Игра Судьбами

— Эй, Рен, дай что-нибудь поесть, — попросила я, потому что представление вот-вот начнётся, и, о боже, оно будет захватывающим. Стены вот-вот окрасятся красным, конечности разбросает по улицам, словно мусор, крики мёртвых станут музыкой для чьих-то ушей, а полная луна засияет в крови молодых, старых, детей, мужчин и женщин. Кровавая луна уже висела в небе, всё вокруг по какой-то причине затихло. Все приготовления были завершены, оставалось лишь ждать, когда они начнут действовать. «Они» — имеются в виду оба первенца двух великих кланов. — Всё готово, госпожа Хината, — Рен открыл свиток, и на белом покрывале появилось множество еды. Аккуратно сваренные яйца, мясо, рис, кувшин молока и сладости. Многовато для одного человека. 'Мне нужно много есть, чтобы быстрее вырасти, так говорит моя мама, а ослушаться маму я ведь не могу?' Мы находились в лесу, рядом протекала река Нака, на том самом месте, где мы в последний раз встречались с Исому Учихой. Мы использовали высокоуровневую технику маскировки, чтобы скрыться: тут и там печати тишины, печати, искажающие свет, так что мы были абсолютно защищены от внешнего мира. — Ахх... Это просто рай, — я залпом выпила молоко, и ситуация делала его ещё слаще. Своим Бьякуганом я видела старейшин моего клана, наблюдающих издалека, прячущихся в тенях. Хирузен и Анбу терпеливо ждали в заброшенном здании. Несколько ниндзя Анбу скрывались у ворот, чтобы никто не сбежал. В 45 градусах к северу прятался Данзо со своим Корнем, на его лице застыла довольная ухмылка, а в глазах — предвкушение того, что должно произойти. Ниндзя Корня, словно стаи мух, кружили вокруг клана, как бешеные псы. Между Хирузеном и Данзо была одна разница: один прятался, а другой открыто демонстрировал своё рвение. Ниндзя Корня расставили печати тишины по всей территории клана, иначе кланы вроде Инузука наверняка услышали бы приближающиеся крики. Тьфу Я прополоскала рот водой и сплюнула, запечатав зубную пасту и щётку в мини-свиток. 'Мама говорит, что всегда нужно чистить зубы после еды'. Пройдя на несколько шагов вперёд, я опустила руки на землю и влила немного чакры земли. Земля вокруг моих рук задрожала, и из неё по кругу выросли стенки высотой в десять сантиметров. Снова приложив руку, я преобразовала чакру в воду и наполнила свой маленький бассейн. Вода в бассейне была спокойной и безмятежной; в ней отражалась белая луна. Словно зеркало посреди леса. — Зачем ты это сделала? — спросил Рен, слегка озадаченный. Я просто посмотрела на него и улыбнулась. — Мальчик насладится шоу, было бы жестоко смотреть и наслаждаться им одним, хе-хе. — Но мальчику всего три с половиной года, — сказал он без всякого выражения. — Это травмирует его. Я подняла голову и спросила: — И что? Рен больше ничего не спрашивал. Я не видела в этом проблемы. — Хе-хе, это лучше, чем умереть, не так ли? И не волнуйся, это сыграет решающую роль в развитии его характера, — сказала я. Рен просто смотрел на меня, а я смотрела на него в ответ. — Хе-хе-хе, — смешок сорвался с моих губ при всей серьёзности ситуации. — Пойдём за мальчиком, — сказала я и нажала на особое место на земле. Земля слегка дрогнула, открывая глубокий туннель. Этот туннель вёл в подвал дома Исому. — Рицу отлично поработал, — сказала я и прыгнула в туннель. Разве трудно прорыть небольшой подземный ход с пользователем стихии Земли? — И, в отличие от нас, они не могли видеть под землёй. — А у нас был свой человек внутри клана. Вшух Сотни нитей чакры вырвались из точек тенкецу и прикрепились к поверхности туннеля. Они растягивались всё дальше, пока моё свободное падение не прекратилось. Бух Я приземлилась как можно мягче, и все нити чакры втянулись обратно в моё тело. Рен бежал по стенам и тоже наконец приземлился рядом со мной. — А теперь пошли, — с выбросом чакры под ногами мы оба исчезли. Скрип Пол скрипнул, и мы оба выпрыгнули из длинного туннеля. Мы были в доме Исому, и вскоре стояли перед ним и его сыном в их спальне. У малыша были чёрные волосы и чёрные глаза, он смотрел на нас с недоумением и выглядел очень мило. Я дружелюбно улыбнулась ему, помахала рукой и сказала: — Привет. Мальчик посмотрел на отца и спросил: — Отец, кто они? Его отец глубоко вздохнул. Я видела, как бешено колотилось его сердце, как дрожали его ноги, и даже электрические сигналы в его мозгу были в беспорядке. — Это мои друзья, будь добр к ним, Юки, и всегда делай то, что они просят, не задавая вопросов, — сказал Исому дрожащим голосом. «О, ещё один "Юки" в доме», — подумала я, глядя на милого ребёнка. «А Исому не умеет прощаться». Затем я посмотрела на другого человека, который крепко спал, состояние её тела было несколько своеобразным. «Боже мой, посмотрите, что у нас тут», — я взглянула на мать ребёнка; Исому постарался на славу — по сути, он трахнул её до потери сознания, и теперь она спала с довольной улыбкой на лице. — Отец, почему ты так говоришь? — спросил Юки. — Мальчик, не задавай вопросов и делай, как я говорю, — его голос был суров, отчего мальчик вздрогнул. Затем он посмотрел на меня и на Рена. — Я надеюсь, вы позаботитесь о нём, — он практически умолял. — Можешь не волноваться о нём, — Рен кивнул ему. Исому смотрел на своего сына так, будто глядел на самое дорогое сокровище. Рен поднял руку. — Наша сделка. — Ах, да, — Исому быстро передал Рену несколько свитков. — Здесь всё наше состояние: деньги, дзюцу и пара Шаринганов. Надеюсь, этого достаточно, чтобы позаботиться о моём сыне, — сказал он. — Иди сюда, Юки, поздоровайся со старшей сестрой, — позвала я его с улыбкой. Я не могла позволить ему увидеть то, что должно было произойти дальше. Мальчик чувствовал себя странно, но, тем не менее, подошёл ко мне. Я ласково взъерошила его волосы с любящей улыбкой. — Пойдём со старшей сестрой, — я протянула руку. Мальчик посмотрел на отца, ища разрешения, и Исому кивнул сыну. Как только я вышла из комнаты, я увидела, как Исому поднял руку и вырвал себе оба глаза, передав их Рену. — Наша работа здесь закончена, — пробормотала я, ожидая, пока Рен выйдет. Вскоре Рен стоял передо мной и кивнул. — Пошли, — сказала я, и мы втроём исчезли оттуда, идеально замев следы. — Где мы? — спросил мальчик, озираясь по сторонам в поисках родителей. «Пора, малыш», — подумала я, и выражение моего лица начало резко меняться. Даже воздух вокруг меня стал мрачным. — Понимаешь, Юки, теперь мы твои новые родители и семья, — мой голос сочился сожалением и печалью. — А… — мальчик насторожился, его тело напряглось. — О чём ты говоришь? У меня есть отец и мать. Я покачала головой, мои глаза были полны грусти. — Послушай меня, Юки. Твой отец предчувствовал, что с ним и его семьёй случится что-то плохое, и он оказался прав. Кто-то собирается убить всех, поэтому он попросил своих самых доверенных друзей присмотреть за тобой. (P.S. Ну спасибо хоть, что не наболтала про отца плохого; она ж такое любит у нас) — Ч-что ты такое говоришь? Я хочу к маме, — он всхлипнул, из его глаз потекли слёзы. Он был ребёнком, и услышав, что кто-то убьёт его родителей, такая реакция была очевидной. — Нет, Юки, ты не можешь пойти. Твои родители расстроятся, если узнают, что ты их не послушался, — я обняла мальчика сзади и приподняла его, чтобы он посмотрел на маленький пруд. Его спина касалась моего живота, моя рука защитным жестом обхватывала его шею, и затем я прошептала ему на ухо: — Посмотри в воду. Этот человек убьёт твою семью. Мой Бьякуган был активирован, и используя гендзюцу реального времени, я велела Юки смотреть в похожий на зеркало пруд. — Что… — он не смог закончить фразу, когда на поверхности воды начало появляться изображение: ниндзя в чёрной форме Анбу сидел на столбе, его Шаринган угрожающе пылал, а за спиной сияла полная луна, будто свидетельствуя обо всём. — Смотри внимательно, Юки, — прошептала я ему на ухо. Тщетное сопротивление прекратилось. Он увидит всё, что видят мои глаза. Я сосредоточила взгляд на Итачи; я могла видеть его со всех сторон. Он спрыгнул со столба и снял маску Анбу. 'Пусть шоу начнётся'. Луна начала становиться багровой, когда стена первого дома окрасилась красным. Холодное лезвие меча Итачи перерезало горло. Юки вздрогнул в моих руках, увидев истинные ужасы жестокого мира. Дурные предчувствия начали сжимать его сердце, его родители умрут так же, как та пара. Итачи разбросал множество бомб со снотворным газом, погружая и без того спящих невинных людей ещё глубже в их страну грёз. Итачи использовал все тактики: от ловушек и снотворного газа до гендзюцу, кунаев и даже грязных трюков. Убить около 2000 человек в честном бою было просто чушью. А сколько лет мальчику? 13 лет. — Не плачь, малыш, — мой успокаивающий голос наполнил его уши, но это его не успокоило. Его слёзы текли без всякой остановки, словно прорвало плотину. «Ого, смотри, он собирается убить того прячущегося старика», — я наблюдала, как он вытащил мужчину за ногу из шкафа, прежде чем пронзить его сердце своим прекрасным мечом. «Чёрт, он выглядит так величественно, убивая гражданских, которые даже не знали, в чём их вина», — саркастично подумала я, когда в игру вступил новый игрок. Дети, мальчики, девочки, старики, молодые, даже беременных женщин не щадили. Их вытаскивали из укрытий, женщин, защищавших своих сыновей и дочерей, кололи в спину. Лезвия не останавливались на плоти; они продолжали, пока не убивали и мать, и ребёнка. Тело Юки неконтролируемо тряслось, когда он смотрел на Итачи, который только что запрыгнул в дом через окно. — Н-нет, пожалуйста, не убивай их, нет… нееет… — он попытался протянуть руку, когда горло его родителей было перерезано у него на глазах. Его родители были мертвы, кровать, где он спал бесчисленное количество раз, окрасилась красным. Сцена начала повторяться перед ним снова и снова; трижды он видел, как убивают его родителей. — П-почему они должны были умереть? Что они сделали? — он безутешно рыдал. — Не плачь, малыш, — я любовно погладила его по голове. Я дарила ему тепло, в котором он недавно нуждался. Затем мой взгляд внезапно переместился на живот его матери. Я увеличила изображение, пока не увидела, что там был нерождённый ребёнок. И мальчик увидел то же, что и я. «Пятимесячный ребёнок умрёт через несколько минут». — Посмотри на своего нерождённого брата, — прошептала я ему на ухо, и вскоре движения маленького ребёнка полностью прекратились. (P.S. Вот же ты ***) Дух Юки был совершенно сломлен, в его глазах была невообразимая ненависть и ярость. Итачи отнял у него всё: отца, мать и нерождённого брата или сестру. — Мама… — он рыдал, всхлипывал и плакал, утирая слёзы. 'О, маменькин сынок, я буду твоей мамочкой'. (P.S. Мама, сестра... Определись уже). Я развернула мальчика и заключила его в любящие объятия. — Ты не один, Юки. У тебя есть мы; у тебя есть я, — я гладила его по голове так нежно и улыбалась так тепло, что это могло бы пристыдить даже его мать. Это были последние слова, которые он услышал, прежде чем потерять сознание в моих руках. Ему не нужно было видеть больше; он увидел достаточно. Я погладила щёки Юки, мокрые от слёз. Наклонив голову, я посмотрела на Рена, который уставился на меня так, будто стал свидетелем чего-то невероятного. — Что? — спросила я его. Он покачал головой. — Ничего. Это уже четвёртый раз, — сказал он. Я подошла к нему и передала ему мальчика. — Хе-хе… возможно, это последний раз, я полагаю. — Кто знает, что готовит нам будущее, — загадочно сказал он и бережно взял мальчика, чтобы проверить его состояние. Я кивнула ему. 'Он был прав, никто не знал, что ждёт впереди, хе-хе, кроме меня'. С клубом дыма открылся мини-свиток, и в моей руке оказалось яблоко. — Посмотрим… — я хрустела сладким яблоком и смотрела на Саске, который бежал к своему дому. — Вот оно. — Я наблюдала, как лицо Саске искажалось: от счастливого к растерянному, к яростному и, наконец, к ужаснувшемуся, когда он увидел улицы, заполненные мёртвыми телами членов его клана. Он начал проверять их, но находил лишь смерть. Его ноги начали дрожать, он посмотрел в сторону своего дома и побежал так быстро, как только мог. — Мама, папа, — кричал он, но его встретила тишина. Ни отца, ни матери, чтобы ответить ему. Вскоре он достиг двери родительской комнаты и дрожащими руками открыл её, увидев безжизненные тела своих родителей. — Нет… — закричал он в агонии, его сердце разбилось на бесчисленные осколки. И, словно добивая, его старший брат, которого он обожал больше всех, стоял позади родителей с окровавленным мечом в руке. Он не хотел верить в то, что видел, но реальность была перед ним, и она, конечно, была ужасна. — П-почему ты это сделал? — спросил он с глазами, полными слёз. — Чтобы проверить свои силы, — таков был простой ответ. Его брат убил всех, просто чтобы проверить свои силы. Вскоре Итачи исчез оттуда; Саске последовал за ним на улицу. — Почему ты не убьёшь меня? — спросил он, стоя на коленях. «А вот и самое интересное», — подумала я, откусывая ещё кусочек. Глаза Итачи начали вращаться и превратились в Мангекё Шаринган. Глядя в глаза Саске, он ответил: — Ты слишком слаб, тебя не стоит убивать. Окружение Саске изменилось, и он обнаружил, что снова и снова смотрит смерть своих родителей от руки брата; всё отпечаталось в его сознании. В течение следующих 72 часов он смотрел это; его мать и отец умирали перед его глазами. Он смотрел 518 400 раз, снова и снова. 'Боже мой, Итачи буквально изнасиловал разум своего брата, а люди говорят, что он был хорошим братом. Хороший брат, чёрта с два, почему он просто не убил его?' (P.S. БОЖЕ ДА ГРОМЧЕ ДА) Сама не знаю почему, но когда я смотрела на этого позорного старшего брата, моя ярость и кровь начинали закипать сами по себе. 'Его нельзя сравнивать с моим братом Неджи, даже близко'. Затем я посмотрела на Саске. Я даже не представляла, как он всё ещё был жив. 'А потом люди говорят, что ненавидят Саске за его поведение'. (P.S. КАК ЖЕ ОНА ФАКТИТ ХИНАТА ДАА) — Если хочешь убить меня, ты должен обрести эти глаза, а для этого ты должен убить своего лучшего друга, — сказал Итачи своему полубессознательному брату. Я смотрела на всё с веселой улыбкой. 'Убить лучшего друга, да? Саске никогда этого не сделает, просто чтобы доказать, что Итачи неправ… Но в этот раз у него и лучшего друга-то не будет, для начала, хе-хе'. — Почему ты улыбаешься, госпожа Хината? — с любопытством спросил Рен. — Просто смотрю на одного идиота и на то, как он себя ведёт с небольшой силой в руках, — ответила я. — Ну, ты не ошибаешься, — согласился он со мной. Саске был без сознания, Итачи ушёл. Вскоре мелкие отродья Данзо начали собирать Шаринганы у мёртвых Учих. — Разве ты не собираешься убить Данзо сейчас, когда он на открытом месте? Он представляет большую угрозу для нашего клана, теперь, когда Учихи мертвы, а в нашем клане слишком много гениев, — спросил Рен, слегка обеспокоенный. — Он не будет угрозой для нашего клана по крайней мере следующие 10 лет, деревня сейчас слаба, и тебе не стоит о нём беспокоиться. Он будет хорошей игрушкой. Я отниму у него всё, мало-помалу, прямо у него на глазах. Ему нравится играть с людьми грязно, и если я не заставлю его наложить в штаны до такой степени, что он будет бояться сделать шаг из своего маленького убежища, то моё имя не Хината Хьюга. С усмешкой я вытащила своё оружие, и с несколькими щелчками оно превратилось в лук; тетива начала соединять оба конца. Я влила абсурдное количество чакры, пока она не стала видимой, а затем покраснела. — Его правый глаз, он мне не нравится, этот украденный Шаринган, который он так любит. Дай-ка я его поцарапаю, — я наложила стрелу на тетиву и натянула её изо всех сил. Вокруг стрелы начал потрескивать электрический разряд, а к её основанию была прикреплена ещё одна нить, чтобы вовремя её остановить. Вшух БУМ БУМ БУМ Стрела создала такую мощь, что вызвала три звуковых удара. Воздух пошёл круговой рябью, когда стрела исчезла, снося все препятствия на своём пути; стрела появилась перед Данзо. Тык Кап Кончик стрелы остановился прямо перед тем, как войти в его мозг. Фух — Я чуть не убила его, — я посмотрела на свои ноги, которые вонзились в землю, когда я тянула тетиву назад; мои руки онемели от остановки сверхзвуковой стрелы. Я увидела две видимые линии: Рен стоял в 30 метрах от меня, хотя до этого был рядом. — Игры с Неджи определённо принесли плоды, — усмехнулась я, тряся руками. — Уходим, пока кто-нибудь не пришёл, — сказала я и исчезла вместе с Реном.