие его чувства, заплакал еще сильнее. “Но… я… из побочной ветви”, – прошептал он дрожащим голосом, уткнувшись лицом мне в плечо. “Нет, ты мой брат”, – сказала я, нежно похлопывая его по спине, пытаясь утешить. “Кто ты для меня…” – тихо, но твердо спросила я, смотря ему прямо в глаза. “Твой брат…” – прошептал он в ответ едва слышным голосом, словно боясь, что эти слова окажутся неправдой. “Я обещаю, что тебе больше никогда не придется прятать свой лоб, скрывая эту метку”, – заверила я его, вкладывая в каждое слово всю свою искренность. “Правда?” – с надеждой спросил он, словно не веря своим ушам. “Правда”, – ответила я с уверенной улыбкой, подтверждая свои слова. 'Как вообще кто-либо посмел помыкать тобой и контролировать тебя? Я баловала тебя с самого твоего рождения, и эта привилегия принадлежит только мне, твоей любимой младшей сестренке' Неджи еще больше привязался ко мне, узнав, что я считаю его своим настоящим братом, несмотря ни на что. Это осознание стало для него настоящим откровением и принесло долгожданное утешение. После трагической смерти своего отца, он начнëт испытывать ненависть ко всем членам главной ветви клана Хьюга. Но на этот раз этого не произойдет. Я не позволю ему пойти по этому мрачному пути. ‘Инцидент с моим похищением окончательно привяжет тебя ко мне, мой дорогой старший братик~’, – думала я, продолжая нежно гладить и утешать его. И пока он безутешно плакал, на моих губах играла едва заметная, но многообещающая улыбка. Мой план начал приобретать четкие очертания.