Игра Судьбами

Семейный ужин протекал своим чередом, хотя в воздухе всё ещё висело незримое напряжение, словно отголоски недавней бури. Близняшки, точно маленькие обезьянки, льнули к сестре, находя в ней защиту и покой. Даже чувствуя себя хозяйками мира в присутствии Хинаты, они всё равно боязливо косились на отца. Все ели, перекидываясь случайными фразами, пока одна за другим тени не покинули столовую, оставляя Хинату наедине с малышками. — Ладно, крохи, можете перестать ко мне липнуть — все уже ушли, — произнесла она с лёгкой усмешкой. Те медленно обвели комнату глазами и, не найдя никого, расплылись в довольных улыбках. — Теперь давай шоколад! — потребовали они хором. — Сначала я вас покормлю, а потом получите столько шоколада, сколько захотите. Договорились? — она ссадила их с колен и взяла со стола тарелку. Направляясь в свою комнату, она чувствовала, как маленькие пальчики вцепились в подол её одежды. Ханаби и Арья послушно семенили следом. Скрип-п-п... Дверь в комнату Хинаты затворилась со скорбным стоном, будто сама древесина понимала, что происходит за её пределами. — Ха-ха! — с озорным смехом энергичные близняшки вспрыгнули на пушистую кровать. Они не находили в комнате ничего странного, напротив — чувствовали себя как дома, в самом безопасном месте на земле. — А что в еде, Хината-малышка? — взволнованно спросила Ханаби, заглядывая в тарелку. Губы Хинаты дёрнулись от их наглости, но, улыбнувшись, она села на кровать и усадила обеих к себе на колени. — А почему бы вам не узнать самим? — предложила она загадочно. — Хм. — А теперь скажите «а-а-а». — А-а-а, — обе радостно распахнули рты. Кормя их с обеих рук, словно искусная птица-мать, она за несколько минут наполнила их маленькие животики. Развернув девочек к себе лицом, Хината нежно вытерла им губы платком. — Наелись? — спросила она, начиная щекотать им животики. — Ха-ха-ха, перестань, щекотно! — звонко смеялись они. Их весёлый смех эхом разносился по комнате, и для Хинаты он звучал слаще любой музыки. Она играла с ними ещё несколько минут, наслаждаясь их беззаботностью. С улыбкой, скрывающей нечто большее, она спросила: — Скажите мне, почему вы не смотрели на отца? Услышав это имя, тельца девочек напряглись, и они замолкли, словно кто-то нажал кнопку беззвучия. — Ой, что случилось, малышки? Вы можете рассказать сестре всё, — она ласково погладила их по головкам, окутывая сестринским теплом и заботой, словно невидимым одеялом. Этого оказалось достаточно, чтобы они полностью открылись. Глаза их наполнились слезами. — Мы не знаем почему, но он всегда нас ругает. Он никогда не ласкает нас, как ты или мама, — всхлипнула Ханаби. — Всхлип... он плохой, очень плохой. Мы его боимся, — добавила Арья, и их детские голоса дрожали от страха. Мгновение Хината молчала, только кивала и слушала их, впитывая каждое слово. — Хорошо, малышки, не плачьте теперь, — она тепло обняла их и погладила по спинкам. — Вам не нужно никого бояться. Я защищу вас от всех. Её шёпот, словно древнее заклинание, начал проникать в их подсознание, оседая там тихой уверенностью. — Плавда? — их невинные глаза прямо смотрели в божественные очи Хинаты, сияющие в полумраке комнаты потусторонним светом. — Хе-хе, конечно. Я же ваша старшая сестра, правда? Её улыбка, её глаза, её бесплотный голос были столь гипнотичны, что Ханаби и Арья не могли им сопротивляться. Они тонули в этой улыбке, как в тёплом море. — Даже от папы? — спросили они, и их глаза засияли надеждой. — Да, вам не нужно бояться никого, даже «отца», — улыбнулась она, и улыбка эта была улыбкой дьявола, но сёстрам она показалась ангельской. — Ха-ха, ты самая лучшая, Хината-малышка, — с блаженной улыбкой они крепко обняли любимую сестру. — Да, малышки, я самая лучшая и самая сильная, — прошептала она им на ушко, и в этом шёпоте слышалась сталь. Ханаби и Арья прильнули к сестре — для них это было самое безопасное место во вселенной. — Пора спать, — мягко сказала она. — Нет, мы не хотим спать, мы хотим играть с тобой, — обе надули щёчки, и их реакция была такой милой, такой неотразимой. Но кто такая Хината? Лёгким нажатием на затылки она погрузила их в сон, словно выключая свет в детской комнате. — Спокойной ночи, малявки, — усмехнувшись, она взяла их на руки и вышла из комнаты. Тук-тук. — Держи, они спят, — Хината буквально вручила их матери, как самый драгоценный груз. — Ты их насильно усыпила? — та приподняла бровь с материнской подозрительностью. — Хе-хе, да, мамочка. Если хочешь с ними поиграть, можешь разбудить, — пожала плечами Хината. — Они выглядят такими счастливыми... не хочу их будить, — ответила мать и, пожелав спокойной ночи, закрыла дверь. — А вот и я, везучая скотина, хе-хе, — Хината возбуждённо зашагала в сторону лаборатории, размышляя, какое же чудовище она обрушит на бедного пленника. С каждым её элегантным, бесшумным шагом дни начинали мелькать быстрее, сжимаясь в тугую пружину времени.

***

Стояла глубокая ночь. Прохладный ветер трепал листву высоких могучих деревьев, шепчась с тенями. В небе висел полумесяц, заливая землю призрачным, молочным светом, в котором всё казалось нереальным. В этой мёртвой тиши, где даже стрекот насекомых казался запретным, тёмная фигура двигалась к клану Хьюга. Она перемещалась беззвучно, её присутствия словно не существовало — тень среди теней. Не потревожив ни одного стражника, фигура направилась к главному дому, словно невидимый проводник точно указал ей дорогу. Ханаби и Арья спали на одной кровати у окна, их дыхание было ровным и безмятежным. Их родители — на другой, поодаль, погружённые в глубокий сон. Внезапно глаза девочек распахнулись — лунный свет заслонила чья-то тень, нависшая над ними чёрным призраком. Но прежде чем они успели издать хоть звук, грубая, жёсткая ладонь зажала им рты, обрывая крик на корню. Мгновенным, отработанным движением фигура запихала их в мешок и исчезла так же бесшумно, как и появилась, растворившись в ночи. Перед исчезновением на кровати остались лежать куклы — безмолвные свидетели похищения. Спящие родители даже не пошевелились. Ничего подобного прежде не бывало в клане Хьюга. Но этого нельзя было сказать о другом человеке, наблюдавшем за всем из тени. Рицу, приставленный Хинатой к близняшкам на время её отсутствия, едва не схватил сердечный приступ, наблюдая разворачивающуюся перед глазами сцену. Он сидел на дереве, откуда открывался идеальный вид на спящих малышек. О его существовании не знал даже Хиаши, и задача у него была одна — в случае чего немедленно доложить Хинате. Сам того не замечая, он покрылся холодным липким потом. Он лучше других знал, как сильно Хината любит сестёр. И лучше других знал, что она за человек. — Только бы голову не снесли, — испуганно пробормотал он и исчез, растворяясь в ветвях. Через несколько секунд он уже стоял перед дверью её лаборатории. Он понимал, что его вины нет, но когда речь заходила о ней, все доводы разума переставали работать. — Госпожа Хината, срочное дело, — постучал он дрожащей рукой. — Входи, — услышал он голос из-за ворот, а затем щелчок — дверь открылась, впуская его в святая святых. Толкнув створку, он вошёл и увидел Хинату: волосы скрывали правый глаз, в руке она держала зеркало. Он взглянул на зеркало — поверхность его словно рябила, как вода в пруду перед бурей. 'Она что, водный стиль отрабатывает? Теперь мне точно крышка.' Но, собрав волю в кулак, он произнёс запретные слова: — Юных госпож похитили. Тишина. В комнате воцарилась мёртвая, гнетущая тишина, давящая на Рицу всей тяжестью мироздания. Хруст. Зеркало в её руке разлетелось вдребезги вместе с оправой, разрывая молчание острыми осколками. Волосы у глаз разметало само собой, словно от невидимого ветра, и её пронзительные белые глаза с фиолетовым отливом встретились с глазами Рицу. Тот немедленно опустил взгляд, не смея смотреть в ответ. — Понятно, — произнесла она, вставая со стула и направляясь к стене, где аккуратно висели стрелы. Взяв одну стрелу, спросила будничным тоном, словно речь шла о погоде: — Сколько прошло времени? Рицу выпалил мгновенно, словно его мозг работал на чистом электричестве: — 18 секунд. К этому моменту в комнате материализовались Рен, Кимимаро и Хаку — тени, всегда готовые к приказу. — Что нам теперь делать? Сообщить главе клана? — тут же спросил Рен. Взглянув на Хаку, она отдала приказ: — Сообщи отцу, попроси его не поднимать шума. — Да, — кивнул тот и исчез, растворившись в ночи. — Вы трое — за мной. Надо поймать крысу, пока не улизнула. С этими словами четверо теней исчезли, оставив лабораторию в тишине. Клан Хьюга раскинулся на километры, и одна его сторона примыкала к самой стене деревни. Стража по-прежнему патрулировала территорию, добросовестно исполняя обязанности. Разумеется, они не могли держать Бьякуган активированным круглосуточно — глаза не железные. Появившись на вершине самого высокого здания, четверо устремили взгляд на стремительно бегущую тень в лесу. — Вон он, — сказала Хината, мгновенно натягивая лук. Тетива с красноватым отливом соединила два конца лука, готовая выплеснуть смерть. Стрела легла на тетиву, её наконечник сверкнул в лунном свете холодной сталью. Тетива была натянута до предела, готовая разорвать лук. Выпрямив спину, она направила стрелу в ночь. Тетива отпустила стрелу с резким звуком, разрезавшим тишину. На мгновение стрела словно застыла в воздухе, повиснув между мирами. Но в следующее мгновение исчезла совершенно, оставив за собой лишь видимые воздушные кольца и слабый, призрачный след молнии. Кап. — А?.. — тёмная фигура взглянула на свою голень, с которой закапала кровь, чёрная в лунном свете. Перед ним в земле виднелась небольшая дыра, незаметная в темноте. Стрела ушла глубоко в землю, исчезнув, словно её и не было. Глаза его чуть не вылезли из орбит, когда пронзила боль от пробитой кости. Это было слишком внезапно, слишком точно, и он, конечно, был не Неджи. Свободной рукой он зажал рот, стиснув зубы до скрежета, чтобы не поднять шум. Если бы его преследовали, учитывая его скорость, у него были неплохие шансы уйти. Но сейчас левая нога была парализована сильным разрядом молнии, скорость упала почти до нуля. Следующие две минуты он полз на одной ноге, оставляя за собой кровавый след, точно раненая лиса, уходящая от погони. Затем он услышал самый холодный голос в своей жизни: — Боль причиняет страдания? Борющийся мешок за его плечом мгновенно затих, словно поняв, что происходит нечто важное. Фигура повернула голову и увидела трёх человек, чьи лица скрывала тень от луны за их спинами, делая их похожими на посланцев иного мира. В этот миг мужчина понял: он влип по-крупному. Рен возник перед ним и взмахом пальцев, покрытых чакрой, аккуратно рассёк его маску надвое, открыв черноволосого черноглазого мужчину с лицом, искажённым болью и страхом. Тот не ответил на вопрос; вместо этого попытался бежать, но почувствовал, что плечо его стало легче, чем должно было быть. — Когда? — прозвучал его потрясённый голос, полный неверия. Но никто не ответил, словно его здесь и не было. — Всё хорошо, малышки, не плачьте. Сестра здесь, — Хината обняла плачущих сестёр, прижимая их к себе. Те лишь всхлипывали у неё на руках, их маленькие тельца дрожали. — Всё будет хорошо. Он вас где-нибудь поранил? — заботливый голос заставил их поднять на неё заплаканные глаза. Их руки инстинктивно потянулись ко ртам. — Б-больно, — прошептали они. Она погладила их губы пальцем, нежно, как пёрышком. — Сейчас пройдёт. А теперь я накажу его. Хотите посмотреть или пойдёте домой? — спросила она с улыбкой, в которой не было ни капли жестокости — только любовь. — Хотим домой, — прошептали они, прижимаясь крепче. — Хорошо, малышки, мы пойдём домой, но нельзя же оставить его безнаказанным, правда? — ласково спросила она, начиная щекотать их, вызывая робкий смех сквозь слёзы. Они кивнули сестре, соглашаясь с её мудростью. — Мы не хотим его больше видеть никогда, — твёрдо сказала Арья. — Хорошо, малышки, вы его больше не увидите, — заверила она их, и в голосе её звенела сталь. — А теперь закройте глаза, у меня для вас шоколад. Они с улыбкой закрыли глаза в предвкушении сладостей, доверчивые и беззащитные. — Рен, подержи их минутку, — сказала она, усыпляя их лёгким касанием, но шоколада так и не дав. Меньше чем за двадцать секунд мужчина, несмотря на сломанную ногу, преодолел 50 метров, оставляя за собой кровавый след. — Ты не ответил на наш вопрос. Мы спросили... боль причиняет страдания? — поинтересовалась она, вонзая кунай в то же место, хладнокровно и точно. — Аргх! — взвыл мужчина от боли, разрывая ночную тишину. — Думаешь, я буду отвечать на твои вопросы? — прокричал он сквозь муку, сжигая последние мосты. — Неправильный ответ, — сказала она, метнув ещё один кунай в другую ногу, аккуратно отсекая палец. — Арргх! — его мучительные крики эхом разносились по лесу, смешиваясь с шелестом листвы. Это всё ещё была территория клана Хьюга, так что проблем не возникло — здесь даже деревья умели хранить тайны. — Да, да, это больно! — завопил он, вызывая довольную улыбку на лице Хинаты. — А теперь скажи, кто тебя послал, — спросила она, ударив его ногой в грудь. Мужчина врезался в землю, оставляя за собой новый кровавый след, глубокую борозду в лесной подстилке. Несмотря на это, он улыбнулся окровавленными губами: — Думаешь, я скажу? Даже если обыщешь мои воспоминания, тебе не узнать о господине, сучка. Такая откровенная дерзость заставила Рена и Кимимаро действовать на инстинктах. Особенно Кимимаро, посвятивший ей всю свою жизнь, готовый рвать глотки за одно её слово. Подняв руку, она остановила их: — Пусть говорит. — Ах вот как. Тогда кто же этот твой так называемый господин? Уж точно не Данзо, и ты не из Кумо. Так кто же это может быть? — начала она перебирать варианты вслух, но ни одно имя не приходило на ум. Это было совершенно ново для неё — тень, не имеющая источника. — Значит, не скажешь. Что ж, очень хорошо. Но за преступления, которые ты совершил, за то, что посмел тронуть то, что я люблю, ты будешь страдать. И это будет очень больно. — Ха-ха, думаешь, я боюсь тебя, мелкая сучка? Делай своё худшее, я был готов к этому дню, — проговорил мужчина, сверкая окровавленными зубами в жуткой улыбке. — О, мне нравится твоя уверенность. Будет забавно её сломать. Ловко перевернув сенбон в пальцах, она проткнула им обе щеки, соединив их иглой. И с грубой силой разорвала щёки, превращая лицо в кровавую маску. — Это за то, что сделал им больно, — сладко улыбнулась она, но за улыбкой таилась чистая, первобытная ярость. Прежде чем мозг мужчины успел что-либо осмыслить, он почувствовал ещё один мучительный укол возле сердца — тонкий, как укус осы. — Ты когда-нибудь думал о своей семье, об отце, матери, брате или сестре? Я убью их у всех на глазах. Как тебе моя идея? — прошептала она ему на ухо, и голос её был сладок, как мёд. — Я сирота, сучка, — выплюнул он сквозь кровавое месиво. Наступила тишина, но в глазах Кимимаро начала закипать ярость. Никто не смел так с ней обращаться. — О-о-о, — глаза Хинаты удивлённо расширились, она театрально прикрыла рот рукой. — Им повезло. А тебе — нет. Усмехнувшись, она взглянула на Кимимаро и кивнула ему. И словно с цепи сорвавшись, тот исчез. Появившись перед мужчиной, он начал складывать печати и протянул ладонь к нему. Хруст. С хрустом из его ладони вышли бритвенно-острые кости, пронзив почти все конечности мужчины, образовав вокруг него несокрушимую клетку — тюрьму из плоти и боли. Мужчина оказался заперт в костяном коконе, наружу торчала лишь голова, но с каждой секундой клетка начинала сжиматься, заставляя его мучительно кричать от давления на сломанные кости. — Не стоило так с ней говорить, — прошептал Кимимаро, и в голосе его не было жалости. Хината появилась рядом с ним и взглянула на мужчину. С улыбкой, от которой кровь стыла в жилах, она спросила: — А знаешь, в клане Хьюга есть наказание для предателей? Хочешь узнать... скажи ему, Рен. Ледяным тоном тот произнёс: — Им заливают расплавленное железо в глаза. Мужчина содрогнулся. Он знал, что умрёт, но это было за гранью человеческого понимания — бесчеловечно. — Бинго! Ответ верный. Кувырок. Она подбросила монету, и та сверкнула в лунном свете. Подняв ладонь вертикально, она сосредоточилась. На ладони вспыхнуло маленькое пламя, и монета оказалась в огне. Через несколько секунд монета расплавилась, превратившись в светящуюся каплю жидкого металла. Кап. Кап. Словно в замедлённой съёмке, капля расплавленного металла коснулась его глаз, и для мужчины всё почернело навеки. — А-а-а-а-р-р-р-г-г-г-х-х-х! — его крики боли озарили прекрасную ночь, разрывая её на части. — Ты чудовище, отпусти меня! — завопил он, но голос его был голосом обречённого. — Скажи, каково это — чувствовать тьму? Уверена, это прекрасно, правда? Для меня она как дом родной, — прошептала она ему на ухо, и в голосе её звучала странная нежность. — А теперь я хочу задать последний вопрос, — сказала она. Мужчина молчал, только дрожал в агонии, вызвав у неё тихий смешок. — Умри, — холодно произнесла она. — А? Это не вопрос, — слабо выдохнул мужчина. — Потому что мы не выполняем просьбы. С этими словами она положила руку ему на голову, и её чакра начала проникать в его тело, разогревая каждую клетку. В одно мгновение мужчина вспыхнул, превратившись в живой факел. Он умер настолько мучительно, насколько это вообще возможно, и после него не осталось даже пепла — только запах озона и жжёной плоти. Кап. С её ладони, обожжённой неистовым жаром, закапала кровь — алая на бледной коже. — Госпожа Хината, ваша рука, — Кимимаро быстро схватил её руку и начал перевязывать, его движения были быстры и бережны. — Это малая цена, — ответила она, глядя в небо. Пока он бинтовал руку, она задумчиво смотрела на звёзды, затем глубоко вздохнула, вбирая в себя ночную прохладу. — Если вы закончили смотреть, можете выходить, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь, но голос её разнёсся по лесу, точно приказ. И вскоре из тени в тень появилось более пятидесяти членов клана. Впереди, с каменным лицом, шёл её отец.