Игра Судьбами

Бездомный мальчик с карими глазами радостно бежал в переулок, его глаза сияли от возбуждения — он только что стащил бумажник у наивной девчонки, даже не подозревая, что сам стал частью чужой игры. Он жил в приюте, был ничем не примечателен, без таланта к искусству шиноби. Проще говоря, пустое место, песчинка в бескрайней пустыне этого мира. Именно поэтому дядя Данзо не одарил его своей сладкой конфеткой. — Посмотрим, что там, — он быстро открыл кошелек в надежде найти приличную сумму денег — девчонка-то была одета в богатые одежды. — Что? — его лицо исказилось, когда он открыл бумажник. Там не было денег. Совсем. Только купон на скидку для семейного ужина. Его семья была раздавлена лапами Курамы, как муравей, раздавленный ногой великана. Изображение счастливой семьи на купоне лишь бередило рану в его сердце, заставляя кровоточить старые шрамы. — Проклятье, всё зря, — прорычал он, ударив кулаком по ближайшей стене, сдирая кожу в кровь. Но вскоре его взгляд упал на другой клочок бумаги в кошельке. С недовольным видом он развернул бумажку. — Хе-хе, нравится то, что видишь, идиотина? — прочитал он. Там был нарисован средний палец, а под ним — улыбающееся лицо, словно сыпавшее соль на открытые раны. — Проклятье! — мальчик проклял семь поколений этой девчонки за такую шутку, за насмешку над ним только потому, что он сирота. В приступе гнева он швырнул купон, и тот, кружась в воздухе, как осенний лист, улетел на улицу. — Смотри, папа, — маленький мальчик, шедший по улице, подобрал купон и показал его отцу. Отец взглянул на купон и с улыбкой сказал: — Госпожа Удача на нашей стороне. Пойдём, свожу тебя в ресторан. Со счастливыми улыбками семья направилась к ресторану, заставляя сироту, наблюдавшего за ними из тени переулка, плакать от собственной жалкой жизни. Кусок бумаги сделал одну семью счастливой, а другую — несчастной. Такова была жизнь на оживлённых улицах Конохи — вечный круговорот радости и боли.

***

— Эй, Рен, ты веришь в карму? — спросила я, наблюдая за разворачивающейся перед глазами сценой с блаженной улыбкой, словно зритель в театре теней. Рен задумался на мгновение, на его лице появилось озадаченное выражение. — Думаю, я верю в карму. Если делаешь добро — добро с тобой и случается. А если делаешь зло — зло к тебе и возвращается, — поделился он своей простой, наивной философией. — Ах вот как? Тогда скажи мне: если человек спас умирающего, приютил его в своём доме, а через какое-то время враги того человека приходят в его дом и убивают его жену и детей у него на глазах, а затем и его самого, — скажи мне, где тут его хорошая карма? Он умер, потому что сделал доброе дело, — спросила я его с любопытством, проверяя на прочность его убеждения. Он закрыл глаза, погрузившись в глубокие раздумья; его философия пошатнулась, как карточный домик на ветру. Со вздохом, полным сомнений, он ответил: — У меня нет ответа на ваш вопрос, госпожа Хината. — Понятно, — кивнула я ему. Поднимая настроение, я хихикнула и спросила: — Значит, моя карма уравновесилась или обнулилась, потому что один из них счастлив, а другой печален, хе-хе? — Нет, госпожа. Наша лодка буквально плывёт по океану грехов, — спокойно ответил он. Услышав его слова, я почувствовала себя так, будто на меня среди зимы вылили ушат ледяной воды. — Не обязательно быть таким злым, Рен, — тихо прошептала я печальным голосом, изображая обиду. Рен посмотрел на меня с невозмутимым лицом, его губы дёрнулись от моей наглости. — С твоей силой, чакрой, талантом, потенциалом, навыками и интеллектом ты должна была бы заниматься чем-то грандиозным: создавать удивительные дзюцу, изобретать новые типы печатей, разрабатывать неизлечимые яды и болезни, новые методы выполнения ниндзюцу и гендзюцу, планировать захват деревни и править миром, — сказал он с ноткой разочарования. — Но чем мы здесь занимаемся? Травим сироту за то, что он сирота? — Что...? Когда это ты успел стать моей мамой, Рен? — с любопытством спросила я, потому что даже у моей матери не было ко мне таких ожиданий. — Потому что я наблюдаю за тобой уже больше пяти лет. Иногда я действительно тебя не понимаю, как сейчас. Ты ведёшь себя слишком по-детски, — сказал он, и в голосе его звучала искренняя забота. — Хе-хе, потому что я ребёнок, — хихикнула я, раздражая его. 'Или у меня действительно не все дома? Я думала, даже проведя эоны времени в заполненной тьмой пустоте, я не сошла с ума. Или... сошла?' 'Эй... эй... Если я могу так думать, значит, я не сумасшедшая и не психически больна. Я осознаю каждое своё действие. Или это как раз показатель того, что у меня «не все дома»?' Что-то начало казаться странным. Мысли путались, как нити в клубке, который уронили в воду. 'А-а-а... Моя голова... начинает тяжелеть. Почему мой Бьякуган активировался без моего участия?' 'Он совсем не фокусируется, как в первый день. У меня начинает болеть голова. Почему я одновременно вижу, как быстро движутся мои кровяные тельца, и каких-то случайных людей, которые едят рисовые колобки за километр отсюда?' Проклятье, мой Бьякуган что, сломался? И почему я разговариваю сама с собой? Моя рука подсознательно потянулась к носу, когда я почувствовала там что-то тёплое и влажное. Я попыталась сфокусироваться, но видела лишь миллионы красных кровяных телец, несущихся в бешеном танце. — Кровь. Это моя кровь, — пробормотала я, глядя на алые капли, падающие на мою ладонь. — Госпожа Хината, что с вами? — закричал Рен в беспокойстве, но мне казалось, что он просто беззвучно шевелит губами в замедленной съёмке, а его голос звучал искажённо, как старая пластинка. — Твоя чакра становится хаотичной. Почему ты высвобождаешь столько чакры Инь? — впервые в жизни он запаниковал, и паника эта была искренней. Значит, вот оно что? Наконец-то вышло из-под контроля. — Почему ты молчишь? Скажи же что-нибудь! — его сердце колотилось так сильно, будто готово было выпрыгнуть из груди. 'Волнуется за меня, хе-хе. Не стоило тебе говорить того, что вызвало эту реакцию.' Лёгкая улыбка появилась на моих губах при виде его беспокойства. — Хе-хе, ничего страшного, — сказала я и почувствовала солёный привкус крови во рту. Вскоре я ощутила, что лечу по воздуху, словно пушинка, подхваченная ветром. — Проклятье! Что случилось? Ведь всё же было хорошо! — он подхватил меня на руки и бросился бежать со всех ног, и ветер свистел в ушах. 'Значит, вот она, карма, да? Я посмеялась над тем парнем за то, что он без родителей, и теперь мои родители останутся без дочери.' 'Даже в такой ситуации в голову лезут только странные мысли. Кажется, я действительно безумна.' 'Мои две маленькие крошки, Ханаби и Арья. Я даже не начала их тренировать, не слышала, как они называют меня старшей сестрой. Я не показала им, какая я крутая, и не наряжала их, как кукол.' 'Будут ли они грустить? Нет... нет... Я не хочу, чтобы они плакали... Мне нравится, когда они ярко улыбаются.' 'А что насчёт моей матери? Даже если я берегла её сердце, зная её, у неё точно случится сердечный приступ. Я знала, что она этого не вынесет.' 'А что до отца... он не вынесет боли потери меня и матери одновременно. Он умрёт внутри, и это сделает его суровым с моими двумя малышками.' 'Что касается Неджи, он станет как отец — потеряет эмоции; его сердце будет опустошено, как выжженная земля.' 'А я ведь так и не нашла ему подходящую девушку, хе-хе.' 'А Хаку-тян и Кимимаро... они исчезнут. Навсегда.' 'Что до моего лисёнка... для него мир потеряет краски. Он потеряет всё; его невинная и чистая улыбка исчезнет навсегда. Его сердце, принадлежащее мне, будет биться в одиночестве до конца его дней.' 'Надеюсь, он не станет как Обито, а то ему же будет хуже.' — Эй, Рен. Ты как-то сказал, что последуешь за мной даже в ад. Так что, если я умру, я увижу тебя в аду? Потому что я не хочу быть одна, — прошептала я, и голос мой был тих, как дыхание ветра. — Не говори так, с тобой всё будет хорошо, — сказал он, но в голосе его не было уверенности. — Я последую за тобой, — тихо пробормотал он, и слова эти были клятвой. — Хе-хе, Рен, ты плачешь? — спросила я, чувствуя дрожь в его голосе и влагу, капающую на моё лицо. — Н-нет, не плачу, — солгал он. — Плачешь, — сказала я с лёгкой улыбкой. — Пожалуйста, помолчи. Тебе нельзя разговаривать, — произнёс он, и голос его сорвался. Всё погрузилось во тьму. Тишина. Пустота. И только где-то далеко-далеко билось чьё-то разбитое сердце.

КОНЕЦ