Селфхарм

Ренатик: Пизда, короче. Я заболела Темпа 38 и голоса нет

Ярина:

Правда что ли? (

Ренатик: Нет, бля, издеваюсь Следующим сообщением на экране всплыл кружок с электронным градусником, показывающим неутешительное «38,2». Ахматова еле подавила желание простонать вслух от досады. Рената порадовала своей болезнью в самый неподходящий момент. Сегодня у Ритки днюха, а значит Ярина должна была впервые посетить местную вечеринку. На Заброшке. И теперь, в придачу, одна. Нет, она, конечно, не думала сливаться или искать оправдания. Но с Ренаткой Ахматова бы точно чувствовала себя намного увереннее. Обе девушки ни разу не захаживали на типичные тусы ни здесь, в Коктебеле, ни в Керчи. Сказать честно, Ярина со своей тревожностью как минимум две ночи фантазировала о предстоящем испытании (а для нее это было именно оно), триста раз прокрутила в голове список несчастных случаев, которые могли произойти в старом обветшалом здании, полном пьяных подростков, и тихо радовалась, что Шевченко тоже приглашена и можно будет со спокойной душой поздравить Риту, что-нибудь выпить (Ярина питала надежду о наличии там безалкогольных напитков) и через часа три пойти домой. Потолок социальной жизни Ахматовой — недавнее шестнадцатилетие Ренаты. Ради него дядя Юра арендовал зал в кафе с караоке на полдня, даже закрыв глаза на тайком пронесенное Кошиной бухло. Но полноценной вечеринкой назвать праздник все равно нельзя — народу было совсем немного, семь человек, включая незапланированного гостя в виде Илюшки, да и переборщить с алкоголем успела только Ритка. Что-то типа настоящей дружбы с кем-то, кроме Шевченко, у Ярины построить получилось впервые. Вовсе не потому что она избегала людей или испытывала раздражение от общения с посторонними, как Рената. Ахматова к обретению новых связей не стремилась, да и на прошлых местах жительства коннекта банально ни с кем не случалось. Рита же Кошина ворвалась в жизнь Ярины абсолютно неожиданно и с такой невиданной инициативностью, что не подружиться тут было сложно. Уже первого сентября в девятом классе Ритка взяла обеих новеньких в оборот. С Ренатой отношения не задались, зато Ахматова за прошедший школьный год сошлась с Кошиной. Несмотря на многочисленные слухи о легкодоступности, Рита никогда не унывала и старалась не обращать внимания на глупости, которые о ней периодически писали в тупых школьных пабликах или говорили чуть ли не в лицо. Парней у Кошиной реально было дохрена (она даже с Кисой пару раз спутаться успела), однако мечтала девушка лишь о Меленине. Ярина потеряла счет голосовым, где подруга убивалась по Егору, перечисляла его плюсы и в красках расписывала их совместимость. Про свою семью Ритка отмалчивалась больше полугода, избегая темы родителей всеми возможными способами. Потом Ярина застала Кошину плачущей в школьном туалете, и Рита, после долгих уговоров и заверений, что Ахматова не будет осуждать или давать моральную оценку, поведала об отце, живущем от запоя до запоя со стремительно сокращавшимися периодами трезвости, и матери, которая терпела мужа, дабы сохранить репутацию и избежать общественного осуждения. А в городе перемывали кости всем, будто грязные сплетни — единственная радость в жизни здешних старушек. Откровенный рассказ и стал отправной точкой сближения девушек. И растущей в геометрической прогрессии ревности Ренаты. Ярина стала чаще приглашать Риту в гости, звать гулять, переписываться. И ровно до ситуации с Антоном Шевченко удавалось держать себя в руках и принимать общество Кошиной. Аж на др ее приглашала. Антон то приехал и уехал, а вот Ахматовой пришлось лицезреть полностью похеренные усилия по созданию буферной зоны между подругами и смириться с тем, что Ренатка и Рита не поладят никогда. Существовал мизерный шанс на улучшение отношений на празднике, но минуту назад оказался утерян вместе с перспективами провести вечер с минимальным стрессом. Телефон вновь завибрировал, отвлекая Ярину от размышлений. Ренатик: Все равно туда пойдешь? В принципе, ожидаемый вопрос. Ахматова отложила фен-диффузор, которым пыталась обуздать вьющиеся волосы и напечатала, заранее представляя сморщившееся от такого ответа лицо Ренаты.

Ярина:

У Риты др, если что

Ренатик: Мб отдельно поздравь

Ярина:

Не, я пойду

Обещала ведь

Шевченко тут же вышла из сети. Ярина обреченно вздохнула и продолжила делать укладку. Вечер обещал быть непростым. Тут раздался стук в дверь. — Яриш, можно к тебе? — послышался приглушенный голос мамы. — Заходи. Мария Андреевна вошла в комнату. В руках у женщины был небольшой нежно-розовый подарочный пакет. — Не слишком мы мало для твоей Риты приготовили? — с беспокойством спросила она. — Может, стоило бы какой-то парфюм из моей коллекции положить или… — Ма, — прервала Марию Андреевну Ярина, — она об этом браслете из «Пандоры» сто лет грезит. Мы с Анжелкой договорились, я покупаю браслет и один шармик, а она еще два, чтобы дополнить. — Ну, если Рита обрадуется, тогда ладно. — Гарантирую. Мама кивнула и подошла ближе к дочери, аккуратными движениями поправила рыжие пряди, едва доходящие Яре до плеч: — Красотка. — Вся в тебя, — Ярина улыбнулась, но почти сразу помрачнела, — Ренатки не будет, прикинь. Заболела. — Бедняжка. Надо ей позвонить, спросить как самочувствие, — Мария Андреевна похлопала по карманам домашних штанов в поисках телефона, — неужели на первом этаже оставила… — Я без Ренаты, мне кажется, ни на какие мероприятия не выходила, — продолжила Ахматова, не глядя на мать. — Самое время начать, — женщина пожала плечами. У нее в бурной молодости проблем с тем, чтобы влиться в компанию точно не было. Мария Андреевна тусовалась с подругами и пацанами лет с пятнадцати, а в юношестве успела побывать на десятках рок концертов, начиная «Сплином» и заканчивая «Ленинградом», — главное правило — не смешивать алкоголь, знать меру и в случае чего сразу звонить мне или папе. — Я не пью, — буркнула Ярина. — Тем лучше, — мама мягко погладила девушку по плечам, — ты умная, интересная, добрая. Легко сможешь завести беседу с любым. К тому же, придет Анжела. С ней пообщаешься. Поддержка матери слегка приободрила Ахматову, и настрой снова сменился на положительный. Действительно, пора оставить беспочвенные фантазии и сосредоточиться на главном — Риткином празднике и самой Кошиной, как центральной фигуре вечера. Рита должна была зайти за Яриной примерно через час. Они условились встретиться и добраться до Заброшки пораньше вместе с несколькими пацанами и двумя девчонками для подготовки тусы. Так что Ахматова принялась за дальнейшие сборы. Надела поверх бледно-розовой укороченной футболки тонкую белую зипку с большим лого «Лагерфельда» на спине и натянула светло-голубые джинсы клеш с драпировкой из белого кружева по бокам штанин. По просьбе Кошиной макияж сделала чуть более ярким, чем обычно, и добавила блесток на скулы. Остаток времени Ярина потратила на домашку по французскому. Вечеринка вечеринкой, а репетитора на следующий день никто не отменял. Яра как раз дописывала последнее упражнение на тренировку сложного прошедшего времени, когда снизу раздался возглас отца: — Доча, к тебе пришли! Ахматова тотчас вскочила с кровати и выбежала из комнаты, чуть не забыв пакет с украшениями. — Смотри, куда прешь, — Добрыня, для чего то решивший остановиться и играть в свою стрелялку ровно перед дверью Ярининой комнаты, практически выронил из рук телефон, неловко отступая на шаг назад. — Глаза разуй, — беззлобно парировала Ахматова. Она даже не взглянула на недовольного брата. Добрыня, вроде бы, показал Яре средний палец, но девушка давно приноровилась игнорить выкрутасы младшего. Кошину уже впустили в прихожую, и Ритка, с накрученными волосами, ярким неоновым макияжем и коротенькой кожаной юбке, болтала с Марией Андреевной. Завидев Ярину, девушка просияла: — Привет! — С днем рождения! — Ахматова подлетела к подруге и заключила ее в крепкие объятия. От Риты пахло сигаретами, запах которых не мог перебить ванильный мист. У них в доме сигареты находились под строгим запретом, а страшилки про курение Яра слушала с детства. Благо обоим родителям всегда хватало тактичности никак не комментировать нездоровую привычку Кошиной, даже за глаза. — Небольшой подарок для шикарной именинницы, — Ярина протянула пакетик Рите. Та смущенно улыбнулась. — Ой, не стоило… — Смотри-смотри. Стоило Кошиной вынуть наружу две белые коробочки с заветной надписью «Pandora», как ее глаза округлились, а рот приоткрылся в немом шоке: — Да ладно… Чуть ли не дрожащими руками Ритка извлекла из упаковки серебряный браслет-змейку и небольшой шарм из такого же материала. На нем висела подвеска в форме сердца. Внутри сердца свободно покачивались три тонких кольца: два холодных, серебристых, и одно тёплого оттенка, словно розовое золото. — Это просто… Ты лучшая, блин!!! Едва не пища от восторга, Кошина снова прижала подругу к себе. — Понравилось? — мягко спросила наблюдавшая за сценой Мария Андреевна. — Это охре… Ой, извините, офигительно! Как только радостный накал пошел на спад и Ритка деловито надела новое украшение на руку, началась суета. Ярина в миллионный раз перепроверила, все ли положила в сумку, полный ли на телефоне заряд и нет ли на одежде пятен. Все это действо сопровождалось просьбами Кошиной ускориться, иначе до семи вечера они ничего не успеют. — Уже уходите? — в дверном проеме появился отец. Одну руку он держал за спиной, загадочно посматривая то на дочь, то на Риту. — Здрасьте, Всеволод Владимирович, — именинница отвлеклась от копашений Яры, — спасибо вам за подарок, это прям очень круто. — Я всего лишь финансировал. Всем заведовали мои дамы, — мужчина все никак не показывал спрятанную руку. «Чего он там придумал?» — Ярина с интересом смотрела на родителя. Наконец, Всеволод Владимирович оторвался от деревянной рамы и направился к Кошиной. — Не могу оставить виновницу торжества без цветов. Прошу, — отец легким и галантным движением протянул Рите небольшой букетик сиреневых гипсофил. Кошина, видимо не ожидавшая подобного жеста, немного растерянно посмотрела сначала на подругу, потом на цветы. — Спасибо… — пролепетала она. — Развлекайтесь, девчонки. И Ярина, — Всеволод Владимирович повернулся к дочери, — закончите — наберешь. Я тебя заберу. — Па, поздно же будет, — возразила Ахматова. Не хватало еще, чтобы он видел кучу выпивших подростков (повезет, если просто выпивших). Кроме того, Ярине очень не хотелось выделяться. Сто процентов потащатся за своими детьми лишь ее папа и Бабич. — Сказал же, наберешь, — повторил мужчина с нажимом, — лучше не передвигаться самостоятельно по ночному городу. — Хорошо, — вздохнула Яра. Когда девушки вышли на улицу, Ритка, с восторгом крутившая в руках букет, протянула: — У тебя о-о-о-очень кайфовые родаки. — Они считают, что ты очень милая девочка. Это правда. Мария Андреевна очень радовалась, что у Ярины появилась новая подруга, каждый день интересовалась через дочку, как у той дела, и ни разу не отказывала, если она приглашала Риту в гости. — А батя у тя просто какой-то граф. — Хорош, — Ярина моментально смутилась, глядя на чистый восторг Кошиной. — А какой еще мужик будет цветы подружкам дочери дарить? — Воспитанный. — И где твоя мама его откопала? — На концерте «Сектора Газа». — Прикалываешься? — Рита усмехнулась. — Неа, — с особым удовольствием покачала головой Ахматова. Девушка обожала историю знакомства своих родителей, и считала ее достойной лав стори для романтической книги, — серьезно. Папа с лучшим другом, это, кстати, Ренаткин отец, дядя Юра, пошли на конц. Он группу не особо любил, зато дядя Юра наизусть все песни знал. Стоит папа, стоит в толпе, и тут ему кто-то с локтя в спину дал. Разворачивается, хочет на хер послать, и взглядом с моей мамой встречается. По словам отца, она там громче всех «Частушкам» подпевала. Он сразу и влюбился. После выступления ее на улице подловил, выпросил адрес общаги. Мама смеялась, говорила «больно низковат», но в итоге по приколу согласилась на свиданку. С тех пор они вместе. — Вот это я понимаю, любовь, — простонала Рита, — у меня так никогда не будет. Мел даже разговаривать со мной не хочет. Анжелка одна на уме. — Может, Мел просто не тот, — Ярина пожала плечами. — А других я не люблю. Некоторое время они шли по улице молча. Кошина рассматривала браслет, а Яра наслаждалась приятным соленым морским ветром. — А ты? — вдруг подала голос Ритка. — Ты влюблялась в кого-то? — Честно, только в Питера Квилла из «Стражей Галактики», — Ахматова засмеялась. — И не нравился никто? — Неа. — А мне казалось, ты с Костей в прошлом году… — Фу! — Ярина аж встрепенулась. — Это ж Ивушкин, тупее него разве что Глухов. Он в марте мне написывал, но я ему отказала. — Блин, а Костян трепался на прошлой тусе, что ты чуть ли не сама пыталась в его штаны залезть. — Уроды моральные, он и Валера, — отрезала Ахматова, распалившись, — и ты на др их позвала? — Я всех звала, — с долей вины сказала Ритка, закусывая губу, — все равно Ивушкину не поверили. Ваще никто. Даже Киса заявил, что ты бы ему не дала. Нервное состояние стало снова овладевать Ярой, однако девушка через силу выдавила: — Хорошо. — Прости. Херово получилось. — Это твой праздник. Хоть всю наркоманскую братию приглашай, — Ярина постаралась отбросить тревожные мысли. — Наркоты не будет. Я Кису лично предупредила. Не хочу, чтобы туса в треш-пати превратилась. Совсем скоро подруги добрались до точки сбора, где уже ждали Риткины приятельницы, Таня Сафонова и Оля Сиротина, и их парни, нагруженные пакетами с алкашкой. Всю оставшуюся дорогу Ахматова молчала, слушала разговоры собравшихся. Что с Олей, что с Таней Яра не общалась, хотя учились они в одном классе, а их пацанов вообще, кажется, видела до этой минуты только мельком. И зачем Ярина согласилась пойти? Сидела бы дома, книжки читала или сериал посмотрела. И нервяка избежала бы, и не отвлекала бы Кошину от праздника. Рита время от времени посматривала на Яру, будто спрашивая, все ли окей. Ярина в ответ слегка кивала и продолжала делать вид, что все просто отлично. — Блин, почти забыла… Чекайте, че мне Яришка подарила, — Ритка вытянула руку и продемонстрировала компании браслет. — Настоящий? — с сомнением поинтересовалась Таня, впервые за вечер обратив внимание на Ахматову. — Паль это сто проц, — закатил глаза Олин парень, перехватывая тару с бухлом, — на Алике говна навалом. — Вообще то, оригинальный, — к щекам Ярины прилил жар. — Молчал бы ты, Володя, и не завидовал, — Ритка показала ему язык. — Чему? Бабьим цацкам? Оля попыталась одернуть своего молодого человека, но тот довольно грубо стряхнул ладонь Сиротиной с плеча: — Не лезь. Или ты не согласна? — Ну… — Че, мне на это дерьмо бабки сливать? — Володя почти рявкнул. Бедная Оля быстро помотала головой. «Неадекватный», — заключила Яра. В школе Сиротина была гораздо более дерзкой, могла хамить учителям и производила впечатление человека, плевать который хотел на других людей, поэтому разительные отличия в поведении бросались в глаза. Таня, Рита и Танин парень, удивление не выказывали. Просто подождали, пока буря утихнет и продолжили болтовню в привычном русле. Ярина же, на всякий случай, опасливо увеличила дистанцию с Володей, как назло идущим прямо рядом. Он выглядел странно. То и дело дергался, сжимал и разжимал челюсть, резко мотал бритой головой то вправо, то влево, словно без особых успехов пытался размять шею. Ахматова внутренне взмолилась о приезде Анжелки. Не может же Ритка весь др за непутевой подружкой присматривать. Оставалось надеяться, что хотя бы Бабич не сольется, не включит суку, и Яре будет, с кем скоротать вечер. А вечер обещал быть долгим.

***

Заброшка оказалась лучше, чем Ярина себе представляла. Да, не очень чисто, но для тусы вайб однозначно подходил. Пока девушки расставляли алкоголь на раскладном столике, именуемом барной стойкой, и надували гору воздушных шаров (таково было желание именинницы), пацаны возились с колонками. В какой-то момент Таня и Оля отошли за пластиковыми стаканчиками, и Яра с Ритой остались одни. — Рит, — тихо позвала Ахматова. — М? — девушка оторвалась от пересчета бутылок с химозными коктейлями. — А Володя… — Ярина помедлила, стараясь подобрать аккуратную формулировку, — всегда настолько остро реагирует? — Отходосы жесткие, наверное, — будничным тоном ответила Кошина, — слышала, он герычем колется. Помимо остального. Ахматова в ужасе прикрыла рот рукой. — Володя неприятный тип, но Олька вцепилась в него. Приходится терпеть, — продолжила Рита. — Зачем он ей? — Знает, где стафф нормальный брать. Ольке выгодно, карманные тратить не надо. Смесь шока и испуга в глазах Яры трудно было описать словами. — Оля… наркоманка? — Ты не в курсах? Давно еще. Слова Кошиной, спокойствие, с которым Ритка рассуждала о таких вещах вводило Ахматову в ступор. Даже когда дело касалось Кислова, Ярина до последнего не верила слухам, хотя в школе и в городе считался парнем из категории «с ним все понятно». Яра думала задать еще несколько вопросов, но прибыли первые гости. После восьми народ повалил волнами. По меркам Ахматовой приглашенных было очень много — почти весь класс, другие ребята со школы и другой контингент. Рита же скромно называла тусу «небольшой». Анжелка не приехала, написала, что задержится, и Ярина, не найдя, куда себя деть, стояла около встречавшей людей Кошиной. Некоторые приходили без подарка, кто-то с чисто символическим, а кто-то вручал алкашку «на общий стол». Музыка вовсю гремела, из динамиков орали всякие хитовые треки. В целом, если держаться Ритки, то можно терпимо… — Ни хуя себе, мажорочка спустилась к нам, простым, сука, смертным! — раздался голос Кисы. Накаркала. — Привет, — Ярина нашла глазами подошедшего Кислова. Рядом с ним стоял Хэнк. Удивительно, но сегодня он даже не хмурился, а очень приветливо улыбался и помахал Ахматовой рукой. — Ахуеть не встать, Хенкалина, это ж ебануться, — Киса театрально всплеснул руками, пошатнулся и заржал. — Ты че, набухался уже? — Кошина скрестила руки на груди и игриво сощурилась. — Все в честь твоего дня, Ритулик, — Киса подмигнул ей, затем потянул за собой Хенкина и скрылся в толпе. Хэнк едва успел сунуть имениннице в руки конверт с деньгами и показательно приподнять палетку пива. — Охренеть сколько алко нанесли. Зря деньги от тети в маркете слила, — Ритка выглядела крайне довольной, — лан, Анжелу ждать не будем, подтянется вместе с Мелом. С этими словами, Кошина взяла Ярину под локоть. — Обещай тоже повеселиться, оки? — Обещаю, — сказала Яра вслух. «Три часа и домой», — подбодрила она себя в мыслях.