Его темнейшество Самаэль

Стоило мне вернуться в здание, как меня тут же перехватил Константин. Он оглядывался по сторонам, как параноик, и буквально затащил меня в кабинет, крепко сжимая в руках письмо. Дверь захлопнулась, и он, с каким-то непривычным почтением, протянул мне этот свёрток. Такое поведение от него — редкость. Обычно он молча делает своё дело. А тут… я глянул на его руки и замер. Глаза расширились сами собой. Это было первосвященное райское письмо — самое значимое, что можно получить из Рая. С печатью Серы, золотой и сияющей. После такого я даже трогать его не хотел. Честно, лучше бы сжечь и забыть, чем знать, что там внутри. — Константин, — начал я, прищурившись, — если в теории мы его спалим в огне, чтобы не видеть содержимое… насколько это будет плохо? Он посмотрел на меня как на сумасшедшего. Его маска не дрогнула, но я прямо почувствовал, как он мысленно закатил глаза. Ясно, с такими вещами не шутят. Хотя я попытался. Я же говорил, что хотел бы избежать лишних связей с Раем, которые не инициированы мной. А тут — бац! — Рай зашёл не с козыря, а с Джокера. Такое не проигнорируешь, даже если очень хочется. Я не стал фантазировать, что там может быть. Сера не настолько сумасшедшая, чтобы в таком письме требовать что-то или ставить ультиматум. Она не Адам, который бы написал "сдавайся или пиздец". Нет, она выше этого. Или… я замер, рука остановилась в воздухе. А если всё-таки ультиматум? Резким движением я вырвал письмо из рук Константина, грубо разорвав печать. Будь что будет. Вытащил лист, отодвинул его от себя на всякий случай — мало ли, взорвётся, — и развернул.

Нам нужно встретиться. Координаты на обратной стороне.

Сера

Я комично похлопал глазами. Перечитал. Ещё раз. Потом пододвинул письмо к себе, осмотрел со всех сторон, чуть ли не обнюхал. Кто знает, вдруг Адам прикалывается? Этот придурок мог бы подделать почерк Серы ради шутки. Но нет — печать живая, бумага пахнет райским светом. Это правда. Где-то что-то сдохло — причём крупное, вроде дракона, — раз Сера решила встретиться со мной. Это был мой план — связаться с ней, поговорить. Но я думал, мне придётся умолять Рай, унижаться ради безопасности мира. Гордость? Ха, её я потерял где-то тысячи лет назад, ещё когда полз по Эдему в виде змеи. Мне всё равно. Но чтобы Сера сама позвала? Она, которая видела, во что я превратился после падения? Люцифер изменился — это мягко сказано. Ева стала сосудом тьмы, временным воплощением того, что мы с Лилит породили. Мы стали мамой и папой этой силы, впустив её в светлый мир. Это очень сильно отразилось на внешности. Настоящий облик Люцифера лучше не видеть. В голове всплыли странные мысли из прошлого. В этот момент меня сильно зазнобило от воспоминаний — там снова была Лилит. И что-то странное… постель с ней… святой Самаэль, никогда бы не подумал, что это может так пугать. Там что-то щёлкнуло, и они решили использовать свои истинные формы. Теперь мне это не развидеть. Я потряс головой. Не о том думаешь, Люци, не о том. Здесь явно произошло что-то страшное, раз глава Рая зовёт главу Ада на встречу. А не наоборот. Я посмотрел на Константина, который стоял как статуя, ожидая моей реакции. Его маска не дрогнула, но я уловил лёгкий намёк на любопытство в голосе. — Я буду ждать, — сказал он ровно, но с едва заметной искрой подтекста. — Жди, — бросил я, постукивая тростью. — Но если нужен ответ сейчас: да, это мой ответ на письмо. Буду ждать её сегодня через час, ровно в три. Если нет — значит, это Адам решил поиздеваться. Тогда я его лично придушу. Константин пожал плечами, развернулся и вышел. Я смотрел ему вслед, ухмыляясь. Спокойный, как всегда. Даже слишком. Но он своё дело знает. Как ни крути, стоит подготовиться. Люцифер никогда не был параноиком — мне плевать на попытки убить меня, их было полно, и все заканчивались одинаково. На что они надеялись — загадка. Но эта встреча… тут другое. Я щёлкнул пальцами, и передо мной возникла карта мироздания — мерцающая, с красными и золотыми линиями, показывающая все уголки вселенной. Центр — Земля, как точка отсчёта. Я ввёл координаты с письма, и карта рванула в быстрой перемотке куда-то вниз, через слой космоса. Когда она остановилась, я вздохнул. Это было далеко — в квадриллионах световых лет от центра. Проще было выбрать другой мир, чем тащиться туда. Но не мне судить. Сера выбрала, значит, так надо. Я хлопнул в ладоши, и карта исчезла. Нужно перестраховаться. Если это ловушка — а я всё ещё не исключал Адама с его идиотскими шутками, — я должен быть готов. Если нет… что ж, разговор с Серой будет долгим. И, возможно, не таким уж приятным.

***

Верховный серафим Сера сидела в своём кабинете в Раю. Она несколько раз перечитывала простой ответ Самаэля, доставленный её посланником. "Да, через час, в три". Она даже слегка покачала головой, что для неё было редкостью. Через час? Это было невозможно даже в фантастике — что смешно для серафима, участвовавшего в создании мира. Она знала характер Самаэля — этого непоседу, бунтаря, который мог бы месяц её игнорировать, придумывая самые нелепые способы избежать встречи. Но этот ответ… он действительно изменился. И повидаться с ним теперь — единственный способ понять, в какую сторону. В лучшую? Или в худшую? Сера посмотрела в одну точку. Ей придётся встретиться с новым Самаэлем — не тем братом, что сиял рядом с ней в начале времён, а с тем, кем стал. Другие в Раю давно приняли его новый образ — падшего, короля Ада. Но она… она всё ещё видела в нём свет, которым он был изначально. Ей не хотелось называть его настоящим именем, потому что это означало бы признать, что тьма в нём победила. А она не хотела этого. Не для себя. Глава Рая встала, расправив крылья. Она знала, с кем ей предстоит встретиться, и это неизбежно. Либо сейчас, на нейтральной территории, либо в худшем случае — по разные стороны баррикад, с оружием в руках. Она верила в благоразумие Самаэля — или хотела верить, — но Константин настоял на перестраховке. Они создали защиту — чтобы в случае чего сдержать короля Ада. Она не спорила. Слишком многое стояло на кону. Портал открылся сначала в одно место, затем в другое, в третье — она запутывала следы, перескакивая через места и измерения. Шанс, что кто-то её отследит, был мизерным, но она сделала всё, чтобы даже намёка не осталось, куда она направилась. Наконец, портал выпустил её на поверхность безжизненной планеты — спутника мёртвого шара в одной из систем дальнего космоса. Туманность, неизвестная никому на Земле, окружала это место. В центре системы пульсировала нейтронная звезда, готовая стать сверхновой. Красиво, мрачно, пусто. Сера не пришла любоваться пейзажем. Она расправила крылья, поднялась в воздух и осмотрелась, выискивая цель. И тут она увидела его. Самаэль — сидел в кресле. Удобном, чёрном, с золотыми вставками, прямо посреди этой пустынной планеты. Рядом стоял небольшой круглый столик, на нём — две чашки чая, пар от одной поднимался вверх. Второе кресло пустовало. Оба смотрели на звезду, было не трудно догадаться, это — главное представление. Странный выбор вида, даже для него. Сера подлетела ближе, и он шевельнулся. Его рука с чашкой поднялась в приветственном жесте, но лица она пока не видела — кресло скрывало его. — Я до конца думал, что это шутка, — раздался его голос, глубокий, с привычной саркастичной ноткой. — Но… рад, что ты пришла. И чтобы не тянуть с прелюдиями, скажу сразу: я изменился. Правда изменился. Этот разговор может всё поменять — пустить наши отношения в новое русло. Если глава Рая хочет сохранить воспоминания обо мне как о Самаэле до падения, то лучше нам не говорить. — Рука опустилась, скрываясь из виду. — Но если ты готова к будущему… чай ещё горячий. Я сохранил температуру. Сера прикрыла глаза, чувствуя, как её крылья слегка дрогнули. Пора смотреть трезво. Это не Самаэль, каким она его помнила — светлый, сияющий, её брат. Это Люцифер Морнингстар, король Ада. Падший. Тот, кто впустил тьму в мир. И он прав: она могла бы уйти, цепляясь за прошлое. Но будущее не ждёт. Она медленно опустилась на поверхность, сложив крылья. Шагнула к столу, глядя на звезду, а затем на него. Он сидел, откинувшись в кресле, в своём фраке и цилиндре, с тростью в одной руке и чашкой в другой. Его глаза — жёлтые, встретились с её взглядом. Улыбка была на месте. — Ты всегда любил шоу, — сказала она, садясь в кресло напротив. Голос был ровным, но внутри всё напряглось. — А ты — консервативный порядок, — ответил он, подвигая ей чашку. — Шоу может как поднять настроение, так и окончательно загубить. Посмотрим, что выйдет сегодня. Сера взяла чашку, но не отпила. Просто смотрела на него, пытаясь понять, кто перед ней. Люцифер или Самаэль? Или кто-то третий, кого она ещё не знает? — Говори, — наконец сказала она. — И без игр. Он ухмыльнулся шире, но в глазах мелькнуло что-то серьёзное. — Хаос. И я думаю, мы оба его недооценили.

***

Казалось бы, ничего страшного — всего-то две гиперсущности, способные сломать видимый мир одним щелчком пальцев, встретились посреди космоса. Обычный вторник. Только вот отношения у нас хреновые, и всё из-за разных взглядов на мир. Это как масло и вода — вроде рядом, а вместе не смешиваются. Ядовито, конфликтно, вплоть до того, что можно вцепиться друг другу в глотки. А тут ещё и концепции разные: свет против тьмы, порядок против свободы. И поверьте мои внутренние демоны, я вжался в кресло, едва она появилась Воспоминания шептали: "Не бойся, толпой гасят даже льва". Так и было — толпа серафимов изгнала меня и Лилит в прошлом. Но тут только одна. Верховный серафим, конечно, но всё же одна. Проще простого, найти на неё управу можно… видимо, гордыня во мне всё ещё хороша развита. Только это всё — масло, основанное на обрывках прошлого. А тут реальность. Живая. Когда я пришёл сюда и увидел вид, сразу понял, что делать. Поставил высокие кресла, столик, чай — театр одного актёра, где главным шоу будет звезда, готовая вот-вот рвануть в сверхновую. Я чувствовал её силу — такую, в которой мог бы искупаться, и мне бы ничего не было. Приятный жар, лёгкое покалывание, как горячая ванна после долгого дня. Но это всё меркло, когда появилась она. Я мог поклясться, что за моей спиной не энергия звезды. Там стояла целая вселенная. Свет давил, как пресс, сила кричала о мощи этого существа — чудовища, которое по ошибке называют серафимом. Это не просто аура — это нечто, что сдирает с тебя улыбку, как в тех аниме, где чужая энергия заставляет готовиться к бою. Люцифер не слабак, чёрт возьми, а король Ада, но это… это было страшно. Прямо мурашки по спине. Я сжал себя в кулак, решив вести как всегда — без выдумок. Притворяться в такой ситуации глупо. Она спустилась молча, её крылья сложились, аура вокруг неё слегка притухла. Я поднял руку с чашкой, приветствуя. Сера прикрыла глаза, взвешивая мои слова, и села в кресло напротив. Её взгляд был спокойным, но я знал — она видит во мне многое. Того, кем я был. И кем стал. И я её понимал. Мне тоже не хотелось видеть тех, кто сбросил меня вниз. Если она верит в непогрешимость Рая, пусть всё так и остаётся. Но я расставил точки над "и", и она поддержала — пришла сюда и села. Мы заговорили. Она посмотрела на звезду, потом медленно перевела взгляд на меня. — Хаос… — повторила она тихо, её глаза сузились. — И что ты имеешь в виду? — Наш любимый дядя Хаос, — сказал я, ухмыляясь, и на слове "дядя" она чуть не подавилась воздухом. Верховный серафим, а такая реакция — бесценно. — От него слишком много проблем. Его наступление не остановить, сколько бы мы ни пытались. Нам нужна координация — не болтовня, а настоящее взаимодействие. Надо уровнять усилия. Сера посмотрела на меня с нечитаемым выражением. Она поняла, к чему я клоню — к одному важному моменту. Я и сам не хотел поднимать эту тему — она скользкая, но после рассказов падших ангелов всё изменилось. Я всё ещё копался в их теории, искал изъян, хоть какую-то туфту, которую они могли себе придумать. Но чем больше я думал, выуживая осколки воспоминаний Люцифера, тем сильнее убеждался: они, чёрт возьми, правы. Вот почему я сразу зашёл с тяжёлой артиллерии. Думал, разговор будет о моём падении, судьбе, банальном "зачем ты это сделал и что понял спустя века". Но нет. На повестке дня — СИТУАЦИЯ. И с ней надо что-то делать. Мои инстинкты вопили: я один не справлюсь. Без Серы это не провернуть. — Ты предлагаешь союз? — спросила она с тяжестью в голосе, словно слова царапали ей горло. — Да, — кивнул я, откидываясь в кресле. — И поверь, мне самому тошно это предлагать. Потому что это фактически невозможно. Все будут против. Сама идея сотрудничества света и тьмы — шутка над мирозданием. Но ситуация не оставляет выбора. — Я глянул в темноту космоса, где звезда мигала, готовясь рвануть. — Мы окружены, Сера. Наша вселенная — как круг, и его сжимают. Хаос хитрый. Он будет сталкивать свет и тьму, пока мы сами себя не уничтожим. Он умеет ждать и откусывать по кусочку. Она промолчала, её крылья слегка дрогнули. Потом медленно произнесла. — Нет. Это невозможно. Ни при каких обстоятельствах. Даже общий враг не объединит нас. Я вздохнул, крутя чашку в руках. — Понимаю. Доверия между нами ноль. И вывод напрашивается сам собой: справимся с Хаосом — и что дальше? Куда пойдут силы, что мы накопим в борьбе? — Я посмотрел ей в глаза. — Не только ты боишься, что я начну войну. Я тоже боюсь. Весь Ад трясётся от мысли, что Рай решит стереть нас с лица мироздания. Это грязное место, где нет ничего светлого. Райские легионы спустятся, и начнётся бойня. Внутри неё что-то вспыхнуло — я видел это по её глазам. Тема задела за живое. Никто не хочет думать дальше "а если бы". Она молчала, но наконец выдавила. — Ты изменился, Самаэль. Но я не думала, что настолько. Ты действительно король Ада. Её тон упал, как температура перед взрывом звезды, которая, казалось, застыла на фоне нашего спора. Я прищурился, и из меня вырвалось. — Я изменился, когда пошёл против воли Бога. И увидел настоящие лица серафимов. Сера нахмурилась, её свет стал резче. — Ты вмешался в суть мира! — бросила она. — Всегда должны быть ограничения и правила! Посмотри на людей — смогли они создать общество без них? Нет. Ничто не существует без порядка. Мы все думали, что ты одумаешься — я, твой брат, наша шестёрка первых. Мы должны были быть примером! — Я знаю это! — рявкнул я, стукнув тростью по подлокотнику. — Но наше отношение сделало меня таким. Мы врали себе. Каждый серафим врёт каждый день. Кто-то из нас спросил, чего Бог хотел на самом деле? Он дал нам правила, но должны ли мы слепо следовать им в каждой ситуации? Если он создал нас светлыми, почему во мне зародились крамольные мысли? Почему я начал мечтать? Может, он этого и хотел с самого начала? Сера молчала, глядя на звезду, её свет пульсировал, как её мысли. А потом она выдала ответ, от которого я подавился. — Никто не может думать дальше ЕГО планов. Я аж ашалел. Серьёзно? От обиды я отвернулся от неё, скрестив руки на груди, как ребёнок, которому отказали в конфете. Она удивилась — ещё бы, её глаза расширились, а рот приоткрылся, будто я сказал что-то невероятное. — Сера, ты бука, так и знай, — бросил я, не глядя на неё. Её лицо в тот момент стоило видеть — смесь шока и недоумения. — Вот серьёзно, словно с церковным фанатиком разговариваю. Бог это, Бог важнее. Он не только Бог… но и наш создатель! Мир вокруг замер. Я продолжил, не давая ей вставить слово. — Он просто взял и ушёл. Ничего не сказал. Бросил нас, как щенков, и свалил. А что нам делать в таком случае? Следовать его законам? Следовали, результат вот он, — я ткнул пальцем в себя, чуть не сбив цилиндр. — Я впустил в мир тьму вместе с Лилит. Наш создатель — молодец, конечно. Оставил управление миром на молодняк. И что-то мне подсказывает: не сделай я этого, нашёлся бы кто-то другой. — Я повернулся к ней, прищурившись. — Правилам нужно следовать, чтобы сохранить стабильность в обществе. А не слепо поклоняться им. Сера захлопнула рот, её крылья слегка дрогнули. Она смотрела на меня, как на еретика, который только что плюнул на её священные книги. Но в её глазах мелькнуло что-то ещё — сомнение? Гнев? Или просто усталость? — Ты обвиняешь Его? — спросила она тихо, но в голосе чувствовалась сталь. — Он дал нам всё — свет, порядок, цель. А ты… ты отвернулся от этого. — Я не обвиняю, — парировал я, наклоняясь вперёд. — Я спрашиваю. Почему он ушёл? Почему оставил нас разбираться самим? Если его план был таким идеальным, почему я вообще захотел чего-то другого? Может, он и хотел, чтобы все мечтали, совершали ошибки, становясь таким образом лучше? А мы, серафимы, просто не поняли этого? Она поставила чашку на столик — медленно, с напряжением,сдерживала себя. — Ты оправдываешь хаос, который посеял, — сказала она, её голос стал холоднее. — Правила — это основа. Без них всё рушится. Люди, которых ты "освободил", тонут в грехе и боли. Это твоя свобода? — А наша слепая вера сделала их лучше? — огрызнулся я. — Правила душат, Сера. Я дал им выбор. Да, они тонут, но они живые. А Хаос… он не мой. Он был до нас. И он идёт, пока мы тут спорим, чья интерпретации слов бога, более верна. Сера молчала, глядя на меня. Я ждал. В принципе, я уже не рассчитывал на что-то положительное. Сейчас во мне говорил чистый Люцифер — тот, кто признал свой прокол, но без этого прокола не было бы ни Рая, ни Ада в их нынешнем виде. Не было бы общества, людей, ничего — только Эдем, которым Хаос бы перекусил. Ничего бы не осталось. И я это стал понимать совершенно недавно. — Сера, прежде чем мы окончательно разругаемся и ни к чему не придём, — начал я, постукивая тростью по подлокотнику, — хочу задать вопрос. У нас есть Рай и Ад. Люди умирают по правилам, которые вроде никто не нарушал. Плохие — в Ад, хорошие — в Рай. Но мы точно уверены, что это так работает? Потому что я, честно, не знаю, по каким критериям идёт отбор. Сера промолчала, погрузившись в свои мысли. Как и я. Мы оба пришли к общему выводу, но остались при своём. Переговоры — десять из десяти, браво. Я ухмыльнулся, но тут моя сущность чуть не пропустила сердечный удар. Её следующий вопрос был как нож в спину. — А ты точно король Ада, Люцифер Морнингстар? Упасть можно было прямо с кресла. Подумать можно было о чём угодно — от того, что она поняла, я не Люцифер, до слов без контекста. Чтобы не гадать, я просто выпалил. — Сегодня был, вчера был, тысячу лет назад не был — всем рулила моя жена. И всё было хорошо. Но... — Я нахмурился, и она это заметила. — Она ушла, и за пять лет отсутствия, всё пошло в тартары. Без управления. У меня в Аду бардак, Сера. Решаю как могу. Представь: пятнадцать демонов Гоэтии разбежались по другим мирам. — Что? — переспросила она, её голос дрогнул от удивления. Ангел в шоке — редкое зрелище. — И это не всё, — продолжил я, глядя на трость в руке. — Прослеживается влияние языческих богов. Боги вуду, ёкаи — лезут в дела Ада, как тараканы. Кто знал, что стоит Лилит уйти, и всё покатится по кривой дороге? — Самаэль… — начала она, и если бы не её серьёзность, я бы поклялся, что она сейчас проведёт рукой по лицу, чтобы стряхнуть позор за своего брата. — Кстати, — перебил я, вспомнив ещё одну прелесть, — поговори с Адамом. Кажется, среди экзорцистов завёлся фанатизм и братоубийство. Её глаза расширились. Можно ли сильнее удивить ангела? Оказывается, можно. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, её голос стал резче. — Буквальное убийство ангелов в Аду другими ангелами, — пояснил я, пожав плечами. — Личные разборки. Кто-то увидел, что другой не выполняет задачу — и удар в спину. Падшие подчищают за ними, но до поры до времени. Стоит оступиться, и грешники узнают, что ангелов можно убить. Ни тебе, ни мне это не нужно. И ещё кое-что... не очень приятное. Сера смотрела на меня, её свет слегка притух. Я ждал её ответа, но внутри уже готовился к худшему. И тут она спросила. — У тебя есть доказательства? Один взмах тростью — и рядом возникли проекции, светлые комки воспоминаний, часть моей сущности. Подделать их нельзя — это как вырвать кусок себя, а если их менять, можно сломать собственную оболочку. Я протянул их Сере. Она с болью в глазах приняла этот свет, начав изучать. — Добавлю от себя, — сказал я, глядя в темноту космоса. — Если кто и виноват, то слепая вера. Каждый сам ставит себе границы дозволенного. Стоит рассказать, как до этого дошло. Когда я запряг Лют — ближайшую к Адаму экзорцистку — работать на меня, она согласилась, скрипя зубами. Прошла все стадии принятия, но начала давать информацию, к которой имела доступ. Ради любопытства я стал копать тему мёртвых ангелов. И какого было моё удивление, когда выяснилось: за пятьсот лет таких случаев — десятки. Чем глубже я копал, тем сильнее злился на Лилит. Она знала. Ей докладывали падшие. Но мне — ни слова. Спустя время, я спросил Лют об этом напрямую. Её лицо перекосилось, она выдавила: "Чего?" Ясно стало сразу — никто на это не смотрел. Никто не фиксировал, куда деваются экзорцисты. Раз в двадцать лет кто-то пропадает, и всё. Лют была фанатиком, но пока что не безмозглым — она начала копать, уходя на столетия назад. И смотря на результат поисков, только прошептала маты. Лют думала, что единственная такая. Нет, дорогая. Подобные личности как ты, не редкость за пятьсот лет. Их убивали ударом в спину, используя ангельское оружие. При чем, есть даже воспоминания очевидцев. Лют чуть волосы на себе не рвала. Это не просто скандал — это прилёт, полный и окончательный. Я тогда не понял, что она имеет в виду. Она уточнила: "Сколько трупов экзорцистов вы нашли за пятьсот лет?" Около двадцати. А потом выдала на мои слова: "У нас не хватает сотен. Точнее, 279 экзорцистов за пятьсот лет исчезли в аду". Другие экзорцисты думали, что они отслужили свои сто лет и ушли на покой. И ясно почему, коммуникации среди экзорцистов — ноль. Только мелкие группки. Никто не считал. Адам, как он любит говорить, "его хуй достоин больших вершин, чем копаться в документах". Молодец, но это не отменяет, что 259 ангелов куда-то делись. Не считая обнаруженных моими Ангелами. Я рассказал об этом Муту — воплощению смерти в Аду. Он удивился не меньше меня. Если бы они умирали здесь, он бы почувствовал. Но нет. Они точно живы. Значит... экзорцисты застряли где-то в Аду. Тогда он подорвался. Мы обыскали всё, засунув нос в каждый угол. Ничего. Ни на одном кругу. Они просто испарились. Вот почему я сказал Лют. Сера должна знать. Она отвечает за них. Лучше пусть узнает от "врага", чем от союзника. Лют, скрипя зубами, согласилась. И теперь я поднял эту тему. Сера смотрела на комок света и воспоминаний — правду о том, как за пятьсот лет чисток пропадали ангелы. Не умерли, а исчезли. Буря эмоций прошлась по её телу — её свет мигнул, крылья дрогнули. — Это… мне нужно уходить, — выдавила она, начиная вставать. — Сера, стой, подожди! — я чуть не упал, наклоняясь вперёд — Не вини себя. Чистки были нужны — тогда и пока что. Это мера была важна. Уничтожать души противно, но… — Но? — спросила она тихо, с напряжением, её глаза всё ещё блестели от эмоций. — Мы все не понимаем, с чем имеем дело, — сказал я, сжимая трость. — Мы не должны решать это в одиночку. Вот почему стоит подумать о союзе. Не официальном, никаких громких заявлений. Просто небольшой отряд с общим делом — решать вопросы, что влияют на Рай и Ад. Он будет существовать, пока есть Хаос. — Я сделал паузу, глядя на неё. — Сера, я создал команду учёных. Они помогают Аду — поднимают уровень жизни и работают против Хаоса. Мой совет: создай такую же у себя. Она промолчала, её крылья слегка дрогнули. Я вздохнул. — Понимаю, доверять мне не хочется. Вот почему я… — я протянул руку вперёд, — готов поклясться перед силой, что выше не только Хаоса и Бога, но и всего сущего. Я, Люцифер Морнингстар, клянусь своей сущностью, что ни за что не допущу войны Ада против Рая. Мои помыслы чисты, пусть Воля... Её глаза расширились — она поняла, что я собираюсь сделать. Но я не ожидал такой прыти: в мгновение ока она оказалась рядом и зажала мне рот ладонью. Я уставился на неё, ничего не понимая. Она отшатнулась, чуть ли не начав молиться. — Самаэль… нет, Люцифер Морнингстар! — начала она, отчитывая меня, как старшая сестра младшего брата. — Ты хоть понимаешь, что хотел сделать?! Ты чуть не отдал свою сущность тому, кто неизвестен даже Богу! Ты с ума сошёл? Я моргнул, всё ещё чувствуя тепло её ладони на губах. — А как ещё тебя убедить? — буркнул я, отводя взгляд. — Убедить Рай? Да, мы концептуальные враги — всегда, во всех мирах. Но мы не можем защитить наш мир поодиночке. Нам нужен союз — пусть мнимый, натянутый, пусть мы никогда не сойдёмся во взглядах. Но на кону судьба того, что Бог отдал нам на попечение. Я резко встал, отойдя немного, и посмотрел на звезду, готовую вот-вот рвануть. — И всё это может исчезнуть, — сказал я, разведя руками. — Вообще всё. Ад, Рай, мир, свет, тьма — Хаос проглотит нас, как закуску. Сера посмотрела на меня. И… улыбнулась? Её свет стал мягче, теплее, как будто она отпустила какой-то груз с плеч. Она, чёрт возьми, расцвела. — Ты действительно изменился, — сказала она тихо. — И, как вижу, не в плохую сторону. Я рада, что ты переживаешь за мир. — А? — я повернулся к ней, чуть не уронив цилиндр. Откуда этот свет? Она что, серьёзно? Неужели я её убедил? Аллилуйя, мать вашу! — Нет, союза не может быть... — добавила она. Да бля! Я рухнул на камни, развалившись, как звезда. Всё. Никакие аргументы ей не помогут. Мои воспоминания правы — она упрямая, как осёл. Я сдаюсь. — Но… — продолжила она. Моя голова резко поднялась, как у собаки, услышавшей свист. — Есть тот, кто поможет тебе. В виду своего недосмотра. Я опустил голову обратно, закатив глаза. — У нас с Михаилом хреновые отношения. — Я говорю не про Михаила, — сказала она с твёрдой уверенностью. Стоп. Нет. Нет-нет-нет-нет. — Он не согласится, — выдавил я, уже чувствуя, как голова начинает болеть от одной мысли. — Согласится, — отрезала Сера. — Он отвечает за экзорцистов. Это его бардак. Пусть помогает тебе искать пропавших. Это его ошибка, и он должен её исправить. Я уставился на неё, пытаясь осознать. — Звучит как начало анекдота. Но… ладно, попробуем. Сера снова улыбнулась, почти незаметно. — Я поговорю с ним, — сказала она. — Он будет в ярости, но сделает. Звезда мигнула, и я почувствовал, как напряжение между нами слегка ослабло. Союз не состоялся, но появился шанс. Кривой, с Адамом в главной роли — но всё же шанс. Я поднялся. Есть немало моментов, которые стоит обсудить. О перспективах работы с этим кадром я вообще не хотел думать. Ведь с кем действительно не хочется общаться, так это с человеком, чью женскую версию соблазнил Люцифер.