Игра Судьбами

Подхватив спящего Неджи на руки, я отнесла его в комнату. Убедившись, что он удобно устроен в постели, я направилась к массивным железным воротам, ведущим в мою лабораторию. Скрип-п-п... Тяжелые створки распахнулись, впуская меня внутрь. В помещении царил полумрак. Вдоль стен тянулись стеллажи, уставленные склянками с неизвестными ядовитыми жидкостями, древними фолиантами и инструментами, один вид которых внушал ужас. Вся атмосфера лаборатории дышала опасностью. В углу, подобно саркофагам, выстроились цилиндрические резервуары с зеленоватой жидкостью, в которой плавали пары Бьякуганов. Разумеется, у нас их было предостаточно; исследования на них лишь углубляли мое понимание собственных глаз. Кстати о глазах: они становились сильнее с каждой секундой. Прошло уже много месяцев с тех пор, как я достигла одной из своих целей — увидела нейроны собственного мозга. Но даже после сканирования и изучения каждого закоулка своего разума, я так и не смогла отыскать так называемое внутреннее пространство сознания. Стало ясно одно: внутреннего мира не существует в физическом смысле. Будь он материален, я бы давно его нашла. Он обитает в сфере духа. Сознание, или, вернее сказать, душа — вот истинное пристанище внутреннего мира. Даже мои могущественные, всевидящие очи пока неспособны туда проникнуть. Но это не значит, что я не могу его почувствовать. Моей еще более могущественной и сильной душе это оказалось вполне по силам. Как только я осознала это, управление моей духовной, иначе говоря инь, энергией стало относительно простой задачей. С тех пор мои запасы чакры взлетели до небес. Раньше моя физическая и духовная энергия существовали не в полной гармонии, но даже тогда мои резервы чакры находились на пределе человеческих возможностей. Теперь же они возросли многократно. А вместе с ними усилились и мои глаза: сила Бьякугана напрямую зависит от духовной энергии, и эта зависимость поистине безгранична. По сути, Бьякугану нужны лишь две вещи: упорные тренировки и духовная энергия. Я была уверена, что с их помощью он способен на дальнейшую эволюцию. Почему же этого до сих пор не произошло в клане Хьюга? Во-первых, они не стремились к развитию через тренировки, довольствуясь тем, что имеют. Они упражняли глаза лишь во время отработки Мягкого Кулака. В остальное же время даже не утруждали себя их активацией. Во-вторых, они не пытались наращивать духовную энергию с помощью чтения или медитаций. Бьякуган — это не Шаринган, где созерцание смерти близкого внезапно дарует тебе невероятные способности; в этой механике нет ни логики, ни труда. Бьякуган иной: чем больше ты его тренируешь, тем он сильнее. "А я тренирую его уже больше пяти лет, хе-хе, так что он, естественно, сильнее, чем у кого бы то ни было.' Усмехнувшись своим мыслям, я подошла к мужчине, привязанному к стулу. Мы обеспечивали его должным питанием, так что физически он был в полном порядке. — Хе-хе, везучий же ты ублюдок. Смотри-ка, в моем благородном клане о тебе заботятся как о родном, — моя ухмылка постепенно становилась зловещей. — Эй, Хаку-тян, не переставишь его вон в тот угол? — позвала я своего помощника. Он прибыл сюда даже раньше меня. — И что ты теперь с ним собираешься делать? — с любопытством спросил он, передвигая стул в угол, где были размещены некоторые мои музыкальные инструменты. За эти месяцы я собрала их с одной-единственной целью, и нет, не для музицирования. — Отправим его в сказочные края, к ангелам и феям, — усмехнувшись, я тоже уселась на стул напротив своей жертвы. Положив на колени небольшую арфу, я погладила ее струны, не извлекая ни звука. Прядь моих волос колыхнулась, когда я активировала свои божественные глаза, и весь мир вокруг погрузился в монохром. Честно говоря, я провела в этом черно-белом мире уже более пятнадцати часов, так что настолько привыкла к нему, что цветной мир теперь кажется мне раем. Тын. Я слегка дернула струну, извлекая высокую ноту. Своим внутренним зрением я наблюдала, как высокочастотная, узконаправленная звуковая волна расходится во все стороны, подобно идеальной синусоиде. Ударив в барабанные перепонки мужчины и усилившись ими, волна проникла в его мозг, где тысячи нейронов, работая словно единая сеть, передали точную информацию о том, как прозвучала нота. Сыграв несколько случайных нот, я направила к кончикам пальцев небольшое количество чакры, и она, плавнее любого другого превращения, трансформировалась в чистую чакру Инь. Затем, смешав чакру Инь со звуковыми колебаниями, я позволила им пройти сквозь его тело, наблюдая за работой его мозга и за тем, как легко моя чакра Инь вплетается в его энергетические каналы. Тын. Тын. Я непрерывно вливала все больше своей чакры Инь в его тело. Вскоре тело мужчины обмякло, веки сомкнулись, а на лице появилось выражение абсолютного блаженства. — Видишь, Хаку-тян? Мы вовсе не жестоки, хе-хе, — хмыкнула я, откладывая арфу в сторону. — Ты — само воплощение доброты, Хината, — отозвался он с коротким смешком. Взглянув на мужчину, я спросила: — Итак, что ты чувствуешь и видишь? Словно заведенный механизм, он заговорил: — Летний ветер... красивые цветы... высокие горы... птицы в небе... текут реки... и пахнет свежей землей... — Хе-хе, хорошо. Можешь спать, — я постучала пальцем по твердой поверхности подлокотника, создавая звуковую волну и вновь смешивая ее с чакрой Инь. Мужчина погрузился в глубокий сон. Гендзюцу, основанное на звуке, чертовски трудно обнаружить при правильном применении: будь то стук пальца по столу, щелчок ручки, ровный шаг или же искусное вплетение его в звук собственных шагов во время исполнения Мягкого Кулака. Если я не ошибаюсь, Шаринган излучает из глаз особые волны, которые идеально подходят для смешивания с чакрой Инь. И чем совершеннее твой контроль над чакрой Инь, тем могущественнее становится гендзюцу. — Давай на сегодня закончим, — сказала я Хаку-тяну. Кивнув мне, он направился к себе. Но перед уходом с любопытством обернулся: — Как ты собираешься раскрыть, что у меня есть Стихия Льда? Похлопав его по плечу с мягкой улыбкой, я ответила: — Ты слышал о Наруто и слухах, что его окружают? — Да, люди говорят, что он — демон-лис, но ты рассказала мне правду, — ответил он. — Именно. Но знаешь, люди даже не пытаются заглянуть дальше этого и не хотят знать истину. Они ослеплены своей ненавистью. 'Чем я и воспользовалась в своих интересах, хе-хе.' — Я не понимаю, к чему ты клонишь, — нахмурился он. — Понимаешь, Хаку-тян, все в этом мире начинается со слухов, — произнесла я с расстановкой. — Так что мы просто распустим слухи о тебе и Кимимаро. Постепенно, за годы до нашего выпуска из Академии, у всех шишек и простых обывателей сложится стойкое ощущение, что ты обладаешь кеккей генкай. 'А потом им захочется убедиться в этом самим. Они забудут, откуда взялся этот слух и почему у вас есть эти способности; единственное, что будет их заботить — это удовлетворить собственное любопытство.' — Знаешь, Хината, ты очень коварна, — произнес он, но в голосе его звучало скорее восхищение. — Хе-хе, спасибо за комплименты, Хаку-тян. Я польщена. — И даже если кто-то попытается задаться вопросом, откуда у тебя взялся кеккей генкай, к тому времени у них уже не будет ни сил, ни власти, чтобы задавать нам вопросы, — закончила я свою мысль. — Запомни, Хаку-тян: люди, обладающие властью, могут делать все, что пожелают, потому что никто не в силах их остановить. В конце концов, сила решает все.