Игра Судьбами

С каждым шагом его сердце билось всё отчаяннее, незримая боль разливалась по телу, а рассудок, вопреки всему, становился ледяным и ясным. Казалось, весь его мир вот-вот рухнет — и в данном случае это было не преувеличением. Глубокой ночью, купаясь в серебряном сиянии луны, Исому направился к дому главы клана. Инстинкты, обострённые годами жизни на грани, отчаянно вопили об опасности — назовите это шестым чувством, если угодно. Не подозревая об этом, он уже шёл под прицелом: стрела замерла на тетиве, готовая в любой миг оборвать его жизнь. Но когда Исому собрался свернуть к резиденции главы, его ноги вдруг остановились сами собой. Лицо исказилось сложной гаммой чувств — от ярости до безысходности, кулаки сжались до хруста. Бам! Кулак врезался в ближайшую стену, оставив на ней кровавый след и паутину трещин. Он был беспомощен. С отравленной обидой в душе он развернулся и зашагал обратно.

***

— О-хо-хо, он выбрал сына. Значит, не совсем бессердечный, — с довольной улыбкой заметила я, глядя на Учиху, который, чуть поколебавшись, всё же повернул назад. — Он мудрый человек, — Рен одобрительно кивнул. — Хм-м-м, — я кивнула в ответ, убирая стрелу на место. Тетива лука бесшумно втянулась обратно в мои чакровые каналы, и с едва слышным щелчком посох распался на три маленьких металлических сегмента. — Теперь всё зависит от тебя, друг Ранмару, — с хитрой усмешкой произнесла я и начала медленно погружаться в землю. Последним исчезла моя зловещая улыбка, прежде чем я окончательно растворилась в глубине. Я использовала технику Стихии Земли высокого уровня, создавая под землёй идеальный путь для отступления. В сочетании с Бьякуганом эта техника работала как отлаженный механизм — мы с землёй стали единым целым. Вскоре моя голова показалась из-под корней старого дерева, и лёгким, почти невесомым прыжком я взлетела на толстый ствол. — Хе-хе, первый акт нашей маленькой драмы вот-вот начнётся. Посмотрим, как справится Рен. — С предвкушающей улыбкой я активировала Бьякуган и обратила свой взор вдаль, где разворачивалась сцена.

***

Кусты вокруг Рена зашевелились. Впрочем, благодаря Бьякугану Рен уже знал, кто к нему пожаловал. — А, вот ты наконец. А я уж было собрался уходить, — непринуждённо бросил Рен. Исому переполняли вопросы — десятки, сотни вопросов, требующих ответов. И он жаждал их услышать. — Откуда ты знаешь? — спросил он, и его тон прозвучал требовательно, почти дерзко. Рен приподнял бровь. Он выступал от лица близкого друга Ранмару — и такой тон ему откровенно не понравился. Высокомерие Учихи, фирменная спесь этого клана, была ему прекрасно знакома. Но под ней он уловил другое — отчаяние, глубокое, как колодец без дна. — Можешь не прикидываться крутым. Я здесь по поручению дочери главы клана. А ты, между прочим, попытался защитить члена нашей семьи, — холодно отрезал Рен, не забыв упомянуть меня — так, для веса. — Ты говоришь правду? Я не люблю дурацких шуток, — произнёс Исому, и его Шаринган ожил. Три томоэ зловеще завертелись в темноте, отбрасывая багровые отсветы. «Тебя уже одурачили, мой дорогой покойный Учиха», — усмехнулась я про себя, наблюдая за спектаклем. — Ты мне угрожаешь? — прямо спросил Рен, глядя ему в глаза без единого намёка на страх. Вены вокруг его висков вздулись от напряжения — он активировал Бьякуган. Если бы на его месте был кто-то другой, он бы сто раз подумал, прежде чем смотреть в глаза Шарингану. Но Учихи презирали нас за просто так — пришло время напомнить им, что у них нет монополии на всевидящие очи. — И не забывай, мы здесь, чтобы отдать тебе долг за твои поступки, — Рен не дрогнул. Он пришёл сюда оказать услугу, а не выпрашивать её. Они смотрели друг другу в глаза. Тишина звенела, как натянутая струна. — Откуда ты знаешь, что я не доложу об этом главе клана? — наконец спросил Исому, первым отводя взгляд. Он понимал, в каком уязвимом положении находится. — У нас было... предчувствие. Мы знаем тебя больше года и успели понять, что ты за человек, — голос Рена звучал весомо, почти праведно. — Откуда вы знаете, что Итачи собирается нас убить? — на этот раз Исому спросил куда вежливее. На лице Рена начала расцветать самодовольная ухмылка. — Как, по-твоему, наш клан выжил в эпоху Воюющих государств — и даже задолго до неё? — загадочно спросил он. Исому опешил. Он не осознавал, в какую бездну заглядывает. — Не знаю, — честно ответил он. — Есть причина, по которой главная и побочная ветви разделены. И вот один из секретов: каждый первенец главной семьи рождается с особым Бьякуганом, — Рен пристально посмотрел на Исому. Исому поразился. Зачем Рен раскрывает секреты собственного клана? — И что же это за способность? — всё же спросил он. — Они могут видеть Будущее. И угадай, что видят леди Хината и лорд Хиаши?... Истребление твоего клана, — солгал Рен с такой безупречной убедительностью, словно от этого зависела его жизнь. (P.S. Хината плохо на них влияет) Глаза Исому широко распахнулись. Он был потрясён — существование такой силы переворачивало всё, что он знал о мире. — А ты не боишься, что я разглашу эту тайну? Ваш клан будут преследовать, — спросил он. Рен лишь мягко улыбнулся. — Ты бы не стал этого делать. Они уже видели, чем это закончится, — соврал Рен с очаровательной, почти дружеской улыбкой. Исому погрузился в тяжёлые раздумья, прежде чем снова поднять глаза. — Ты говоришь мне всё это, потому что я умру... не так ли? — спросил он голосом, в котором больше не было надежды. Рен лишь усмехнулся — и этой усмешки оказалось достаточно, чтобы Исому понял правду. — Именно так, мой друг.

***

Исому с каждой минутой увязал в трясине отчаяния. Он осознал, что действительно умрёт. Вопрос был лишь в том, как и когда. — Ты можешь спасти только своего сына. Если не хочешь — можешь умереть вместе с ним. Но помни: наш клан не будет обращаться с ним плохо. Мы воспитаем его как своего, — Рен говорил искренним, проникновенным тоном. 'Надо отдать ему должное — он идёт по моим стопам и делает это чертовски хорошо'. — Это ведь лучше, чем просто умереть, верно? — спросил Рен, и в голосе его скрывалась едва заметная, дьявольская усмешка. Искушение начало разъедать душу Исому. Если он всё равно умрёт — пусть хотя бы его сын выживет. Это было несравнимо лучше бессмысленной смерти вдвоём. — А что насчёт моей жены? Вы не можете спасти и её? — в его голосе прозвучала мольба, почти детская надежда. «О-хо-хо, беспокоишься о жене? Рен мог бы утешить её, и с его помощью она бы о тебе быстро забыла», — размышляла я. «Но, приятель, ему не повезло — он уже женат и не из тех, кто заводит гарем. А вот что за муж, который отдаёт свою жену другому? Тебе бы поучиться у отца Наруто, как следовать за женой на небеса. Даже имея возможность выжить и вырастить сына, он не выбрал ребёнка — он последовал за ней». Сарказм это был или нет, но наблюдать, как Наруто узнает о своём великом отце, будет чертовски забавно.

Я усмехнулась и продолжала следить за разворачивающейся драмой — такое зрелище нельзя было пропустить. — Прости, друг, но это поставит под удар весь наш клан. Мы можем спасти одного человека. Но двоих... это слишком опасно. Если кто-то узнает, мой клан окажется в большой беде, — Рен говорил с грустным, почти виноватым лицом. Он знал, что они могли бы спасти и жену Исому. Но её судьба была неразрывно связана с мужем — ей предстояло умереть вместе с ним. Таков был сценарий. Исому был человеком понимающим. Он осознавал, что ему уже оказывают огромную услугу. Если бы не они, он так и не узнал бы, как умрёт. В конце концов... тонущий не выбирает.

***

Затем Рен принялся подробно объяснять, как они спасут его сына. Детали, пароли, маршруты — всё было продумано до мелочей. — У тебя есть всего один день, чтобы выразить свою любовь жене и сыну. Не трать его впустую. Времени больше не будет, — Рен похлопал его по плечу, и в этом жесте было столько искреннего сочувствия, что Исому почти поверил. Он лишь молча кивнул — с разбитым сердцем, едва сдерживая подступающие слёзы. Осознание того, что у него остался всего один день, всколыхнуло в нём любовь к семье с невиданной прежде силой. И страх потерять их оказался почти невыносимым. Опустив голову, он побрёл прочь — к своему дому, к свету в окне, который ему суждено было погасить слишком скоро. Он знал: никакого чуда не произойдёт. Он не герой дешёвого романа со счастливым концом. Это была суровая, беспощадная реальность. И ему оставалось лишь принять её.

***

— И вот так всё заканчивается... — пробормотала я, когда моя голова начала медленно появляться из земли — с моей фирменной, не предвещающей ничего хорошего улыбкой. Рен посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула тень подлинной печали. — Знаешь... мне действительно жаль его, — сказал он, тяжело вздыхая. Я покачала головой. — Ты не один такой, Рен. (P.S. Да кому ты чешешь)