Его темнейшество Самаэль

Оооооооо. Я протёр лицо рукой, чувствуя, как цилиндр чуть не свалился. О великий Господь Бог — которого лучше не упоминать даже в мыслях, но мне всё равно, — я хочу написать чистосердечное заявление. Работать с первым человеком — это как пить чай со Смертью, надеясь, что она потом тебя заберёт. Пока я терзался, он, рукоплескал, создав из воздуха барабаны, и в такт отыгривал "Марш Британских Гренадёров". Атмосфера Ада за неделю плохо на него повлияла — или это он на Ад плохо влияет. Этого гения надо ломать, как лом, чтобы добиться хоть чего-то. Договорились, что он слушается только меня и выполняет все приказы. Он кивнул, типа согласился. Но это же Адам. Где он, а где такой "хуман" как я? Не успели мы телепортироваться от моего особняка, в соседний круг, как он ввязался в драку с какими-то бесами. Перебил всех, размахивая гитарой, как секирой. И, как назло, этот имбецил ни в какую не хотел маскироваться. Первые дни я думал, что сойду с ума. Пришлось закатать рукава и сломать местную реальность об колено, изогнув её, как ломтик хлеба. Теперь вместо Адама все видели милую, на первый взгляд, овечку — пушистую, с невинными глазками и ленточкой на шее. Я же сменил облик на рядового беса. Со стороны мы — обычные жители Ада, ничего примечательного. Так я думал. Наивный. Первые дни в бездне прошли в рутине. Адам, к моему удивлению, проявил небывалую прыть — обнюхивал каждый угол, как ищейка. Он всё время бормотал: "Хаос, вылазь, дядя Адам тебе морду набьёт!" — и прочую чушь в таком духе. В нормальном настроении это было бы ещё более эпично, с матами и театральными жестами. Но результата — ноль. Ни следа света, ни намёка на экзорцисток. Он возвращался без настроения, а Адам без настроения — это ходячее бедствие. В такие моменты он находил, как себя развлечь. И, о да, он был спокоен ровно до тех пор, пока под руку не попадались дерзкие жители Ада. Я, кажется, поступил мудро, сделав его овечкой. Плохие дяди сами подходили к милашке, а он, зная, как выглядит, мастерски играл роль. Один такой случай произошёл на круге чревоугодия. — Что такая крошка делает тут одна? — прогундосил какой-то бык, похожий на перекачанного байкера. Он явно нарывался, с похабной ухмылкой потянув лапу к "овечке". Рядом тут же нарисовались ещё двое — оба с таким же понятным контекстом. Они даже не заметили меня, стоящего в стороне. Лицо "крошки" растянулось в такой лыбе, что шерсть нападавших побелела от ужаса. Адам повернулся, его глазки сияли предвкушением. — Я, блять, благодарен тебе за эту внешность, — процедил он, и в тот же момент по кругу чревоугодия разнёсся яркий гитарный звон. Я даже не успел моргнуть, как волк получил золотой гитарой по морде — она появились в руке Адама, как по волшебству. Второй нападавший улетел в кучу мусора, третий завизжал, пытаясь сбежать. Адам — точнее, пушистая овечка — орудовал гитарой, как секирой, напевая что-то про "свет в ебало". Через минуту от нападавших остались только кучки пепла. Местные разбежались, кто-то крикнул. — Эта овца — псих! Я не препятствовал. Таких личностей надо душить на корню, пока есть шанс. Адам, глядя на свою работу, сиял, как ребёнок с новой игрушкой. Не сказал бы, что он маньяк, но стресс он сбрасывает двумя способами: мордобоем и перепихоном. Чем быстрее, тем лучше. Поэтому я был спокоен, подходя к нему с деликатным предложением. — Не хочешь работать в Аду? — сказал я, поправляя невидимый цилиндр. — У нас лучшие пенсионные. Константин только о них и говорит, когда видит суммы. Овечка повернулась ко мне с самым добрым взглядом берсерка. — Ты ахуел? — рявкнул он, но в его тоне было больше удивления, чем злости. Я прошёл мимо с непринуждённой походкой. — Про башню не забудь, — бросил я, кивая на кучу обломков, которую он оставил после боя. — Ррррр! — Адам издал звук, похожий на рычание немецкой овчарки, но взял себя в руки. Он был на удивление исполнительным, когда дело касалось воли серафимов. Видимо, решил довести задание до конца, хоть ему и плевать. Схватившись за яйца — в буквальном смысле, — он пошёл за мной. Так и сотрудничали. Спустя неделю он изнасиловал мне мозги. Иного не дано. Какой нужен мозг, чтобы найти с ним общий язык? Я вздохнул и взялся заполнять отчёт для Серы. Простой, но ежедневный — она бы хотела получать их ежечасно, лишь бы убедиться, что мы не поубивали друг друга. Поэтому я писал: "Всё отлично, Адам жив, здоров, иногда даже на веселе". Подкреплял воспоминаниями — вот он, крушит, вот ёст рёбрышки, вот орёт про кару. Всё под контролем. Почти. Пока я писал, Адам вообще не стеснялся. Развалился на созданном из воздуха диване, пузом кверху, и пялился в потолок. Всё в той же маске — он её вообще не снимал. Видимо, Ад его умотал, потому что он дрых без задних ног. Ну, или притворялся. Я уже ничему не удивлялся. — Ой бляяяя, — простонал он, резко просыпаясь и потягиваясь. Спина хрустнула так, что я подумал, он сломался. — Ебать копать, я отсюда нахуй не выберусь! Первый человек, похоже, прозрел. За всё время мы пришли к нулю. Ничего. Вообще. Муту поднял свои силы, прошёлся катком по Смертным грехам, засунул нос в самые дальние закоулки их владений — пусто, как в барабане. Старик бы учуял ложь, будь там хоть что-то. Но нет. Адам повернулся ко мне — и, что удивительно, без претензий. Он просто начал личный диалог, как будто мы старые знакомые. — Мы проверили даже фабрики вибраторов, и нихуя не нашли, — сказал он, почёсывая затылок. — Я тут подумал над твоими словами… Может, мы не той хуйнёй занимаемся? Я обомлел. Мои глаза, как в аниме, увеличились в три раза. Он что, сообразительный? Этот библейский воин? — Продолжай, — выдавил я, стараясь не показать шок. Видимо он к чему-то пришёл. — Ты говорил, что они, может, заебались на работе, — продолжил он, размахивая руками. — Не выдержали. А что, если они тут остались жить? Но чтобы не попасться на глаза, их кто-то прикрывает. Где там твои падшие ангелы? Мы с ними ещё не говорили. Что-то мне подсказывает, что нас наёбывают и берут на слабо. Я замер, глядя на него. Это… неожиданно умно. Адам, который неделю кромсал кого попало и орал про свой хуй, вдруг выдал теорию, которая звучит правдоподобно. Падшие ангелы? Они могли бы знать. Или даже помогать экзорцисткам скрываться. Если кто и умеет прятаться в Аду, так это они. — Ты… — начал я, — гений, Адам. Кто бы мог подумать. Тяжело это признавать, я не искал среди ближайшего окружения. А зря... — Не подкалывай, — буркнул он, но ухмыльнулся. — Я всегда гений, просто ты тупой. Так где твои пернатые? Я кивнул, доставая свиток для связи с падшими. С этого момента начался ад — не тот, в котором я живу, а личный. Передо мной стоял не просто ашалевший Адам, а Адам, который явно не привык, что его могут по-настоящему ненавидеть. Это было закономерно: падшие ангелы — мои самые преданные союзники, для них я праведник, мессия, всё в одном флаконе. Стоило отправить сообщение, как они организованно прибыли в мою резиденцию, под всеми видами скрытности. Первой вошла бойкая фигура — на первый взгляд, полу-волчица, полу-человек, типичный адский облик из коренных жителей. Она окинула Адама взглядом, полным эмоции, и смиренно, но с явным сарказмом спросила. — Прошу прощения за бестактность, господин, — её глаза не отрывались от Адама, — он здесь, чтобы объявить нам войну? Адам не растерялся, его ухмылка стала шире. — Даже если так, что сделаешь, сучка? — выпалил он, включая режим вечного презрения первого человека. В тот же миг её маскировочный облик развеялся, как дым. Адам даже моргнул от удивления. Перед ним стояла девушка — человеческая, но с чёрными провалами вместо глаз, тёмными крыльями за спиной и тёмным нимбом, парящим над головой. Тьма полностью изменила её, но не скрыла яростной мощи. Она ткнула в него кулаком, хрустнув костяшками. — Я набью тебе рожу, — прорычала она, разминая пальцы. — Мы сдерживаем Хаос всеми силами, а ты хочешь, чтобы тьма и свет начали войну? Да я тебе сломаю все кости. Адам подорвался, сжимая появившуюся гитару, как дубину. — Повтори ещё раз, гнида падшая! — рявкнул он. — Я твои слова не разбираю! Она шагнула вперёд, её тёмный нимб вспыхнул. — Я была одной из первых ста перворождённых ангелов, сразу за серафимами! — отрезала она. — Мой господин и я старше тебя раз в сто. Думаешь, я не поставлю человеческую выскочку на место? — Хватит, — сказал я без тени улыбки, чувствуя, как терпение лопается, как мыльный пузырь. Она тут же рухнула на колени, склонив голову так низко, что нимб чуть не коснулся пола. — Это моя ошибка, господин, — произнесла она тихо, но с дрожью. — Я повела себя не по статусу. Готова понести любое наказание. Я перевёл взгляд на Адама, который всё ещё пыхтел, как бык перед красной тряпкой. — А ты, Адам, успокойся, — сказал я, глядя на него без выражения. — Падшие тебя не любят. Привыкай, что для них ты никто. — Она сама начала! — тут же выпалил он, ткнув пальцем в её сторону. Я посмотрел на него, как на ребёнка, который спорит, кто первый кинул песок в песочнице. — Серьёзно? — вздохнул я, массируя виски. — Вы сейчас подерётесь, и мне придётся объяснять Сере, почему её первый человек, и мой воин дерутся. Сядьте оба и заткнитесь. Падшая ангелесса — подняла голову, но осталась на коленях, ожидая моего слова. Адам фыркнул, но плюхнулся на диван, бросив гитару рядом. — Ладно, — буркнул он. — Но если она ещё раз вякнет, я ей крылья оторву. — Попробуй, — холодно ответила она, но замолчала под моим взглядом. Я достал свиток и развернул его. С этого момента начался допрос. Про двадцать мёртвых экзорцисток мои падшие рассказали достаточно: их находили уже холодными, с отрезанными крыльями или хуже. Но вот про 259 пропавших — ни слова. Только общий шок и одинаковое "ЧЕГО?!" от каждого. Их непонимание было искренним, но взгляды, которыми они теперь буравили Адама, стали нечитаемыми. После того, как до них дошло, зачем он тут и кого мы ищем, репутация первого человека рухнула ниже плинтуса. Открытый гнев сменился презрением и отношением, как к дворняге. Для падших его подход к подчинённым — как к куклам: сломается, ну и чёрт с ней, новая приедет — был неприемлем. Адам держался достойно, но поначалу даже не въехал, что за перемена в их лицах. Когда дошло, он был готов схватиться за первую попавшуюся вещь и влететь на всех моих воинов в праведном гневе. Его, Адама, презирают падшие? Да как они смеют?! Но, по закону жанра, в этот момент, когда он занёс ногу, чтобы вынести дверь, она сама вынесла его — прямо в стену. В комнату вошёл Муту, воплощение смерти в Аду. Он обвёл помещение непроницаемым взглядом, с немым вопросом: "Где он?" Я кивнул в сторону, и Муту увидел Адама, вмурованного в стену. — Хорошо устроился, — заметил он с насмешкой, на что получил поток бессвязных матов. Муту, не моргнув, достал листки и зачитал сухую речь. — По вашему распоряжению было начато расследование исчезновения ангелов за 500 лет. Их следы теряются почти одновременно. Последующий анализ светлого фона, показал мгновенное затухание, без признаков борьбы или попытки возврата. Это позволяет предположить вмешательство извне — либо с высоким уровнем маскировки, либо с доступом к древним каналам перехода, ныне закрытым. В общем... пусто. Я верил ему. Мои хаотичные воспоминания не ошибались в одном — Муту можно доверять. Если вдаваться в детали, я, можно сказать, его отец. Без Самаэля не было бы Ада, без Ада — Муту. Логика простая. — Как будто ему можно доверять, — буркнул Адам, выбираясь из стены и разваливаясь в кресле. — Сто пудов покрываете Грехи. Муту даже не взглянул на него, продолжая. — Многие Грехи заинтересовались, почему я так пристально за ними слежу. Они подозревают лишнее и могут решить, что король активизировался. Это для них смерти подобно. К Асмодею и Вельзевулу у меня меньше всего претензий. А вот Маммон… он может что-то заподозрить, как и Сатана. Я нахмурился. Ангелов не нашли, но из-за наших поисков Смертные Грехи зашевелились. Не одно так другое. — Вы заебали, — прервал мои мысли Адам, потирая лицо. — Может, к делу? Мы за всё время не нашли ни одной зацепки. Падших не всех проверили, но мой хуй подсказывает, что это бесполезно. Словно они уебались в небытие. — А может, стоит поискать на Земле? — раздался резкий голос справа от Муту. Это была Альзаэла, одна из падших, непонятно откуда взявшейся. Все замерли, никто даже не удивился её появлению. Тут было иное, тишина накрыла комнату. Не может же быть так просто? Адам аж фыркнул, хлопнув себя по колену. — Да ну нахуй! — рявкнул он. — Всё осмотрели, и если они окажутся на ебучей Земле, я съем свою гитару! *** — Да пиздец, это сука манга какая-то… — простонал Адам, глядя в пустоту. — Я не буду нахуй есть свою гитару! Ликуйте мои внутренние Демоны. Кажется, мы нашли одну. И не где-то, а в Японии. Она была под кучей маскировки, но когда тебя ищут Люцифер и Адам целенаправленно, от этого не спрячешься. Шок Адама был не только из-за находки, но и из-за того, что экзорцистка тусовалась в компании какого-то школьника — или кто он там, хрен разберёшь. Непонятно, но факт: она жива, и она на Земле. Мы с Адамом парили высоко в небе, в виде проекций — невидимых, неощутимых, способных облететь планету на световых скоростях. Никто нас не заметит, а мы можем осмотреть всё. Почему мы были уверены, что нашли одну из экзорцисток? Адам учуял её энергию — отголоски двухсотлетней давности, спрятанные под слоями маскировки. Но что-то в нём изменилось. Стрелки в его голове провернулись на двести пятьдесят градусов. Он её узнал. — Ебать… — выдохнул он, теряя слова, кроме матов. — Это же Груди. Я редко называю кого-то в честь лучших частей тела. Лет триста её не видел. Я прищурился, глядя на него. — Ты называешь подчинённых в честь женских частей тела? — И чё? — огрызнулся он. — Это смачно! И вообще, какого хуя она ведёт себя так непринуждённо? — Он закатал рукава. — Сейчас я устрою ей пиздец! Первый человек был готов ломать лица даже в форме проекции. Я схватил его за шкирку, пока он не рванул вниз. Он раздражённо повернул голову. — Да бля! Ты ахуел? — рявкнул он. — Вон наш объект, неделю искали! Расколем её, и она выведет на остальных! — Идея хорошая, — сказал я, не отпуская, — но присмотрись к её парню получше. Даже я сначала не понял, что это. Маскировка — высший класс. Адам глянул вниз, прищурившись. — Какой-то заморыш, хики, — буркнул он. — И чё? — Это Но Ками, — ответил я тихо. — Чего… — Адам замер, даже не пытаясь вырываться. Его мозг, похоже, переваривал информацию, и ситуация повернулась на триста шестьдесят градусов.. Я сжал руки за спиной, глядя на фигуру внизу. Впервые за долгое время моя ухмылка исчезла. Но Ками — один из главных языческих богов человечества, по мнению Лилит — первостатейный гандон. Его вмешательства в дела Ада приводили к катастрофам. Последняя — извержение Кракатау в 1883 году. Тогда Лилит надавала ему по рогам, и он затих. А теперь он тусуется с экзорцисткой — и, судя по словам Адама, не с рядовой. Это не просто плохо. Это опасно. — Адам, засунь в жопу своё чувство долга, — сказал я, не отрывая взгляда от земли. — Летим в Индию, потом в Грецию. Заглянем кое-куда. Он подчинился — впервые без препирательств. Но радоваться было некогда. Напряжение в воздухе росло с каждым мгновением, пахло плохими новостями. И они подтвердились. В Индии — десять экзорцисток. В Греции — почти тридцать. В Скандинавию мы даже не стали заглядывать, а завернули в Иерусалим. Там, у храма Гроба Господня, языческим богам хода нет. На расстоянии нескольких километров мы зависли в проекциях, глядя вниз. Адам молчал до этого момента, но наконец взорвался. — Блядский пиздец! — рявкнул он, пнув воздух от досады. Я смотрел на него, стараясь держать лицо. — Три варианта, — начал я. — Первый: они легли под божества. Второй: служат им, потому что в Аду не захотели остаться, а жить на что-то надо. Третий… — я замолчал, глядя на гарнизон внизу, — они там не просто так. И поверь, я бы предпочёл, чтобы они просто служили. Сколько они могли рассказать? — Дохуя, — буркнул он. — Груди работала в райской канцелярии. Хуй знает, зачем она пошла в экзорцистки с такой должности. Теперь мне кажется, это был ебать какой ахуенный план по внедрению. Собрала инфу, уволилась, вступила в экзорцистки, проработала, а потом красиво сгинула в Аду. Чтобы вернуться на Землю. Я кивнул, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Срочно делай запрос в Рай, — сказал я. — Пусть проверяют личные дела. Если хотя бы половина из них работала на должностях, увольнялась, а потом вступала в экзорцистки, у нас большие проблемы. — Если это правда, — пробормотал Адам, закончив запрос, — то Рай в полной жопе. И Ад твой тоже. *** Мы организовались быстро — всё-таки Ад, тут умеют шевелиться, когда надо. Через Константина я отправил странный запрос в Рай, и ответ пришёл быстрее, чем я ожидал. Когда Адам его прочитал, он преобразился от злости. Его маска чуть не треснула, глаза пылали, а голос перешёл в ультразвук. — СУЧЬИ УЁБКИ! — орал он, размахивая гитарой. — Я ВАС ВСЕХ СОЗДАЛ, НАХУЙ! ИЗ СВОИХ ЯИЦ! А ВЫ НА ЯЗЫЧЕСКИХ БОГОВ РАБОТАЕТЕ?! Я ВАС УБЬЮ, БЛЯТЬ! Я прикрыл глаза рукой, чувствуя, как цилиндр съезжает на бок. Двести пятьдесят девять ангелов. Все они до вступления в экзорцистки занимали в Раю должности — и не абы какие. Среди них были даже секретари серафимов, мать их! Я сжал кулаки, стараясь держать себя в руках. Мне должно быть плевать — это проблемы Рая, не мои. Но мысль, что языческие твари могли замахнуться на серафимов, выводила из себя. Пусть даже это почти невозможно, чувство было… неправильным. Злость? Забота? Хрен разберёшь. — Из огня да в полымя — простонал я, откидываясь в кресле. Всё началось с Вегги, а теперь мы раскопали целый заговор языческих богов против Рая и, возможно, всего миропорядка. Винить Адама нельзя — только самый конченый параноик связал бы уходы душ с должностей в экзорцистки. Ушли и ушли, что такого? Но теперь паранойя — наше всё. Сколько такого дерьма в Аду? Сюда попасть и уйти проще, чем в Рай. Языческие прихвостни могли пролезть на любые должности, даже к верхушке. Вспомнить хотя бы того оверлорда, которого подозревали в связях с богами вуду. Он, кстати, исчез. Совпадение? Теперь я ни в чём не уверен. — БЛЯ! ЕБАЛ ИХ ВСЕХ! — продолжал Адам, швыряя гитару в стену. Она отскочила с жалобным звоном. Я открыл глаза, глядя на него. — Успокойся, — сказал я холодно. — Словами делу не поможешь. Срочно возвращайся в Рай и труби Сере. Скажи, что они живы, но это не главное. У языческих богов все карты на руках. Они могут начать действовать в любой момент. Вплоть до войны. Адам замер, тяжело дыша. Его глаза под маской сузились. — Войны? — переспросил он. — Эти уёбки хотят войну с Раем? Да я их… — Адам, — перебил я, вставая. — Доклад. Рай. Сера. Сейчас. Иначе будет поздно. Адам зарычал, но кивнул, сжимая появившийся свиток телепортации с такой силой, будто хотел его раздавить. В следующую секунду он исчез в светлом портале, оставив за собой лишь эхо матов. Когда дело касалось безопасности Рая, даже такой псих, как первый человек, брал себя за голову и действовал как надо. Я почти уважал его за это. Почти. Я остался один, и в моих руках появилась уточка. В этот момент только она меня понимала. Клянусь своей сущностью, мне не хотелось этого делать. Я взял перо и чернила, написал сообщение с официальной печатью и отправил указ Муту. Он должен от своего имени созвать собрание Смертных Грехов. Первоочередная задача — проверить их лояльность к моему самому приближенному существу. Если они в грош его не ставят, их отношение сомнительно и ко мне. Я правлю мудро — не вмешиваюсь в дела Ада, пока подчинённые соблюдают субординацию. Но если они даже на это не способны… Эх, придётся брать их за головы так, чтобы запомнили навсегда. Способов у меня масса. Уточка пискнула, когда я её невольно сжал. — Знаю, — пробормотал я, глядя на неё. — Мне тоже не нравится идея вмешиваться в дела Грехов. Но иногда можно побыть диктатором. Она пискнула снова — на этот раз одобрительно. Если даже моя уточка меня поддерживает, я уверен: всё будет так, как нужно. Исключительно мне.