Игра Судьбами

На моих руках покоился свёрток с двумя новорождёнными близнецами — живым воплощением первого значительного последствия моего вмешательства в ход судьбы. —Близнецы, — выдохнула я, и на мгновение моё чело омрачила тень раздумий. Однако хмурость тут же растаяла, уступив место умиротворённой улыбке, едва я разглядела малышек: одна, с тёмно-каштановыми волосами, — знакомая мне Ханаби, а вторая — с иссиня-чёрными, в точности как у меня и матери. Их бездонные глазки с немым любопытством впитывали очертания нового мира, и зрелище это было до безумия трогательным. — Мама, взгляни, они бесподобны! — оживившись, я бережно поднесла детей к матери. Едва я уложила их рядом, их личики исказились, и оглушительный дуэт прорезал тишину: —УА-А-А-А-А! — Кажется, они не желают разлучаться с тобой, — с нежностью прошептала мать, прижимая их к груди и напевая тихую, убаюкивающую мелодию. — Хе-хе, что ж, я вне себя от счастья! Дай-ка я их заберу, — с беззаботным смешком я вновь потянулась к младенцам. —Смотри, они затихли, едва заслышав мой голос! Но мать лишь крепче прижала свёрток, с упрёком глянув на меня: —Не отдам, проказница. Дай мне сполна насмотреться на них и покормить, тогда и заберёшь. — Напрасно я вообще возвращала их, — проворчала я, отступая к Неджи. Он положил мне на плечо руку в безмолвном утешении. Я встретила его взгляд с немым вопросом: «И ты тоже надо мной насмехаешься?» В ответ он лишь невозмутимо кивнул, как и подобает старшему брату. 'Предатель', — мелькнуло у меня в голове. — Итак, какими именами наречём их? — нарушил молчание отец. Мать, не отрывая взгляда от девочки с каштановыми волосами, тихо произнесла: —Ханаби. Её мы назовём Ханаби. 'Разве не мне должно выпасть право дать ей имя?'— промелькнуло в сознании. Мать, словно угадав мои мысли, обернулась с ласковой улыбкой: —Не хмурься, малышка. Вторую назовёшь ты. В одно мгновение я оказалась рядом, подхватила темноволосую девочку и вознесла её к небесам. Твёрдым, пронизывающим душу голосом, с активированным Бьякуганом, горящим ледяным пламенем, я провозгласила: —Тебе суждено стать одной из сильнейших среди нас. Как благородную воительницу, я нарекаю тебя Арья. Арья Хьюга. Повисла звенящая тишина, и все присутствующие уставились на меня с застывшими, нечитаемыми выражениями лиц. Воистину, их мнение было для меня пустым звуком. Я нежно вернула ребёнка в объятия матери и с хитрой ухмылкой обвела взглядом собравшихся: —Ну, как вам? — Это прекрасное имя, — первым нарушил молчание отец. — Ха-ха, я рада, что вы одобряете! Вскоре в покоях появились старейшины, чтобы совершить обряд, идентичный тому, что проводился при моём рождении. Преподнеся свои напыщенные благословения, старейшина Кадзуя изрёк: —Поздравляю, Хиаши. На сей раз тебе выпала честь стать отцом обычных детей. Благодаря моему присутствию узы, связующие главную семью, стали несравненно прочнее, нежели то было предначертано изначальной судьбой. — Благодарю за ваши благословения, — с искренней радостью ответил отец. Я наблюдала за сияющими лицами матери и отца, за их глазами, полными безмерного счастья, за тёплыми улыбками — они были поистине счастливы. Я в последний раз запечатлела их образ в памяти, прежде чем сомкнуть веки.

***

— Сестрёнка, почему ты проводишь всё время в лаборатории? — с неподдельным любопытством поинтересовался Неджи. — Заскучал без меня? — поддразнила я. — Мне просто интересно. С момента появления близнецов минуло пять дней. Ночь окутала землю, и наша очередная тренировка по тайдзюцу подошла к концу. Я извлекла три куска металла, насыщенных чакрой, и одним щелчком собрала их в посох, а вторым — преобразовала в лук без тетивы. — Что скажешь, усложним правила? — с хищной ухмылкой я произнесла это, материализовавшись на ветке дерева. Наши смертоносные спарринги стали регулярными — трижды в неделю. За восемь месяцев изнурительных тренировок мы достигли поистине восхитительных результатов. — Конечно, сестрёнка. Я как раз ждал этого момента, — он активировал Бьякуган, сузив радиус обзора до десяти метров, вытолкнул сферическую мембрану из тончайшей чакры и удерживал её. Свист! Стрела, выпущенная мной, помчалась к нему с невероятной скоростью. Неджи, уловив движение, поднял два пальца, покрытые чакрой, и отточенным движением едва отвел смертоносный снаряд в сторону. На его лице застыла уверенная усмешка. — Не стоит обольщаться, братец, — я исчезла, чтобы возникнуть в новой точке. Свист! Свист! Свист! Три стрелы понеслись к нему одновременно: одна — прямо в сердце, две другие — в его слепую зону. Первую он парировал ударом ладони, выбросом сжатого воздуха раздробив её в щепки. Однако две другие, невидимые ему, уже врезались в его защитную мембрану. Но даже почувствовав их, он не предполагал, что я позволю ему так легко увернуться. Щелчком пальцев я дёрнула за невидимые нити, соединённые со стрелами, и те, словно ведомые собственной волей, остались в его мёртвой зоне. Не успел он осознать угрозу, как они уже впились в землю в дюйме от его спины, готовые пронзить насквозь. Его боевые инстинкты, отточенные до блеска, сработали безотказно: почуяв смертельную опасность, он в последнее мгновение исчез, примения технику мгновенного перемещения. Его сердце бешено заколотилось, а на лбу выступили капли пота. Я уже установила новую стрелу на тетиву, и на моих губах заиграла безжалостная улыбка. «Приготовься, братец, будет больно». На наконечнике стрелы, удерживаемом моими пальцами, вспыхнули и заискрились разряды синей молнии. Свист! С грохочущим всплеском чакры стрела, окутанная энергией молнии, мгновенно возникла в поле зрения Неджи. Он не успел даже среагировать, как на стреле произошёл новый, ослепительный выброс энергии, использовавший всю оставшуюся силу молнии, чтобы многократно умножить и без того запредельную скорость. — ЧТО... — Он не успел ничего предпринять. Стрела с хрустом вонзилась ему в плечо, с силой пригвоздив к земле. — Аргх... — Но прежде чем крик боли вырвался из его губ, вторая стрела пронзила другое плечо. Третья же, метко пущенная, впилась в грудь, ловко минуя рёбра и не задевая лёгкие. Изумрудная трава начала медленно окрашиваться в багровый цвет. Я возникла перед своим дорогим братом, пришпиленным к земле тремя окровавленными стрелами. Он смотрел на меня, мужественно подавляя боль. Присев на корточки рядом с ним, я тихо произнесла: —Будь на моём месте враг, ты был бы мёртв, братец. Или ты полагаешь, что ты — главный герой дешёвого романа, защищённый сюжетным нимбом? Думай, братец, всегда думай. — Нет, я так не считаю, — тихо, но твёрдо ответил он, не отрывая от меня взгляда. —Я буду тренироваться усерднее. — Вот это я понимаю, — я смягчилась и протянула ему руку, чтобы помочь подняться. —Будет больно. — Я возникла за его спиной и одним резким движением выдернула стрелы из его тела. Приложив кончики пальцев к зияющим ранам, я запустила в них бесчисленные, тонкие как паутина, нити чакры. Они заполнили повреждённые ткани, сшивая плоть. С едва слышным шипением я соединила концы нитей с ближайшими точками тенкецу. Я повторила процедуру на остальных ранах; это был плод многих лет изнурительных тренировок. Это уникальное медицинское ниндзюцу, мною же и созданное, было подвластно лишь обладателю Бьякугана с поистине ювелирным контролем над чакрой. — Как ощущения? — поинтересовалась я. — Ха-ха, определённо приятнее, чем со зияющими дырами в теле, — он попытался пошутить, хотя в голосе ещё звучала боль. — Что ж, на сегодня достаточно. Он кивнул и направился прочь, в сторону дома.

***

Кх-кх... Моя мать подавилась приступом кашля, и на её губах выступила алая кровь. Со слабой, угасающей улыбкой она прошептала: —Я умираю? — Нет, мы найдём лекарство. Я обещаю, — с железной решимостью в голосе произнёс отец, сжимая её хрупкую руку в своей. — Но лекарь сказал... что мне осталось недолго, — её взгляд упал на мирно спящих близнецов. — Ты сказала Хинате? — с тревогой спросил отец. — Не хочу омрачать её детство своими страданиями. Я подслушивала их разговор, притаившись за стеной. Её состояние, подорванное рождением двойни, было куда серьёзнее, чем я предполагала. (P.S. Тут о Бьякугане на времечко подзабыли) 'Если мои расчёты верны, в её распоряжении не больше десяти дней'. — Я не хочу умирать... Я хочу увидеть, как растут мои дети... играть с ними... делиться трапезой... столько всего, что я хочу успеть...