Игра Судьбами

Пока Кимимаро с величайшей осторожностью бинтовал мне руку, я задумчиво всматривалась в бескрайнее ночное небо, усыпанное холодными звёздами. Этого я действительно не ожидала. Даже я. 'Кто же так жаждет смерти? Клянусь, если найду его, он пожалеет, что появился на свет из чрева матери.' Только я имею право касаться того, что принадлежит мне. А это было святотатством. — Госпожа Хината, вам нужно успокоиться, — с беспокойством произнёс Кимимаро, закончив обматывать повязкой мою руку. Его пальцы дрожали, выдавая истинные чувства. — Да, мне следует успокоиться. И я успокоилась. Сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие ночной прохладой, и прошептала, ни к кому конкретно не обращаясь: — Если вы закончили смотреть, можете выходить. Вскоре из тени в тень появилось более пятидесяти членов клана в полном боевом снаряжении, готовые ринуться в бой с кем угодно. Возглавлял их мой дорогой отец. Нарушая тишину тяжёлыми, решительными шагами, он направился ко мне. — Ты в порядке? — спросил он, взглянув на мою забинтованную руку, и в глазах его мелькнула тревога. 'Беспокоишься о своей принцессе больше, чем о других дочерях, хе-хе. Я люблю тебя, папочка.' — Хм, я в порядке, отец, — кивнула я ему, пряча улыбку. — Ты что-нибудь выяснила? — спросил он, глядя на костяную клетку, в которой ещё недавно корчился похититель. — Ничего. Тупик, — ответила я, закрыв глаза, всё ещё перебирая в уме возможные зацепки. — Проклятие. Это уже во второй раз, — с досадой сжав кулак, произнёс он. — Пойдёмте. Здесь уже ничего нет, — предложила я. — Хм, — промычал он, и один за другим все начали исчезать, растворяясь в ночи. Однако, когда я добралась до территории клана, моё внимание привлекло нечто, заставившее меня удивлённо приподнять брови. Все патрульные стражи выстроились в прямую линию, их лица блестели в лунном свете от холодного пота. Они вновь оказались бесполезны. Это случилось дважды, и они ничего не смогли сделать. Я же вместе с четырьмя своими помощниками стояла поодаль под деревом, прислонившись спиной к шершавому стволу. 'О, представление начинается. Где мои яблоки?' Хрум. Сладко-кислый вкус сочного яблока оросил мой язык и горло, послав по позвоночнику приятную дрожь удовольствия. Глоток. Стражники услышали отчётливый звук глотка, но никто не посмел взглянуть на меня. Они стояли, как каменные изваяния. Вскоре перед ними предстал достопочтенный отец, и вид у него был такой, будто он готов сожрать их заживо. Его холодные глаза сканировали их, а Бьякуган в гневе активировался сам собой, без сознательного усилия. О, будь у него мои глаза, он бы превратил их в кровавое месиво одной лишь силой взгляда. — Вы в очередной раз поразили меня своей жалкой игрой, — произнёс он, и голос его звенел сталью. Все стражники опустили головы в стыде, не в силах встретиться с ним взглядом. Они знали, что виноваты, и их ждало лишь наказание. — Кто-то похитил детей нашего клана у вас под носом. Что вы можете на это сказать? Стражи молчали, уставившись себе под ноги, словно ища спасения в земле. — Вы не ответили на мой вопрос, — прорычал он в гневе, заставив их вздрогнуть всем телом. 'Почему эта фраза кажется мне знакомой?' — размышляла я, тихонько жуя яблоко, не нарушая напряжения. — Это наша вина. Мы были бесполезны, — их голоса звучали виновато, смиренно. — ДА, это правильный ответ, — дорогой отец заставил их чувствовать себя ещё более виноватыми, вбивая слова, как гвозди. — И вы знаете наказание за это, не так ли? Отец начал поднимать руку в особом жесте, знакомом каждому стражнику до боли. 'Сначала эмоционально пытаешь, потом физически. Ты уверен, отец, что не берёшь пример с меня?' И мгновенно печати на их лбах засветились зловещим светом. 'Бедняги. Снова эксплуатируются основной ветвью, даже после того, как служили клану верой и правдой. Тьфу, жестокий отец.' — Довольно, отец. Это не их вина, — произнесла я, выставляя себя праведной богиней в их глазах. Все с недоумением уставились на меня, но стражи заметно расслабились, а в их глазах мелькнула надежда, как солнечный луч в пасмурный день. 'Может, и правда стоит меняться со временем? В конце концов, эти люди очень преданы нам. Или я просто становлюсь мягче?.. М-да... придумаю способ эксплуатировать их получше.' И в этот миг их уважение ко мне взлетело до небес. — Вторгшийся был очень силён, а они не могут активировать глаза постоянно. Осознания своей ошибки с них достаточно, — сказала я, появляясь рядом с отцом. — Но мы должны что-то с этим сделать. Если стражи слабы, мы должны сделать их сильными. Отец закрыл глаза, обдумывая моё мнение. Несколько минут он просто молчал, и тишина эта была тяжелее любых слов. — Ты уверена в этом? — спросил он о том, заслуживают ли они наказания. Я кивнула ему: — Если такое повторится, я позабочусь об этом лично. И никому это не понравится. — Вы слышали её? Это ваш последний шанс, — сказал отец и отпустил их. Уходя, они бросили на меня взгляды, полные благодарности, которую я, несомненно, заслужила. Отец тоже собирался уходить. Маленькие девочки спали у него на руках, видя во сне, как любимая сестра дарит им шоколадки. — Подожди, отец. Повернув голову, он взглянул на меня: — Что такое, принцесса? Тебе что-нибудь нужно? — Я хочу собрать совет клана. Вызови всех старейшин, — сказала я тоном, не терпящим возражений. — В такой поздний час? — спросил он с лёгким удивлением. — Да, это важно, — не оставила я ему возможности отказать.

***

Шаг. Шаг. Мои шаги отдавались ритмичным эхом в длинном коридоре, по которому я шла. И нет, я не накладывала гендзюцу, хотя могла бы. Двое стражей охраняли вход в комнату. Едва заметным кивком я поприветствовала их и вошла внутрь. В комнате царил полумрак, свечи на стенах мерцали, словно вот-вот грозились погаснуть, отбрасывая пляшущие тени. Старейшины уже были в сборе, каждый сидел на своём стуле, позади стояли их телохранители — безмолвные тени. Мои помощники следовали за мной по пятам. Мои пальцы скользнули по подлокотникам кресла-сама — того самого трона, которому предстояло выдержать вес столь величественной особы, как я. — Маленькая госпожа, что такого важного случилось, что нам пришлось проснуться в такой час? — спросил старейший из старейшин, когда я удобно устроилась в кресле, откинувшись на спинку и положив руки на подлокотники, подобно императрице, взирающей на подданных. Переведя дыхание, я взглянула им в глаза, прежде чем заговорить: — Через месяц должно произойти нечто масштабное. Их спины выпрямились, взгляды сфокусировались на мне с хищной остротой. — Что ты имеешь в виду? — спросил старик. Пришло время вешать лапшу на уши с самым серьёзным видом. — Учихи. — Что с ними? — на этот раз спросил отец. — Они погибнут. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Их сознанию потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. — А?.. — Хватит шутить, девочка, — усмехнувшись, сказал второй старейшина, но в усмешке этой слышалась нервозность. Моё лицо осталось невозмутимым, как маска. — Я похожа на шутящую? — спокойно спросила я. — Или вы забыли, на что способны мои глаза? От импульса чакры, вырвавшегося из моих глаз, стол и стулья пошли трещинами, а их седые волосы разметало назад, словно от урагана. — Прекрати, Хината. Я спросил лишь потому, что это звучит неправдоподобно, — старейшина поднял руку. И в одно мгновение всё исчезло, будто наваждение. О моей способности видеть будущее знали только старейшины клана, и это лишь укрепляло их благосклонность ко мне. Я была любимицей Хьюга. Это был тот же трюк, который я провернула, когда похищала Хаку-тяна и Кимимаро. — Хорошо, расскажи нам, что ты видела? — спросил старейшина Казуя, на этот раз как никогда серьёзно. — Я вижу лишь фрагменты. Сложите головоломку сами. Итак... Хокаге, Данзо Шимура, двое советников отдают приказы Итачи Учихе. Мужчина в маске с одним Шаринганом собирает глаза мёртвых членов полицейского отряда Учиха. Итачи стоит над телами убитых родителей, щадя лишь младшего брата. Земля залита кровью, — предложила я им кусочки мозаики. Конечно, я могла бы рассказать всё в деталях, но где же в этом веселье? Следующие пять минут в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей, пока старейшина Казуя не произнёс: — Хокаге и совет приказали собственному ребёнку вырезать весь клан Учиха. Затем они свалят всю вину на этого ребёнка, и никто не посмеет задавать вопросы Хокаге и остальным. Все люди и кланы поверят, что это дело рук мальчишки-предателя, — подытожил старейшина Казуя. 'Надо отдать должное — у него первоклассный ум, несмотря на возраст.' В их сердцах начала закрадываться паника, страх быть истреблёнными. Деревня больше не казалась безопасной. Если такое могло случиться с Учихами, а Сенджу таинственным образом вымерли, что помешает им стать следующими? Может, их номер уже значился в чёрном списке? Я смотрела в их глаза и не могла винить их за такую реакцию; в конце концов, это был инстинкт выживания. Все их взгляды устремились на прекрасную меня. — Что? Я всего лишь ребёнок. Ребёнок-дьявол. — Может, нам сообщить клану Учиха? — спросил один из старейшин, и в голосе его звучала надежда. — Нет. Ни в коем случае. Мы будем вести себя так, словно ничего не произошло, — твёрдо заявил отец. Я кивнула ему в знак согласия. — Ты прав, отец. Это не наше дело. А после этого мы станем сильнейшим кланом деревни, так что наш контроль над ней только усилится. И они не посмеют напасть на нас из страха, что другая деревня вторгнется в Коноху. А когда попытаются, мы будем сильнее, чем когда-либо, — сказала я с улыбкой, в которой читалась сталь. — И мы воспользуемся ситуацией, — добавила я с загадочной улыбкой. — А? Воспользуемся... объясни, пожалуйста, — попросил один из старейшин, подавшись вперёд. — Дело обстоит так... — я закончила объяснять свой план. — Это слишком рискованно... — отец повысил голос. — Нет, отец. Мы должны выжимать максимум из любой возможности. Разве я не права, дедуля? — спросила я, глядя на старейшину. Разговор продолжался ещё некоторое время, слова плелись в причудливый узор заговора. В конце концов, отцу пришлось с недовольным видом кивнуть в знак согласия. Когда всё было улажено, я произнесла, меняя тему: — А что вы думаете о джинчурики? При упоминании Наруто уши Рена навострились, но я проигнорировала его. — Что ты имеешь в виду? — спросил отец. — Наруто, мой одноклассник со светлыми волосами и усиками, — уточнила я для него. — Мы знаем, о ком речь. Не говори загадками. Переходи к делу, девочка, — попросил старейшина. — Что, если... мы заберём его к себе? У нас будет сила Девятихвостого Лиса, — произнесла я с блеском в глазах, и этот блеск был опасен. Я видела, как меняются выражения их лиц. Сначала недоверие, потом изумление, затем — алчный огонёк. О, как же мне это нравится. 'Я подружусь со своим лисёнком, а старейшины и отец будут меня поддерживать. Хе-хе, какая же я хорошая наследница клана — делаю свой клан сильнее.' — Хокаге не позволит этого даже перед смертью. Это нарушит баланс сил. Хвостатые — оружие Хокаге. Как думаешь, почему мальчика не забрали в другие кланы? — сказал отец. — Я знаю, отец, но... хе-хе... Знаешь ли ты, что в классе его все ненавидят, считают демоном-лисом? И я вижу, как отчаянно мальчик хочет завести друзей и получить признание, — сказала я. — Я не понимаю, к чему ты клонишь, — сказал отец, хмурясь. — А я понимаю. Продолжай, девочка, — с усмешкой произнёс старейшина. — Скажи мне, отец, что случится, если ему всё же удастся завести друга и получить признание? Хотя, конечно, мы будем действовать тайно, — спросила я, в тон старейшине усмехаясь. — Он привяжется к этому человеку, — пробормотал отец, начиная понимать. — Бинго! Он получит друга, а мы получим Девятихвостого, — сказала я, и на моих губах заиграла хитрая улыбка. При упоминании силы Девятихвостого их глаза загорелись, и жадность закапала с них, словно слюна с голодных псов. Комната для собраний уже не походила на место благородного клана, а больше напоминала логово заговорщиков, сговаривающихся о чём-то тёмном под мерцающий свет свечей. О, как же мне нравится давать им чувство, что всё под контролем. — Значит, решено. Я сделаю так, чтобы мальчик привязался к нашему клану, — потёрла я руки, пока мои глаза скрывались в тени. Разговор продолжился, я что-то нашёптывала им, вплетая слова в паутину интриг. Но всё это время, когда я поднимала тему Наруто, Рен смотрел на меня так, словно земля уходила у него из-под ног, и в глазах его читалась буря чувств, которые он не смел выразить. (P.S. У Рена психологический хоррор все эти главы)