Его темнейшество Самаэль

Рай

Адам считал себя самым ахуенным — но не потому, что он первый человек. Нет, это гордыня. Он считал себя таким, потому что, в отличие от "гнид" Лилит с Евой, он до сих пор служит свету. Разве не это самое ахуенное, что может быть? Самое почётное, святое для любой души — стоять рядом с созданиями, что ближе всего к Богу. От одной мысли об этом у него внизу всё вставало сильнее, чем в постели с Евой в лучшие дни. Ну, или так он сам себя надумал. На деле это были просто мысли, громкие и пустые. Максимум — маты, которые вырывались, потому что он мог их орать без последствий. Понимая придел допустимого. Но всё это лирика, вступление к основному пиздецу. Адам был в полном ахуе, когда его вызвала Сера. Она смотрела на него так, будто собиралась устроить библейский апокалипсис прямо в его сторону. И она его устроила. На него вывалили такой поток информации, что он стоял, как болванчик, кивая, как заводная игрушка. Возразить? Да он даже рта открыть не посмел. А когда его поставили перед фактом — спускаться в Ад, — он кивнул автоматически, и только потом до него дошло, что он натворил. Выражение его лица под маской можно было описать одним словом: нечитаемое. Глаза выпучены, рот приоткрыт, брови где-то на затылке. — Чеговхуй?????? — вырвалось у него, когда он вышел из её кабинета, хлопнув дверью. Он прислонился к стене, пытаясь осознать. Ветер дул куда-то не туда, и он это чувствовал. Святая вера в то, что ангелы не ошибаются, разлетелась в щепки об слова Серы. Аргументы, статистика, факты — против этого не попрёшь. А как хотелось бы. Не хотелось понимать, что из-за его проёба — исключительно потому, что он не вёл отчёты и не следил за своими "девочками", — в Аду исчезли 259 экзорцисток за пятьсот лет. Двести. Пятьдесят. Девять. Его девочек. Пропали. Не умерли, а просто сгинули. — Ой бляяяя, — протянул он, хватаясь за голову. — Это пиздец. Он прошёлся по коридору, бормоча под нос маты, которые даже для Рая были слишком сочными. Сера сказала: "Иди в Ад, ищи их, с Самаэлем". С Люцифером? С тем змеем, который украл Еву и всё испортил? Это как плюнуть ему в лицо и заставить улыбаться. Но факты лежали перед ним, как куча дерьма, от которой не отвертеться. Его экзорцистки пропали, и он, великий Адам, первый человек, облажался. Не проследил. Не посчитал. "Его Хуй достоин больших вершин" — его слова, а теперь они били его же по башке. — Сука, Люцифер, — прорычал он, сжимая кулаки. — Если это твоя шутка, я тебе яйца отрежу и скормлю твоим же бесам. Но в глубине души он знал — это не шутка. Сера не шутила. И теперь ему предстояло спуститься в Ад, встретиться с этим гнидой лицом к лицу и разбираться с пропажей. Адам выдохнул, пнув стену. — Ладно, — пробормотал Адам, сжимая кулаки. — И не с таким справлялся. Первый человек, с выражением под маской страшнее, чем самый чистый Хаос, полетел в свой кабинет. Да, у него был кабинет в Раю — шикарный, с золотыми акцентами и видом на облака. Только вот посещал он его раз в век, и то не всегда. Обычно чтобы нагнуть очередную фанатку. Кхм, всё строго по работе, конечно! Адам отвечает за свои слова. Вот и сейчас он явился туда только по делу. Открыл дверь — и ахуел. Пустота, бардак, повсюду разбросанные шмотки и пара кружевного белья — чёрного, с рюшами, явно от той сочной ангелочки с грудью больше, чем его лицо. Это было райски смачно. Но то, что тут никто не убирается, — это пиздец. В этом хламе найти что-то — как искать иголку в стоге дерьма. Адам взмахнул рукой, и всё преобразилось. Шмотки улетели в угол, бельё — в ящик (на память), пыль исчезла, и кабинет стал похож на нормальное место. Он плюхнулся в кресло, стукнув кулаком по столу. — Где документы на моих девочек? — буркнул он, начиная рыться в ящиках. — Надо хотя бы знать, как они выглядят. Он обыскал всё — полки, шкафы, даже под стол заглянул. И тут до него дошло: он проебался. Документов с личными делами не было. Точнее, они где-то есть — ключевое слово "где-то". Но вот в чём прикол: он не фотографировал их без масок. Ни имён, ни лиц, ни хрена. Ой блять, что за хуйня? Почему он этого не сделал? Ладно он, мудак ленивый, но почему никто другой не озаботился? Где его зам, мать его? Адам замер, хлопнув себя по лбу. Зам? Какой зам? Лют-то? Он вообще давал ей приказы вести учёт? А хрен там, не давал. Кажется, его организация должна быть автономной, не? Экзорцистки сами по себе, как стая диких кошек — орут, дерутся, делают что хотят. Он только махал да орал: всё, на этом его руководство кончалось. — Ой бляяяя, — протянул он, откидываясь в кресле. — Это пиздец какой-то. Сера меня убьёт. Он схватил первый попавшийся лист — какой-то старый отчёт о чистке, весь в пятнах от вина. Прочитал: "Убили кучу грешников, потеряли двоих". Потеряли? Он даже не заметил. А таких записок, небось, десятки. Сотни. Двести пятьдесят девять, если точнее. Его девочки пропали, а он, великий Адам, сидел и трахал фанаток, пока всё рушилось. Хороший лидер, прямо десять из десяти. Адам аж почувствовал, как по губам провели чем-то липким — будто сам Люцифер, которого он терпеть не мог нахуй, лизнул его. От одной мысли его передёрнуло. После разбора всех возможных поисков он махнул рукой. Тут не было ничего необычного — ну, кроме того, что он в полной жопе. Быстрее света он рванул к Лют, которая даже бровью не повела при его появлении. Адам уже знал от Серы, что её тоже вызывали на ковёр. Ангел был уверен: она прикроет его жопу, как всегда. Но уточнить пару фактов не помешает. Лют вывалила ему всё, что знала, и с кислым лицом, будто лимон проглотил, он рванул туда, куда не залетал пару сотен лет. И куда, честно говоря, не хотел бы залетать никогда. Там обитала одна сучка, которая совсем охуела от жизни и жила, как на курорте, загорая на тёплом солнце. Пришлось смириться — Михаил уж слишком настоял на её пребывании там. Адам до сих пор не понимал, какого хрена Серафим так за неё топит, но это не его дело. Главное — у этой жопашницы была вещь, которую он отдал ей на какой-то хуй. Его сильнейшая золотая гитара, скованная из лучей первородного света. С этой штукой можно было хоть в Бездну зайти и зажигать так, что бесы бы в очередь выстраивались. Нахрен добру пропадать? С одной стороны, он не хотел ссориться с Михаилом — пусть подождёт, Адам потом всё объяснит, как придёт время. Но задание Серы важнее. Да и спускаться в Ад без козыря? У него, конечно, яйца размером с Биг-Бен, но даже с такими яйцами без оружия туда соваться опасно. Тем более хрен знает, кто за этим стоит. Если Сера права, придётся пиздить Хаос. А с этим у Адама личные счёты, куда глубже, чем с Люцифером. Этот змей увёл у него двух жён — Лилит и Еву, — ну и хуй с ними, сами выбрали. Но Хаос оставил шрам посерьёзнее. В одной из стычек — из-под тишка, как трусливая сука, — хаос сделал с Адамом такое, что тот был готов проглотить язык и терпеть Люцифера. Хаос знал, куда ударить, и Адам до сих пор скрипел зубами. Ещё несколько минут полёта, и он влетел, как ракета, прямо в дом этой сучки. Её, конечно, там не было — Адам и не ждал. Она где-то в ебенях жарит свои ляжки на солнце, как всегда. Он прошёлся взглядом по комнате и замер. Его гитара — золотая, сияющая, как кусок Рая, — аккуратно лежала над камином, как экспонат. И, к его удивлению, за ней ухаживали. Не какой-то тёмной хуйнёй, а священными маслами — всё по высшему разряду. Ну… неплохо. Хоть за что-то можно её не ебашить при встрече. Или хотя бы не орать, если она подойдёт ближе, чем на пять миллиардов километров. — Ладно, сука, спасибо, что не просрала, — буркнул он, хватая гитару. Провёл пальцем по струнам — звук чистый, — Пора в Ад. Адам вылетел из дома, сжимая своё оружие. Теперь он был готов. Ну, почти. Осталось только встретиться с этим гнидой Люцифером и не придушить его в первые пять минут. Задачка не из лёгких, но он справится. Или хотя бы попробует.

***

Моя голова резко дёрнулась вверх — наваждение пришло свыше. Я снова работал, погрузившись в дела и забыв о реальности. Прокручивал в уме разговор с Серой, её решение отправить Адама в Ад, чтобы он помогал искать пропавших экзорцисток. Где бы они ни были, я понимал: найдутся они, но в каком состоянии? Ад — место изворотливое. Тут могли отрезать всё, что можно, оставив только ногу с сознанием внутри. Хотя, это, наверное, моя больная фантазия. Но вот что я не исключал — они могли стать рабынями. У каких-нибудь демонов Гоэтии, например. Кстати, о Гоэтии. Столас — местный папа Карло. Извращенец, мазохист, но работает за пятнадцать. В его жизни полный ад, зато на работе он продуктивен, как целая армия. Недавно показал ошибку в одном из отчётов — мелочь, но полезная. Стоит его поощрить. Ходячая птичка заслужила. Может, взять на службу его дочурку, Октавию? По магическому потенциалу она, выглядит, посильнее папаши. Надо обговорить с Муту. Я убрал отчёт Столаса — ничего плохого, ругать не за что, слишком уж хорошо он справляется. Мой взгляд упал на соседнюю посылку. Именно посылку. Приложить ума не могу, кто это мог прислать. Люцифер вообще получал посылки? Подарки — да, бывало, но это? Прямо руки зачесались от любопытства. Интриговать Люцифера Морнингстара — плохая идея, так что я тут же её открыл. Мои руки достали уточку. Не простую, а вырезанную из дерева — настоящее произведение искусства. На ней сидел я, с глупой улыбкой, в цилиндре и с тростью. Рядом записка с пожеланиями, но без подписи. Но не узнать автора я не мог. И… аж до слёз. — Люцифер не заслужил такую дочку, — пробормотал я, шмыгнув носом. Слёзы были настоящими, искренними. Это, мать его, первый раз, когда Чарли подарила мне что-то самодельное. Пробило до дрожи. Я смотрел на эту уточку, и на полном серьёзе мелькнула мысль: обратиться к отцу тела, чтобы сделать из неё ангела. Она не должна быть в Аду. Но эти глупости, быстро улетучились, как только пространство в комнате сместилось. А потом — как рок-звезда со звуком. — ЕЕЕЕЕЕЕЕЕ! — Адам проскользил по полу на коленях, с гитарой в руках, и выдал такой рифф, что стены задрожали. — Кто самый пиздатый? Я пиздатый, УЁБКИ! — Он осмотрелся, моргнув. — Бля, тут же нет моих фанатов. Ну, живых точно. Ха! Я закатил глаза. С таким помощником мы точно найдём кого угодно… нет, последняя надежда умерла, как только этот придурок появился. Он сразу рванул к моим книжным полкам и начал выкидывать книги, что-то увлечённо ища. — Нет, нет, нет, хуйня, дрисня, — бормотал он, швыряя тома на пол. — А это что за пиздец? — Он ткнул пальцем в потрёпанную сказку о пони, защищающих Эквестрию. Чарли её обожала в детстве. — Это же комната Люцифера! Где список убитых душ и количество жертвоприношений? Какие нахуй пони?! Он задал этот вопрос так, будто его правда это волновало. Я осмотрел его с ног до головы — расстроенный. Он что, реально верит, что у меня тут лежат списки каких-то жертв? — Нету такого, — подал я голос, развалившись в кресле и крутя уточку в руках. От звука моего голоса он подскочил, чуть не уронив гитару. — Ебать! — выкрикнул он, обернувшись. — Как давно ты там сидишь?! — С самого начала, — ответил я спокойно, глядя на него с лёгкой ухмылкой. Он замер, почесал затылок, потом махнул рукой. — Ай, похуй, — буркнул он и вернулся к полкам. — Где тут хоть что-то полезное? Мне нужны данные на моих девочек, а не эта хрень про пони. Я вздохнул, ставя уточку на стол. — Если бы ты вёл отчёты, было бы проще, — сказал я, не скрывая сарказма. — Но ты же "хуй достойный больших вершин", да? Он резко повернулся, ткнув в меня пальцем. — Слышь, змей, не начинай, — прорычал он. — Я тут из-за твоего бардака. Так что заткнись и помогай, или я тебе эту гитару в жопу засуну. — Попробуй, — хмыкнул я. — Но сначала найди хоть одну причину, почему твои девочки пропали. Адам зарычал, но продолжил рыться в книгах. Через какое-то время он, как ни в чём не бывало, вернулся в середину комнаты и уставился на меня, словно только что сюда ввалился. — Привет… уёбок, — ухмыльнулся он, скрестив руки. Моя бровь поползла вверх. Для эффекта я щёлкнул пальцами, и рядом пролетела чёрная птичка, оставляя за собой россыпь тёмных точек, как в старом мультфильме. Молчание повисло в воздухе. Неловко вышло, Адам стал постукивать ногой. — Скажи честно, Адам, — начал я, крутя уточку в руках, — ты злишься, потому что я популярнее в Тиндере? Ему не впервой скрывать эмоции, но тут его лицо перекосило так, будто я плюнул ему в душу. — Чё нахуй? — рявкнул он. — Какой блять Тиндер? Это человеческий трабл. Из него посыпались маты, как из рога изобилия. Мои уши чуть не свернулись в трубочку — это было психическое оружие в чистом виде. Адам мастерски маневрировал на грани греха: сквернословие по Библии — тяжкий проступок, вызов Богу и порядку. Но он, красавец, материл меня, Люцифера, так что это, считай, не грех. Гениально. Не зря Иисуса научил материться так, что тот мог бы стены Иерихона словами разнести. — Слушай, — продолжил я, ухмыляясь, — может, в Ад передачу запустим? "Маты с Адамом", каждый день в прайм-тайм. Рейтинги взлетят. Он заткнулся — наконец-то перестал называть меня гнидой, которую расчленит под свой сольник, — но глаза его загорелись яростью. — Ты что, ахуел? — прорычал он, закатывая рукава и бросаясь на меня с разгона Я спокойно превратился в змею, изящно ускользнув. Он врезался в панорамное окно с таким грохотом, что стекло задрожало. Но этого ему было мало — он тут же рванул на второй раунд, размахивая гитарой, как дубиной. Я улыбнулся — насколько позволяла змеиная морда. Мне такое нравится. *** Если бы мне сказали, что я буду целый день бегать от Адама по дому, я бы рассмеялся. Но Ад точно услышал бесконечный шум, удары и вопли из моего особняка. Интересно, где Константин? Обычно он первым прибежал бы проверить, что за бардак. Хотя, может, он просто привык к Адаму и решил не вмешиваться. Пока я размышлял, Адам уже не раз пытался пустить в ход свои силы. Хрен ему. Я заранее наложил на дом все виды защиты и ограничений — никакой светлой энергии тут не сработает. Он сейчас не больше, чем человек: сильный, с крыльями, гитарой, но просто тушка. Так что после дня пробежек, погонь и его попыток меня прикончить, он наконец выдохся, послал меня нахуй и вернулся в кабинет, плюхнувшись в кресло. За своим столом возник я. — Ну что, набегался? — усмехнулся я, снова в человеческой форме, держа уточку в руках. — Если б не твои ограничения, я б тебе хер отрезал! — рявкнул он, тяжело дыша — Адам, у тебя нездоровая зацикленность на членах, — заметил я, прищурившись. — Всё, что с ними связано, у тебя с этим проблеми? —Нахрен шёл! — отмахнулся он. — Что хочу, то и говорю. Хоть миллион раз. — Такое ощущение, что я тебя сейчас в грех совращу, — хмыкнул я. — Забудь про это и лучше думай, как будешь чинить часы. После главного задания. Он ашалел ещё сильнее, глаза округлились. — Какие блять часы? — прорычал он, вскакивая. — Те, что ты разрезал, в последнюю зачистку, — кивнул я сторону города. — Старинные, между прочим. — Тебе пиздец… — выдал он с фанатичным блеском в глазах, сжимая гитару, как оружие. — Адам, — вздохнул я, откидываясь в кресле, — с таким подходом мы пропавших экзорцисток найдём через тысячу лет. Если вообще найдём. Может, начнём с того, что ты вспомнишь хоть одну из них по имени? Он замер, почесал затылок, потом ткнул в меня пальцем. — Слышь, это твой Ад, ты и ищи! Я тут только потому, что Сера заставила. — А я тут потому, что твои девочки где-то у меня потерялись, — парировал я. — Так что шевели жопой, или я скажу Сере, что ты саботируешь. Адам сузил глаза, но сел обратно, бросив гитару на стол. Имя Серы для него слишком весомо. Нужно было раньше так сделать. Тишина повисла ненадолго — пока он не открыл рот снова. — Ладно, уёбок, давай план, — буркнул он. Я ухмыльнулся, крутя подарок Чарли в руках. — Договорились. Но сначала — чай? Адам закатил глаза, но кивнул. И слава Богу — я даже не постесняюсь упомянуть Его в мыслях только с хорошей стороны. Адам заткнулся. Временно перестал материться. После, я предложил ему рёбрышек, и это сработало. С какой-то стороны я его понимаю. Будь я на его месте, тоже бы злился на перспективу сотрудничества с Люцифером — особенно с нашим конфликтом с начала времён. Ева, Лилит, яблоко — старый шрам, Адам до сих пор его вспоминает. Но Адам, который ест, — это не тот Адам, который размахивает гитарой и орёт про свой хрен. С ним можно говорить. Конечно, с оговорками: любая тема скатывается к его постельным похождениям. Вот и сейчас он ел рёбра и рассказывал. — Был в магазине, одна тёлка мне отказала. Но как узнала, кто я, мы поебались в подсобке. Было ахуенно. Нет, серьёзно, у него что-то не то с головой. Нормальный человек не будет 24/7 говорить о своём члене и скольких одиноких девиц он оприходовал. Я пытался завести тему про ангелов в Аду, но ему, похоже, было всё равно с самого начала, и всё равно осталось. — Не ожидал, эти свиные рёбра просто пиздец какие вкусные, — сказал он, откусывая кусок и смачно рыгая. — Что за соус? — Сычуаньский, — ответил я, крутя уточку в руках. — Пиздец вкусно, — кивнул он, вытирая жир с подбородка. — Дай рецепт, и я даже не буду тебя пиздить первые три минуты. — Забирай, — рядом с ним возник листок с рецептом. Он перехватил его, покивал, будто я ему долг простил. Видимо, первая нить была протянута. После еды он смягчился — в рамках своего стиля, конечно. Путь к Адаму и правда лежит через желудок. Без шуток, за следующие триста секунд он вывалил всё, что знал. Фактически ничего, но когда я наложил это на свою информацию, "ничего" превратилось в "что-то смутно понятное". Экзорцистки исчезали не только поодиночке, но и группами. Один из таких годов — 1692. Тот самый, когда Хаос устроил в Аду крупное наступление. Весело, но с негативной стороны. Лилит тогда почти сорвала голос, орала так, что стены дрожали. Для Хаоса это было достижение. Если натянуть эту информацию на глобус, всё сводится к Хаосу или его Апостолам. Они иногда мелькают в Аду. Других вариантов нет. Стоит спуститься в Тартар. Мрачное местечко даже по меркам Ада — бездна в слое реальности. Оттуда периодически что-то вылезает. Не только Хаос — бывали твари и странее. Особенно если это люди, на первый взгляд. Но к делу это не относится. Надо обследовать земли вокруг бездны. Может, что-то найдём. Адам мне нужен — он почувствует свет в этой кромешной тьме. Если ангелы где-то рядом, он даст знать. Плюс облетим круги Ада — каждый, в рамках нашего натянутого сотрудничества. План кривой, но лучше, чем ничего. — Слушай, — сказал я, отставляя чай, — в 1692 Хаос чуть не разнёс Ад. Лилит орала, как резаная. Может, твои девочки пропали тогда. Или позже, но с этим связано. Адам дожевал рёбрышко, бросил кость на стол и вытер руки об штаны. — Хаос, говоришь? — буркнул он. — У меня с этим мудлом свои счёты. — Сначала стоит найти доказательства, — хмыкнул я. — Предлагаю начать с Тартара. Оттуда переодически всякое лезет. Если твои экзорцистки живы, их свет ты учуешь. Он прищурился, глядя на меня. — Ты меня в какую-то жопу тащишь — спросил он. — А если это твоя ловушка? — Если б я хотел тебя убить, уже б убил, — ответил я, пожав плечами. — Мне твоя помощь нужна, а не твоя башка на блюде. Адам хмыкнул, и к моему удивлению, без претензий, стал размышлять, ничего не говоря в слух (чудо господне свершилось, он так действительно умеет) после непродолжительного времени он кинул. — Ладно, уёбок, — сказал первый человек, хватая гитару. — Летим в Тартар. — Договорились, — кивнул я, но пред началом похода, я кое что сказал: — Но сначала доешь рёбра. Адам не стал сопротивляться и схватил новый кусок. Вот и молодец. Мне, концептуально важно, чтобы мои труды не пропадали даром. Тем более, эти рёбрышки — настоящее произведение искусства. При их создании я использовал исключительно светлую эссенцию, ни капли тьмы. А это, уже поверьте, задача не из лёгких для такого воплощения мрака, как я — Пиздец ты хозяйка, — буркнул он с набитым ртом. — Но соус реально ахуенный. Это будет долгое расследование.