Его темнейшество Самаэль

Рай

Сера, главный серафим Рая, впервые за всё существование сущего ощущала себя в глупой, почти невозможной для её статуса растерянности. Она, создавшая сам принцип растерянности для мира — чтобы смертные учились принимать тяжести жизни и возноситься через испытания, — теперь сама попала в эту ловушку. И причина была до абсурда нелепой: Люцифер и Адам сработались. Криво, косо, с постоянными попытками перегрызть друг другу глотки, но сработались. В её голове не укладывалось, как это вообще возможно. Адам, с его экзальтированным нравом, в начале хотел если не убить Люцифера, то как минимум поколотить. Но куда ему до короля Ада? Даже Адам, при всей своей браваде, понимал, что они в разных весовых категориях. Сера искренне переживала за первого человека, когда отправляла его в Ад — в самое сердце тьмы. Она знала, что Люцифер, будучи мастером провокаций, мог одним движением руки раздавить Адама, особенно если тот выведет его из себя. Но нет. Они не просто выжили, а нашли некую… стабильность. Сера получала сообщения от обоих — Люцифера и Адама — одновременно. Она тайно приказала Адаму описывать все свои действия и эмоции, чтобы сравнить их с докладами Люцифера. А для надёжности просила Константина, делать отчёты со стороны. Взгляд третьего лица всегда важен. И что она получила? Люцифер, с его эрудированными пируэтами, называл Адама безмозглым идиотом, который думает только своим… кхм, прибором. Адам же, прямолинейный до грубости, обзывал Люцифера «тупым бубликом», чья политика довела до проблем, и вроде даже хвалился, что только сейчас тот взялся за ум. Более того, Адам расписывал работу главы Ада с пугающей продуктивностью. Он использовал своё предназначение лидера на все сто процентов — каждый день, каждый час был занят. Это даже удивило его самого, ведь он думал, что Люцифер целыми днями сидит дома, играя с уточками. Сера прикрыла глаза рукой, её мысли унеслись в другую плоскость реальности. Произошла неприятность… нет, ОПАСНОСТЬ. Она, главный серафим, проморгала действия языческих богов в Раю. И всё это стало ясно, когда Адам ворвался — точнее, телепортировался — прямо в её кабинет, где она обсуждала с Святым Петром детали его отпуска. Адам не церемонился. — Сера, готовь нахуй армию! — рявкнул он, вываливаясь из портала, его маска сверкала от ярости. — Вырежем их всех нахуй, они не знают, на кого нарвались! Сера с трудом сохранила лицо. Чтобы не беспокоить Петра, она мягко попросила его покинуть кабинет. Святой, явно не желавший ввязываться в этот хаос, тут же смылся, пробормотав что-то про отпуск и закрыв за собой дверь. — Что-то произошло в Аду? — спросила Сера, её голос был спокойным, но внутри она уже готовилась к худшему. Адам помотал головой, его гитара чуть не вылетела из рук от резкого движения. — Нахуй Ад! — выпалил он. — Люцифер, конечно, еблан по жизни, но сейчас вроде чёткий и следит за грешниками. Дело в другом. — Он подозрительно обвёл помещение взглядом, и эта настороженность была для него непривычной. Внезапно он рванул к двери и распахнул её. Конечно же, там стояла Эмили. — Эмили, — сказал Адам, стараясь говорить мягче, но его тон всё равно был как у раздражённого старшего брата. — Сейчас дядя Адам будет очень громко разговаривать с Серой, так что ускачи кабанчиком. Эмили, младший серафим, поникла, явно надеясь подслушать. Адам перевёл взгляд на Петра, который притворялся, что просто проходил мимо. — Развлеки её как-нибудь, — буркнул Адам, подталкивая Эмили к Петру. Святой, явно не планировавший становиться нянькой, открыл было рот, но Адам уже захлопнул дверь. Петру показалось, что на дверь наложили барьер, заглушающий звуки. Неужели война? Внутри кабинета Адам активировал защиту, скрывая их разговор от посторонних ушей. Хуй знает, как оно будет, подумал он, но осторожность не помешает. Сера наблюдала за его действиями, и её мысли уже рисовали самые мрачные сценарии. Но как правитель она подавила фантазии и решила выслушать Адама от начала до конца. — Говори, — сказала она, её крылья слегка дрогнули. — Что случилось? Адам сжал гитару, его глаза под маской горели. — Языческие боги, Сера, — выпалил он. — Они завербовали наших экзорцисток. Ангелов, мать их! Работали в Раю, потом уволились, вступили в экзорцистки, а затем красиво сгинули в Аду. Только они не сгинули. Они на Земле, служат этим грёбаным Зевсам, Одинам и прочим уродам… Сера слушала Адама, но её разум словно отгородился от реальности. Его слова — про языческих богов, завербованных экзорцисток, шпионаж через Ад — фильтровались, раскладывались по полочкам, и она вычленяла только ключевые моменты. Двести пятьдесят девять ангелов, служащих Зевсу, Одину и прочим земным богам. Это было не просто предательство, это было… немыслимо. Её золотые глаза потускнели, а крылья слегка дрогнули, пока она пыталась осознать, как такое могло произойти под её надзором. Первой мыслью было: как они сохранили верность богам иной плоскости и попали в Рай? Возможно, дело в правилах. Могла ли душа, в последние моменты жизни перейдя на «правильную» сторону, остаться верной языческим богам? Теория звучала абсурдно. Фундаментальные силы, установленные ИМ, не допускали таких лазеек. Только ОН мог изменять души по своему образу и подобию. Значит, это исключено. Тогда другой вариант: проникновение извне. Сера знала силы Рая и его слабые места. Гипотетически кто-то мог подделать божественную энергию и просочиться внутрь. Но это ещё более странно. Защиту Рая курирует Михаил, её брат, один из первых серафимов. Кому, как не ему, она доверяла в таких вопросах? Он пресекал все попытки вторжения, хотя… Сера нахмурилась. В последнее столетие жалобы на попытки проникновения участились. Хмм. Надо поговорить с Михаилом. Насколько чаще это происходит… но в основном же, защита всегда активна и непреодолима. Третий вариант был самым логичным, но и самым пугающим: вербовка. Кто-то проник в Рай, посеял смуту и завербовал ангелов. И это происходило пугающе часто. Сера почувствовала, как её сущность первозданного света дёрнулась от этой мысли. Предательство. Падшие. Она могла бы поддержать этих душ, поговорить с ними, помочь… Но у неё столько обязанностей. Она — главный серафим, она обязана держать Рай в гармонии. У неё нет времени. И всё же… она не может подвести Рай. Если бы Сера могла простонать от этой ноши, она бы уже это сделала. Но показывать слабину было нельзя. Она вернулась к реальности, где Адам расхаживал из стороны в сторону, размахивая гитарой и излагая свой «гениальный» план. — …А потом я подлетаю к Зевсу, провожу копьём по его губам, сбрею его бороду и засуну ему в зад! — Адам разошёлся, его маска сверкала от энтузиазма. — В это время другой отряд набивает морды тварям из Японии, дальше… — Адам, — прервала Сера, всё ещё сидя за столом, её голос был спокойным, но твёрдым. — Твой план будет обсуждён на райском совете. Мы учтём твои пожелания. Адам победно ухмыльнулся, сжал кулак и дёрнул рукой в жесте триумфа. — Еее! Заебок! — воскликнул он. Но Сера не дала ему долго наслаждаться. — Теперь можешь возвращаться, — сказала она, её тон стал строже. — Эээ? Куда? — Адам замер, его глаза под маской расширились, как у ребёнка, которого отправили спать. — Я ж всё сделал! Даже этого мудака падшего выдержал. Что мне там ещё делать? Сера покачала головой. В такие моменты он казался наивным и забавным, несмотря на свою грубость. — В Ад, — ответила она. — Ты выполнил свою работу на отлично, но по договору ты должен восстановить то, что разрушил. — … — Адам замер, его лицо вытянулось, он понял, про что говорит Серафим. — Вот же пиздец. Сера позволила себе лёгкую улыбку, но тут же посерьёзнела. — Часы в Аду, которые ты уничтожил, — напомнила она. Адам простонал, швырнув гитару на плечо. — Блять, Сера, это что, мне теперь с этим бубликом вечно тусоваться? — проворчал он. — Он же сраный тискатель уточек! — Ты справился, — сказала Сера, её голос был почти утешающим. — И справишься снова. Иди. И держи меня в курсе. Адам буркнул что-то неразборчивое, но кивнул. Портал за его спиной замерцал, и он шагнул в него. Без эмоций и без последних пререканий. Портал закрылся, и гул Адама стих, оставив Серу в тишине её кабинета. Она сидела неподвижно, её золотые глаза смотрели в пустоту, а мысли кружились вокруг одного слова: закономерность. Попытки проникновения в Рай участились, и это не случайность. Это закономерность. Слово отозвалось в её сущности. Сера покачала головой. Она поднялась с кресла, её белоснежные крылья расправились, и свет, исходящий от её фигуры, стал ярче. Мысленным зовом она созвала райский совет — всех старших серафимов и архангелов, кроме Эмили. Младшая серафим слишком чиста, слишком невинна для этой ноши. Ей не нужно знать. Пока не нужно. Но перед тем, как отправиться на совет, Сера решила сделать шаг, который редко предпринимала. Её инстинкты — или, быть может, нечто большее — тянули её в иное место. Место, где всё началось. Место создания мира, первого света. Храм, возведённый двумя братьями, известный как Сфера Бога. В центре этого места возвышались шесть статуй — ангелы первого чина, первые среди равных. Это место, овеянное благоговением, никто не осмеливался критиковать. Сера появилась мгновенно. Помещение, куда она ступила, напоминало Колизей, но куда более величественный и утончённый. Стены украшали изысканные фрески, колонны обвивали золотые орнаменты, а в воздухе витал аромат, который невозможно описать. Сера подошла к шести статуям, выстроенным в идеальном круге. Они охраняли центр, куда даже ей, одной из высших, путь был заказан. Внизу, под пустым пространством, росло небольшое деревце — Начало Творения, сердце мироздания, центр вселенной. Статуи стояли нерушимо: сама Сера, по правую руку её сестра Габриэль, по левую — Михаил, далее Рафаил, Уриил, и замыкал круг… Самаэль. Она смотрела на восстановленную статую Самаэля, и её душа сжималась от противоречий. Никто не знал, как относиться к этому знамению. Совет начался, но завершился в гробовом молчании. Идея, что восстановление статуи означает прощение Самаэля, звучала абсурдно. Никто не отверг её, но и не поддержал. Ангелы разошлись, оставив вопрос висеть в воздухе. Никто не решился высказать свое мнение. Сера не верила в совпадения. Возможно ли, что Самаэль действительно прощён? Что ОН, Вседержитель, даровал ему милость? Она прикрыла глаза, позволяя покою этого места проникнуть в её душу. Здесь, она всегда находила ответы. И теперь, в тишине, ответ пришёл — очень дерзкий для неё, почти кощунственный. Чтобы проверить свои мысли, ей нужно было сделать немыслимое: позволить Люциферу приблизиться к вратам Рая. Существовала древняя, почти забытая установка, известная лишь первым Серафимам. Если Люцифер окажется ближе, чем на тысячу километров к Раю, это будет расценено как объявление войны. Но если он сможет пройти через врата… Боже, сама мысль об этом казалась безумием. Но, Люцифер же изменился, почему она не может дать ему маленький шанс? Обычную попытку. Сера поймала себя на том, что её разум балансирует на грани ереси. Рай в опасности, а она размышляет о невозможном? Она покачала головой, отгоняя сомнения. Пора уходить, она думает совсем не о том. Развернувшись, Серафим стремительно покинула зал. Через мгновение, после ухода Серафима, её собственная статуя, оставшись в одиночестве, озарилась теплой улыбкой, которая тут же исчезла.

***

Вернувшись с собрания Грехов, я чувствовал себя удовлетворённым. Собрание прошло так, как я хотел: Асмодей, Вельзевул и Бельфегор теперь понимают, что Люцифер Морнингстар взялся за дело на официальном уровне. До откровенной жестокости я не дошёл — это не мой стиль, хотя порой приходится пачкать руки. Противное занятие, но что делать? Некоторые личности не понимают ни пряника, ни кнута. Сатана, например. С ним будет самый сложный разговор, если, конечно, не придётся его прихлопнуть раньше. Эта мысль оставила горький привкус, но я отмахнулся, направляясь на кухню. Хотелось поесть и обдумать детали с чем-нибудь приятным. Я почти дошёл до кухни, когда рядом материализовался Муту. Его два огонька-глаза смотрели на меня нервно, что само по себе было редкостью. Мот всегда держит всё под контролем. — Господин Люцифер, — начал он, его голос дрогнул, — случилась неприятность. Без вашего слова мы не знаем, что делать. Я остановился, прищурившись. Чтобы Муту не справился с проблемой? Это уже интересно. — Ты меня заинтриговал, — хмыкнул я, кивая. Мы тут же исчезли из моего дома, переместившись в одно из центральных зданий Пентаграм-Сити. Я узнал это место — резиденция Лилит. Мои воспоминания тут же вспыхнули. Мот шёл рядом, торопливо объясняя причину срочности. — Чтобы быть уверенными во всех аспектах, нам нужна была документация, которую вела её превосходительство Лилит, — говорил он, его огоньки нервно мигали. — У неё были полные досье на многих влиятельных лиц Ада. Мы нашли большое количество информации, но не рискнули её смотреть. На папках королевская защита, мы не смогли бы их открыть. Я пришлю всё в ближайшее время. Я кивнул, шагая рядом. Документы Лилит — это всегда кладезь, но и головная боль. — Но это не основная причина, — продолжал Муту, и его голос стал тише. — С моего разрешения был открыт сейф в её офисе. К которому, к своему несчастью, я имел доступ… — Он стыдливо опустил голову, и видеть воплощение смерти в таком состоянии было чистым нонсенсом. Мы подошли к двери, охраняемой несколькими падшими ангелами из моего войска. Они нервно поглядывали на комнату, но, увидев нас, отдали честь. Мы прошли через барьер на двери и оказались внутри. Передо мной открылось большое помещение — без вычурности, как любила Лилит. Квадратный стол, несколько шкафов, пара столиков и… портрет семьи Морнингстаров на стене. Моего, Лилит и Чарли. Портрет был открыт, а за ним — сейф. Не простой, а из святого железа. Я нахмурился. В моих воспоминаниях ничего об этом не было. Сейф из такого материала не мог остаться незамеченным. Откуда Лилит его достала? Переплавила оружие экзорцисток? Возможно. Но кто её знает. Я подошёл ближе. В нижней секции сейфа лежали документы, несколько пачек адской валюты и маленький портрет нашей семьи. В верхней… моё сердце пропустило удар. Воспоминания вспыхнули сумбуром, вытаскивая обрывки, которые я считал давно забытыми. — Я думал, вы нашли яблоко раздора или семечко древа мира, — сказал я, глядя на Муту. — А тут… — Я замолчал, пытаясь осознать находку. — Я думал, мы с Лилит знали друг о друге всё. Кто ещё знает об этой вещи? — Только я и ангелы снаружи, — ответил Мот, его огоньки потухли. — Ладно, не страшно, — кивнул я. — Видя эту вещь, что ты думаешь о ней? Мой зам замялся, его голос стал ещё тише. — Ретранслятор, — сказал он. — На нём выгравированы слова, которые даже я не могу перевести. Ангелы предположили, что наша королева имела связи с Раем. — Пусть так и думают. А пока что отпусти моих ангелов домой, а ты задержись — нам нужно поговорить Приказ выполнен. Воины отпущены, а я занял кресло Лилит. Когда Мот вернулся, я указал ему на место напротив. В моих руках был камень — на первый взгляд, обычный, невзрачный кусок породы. Но на нём, вырезанные неведомой силой, сияли письмена. Я осторожно положил его на стол, словно он мог взорваться от неосторожного движения. — Я думал о многом, — начал я, глядя на своего зама. — Я бы не удивился, если бы выяснилось, что Лилит сотрудничает с Хаосом. Его глаза — два мерцающих огонька в тёмной пропасти место лица — вспыхнули удивлением. — Лилит? С Хаосом? — переспросил он, его голос был полон недоверия. — Это, наверное, проще понять, чем то, что у нас под носом творится. Этот камень… что он значит? Я провёл пальцем по письменам, чувствуя их холод. Они были написаны шрифтом, которого не существует в нашей реальности — текстом, что звучал в устах Бога при создании мира. Я перевёл надпись, мой голос стал тише, но тяжелее. — «Кара будет. Кара придёт. Палач Божий смерть грешникам принесёт». Муту замер, его огоньки-глаза сузились. — Что… что это значит? — выдавил он. — Палач Божий? Это ещё что за хрень? Будучи первым существом, появившимся в Аду, Мот знал всё — или думал, что знает. Но это его явно выбило из колеи. Я откинулся в кресле, повернувшись к окну. За стеклом простирался Пентаграмм Сити. — Даже среди серафимов есть страшные истории, — продолжил я. — И, к несчастью, они основаны на реальных событиях. До нас доходили лишь обрывки, без деталей. Кроме одной, полноценной истории — Я сделал паузу, глядя на город. — Бог не в первый раз создаёт мир. Много, очень много экспериментальных миров кануло в небытие. Муту издал звук, похожий на сдавленный вдох. — Что?.. — Человечество — не первое, — сказал я, не отрывая взгляда от окна. — Первые люди разочаровали Бога. Тогда он не создавал ни серафимов, ни ангелов — только людей. Первый эксперимент по созданию рода человеческого, идеального по его замыслу. Но… люди подвели Бога. А вот кого действительно не стоит злить, так это моего папашу. — я прикрыл глаза — Он выбрал одного — самого праведного, непорочного — и наделил его силой. Через его руки Бог уничтожил тот мир. Затопил его. Палач рода людского поднял руки к небу, и Бог протянул ему свою. С тех пор, если слышишь имя Ной, знай: Бог послал его разобраться с порочным миром. — Я повернулся к Моту, мой взгляд стал тяжёлым. — Такова страшилка среди серафимов. Мот сжал кулаки, его огоньки-глаза потускнели. — Но… Ной — это библейская байка, россказни людей. Его не было. — В нашем мире — не было, — согласился я, постукивая пальцем по камню. — И надеюсь, не будет. Но этот камень… — Я замолчал, глядя на письмена. — Не важно. Он не мог попасть к Лилит. Во всём мироздании о нём знали только избранная шестёрка. Значит… — Я сухо рассмеялся, но в смехе не было веселья. — Ха-ха-ха. Мот, воплощение смерти в Аду, настороженно посмотрел на камень, его огоньки-глаза замерцали. Он понял, почему я смеялся, падшие оказались правы. — И всё-таки она сотрудничала с Раем, — тихо сказал он. — Да, Мот, — кивнул я, откидываясь в кресле Лилит. — Она сотрудничала с Раем. Теперь мне любопытна её мотивация. Помнишь, она хотела начать войну против Рая? Была готова к финальному акту, но исчезла. Предварительно развелась со мной. — Я сжал кулаки, мой голос стал тише. — Знал ли я её вообще? Или она всё это время притворялась? Вопрос повис в воздухе. Муту, с помощью магии, отодвинулся подальше — и я его не винил. Я бы тоже ретировался от себя, будь такая возможность. Будь я прежним. Люцифер любил Лилит до дрожи, доверил ей свою душу, а она — свою. Сказать, что она использовала меня ради своих целей, было страшнее ядерного взрыва. Мот смотрел на меня, и я чувствовал его мысли: Это точно тот Люцифер, которого я знаю? Возможно, он уже понял, что я не тот, кем был пять лет назад. Но что он сделает? Ничего. Он слишком предан, чтобы заподозрить меня в угрозе для Ада. Сейчас Ад — мой дом, и я забочусь о нём лучше, чем когда-либо. Это он стерпит. Я достал уточку и сжал её. Писк наполнил комнату. Мот знал, что я делаю — успокаиваю нервы. — Мот, — спросил я вкрадчиво, нарушая тишину, — что ты думаешь об адском престоле? — В плане? — он насторожился, его огоньки замерцали. — Не кажется ли тебе, что пора реформировать порядок наследования? — Я скривился. — Он ужасен. Представь: меня и Чарли нет. Кто наследует престол? Мот ответил, как по учебнику. — Один из семи Смертных Грехов или, при необходимости, Баал — первый и старший из семидесяти двух демонов Гоэтии. Я посмотрел на него, и моя злая гримаса была красноречивее слов. Уточка пискнула громче от моего сжатия. — Вот именно, — сказал я, мой голос стал резче. — Среди Грехов выделяется Сатана, который де-факто правит Адом, возомнив себя богом. Его ЧСВ больше Пентаграм-Сити, и его поддерживают 70% демонов Гоэтии. А его антипод — Баал, ярый аристократ, которого слишком уж рьяно продвигает Маммон. — Я посмотрел прямо на Мота. — Они все заботятся о мнимом порядке, который сами выдумали. Ни один из них не подходит на роль официального главы Ада, который, если надо, сможет говорить с Раем без презрения. А если говорить о Чарли… у неё другая судьба. Она не наследница престола. Я вижу только тебя своим преемником. Огоньки Муту вспыхнули, как сверхновые, а внутри его капюшона запылал синий огонь — редкий знак эмоций. Я услышал тяжёлое, почти комичное дыхание, словно у смерти вот-вот случится сердечный приступ. Он рухнул на колени, и моя бровь поползла вверх. — Молю вас, великий осветитель мира людского, король Ада, Люцифер Морнингстар! — воскликнул он. — Прошу, не уходите! Без вас всё рухнет! — Эээ, — я моргнул. — Это чего ты надумал? Никуда я не ухожу. Говорю о возможности. Огоньки уставились на меня, полные облегчения и смущения. — А я уже подумал… — пробормотал он, замолкая. М-да. Быстрый день. Узнал о своей жёнушке кучу лишних подробностей, которые только убедили меня, что неприятности идут от Лилит. Система Ада слишком смазана её рукой — от Грехов до оверлордов. Пора менять правила, иначе горячие головы грешников полезут к власти, стоит мне расслабиться хоть на секунду. Кстати, о грешниках… Пока Мот приходил в себя, я подумал о своём лично созданном Оверлорде. С момента его появления я не получал о нём вестей, хотя чувствую его где-то на востоке Пентаграмм Сити. Надо проверить. Резкий скачок — и мой зам вернулся в деловую норму. — Господин, — сказал он, его голос снова стал ровным. — Ваши ангелы сообщили, что Адам вернулся и чуть не разнёс вашу прихожую. Камень Ноя исчез со стола в моё личное пространство. Я встал, сжимая трость. — Значит, пора домой, — сказал я, бросив взгляд на уточку. Она пискнула, словно подбадривая, я довольно кивнул — И, Мот, начинай прощупывать почву. Поговори с некоторыми демонами Гоэтией, но держи Баала на расстоянии. И найди Маммона с Сатаной. Если они связаны с Лилит или язычниками… — Я замолчал, мой взгляд стал холоднее. — Ты знаешь, что делать. Муту кивнул и исчез в тёмном вихре. Я посмотрел на пустое кресло Лилит. И только горестно покачал головой. *** Я вернулся в резиденцию, материализовавшись посреди спартанского бардака. Десятки золотых моторизованных ангелов тащили материалы — балки, камни, какие-то механизмы, — пока Адам орал, как резаный, в моем доме. — ДАВАЙ, ДАВАЙ! ДЯДЯ АДАМ ТУТ ЖИТЬ НЕ БУДЕТ! СМОЖЕМ, СЛЕПИМ СЛЮНОЙ, БУДЕТ КАК НОВАЯ! ЧТОБЫ Я БЫСТРЕЕ СЬЁБ ОТСЮДА, О… — Он заметил меня, и его тон сменился на привычную грубость. — Главный чёрт всего Ада! Не мешай, я сам сделаю всё в лучшем виде! Я пожал плечами, не удостоив его ответом. Пусть орёт. Но на всякий случай отправил уточку с посланием Константину — проследить за стройкой. Константин, конечно, сделает это с превеликим удовольствием. Ему же дом восстанавливают. Дальше я послал весточку падшим. Я их мобилизовал для «обеспечения безопасности» — чисто чтобы позлить первого человека. Особенно учитывая, что половина ангелов уже обматерила Адама и смотрит на него, как на мусор. Лицо Адама, когда он увидел, кто будет его «охранять», стоило записать в анналы Ада. Бесценно. Адам, не теряя времени, приступил к своему шоу в центре города. И, клянусь Тьмой, это было нечто, достойное хроник для будущих поколений. — ПИЗДЕЦ ВАМ, СКОТЫ! — орал он на грешников, паря над стройкой с громкоговорителем. — Я КАЖДОГО ЗАПОМНИЛ! В СЛЕДУЮЩЕМ ИСТРЕБЛЕНИИ КАЖДОМУ В ЗАДНИЦУ КОПЬЁ ЗАСУНУ! СЕЙЧАС ТУТ БУДЕТ ПИЗДЕЦ КАКАЯ СТРОЙКА! Он носился над зданием, угрожая всем, кто посмеет подойти ближе чем на сотню метров. Грешники разбегались в панике, а тех, кто замешкался, мои падшие пинками отправляли восвояси. Адам в своём репертуаре — психологическое оружие в чистом виде. Пока Адам устраивал для меня цирк, я был на телефоне и в документах. Перво-наперво позвонил своей дочурке, Чарли. Объяснил ситуацию без подробностей, но даже этого хватило, чтобы её глаза загорелись любопытством. Она чуть не рванула в центр, чтобы познакомиться с Адамом. К счастью, рядом была Вегги, которая, судя по всему, уже готова порвать любого за мою дочь. Я мечтал о таком защитнике для Чарли, но никто не подходил. А тут она, как дар от Воли Мира, спасибо и на этом. Вегги уговорила Чарли остаться дома, даже когда моя дочь пустила в ход свой коронный приём — глаза кота из Шрека. Молодец, Вегги. Отгородила Чарли от этого имбецила. Кстати, об имбецилах. Не прошло и дня, как ко мне пришло коллективное прошение от оверлордов. Подписались все, даже вечно невозмутимая Кармила Кармайн — главный оружейный барон моего круга. В моих воспоминаниях она выделялась среди прочих. Да, половина конфликтов в кругу происходит с её оружием, но она же и помогает, удерживая поставки под контролем и ограничивая их, где можно. Кармила занимается не только оружием, но и ресурсами — чуть ли не всей таблицей Менделеева. И, что важно, она скептически относилась к действиям Лилит, особенно к идее войны с Раем. Пойти против Лилит — это требует недюжинной силы воли. Я её запомнил. Прошение же оверлордов было лаконичным: «ЧТОБЫ ОН ЗАТКНУЛСЯ НАХУЙ И ПУСТЬ ДЕЛАЕТ, ЧТО ХОЧЕТ». Я гадко улыбнулся. Не знаю, как они пронюхали, что я отвечаю за Адама, но поступили логично. Однако потакать им я не собираюсь. Не заслужили. Пусть помучаются. А адамовы пируэты становились только лучше. Я развернулся в кресле, глядя на стройку через окно. Адам, парящий над зданием, орал в громкоговоритель. Падшие ангелы с презрением следили за ним, грешники разбегались, а я показал ему знак одобрения. Который он не увидит, так как слишком далеко. Молодец, Адам. Продолжай в том же духе.