Изгиб времени

      — А ты что тут делаешь?       — От Луки прячусь. А Вы?       — Заладил, Вы да Вы, будто я рухлядь какая...       — Хорошо. Что ты тут делаешь?       — Прячусь от нового начальства.              Алнар понимающе кивнул и посмотрел наверх. Они сидели в башне, в которой записывались объявления для города. Диктор наверху методично зачитывал информацию о новых налогах, о новостях, о перекрытых дорогах...              Затем Алнар скосил свой взгляд вбок. На полу, недовольно хмурясь и потягивая что-то из фляги, сидела Мария Викторовна. Она была ближайшей фрейлиной для Инны Ивановны, но, как Алнар мог судить, лишь на словах. По сути своей она выполняла роль информатора обо всём, что происходило в городе.              — До сих пор злитесь, что должность главы тайной службы доверили не Вам?       — Тебе.       — Тебе. Извини.       — Да, конечно, злюсь! — Мария Викторовна обиженно надула губы. — Отец мой был на этой должности, бабка, чтоб её, старую кошёлку, каретой переехало, тоже...       — Твоя бабушка жива?..       — Ага, тьфу. Чувствую, она самого лжебога переживёт.              Алнар не смог сдержать смешок.              — А чем она так тебе насолила?       — Ты же знаешь, что я разведена?       — Ну, слышал...       — Скажем так: человечек, с которым я разведена, пытался реализовать с моей помощью свои жалкие политические амбиции. Ключевое слово «пытался». Бабка моя его навязала, а я, дура малолетняя, согласилась. Надеялась тогда с ней помириться, семья всё же, а мать только-только погибла...       — Ох...       — Если «ох» – сокращение от нецензурного варианта слова «удивиться», то да.              Алнар прыснул.              — Извини, — он достал из внутреннего кармана трубку, на что Мария Викторовна смерила его недовольным взглядом. Алнар тут же спохватился и убрал её обратно: княгиня не переносила запах табака. — У вас был брак по расчёту?       — Ага, — она закинула голову назад. — Мол, слияние капиталов семей, возможность открыть общее дело, ля-ля-ля... А через три месяца я отправила на Галки его вместе с папашей.       — Галки?..       — Точно, извини, ты же не местный. Это тюрьма наша, самая большая в империи. И самая защищённая. А Галки, потому что там два здания в форме буквы «гэ», — она серьёзно посмотрела на Алнара. — Если с Инной что-то случится, то ты туда отправишься.       — ...Звучит угрожающе.       — Это предупреждение. На твою радость, пока что дружеское.              Мария Викторовна снова откинулась на стену, но тут же вздрогнула.              — Что случ– Мгм?!              На его рот опустилась рука в изящной перчатке. Затем Мария Викторовна приложила указательный палец к губам и показала наверх.              Алнар прислушался. Шаги. Даже не так: шаг и пришаркивание, как у хромающего человека.              Сейчас во дворце находился только один хромающий человек. Это был новый глава тайной службы.              Алнар сразу же затих. Ему стало интересно, что он тут делает. До этого они виделись лишь мельком.              — Господин Полдти? Ох, ёшкин кот...              Диктор щёлкнул чем то, видимо, отключая запись.              — Добрый вечер. Новое распоряжение.              Послышался шелест бумаги.              — «План пропаганды»?.. Что это?       — Нам нужно заняться искоренением преступности, — ответил глава тайной службы. — Там написаны основные понятия. Запишите их, пожалуйста.              Диктор не ответил, видимо, читая текст. Потом, похоже, кивнул, так как снова послышалась шаркающая походка, а потом закрылась дверь.              — Так... Ага... Переставить диск... Кхм-кхм... «Жители столицы: напоминаем, что вы имеете полное право обратиться в гвардию, если стали невольным свидетелем того или иного преступления. Это можно сделать, не предоставляя своей личности»...              Мария Викторовна сказала что-то одними лишь губами. Вероятно, нецензурную версию слова «удивительно», сокращением который было «ох».              Столкнувшись с непонимающим взглядом Алнара, она пояснила:              — Он всё же пропихнул идею об анонимных доносах.       — Это как?..       — А так. Кто угодно может придти в гвардейский гарнизон, написать про кого угодно что угодно, и уйти, оставшись неопознанным.       — Это ещё почему?! Он же говорил про преступления!       — Ага. А теперь подумай, как эта идея будет работать в стране, где всё на авось да небось?       — Ладно, у тебя есть точка зрения, с которой я не придумал, как спорить.              Вдруг диктор замолчал.              — Товарищи слушатели, идите отсюда по-хорошему, мешаете.       — Уже идём и сердечно просим прощения! — ответила Мария Викторовна и кивнула в сторону двери.              Алнар поднялся на ноги и протянул ей руку, чтобы женщина смогла подняться.              У него было плохое предчувствие.