Чешуя

      Антикварные часы — подарок от родителей на предыдущий день рождения — разместились на своем привычном месте на углу стола, отмеряя время. В тишине пустого кабинета ход секундной стрелки звучал неестественно громко, и каждый шаг по циферблату совпадал с новым витком мысли в голове Гермионы.       Упрямец!       Грубиян!       Павлин!       Напыщенный эгоист!       Она могла бы подобрать еще с десяток красочных эпитетов, но это не меняло сути. От Малфоя не было вестей третий день. Значит, он отказывался от тех условий, что поставила Гермиона, и был намерен решать свою проблему сам.       Вот Мерлин ему и судья! Упрямый баран!       Хмыкнув от сожаления по впустую потраченному времени, Гермиона принялась листать папку с описанием нападения кельпи на рыбака-магла недалеко от устья реки Клайд. Но мысли бессовестно возвращались к Малфою.       Он уже наверняка заставил Нотта сварить новую партию зелья и просто-напросто любуется собственным неотразимым обликом в зеркале. Нарцисс! Впрочем, какое мне до него дело?! Уж кто-кто, а Малфои выбирались и не из такой задницы — что-нибудь придумают… А если нет?.. Хватит! Это уже не моя головная боль!       Она потянулась к ящику стола за чистым пергаментом. Хранящийся внутри пузырек с черным зельем ударился о боковую стенку и упал на дно с громким стуком. Гермиона прищурилась, достала склянку и принялась крутить ее в руках, разглядывая.       Он ведь догадался попросить Нотта сварить новую партию зелья? Он же ведь не идиот?       Где-то внутри зародилось неприятное и липкое ощущение несправедливости. Будто она отказывала голодному в миске спасительного бульона. Гермиона тяжело вздохнула, закрыла папку и положила ее в ящик. Затем спрятала пузырек с зельем во внутренний карман легкого жакета, поднялась со стула и направилась к двери.       Мантикора тебя раздери, Малфой! Поверить не могу, что делаю это по собственной воле!       Оказавшись в укромном проулке недалеко от входа в Министерство, Гермиона огляделась по сторонам, зашла за какой-то муниципальный хозяйственный контейнер и крепко сжала в руке волшебную палочку. Ладони тут же вспотели, а по позвоночнику пробежал неприятный холодок — она не была там семь лет. И предпочла бы не появляться вовсе. Но гриффиндорская совесть, взывающая помочь тому, кто оказался в беде, взяла верх. Гермиона зажмурилась, представила нужную локацию и аппарировала.       Малфой-мэнор встретил ее все тем же мрачным и безмолвным величием. Живая изгородь — хоть уже не идеально подстриженная — вкупе с изящными коваными воротами и видневшимися вдали острыми носами башен поместья буквально кричали: «Ты здесь лишняя, грязнокровка. Убирайся!»       Как только Гермиона взялась за один из толстых прутьев, металл задрожал, а по ту сторону ворот возник домовой эльф. Существо — очевидно, девочка, если судить по пояску, украшающему талию поверх аккуратной наволочки, — посмотрело на нее сначала с опаской, а потом с изумлением.       — Мисс Гермиона Грейнджер! — пискнула эльфийка и засеменила к ней. — Тинки узнала мисс!       — Здравствуй, Тинки, — она отступила на шаг назад, когда по щелчку домовика одна из кованых половинок отворилась шире. — Да, я Гермиона Грейнджер. Откуда ты меня знаешь?       — Добби рассказывал о мисс Гермионе. Тинки видела фото в газетах, очень давно, — ответило существо. — Тинки рада встрече с мисс Гермионой!       Сердце сжалось от воспоминания о Добби.       — Мисс Гермиона пришла к хозяину Драко? — будто с опаской уточнила Тинки, и она кивнула. — Тогда мисс Гермионе лучше перенести визит. Хозяин… не в настроении.       Мерлин, лишь бы снова не напился!       — Не думаю, что твой хозяин когда-либо будет в настроении при моем появлении, — с этими словами Гермиона пересекла границу поместья и ступила на дорожку, посыпанную белой гравийной крошкой. — Но я гарантирую, что после моего ухода он точно повеселеет. Не переживай, я совсем ненадолго. Просто передам ему кое-что и уйду.       Мне и самой тут крайне неуютно.       — Тинки может передать, — существо торопливо вытянуло вперед крохотную ладошку и посмотрело на Гермиону. — Мисс не обязательно идти дальше.       — Ну уж нет, Тинки, — Гермиона стала более настойчивой. — Я хочу посмотреть твоему хозяину в глаза, когда отдам пузырек. Хочу, чтобы он сказал мне в лицо, что отказывается!       В ответ на это эльфийка схватилась ручками за край своего одеяния, зажмурилась и замотала головой:       — Хозяин Драко не скажет, — она громко всхлипнула. — Хозяин Драко… Он… не сможет…       — Что стряслось, Тинки? — почти шепотом спросила Гермиона. — Новое проявление?       Та открыла глаза и опасливо посмотрела на нее, все еще сомневаясь.       — Я знаю, что происходит с твоим хозяином. И я принесла то, что, возможно, облегчит его состояние. — Теперь Гермиона говорила очень мягко, чтобы Тинки успокоилась и перестала шмыгать носом. — Отведешь меня к нему?       Эльфийка кивнула, подошла ближе и взяла Гермиону за руку. В следующую секунду они оказались на утопающей в зелени полянке, что с одной стороны переходила в густую рощицу. По бокам росли кусты декоративных роз и пионов, перед которыми раскинулась полоса из цветущего белого клевера. Пчелы и шмели деловито жужжали, танцуя над пышными шариками и собирая нектар. Но внимание Гермионы очень быстро привлекла фигура в центре зеленой полянки.       В этой стоящей спиной женщине теперь с трудом можно было узнать благородную ведьму Нарциссу Малфой. Идеальный крой ее закрытого бледно-голубого платья позволял увидеть каждую эмоцию, что выражало тело. От приподнятых и напряженных плеч матери Малфоя, будто застывшей на месте, действительно становилось неуютно. Гермиона невольно содрогнулась оттого, что уже очень давно не видела настолько испуганного человека.       — Хозяйка, — тихо позвала Тинки, все еще держа Гермиону за руку.       И миссис Малфой обернулась. На бледном лице без труда угадывались последствия сильных переживаний: покрасневшие веки, чуть темные и припухшие мешки под глазами и слегка трясущиеся губы. Женщина сложила руки на груди, сжимая белый шелковый платок. Во взгляде читалось искреннее удивление.       — Что вы тут делаете? — дрожащим голосом спросила миссис Малфой. — Уходите.       — Что стряслось? — Гермиона повторила свой вопрос. Интуиция подсказывала, что определенно ничего хорошего. — Вам нужна помощь?       — Я… Я не уверена, — Нарцисса быстро оглянулась на деревья и вновь посмотрела на нее, — что нам теперь кто-либо поможет…       — Где ваш сын? — чуть ли не потребовала Гермиона.       — Драко… — только и успела произнести та, как вдруг из рощицы донесся какой-то шум.       Будто мелкие кусты и ветки ломались под весом животного, которое медленно приближалось к ним. Миссис Малфой прикрыла ладонями рот, чтобы не вскрикнуть, и теперь неотрывно следила за появляющейся из-за ствола дерева тенью.       — Мерлин… — едва слышно прошептала Гермиона.       Сначала на поляну ступила странная лапа — слишком человеческая для зверя и слишком звероподобная для человеческой конечности. Острые серебристые когти взрыли землю. Под пепельно-серой чешуей играли напряженные мышцы и сухожилия. Неестественный сгиб в локте добавлял гротеска и жути тому, что вышло из рощи. Это создание стояло на всех четырех конечностях, а сзади угадывался мощный чешуйчатый хвост.       Гермиона изумленно выдохнула:       — Малфой?!       Он все еще был в одежде, хотя и рубашка, и брюки прилично порвались во многих местах. Сквозь эти лохмотья было заметно, что корпус причудливо вытянулся и сузился в талии. Плечи Малфоя тоже стали острыми и чуть вздернутыми. Вдоль предплечий виднелись шипообразные наросты. Но все это не шло ни в какое сравнение с его лицом. Вернее, уже с мордой. Голова стала чуть продолговатой и приплюснутой, формируя драконью пасть, в которой виднелись большие острые клыки. Половина лица Малфоя — от кончика подбородка до линии роста волос на лбу — была покрыта той самой бледно-серой чешуей с графитовыми прожилками, а оставшаяся часть контрастировала с ней покраснениями на все еще человеческой коже. Нос, наоборот, будто бы впал и стал плоским. Неестественно крупные ноздри быстро раздувались, а глаза смотрели очень странно.       Гермиона застыла на месте, пытаясь понять, чего же в этом взгляде было больше — звериного или человеческого? Малфой громко втянул ноздрями воздух и низко зарычал, затем оскалился на обеих ведьм.       — Тинки, — одними губами произнесла Нарцисса, тоже не смея пошевелиться.       Эльфийка тут же оказалась перед ними, а в руках у нее Гермиона заметила большой кусок сырого мяса. Тинки замахнулась и бросила кусок Малфою. Тот проследил цепким взглядом за полетом своей трапезы и одним быстрым рывком оттолкнулся задними конечностями от земли, подпрыгнул и поймал мясо пастью налету. Приземлившись, он впился в кусок клыками и принялся терзать тот с поистине звериным упоением. По нижней челюсти Малфоя заструилась кровь.       — Это… — Гермиона запнулась, растерявшись. Но быстро сглотнула и продолжила, чуть повернув голову к Нарциссе: — Как давно?       — Все началось, когда после встречи с вами Драко вернулся в мэнор к обеду, и его стошнило прямо за столом, — с отчаянием в голосе начала объяснять та. — Мы подумали, что это из-за нервов. Он рассказал мне о вашем визите в Азкабан и о разговоре с Теодором, мисс Грейнджер. И о вашем ультиматуме, — на этих словах Нарцисса метнула на нее полный негодования взгляд. — Мы ведь поверили вам, открылись! А вы… Если бы действительно хотели помочь, то не ставили бы Драко в такое положение, не заставляли бы его укротить собственную натуру…       — Если бы к вам обращались в том тоне, который позволил себе ваш же сын, — возмутилась Гермиона, — то вы бы и разговаривать с собеседником не стали!       — Он растерялся! — Вдруг голос Нарциссы стал твердым. — Драко может быть очень упрямым, я этого не отрицаю, есть в кого. Но на него слишком много свалилось. Откровение Люциуса, условие с помолвкой для отмены проклятия, ваша тирада… — Она посмотрела на сына, который почти закончил с куском мяса и громко чавкал каждый раз, когда челюсти сходились и расходились. — Драко ведь уже решил согласиться. И хотел прийти лично, чтобы посмотреть вам в глаза из-за ваших дерзких условий. Но в тот же день под ночь у него поднялась температура, а чешуйки начали активно покрывать кожу. Мы с целителем пытались унять жар, но не помогло. Позавчера утром температура резко пропала, Драко чувствовал себя прекрасно и решил повременить с визитом к вам. Сын попросил на завтрак стейк с кровью. А потом и на обед, и на ужин тоже. После он понял, что появляться в Министерстве слишком рискованно, и решил отправить вам сову, в том числе хотел попросить отдать ему зелье, пока Теодор занят новой партией.       — Но я не получала никакой совы, — растерянно ответила Гермиона, взглянув на Малфоя, который вгрызался уже во второй кусок сырого мяса, брошенный Тинки.       В его полудиких глазах промелькнуло что-то невероятно знакомое, человеческое… Боль. И стыд.       Он все еще осознает, где находится и кто перед ним. И наверняка догадывается, чем занят прямо сейчас. Но не может это остановить.       — Драко не успел отправить послание, — с горечью произнесла миссис Малфой. — Очередная трансформация застала его прямо в совятне, и он… перегрыз всех птиц, что там находились. Когда Тинки нашла Драко, он был в полуобморочном состоянии: лежал на полу посреди распотрошенных сов, перепачканный их перьями и внутренностями…       Нарцисса зажмурилась, и по ее щеке скатилась слезинка. Женщина тут же стерла ее уголком платка.       — Почему не пришли сами или не отправили Тинки? — задала очевидный вопрос Гермиона.       — Я боялась оставить Драко одного в таком состоянии. Трус Боровикис сбежал, отказавшись помогать. — Взгляд миссис Малфой блеснул жесткостью, она крепко сжала ткань платка в кулаке. — Другие эльфы испугались, что Драко загрызет их. Приказать им остаться я не могла, ведь Министерство обязало нас дать всем домовикам свободу и начать платить им жалованье. А Тинки уперлась и заявила, что ни за что на свете не оставит меня в поместье один на один с Драко. Он был без сознания, и нам оставалось лишь гадать, как он мог себя повести после пробуждения. Ну а потом он проснулся и сбежал из спальни, выпрыгнув из окна. Я могла только наблюдать за ним издали…       — Я думала, что Малфой отказался. И пришла, чтобы отдать это. — Гермиона достала из кармана жакета пузырек с зельем. — Решила, что мне оно не нужно, а вам пригодится в любом случае.       — Мы можем дать Драко еще немного зелья? — с хрупкой надеждой спросила Нарцисса. — Я видела, что оно действовало, ведь чешуя на шее исчезла.       — Да, мгновенно, — кивнула Гермиона. — Тео дал ему всего две капли. По-хорошему, нам бы дождаться расчетов по дозировке, но ситуация не располагает к промедлению. Думаю, половины того, что есть в пузырьке, должно хватить, чтобы убрать большинство из признаков трансформации.       В глазах миссис Малфой зародилась благодарность, сменившаяся готовностью.       — Спасибо, мисс Грейнджер, — уже без былой твердости произнесла она. — Только как мы дадим Драко зелье?       — Придется его обездвижить и влить прямо в пасть. И ждать, — ответила Гермиона, почувствовав в горле ком вины.       Каким бы напыщенным эгоистом он ни был, Малфой все же человек. А мы обращаемся с ним, как со зверем. Это низко…       — Хорошо, — голос Нарциссы вернул ее в реальность. — Давайте поскорее это сделаем.       — Кто произнесет заклинание? — спросила Гермиона. — Вы или я?       Миссис Малфой выпрямила спину и достала из кармана платья свою волшебную палочку. Она направила древко на сына, но замерла. Тот тоже застыл, посмотрев прямо в глаза матери.       — Не могу, — чуть ли не плача прошептала Нарцисса.       — Все нормально, — Гермиона наставила на Малфоя свою палочку. — Петрификус Тоталус!       Тот резко дернулся, вероятно распознав заклинание, но чары достигли цели.       — Тинки, подстрахуй нас, — произнесла миссис Малфой.       Эльфийка щелкнула пальчиками, и слабое молочное сияние окутало обездвиженное тело Малфоя.       «Сдерживающая магия домовых эльфов», — догадалась Гермиона.       Обе ведьмы подошли к получеловеку-полузверю и опустились перед ним на колени. Гермиона откупорила склянку, на глаз разделила жидкость внутри пополам и поднесла руку с пузырьком к пасти. Аккуратно влив нужную порцию, она быстро одернула кисть подальше от мощного, шершавого на вид языка и острых клыков, с которых стекала розоватая из-за сырого мяса слюна. Выждав пару секунд, Гермиона поднялась на ноги и снова направила на Малфоя древко:       — Зелье уже должно было начать действовать, нужно снять чары. Миссис Малфой, отойдите.       — Я останусь с Драко. — Та не сдвинулась с места, принявшись тихонько поглаживать сына по человеческой части лица. — Он мне не навредит, я уверена.       Гермиона оглянулась на Тинки, и эльфийка понимающе кивнула. В случае опасности она убережет хозяйку своей магией.       — Фините Инкантатем! — Заклинание быстро слетело с губ Гермионы, и Малфой резко дернулся и завыл.       Он рухнул на траву, потянув за собой и мать. Но Нарцисса сумела снова присесть рядом с сыном, пока тот извивался и дергался от боли. Малфой принялся царапать когтями собственные руки и грызть кисти и кончик хвоста. Лохмотья, совсем недавно бывшие светлой мужской сорочкой, теперь валялись на траве. На пепельно-серой чешуе выступили крупные рваные алые линии, и Нарцисса все же отпрянула назад. Бледно-голубая ткань ее платья в нескольких местах запачкалась капельками крови. Гермиона уже нацелилась, чтобы снова наложить на корчащегося Малфоя Петрификус, но на пару мгновений он распахнул глаза, встретившись с ней взглядом.       Он все понимает…       Затем Малфой мотнул головой и нашел лицо матери. Напряжение в его теле резко ослабло: когти больше не рвали шкуру, хвост хлестал траву все слабее, грудная клетка вздымалась не так быстро, как сразу после снятия чар, а веки и вовсе опустились. Гермиона увидела, как на звериной части его лица начали проступать волоски в том месте, где должна была быть бровь. На веке снова отросли ресницы, а чешуйки отходили от кожи подобно сбрасываемой шкуре. Малфой свернулся калачиком и задрожал, пока его голова, кисти и ступни вновь медленно обретали привычную человеческую форму.       Обратное превращение сопровождалось его пыхтением, тихими стонами и кашлем. Внезапно он перевернулся на другой бок, оказавшись к ведьмам расцарапанной спиной и содрогнулся в спазме. По резкому и неприятному запаху Гермиона догадалась, что Малфоя вырвало только что съеденным мясом.       — Экскуро, — тихо и спокойно прошептала Нарцисса, направив палочку за плечо сына. — Все хорошо, Драко. Все хорошо. Я здесь.       Гермиона наколдовала тонкий плед, укрывший его ниже пояса, ведь хвост начал уменьшаться в размерах.       Миссис Малфой непрерывно поглаживала Малфоя по голому плечу, пока тот все еще откашливался. Гермиона вдруг ощутила невероятное уважение к этой женщине. Видеть своего сына ошибающимся, вредным и капризным — испытание для любой матери. Но быть свидетелем боли и уязвимости собственного ребенка и понимать, что ничем не можешь помочь, — вот истинная мука. Гермиона вспомнила реакцию родителей, когда решилась поведать им правду после удачного восстановления воспоминаний. Папины нахмуренные брови и поджатые губы и мамины светло-карие глаза, полные слез при рассказе о скитаниях по лесу. Конечно, Гермиона лишь вскользь упомянула о пытках Беллы и о боли потерь, понесенных в битве за Хогвартс.       Сейчас она видела во взгляде миссис Малфой ровно то же самое, что и в глазах своей мамы: отчаяние, боль, стыд и желание хоть как-то облегчить страдания собственного ребенка. Гермиона обошла их, чтобы проверить, исчезла ли чешуя на лице Малфоя. Нарцисса положила голову сына себе на колени и мягко поглаживала плечи и волосы, влажные от пробившей его испарины, словно хотела убаюкать.       Гермиона сотворила базовые магические диаграммы диагностики, проверила по ним пульс и уровень дыхания — все было в норме. Внешние признаки драконьего проклятия тоже полностью прошли: ни чешуи, ни перепонок, ни когтей или хвоста. Сейчас на траве перед ней лежал просто Драко Малфой, бывший однокурсник со Слизерина. Нарцисса вместе с Тинки принялись аккуратно залечивать его раны с помощью исцеляющей магии.       — Как долго он останется таким? — спросила миссис Малфой, будто предугадывая мысли Гермионы.       — Не знаю, — честно призналась она. — Две капли убрали лишь часть признаков, но дали сильный побочный эффект. Одному Мерлину известно, что будет с вашим сыном завтра.       Нарцисса тяжело вздохнула и почти невесомо дотронулась костяшками пальцев до щеки Малфоя. В этом жесте было столько нежности и заботы, что у Гермионы защемило сердце. Стало неловко находиться здесь, рядом с ними, будто она — подобно варвару — вторгалась в сакральный момент чужой святыни.       — Понимаю, я не требую от вас точного ответа, — миссис Малфой кивнула и продолжила, не поднимая глаз: — Просто… Мне нужно с кем-нибудь поговорить об этом. Что есть шанс. И я очень надеюсь на то, что вы не воспользуетесь моим откровением мне же во зло, мисс Грейнджер. Я люблю Драко всем сердцем. Он всегда был чутким и смышленым ребенком. Задавал сотни вопросов, а я старалась отвечать, а не отмахиваться, как Люциус. — Голос Нарциссы дрогнул. — За все прожитые вместе годы муж так и не раскрыл истинной причины быстрого сватовства и женитьбы. Он симпатизировал мне еще с Хогвартса, и для молодых людей нашего статуса подобные помолвки были обыденностью. Правду я узнала несколько дней назад от Драко, когда он вернулся после встречи с вами. Возможно, мисс Грейнджер, вы уже успели подсчитать в уме, что с момента нашей с Люциусом свадьбы и до рождения Драко прошло целых полтора года…       — Это не мое дело, — поспешила остановить ее Гермиона.       — Пожалуйста, просто услышьте меня, мисс Грейнджер, — Нарцисса подняла на нее глаза, мокрые от подступивших слез. Затем снова с теплотой посмотрела на сына. — Драко был не первым моим малышом. Я пережила выкидыш на раннем сроке. И когда выяснилось, что я снова в положении, Люциус так сильно боялся за вероятного наследника, что запретил мне покидать поместье. Он думал, что так убережет мое здоровье, как и здоровье ребенка. Но столетия близкородственных брачных союзов Блэков и прочих чистокровных не прошли без последствий. Нашей семейной магии в буквальном смысле нужна была свежая кровь. Не блэковская, и, вероятно, не самая чистая. Андромеде повезло, хоть мы все этого тогда и не понимали. Она родила здоровую девочку от Тонкса. Белла и Родольфус так и не смогли зачать. А у меня получилось выносить ребенка только со второго раза. Да и то — Драко родился на полтора месяца раньше срока. В тот день целители сообщили, что у нас с Люциусом не может быть других детей.       — И сын стал для вас всем, — закончила за нее Гермиона и опустила взгляд на Малфоя.       Тот дышал размеренно, прикрытые веки слегка подрагивали, но он больше не трясся всем телом. Очевидно, обратное превращение отобрало все силы, и теперь ему нужен был покой и отдых.       — Да. И хоть он уже давно не мальчик, а молодой мужчина, он мой единственный ребенок, мисс Грейнджер. И я готова вытерпеть все, что угодно, лишь бы Драко был жив и счастлив. И если для этого мне нужно просить вас о помощи, стоя на коленях, то я сделаю и это, — Нарцисса встретилась с ней взглядом, полным материнской решимости. — Но при условии, что Драко не узнает.       — Боитесь, что сын перестанет видеть в вас образец идеальной женщины, оберегающей свое достоинство?       — Нет. Не хочу, чтобы он взвалил на свои плечи вину еще и за это, мисс Грейнджер. Моя просьба о помощи — не его ноша.

***

      Первым, что уловил слух, стал звук мерзко скребущего по пергаменту пера. Драко сразу понял, кто находился рядом. Только один человек в мире мог так давить на бумагу, будто пытаясь убедить даже несчастный клочок пергамента в том, что пишет. Но если Грейнджер сейчас была неподалеку и что-то писала, то где они? В Мунго?       Драко медленно приоткрыл глаза: сверху нависал балдахин его собственной кровати.       Значит, не в больнице. Тогда какого гриндиллоу тут делает Грейнджер? Или я все же превратился в зверюгу, напал на нее и загрыз, и теперь ее призрак будет повсюду преследовать меня?       Он медленно сглотнул, воспроизведя в памяти последнее, что мог вспомнить с ясностью: душная и пропахшая пометом совятня. Гулкое уханье птиц и их отчаянное трепетание, когда его когти рвали им крылья, а клыки вонзались в туши… Он загрыз даже Оникса, своего любимого черного филина. Стало тошно от того, что он это запомнил, но не мог остановиться тогда...       Лучше бы все забыл.       — Малфой? — раздался осторожный голос. — Ты меня слышишь?       — К сожалению, да, — очень хрипло ответил Драко и зажмурился. Горло дико першило, будто ему в глотку пытались засунуть метлу прутьями вперед.       — Что ж, ты явно меня узнал. Одним вопросом меньше, — недовольно резюмировала Грейнджер. — Как себя чувствуешь? Какие ощущения в теле?       — Я… — Драко замолчал, так и не открыв глаза и пытаясь понять, что же на самом деле ощущал.       Он лежал на спине, однако ноющего от неудобного положения хвоста не чувствовал! И, кажется, он даже был в трусах, хотя обычно предпочитал спать голышом. Драко сжал кулаки — никаких острых когтей, вместо них ладонь чуть царапали обычные человеческие ногти. Он резко открыл глаза и принялся ощупывать левую щеку, затем шею и ключицы — везде просто кожа, никакой чешуи.       — Все ушло, Малфой, — снова заговорила Грейнджер.       Драко повернул голову на ее голос. Ведьма сидела за его письменным столом у окна. Перед ней лежала целая стопка книг и пергаментов, а также стоял ряд склянок с эликсирами и мазями. Семейная реликвия под названием «часы достойнейшего предка Септимуса» была невежливо переставлена на окно. Он прищурился, но так и не смог разглядеть время на циферблате.       — Как… Кх-кх… — Драко опять захрипел, горло не желало приходить в норму. — Как мама? Я не…       — С миссис Малфой все хорошо, она не пострадала. Она сейчас у себя в спальне, — Грейнджер кивнула на дверь, ведущую в коридор. — Тинки и другие домовики помогают мне, если нужно. Малфой, как ты себя чувствуешь?       — Догадайся сама, — он отвел глаза, почувствовав, как к щекам приливает краска.       — Малфой, непредсказуемые и неконтролируемые трансформации здесь происходят с тобой, а не со мной, — невыносимо поучительным тоном начала Грейнджер, — поэтому я не могу «догадаться сама».       Последние слова она произнесла, явно передразнивая его ответ, и Драко крепче стиснул челюсти, чтобы не послать эту ведьму куда подальше.       — Твоя мать рассказала, что происходило после того, как ты вернулся от Нотта, — продолжила Грейнджер. — Вплоть до момента, когда пришла я. Ах, да… Ты же, наверное, не помнишь, что…       — Помню, — быстро отозвался Драко, но так и не посмотрел на нее. — Очень смутно и обрывочно, но помню, как ты стояла рядом с мамой и Тинки. И как направила на меня палочку.       — Мне пришлось, — судя по голосу, она определенно извинялась. — Миссис Малфой не смогла сама наложить на тебя Петрификус. Нам надо было дать тебе то зелье.       — Прекрасно! — фыркнул Драко. — Значит, как сразу позволить мне принять больше, чем две капли, — так это громадный риск! А как потом расщедриться на порцию побольше, когда я уже почти потерял рассудок, — то вполне нормально?! Да ты двуличная дрянь, Грейнджер.       — Я сама пришла в мэнор, чтобы отдать пузырек с зельем, потому что подумала, что ты не согласился на мои условия, Малфой, — ответила она. — Вот такая я двуличная дрянь, решившая все равно отдать эликсир.       — Что? — Он все же посмотрел на Грейнджер и повернулся в кровати на бок, к ней лицом. — Я думал, что тебя позвала Тинки. По маминой просьбе…       Недовольство на ее лице вдруг пропало, а брови удивленно поползли вверх:       — Они боялись оставлять тебя одного. А совы… Малфой, почему ты сразу не сообщил мне о новых симптомах? О тошноте или о жаре?       — Я не слабак! — выпалил Драко, окончательно сев в постели. Одеяло съехало вниз, и голый торс обдало чуть прохладным воздухом спальни. — Я не… Если бы я написал, то ты бы подумала, что я испугался и принимаю твои условия от безысходности.       — Но ты ведь и так хотел их принять! Мне сказала об этом миссис Малфой, — искренне удивилась Грейнджер. Буквально на мгновение ее взгляд быстро скользнул от его лица вниз, пройдясь по фигуре, и вернулся обратно к глазам Драко: — Я не понимаю…       — Если я прогнусь под твои условия сейчас, то ты обязательно воспользуешься этим и потом, — горько усмехнулся он.       — Малфой, я была готова отдать тебе зелье, даже если бы ты отказался от уговора, — она чуть вздернула подбородок. — И уж если кто и «прогибается», то это как раз-таки я. Второй день роюсь в трактатах, постоянно на связи с Тео, игнорирую недовольный бубнеж портретов нескольких поколений Малфоев в холле. Даже иногда успокаиваю твою мать, если Тинки и другие эльфы не справляются. А ты продолжаешь меня оскорблять, едва пришел в сознание!       — Что значит «второй день»? Сколько я провалялся в отключке? — изумился Драко.       Казалось, что буквально час назад он видел покрасневшие от слез глаза матери, которая склонилась над ним на той полянке.       — Логично, что почти двое суток, — раздраженно ответила Грейнджер. — И за все это время я покидала мэнор совсем ненадолго. Сначала чтобы взять в лавке целителя нужные восстанавливающие снадобья, потому что ты сильно разодрал себе кожу. Затем заглянула к Тео, описала ситуацию. Он уже готовит новое зелье по усовершенствованной формуле, и благодаря этому эффект отмены симптомов будет более стабильным. И еще Тео по моей просьбе добавит туда кое-что, чтобы ты не был таким грубияном. — Ведьма смерила его недовольным взглядом. — Так что самое время официально принять мое предложение и извиниться за все сказанные гадости, Малфой. И мы приступим к поиску…       — Остатков моей гордости и достоинства? — съязвил Драко, сложив руки на груди. Чувствительная кожа покрылась мурашками от собственного прикосновения. — Потому что от них и так почти ничего не осталось!       — Никто твое достоинство и твою гордость не ущемляет, — парировала Грейнджер, отзеркалив его позу. — Я не заставляю тебя писать статью в «Ежедневный пророк» и признаваться, что ты был неправ и вел себя грубо. Просто скажи мне сам, лично, что просишь прощения за оскорбления и что согласен с моими условиями. Это не сделает нас ни друзьями, ни уж тем более близкими людьми, не переживай! Решим твою проблему и вернемся в статус бывших однокурсников. И чем быстрее до тебя это дойдет, тем лучше для тебя же.       Драко слушал ее и прилагал все силы, чтобы не открыть от удивления рот. Мысли в голове сменялись одна за одной, а сознание пыталось просчитать возможные варианты выхода из сложившейся ситуации.       Она ведь только и ждет, что я прогнусь. Что признаю свою неправоту. Соглашусь следовать ее указаниям! Послать бы ее, раз зелье оставляет. Но… Грейнджер ведь могла уйти сразу, как только они с мамой меня напоили.       — Почему ты все еще хочешь мне помочь?       — Потому что меня попр… — начала было отвечать она, но вдруг осеклась и быстро прикусила нижнюю губу, будто что-то вспомнила. Через несколько секунд Грейнджер сделала медленный вдох и продолжила: — Потому что меня пообещали продвинуть по службе в Министерстве, если я решу такое сложное дело, как твое. Мистер Дэвис уже год не дает заслуженное повышение, прикрываясь моим возрастом, — она снова сделала паузу, потому что Драко усмехнулся. Он ведь помнил, что Грейнджер старше его почти на год. — Так вот, непосредственный начальник перекрывает мне дальнейший путь наверх по карьерной лестнице. А если я помогу снять проклятие, то у него не останется аргументов. Уверена, что миссис Малфой тоже оставит положительный отзыв о нашем взаимодействии. И вышестоящий начальник меня заметит и похвалит, назначив на новую должность. Так что твоя проблема может превратиться в удачную возможность для меня.       Закончив свой совершенно прозаичный рассказ, Грейнджер быстро опустила голову вниз и принялась разглаживать ткань на светло-голубых брюках.       Нервничает. Похоже, что и правда очень хочет повышение. Ей нужно, чтобы я согласился. Значит, можно и поторговаться.       — Помнится мне, ты тогда поставила три условия, — Драко подтянул левую ногу к себе, согнув в колене, и легкое одеяло съехало вниз, оголив и его левое бедро. Грейнджер быстро прыгнула взглядом на то место, где заканчивались его черные боксеры, край которых теперь тоже было отчасти видно. — И я могу согласиться на два из них.       — Ты не в том положении, чтобы торговаться, Малфой, — твердо отозвалась Грейнджер, вернув взгляд на его лицо, и прищурилась.       Я все видел, министерская проказница! Уизелу стоит почаще проводить с тобой «соитие» — вон, какая ты изголодавшаяся. Впрочем, сейчас мне это даже на руку.       — А я думаю, — произнес Драко, чуть растягивая гласные и пересаживаясь к краю кровати, — что могу себе это позволить. Так вот, я готов извиниться за свой несдержанный язык, искренне извиниться! — На последнем слове он поставил голые ступни на пол и откинул одеяло в сторону. Глаза Грейнджер сразу же округлились. — И я обещаю, что буду общаться с тобой в рамках приличия и буду держать себя в руках. Но отчитываться за каждый свой шаг и делать тебя участницей любой своей встречи я не готов.       — П-почему? — спросила Грейнджер слегка дрожащим голосом.       Драко заметил, как она напряженно сжала кулаки. Карие глаза смотрели в упор на него.       — Потому что у меня есть личная жизнь, Грейнджер. И я не намерен посвящать тебя в нее, — он встал с кровати, выпрямился в полный рост и расправил плечи.       Салазар, я уже и позабыл, как приятно быть собой! Без этого проклятого хвоста. Хотя слабость все еще есть.       Грейнджер тут же повернула голову вбок и возмущенно затараторила:       — Не обманывай! За эти два дня я не заметила, чтобы к тебе заявилась хоть одна девушка. — Она с наигранным интересом изучала спинку его кровати, не смея смотреть на Драко. — И вообще, Малфой, прикройся, ради Мерлина! Ты же в одних трусах!       — Если ты намерена присматривать за каждым моим шагом, то привыкай к таким видам, Грейнджер, — ехидно добавил Драко и провел ладонью по собственному прессу. Взгляд ведьмы уловил это движение, и она все же на мгновение скосилась на него. — Иногда я встречаюсь с дамами именно так. Ну и без белья вообще-то тоже, кстати…       — На подобные встречи я с тобой ходить не буду, так уж и быть! — огрызнулась Грейнджер. Она поднесла ладонь к скуле, будто поставила шоры: — Это не мое дело. Хотя я и осуждаю сам факт того, что ты намереваешься иметь любовниц прямо во время выбора будущей жены. Прикройся уже наконец!       — Значит, договорились? — уточнил Драко, сдерживая внутри торжество от собственной победы. — Мне не нужно твое разрешение на любые встречи, как и твое надзирательство на них?       — Да, хорошо, — быстро кивнула Грейнджер в подтверждение. — Просто сообщай, что куда-то отлучаешься по таким делам из поместья, и давай адрес. Имен своих подружек можешь не называть.       Еще бы я их сам помнил.       — По рукам, — Драко театрально поднес кулак ко рту и громко откашлялся. — Итак. Мисс Грейнджер, я, Драко Люциус Малфой, сожалею о грубых словах, сказанных в ваш адрес за последние дни. Искренне прошу за них прощения и обещаю, что отныне буду вести себя сдержанно, не оскорблять вас и не срываться! — он сделал шаг к ней и вытянул перед ее лицом раскрытую ладонь. — Довольна?       — Более неискреннего извинения в жизни своей не слышала, — проворчала ведьма, и Драко готов был поспорить, что она закатила глаза. Но Грейнджер внезапно убрала от лица собственную ладонь. — Приложи хотя бы минимальное усилие, Малфой!       На губах Драко заиграла коварная ухмылка.       — Поверь, Грейнджер, я и так уже превозмогаю все мыслимые и немыслимые границы галантности и искренности в отношении тебя.       Ну же, соглашайся, упрямая ведьма. Я начинаю мерзнуть! А ты все продолжаешь пялиться на меня.       Она смерила его оценивающим взглядом, громко вздохнула и резко схватила Драко за руку. Тонкие пальчики сжали его ладонь, а ее глаза блеснули с вызовом:       — Хорошо, по рукам. Наш уговор вступает в силу с этого момента.       Драко быстро высвободился из ее хватки и повернулся к Грейнджер спиной. Затем нагнулся, схватил с кровати одеяло и обмотал его наподобие тоги. Когда он поворачивался обратно, то успел заметить, как взгляд Грейнджер вернулся вверх от его задницы к лицу. Внутри разлилось приятное ощущение — хоть эта ведьма и была ужасно невыносима, но ему льстило такое ее внимание.       — И каков твой план, Грейнджер? — Драко сел на край постели напротив нее, упер локти в колени и сложил руки в замок. — Мне правда интересно. Что ты уже успела придумать, пока я нежился в собственной кровати без сознания?       В ответ она нахмурилась и посмотрела куда-то за плечо Драко, затем произнесла с растерянностью:       — По правде говоря, все было не так уж безоблачно, как ты сейчас описал. Но ты, похоже, этого не помнишь…       — Что ты имеешь в виду? — Драко почувствовал, как по шее к затылку поднимается волна жара. Стыд и неизвестность сковали его, не давая вздохнуть. В горле пересохло, и он почти прохрипел: — Что я еще успел натворить?       — Ну, ты несколько раз приходил в сознание, совсем ненадолго, — начала несмело объяснять Грейнджер. — Я застала это только один раз, сразу позвала Тинки, а она — твою мать. Я уже шла на выход, но все же успела услышать то, что ты бормотал в бреду…       Она приподняла плечи, будто оказалась в очень неуютном месте.       — Грейнджер, просто скажи, и все. — Драко заметил, как собственный голос дрогнул.       Салазар, и чего я боюсь больше? Что она расскажет, или что промолчит?!       — Ты… Ты говорил, что не хочешь опять превращаться в него. — Грейнджер громко сглотнула, так и не смея посмотреть на Драко, схватила со стола перо и принялась нервно крутить его в руках. — В этого зверя. Ты говорил, что тебе страшно. А потом твоя мама наложила на спальню заглушающие чары, и я уже ничего не слышала.       В комнате наступила неуютная тишина. Грейнджер сидела, старательно делая вид, что ничего ему не рассказала. А Драко пытался принять тот факт, что она видела его с такой уязвимой стороны.       А я, идиот, распушил перед ней хвост, хотел смутить таким обликом! Если Грейнджер все еще общается со мной после сказанного в бреду, то что ей эти откровения с голым торсом!       Надо было срочно сменить тему. Драко принялся вспоминать слова Грейнджер, чтобы выцепить нечто подходящее.       Она на связи с Тео, а сама торчит здесь уже второй день… Вот!       — Поверить не могу, что ты выдержала столько времени в мэноре, — начал Драко, и Грейнджер с непониманием посмотрела на него. — В холле, да и в коридорах действительно полно портретов с чистокровными магами и ведьмами из рода Малфоев. Я действительно удивлен, что они тебя еще не довели.       — Миссис Малфой пригрозила, — с плохо скрываемым удовольствием ответила та, — что каждый, кто осмелится оскорбить меня или упомянуть о статусе крови, немедля отправится на постоянное хранение в сырой погреб. Где из собеседников только бочки с припасами да иногда залетающие пикси.       Вот как.       Драко спрятал искреннее удивление за ухмылкой и ироничным прищуром.       — А касаемо моего плана, — продолжила ведьма, — то нужно дождаться, пока Тео закончит с подкорректированной формулой. Новый ингредиент должен продлить действие, а это значит, что у нас будет больше времени между приемами зелья…       У нас?       — …а это, в свою очередь, означает, что ты сможешь отлучиться из страны и нанести визит нескольким подходящим кандидаткам из чистокровных магических семей Европы. Я как раз готовлю списки ведьм в возрасте от восемнадцати до тридцати лет.       — Тридцати? — Драко усмехнулся. — Ну уж нет, брать в жены старуху не планирую!       — Малфой, твоей матери уже больше тридцати, — Грейнджер прищурилась. — Неужто считаешь ее старухой? Ладно, не отвечай. Спишу это возмущение на твой недавний приход в сознание.       Он лишь недовольно фыркнул в ответ.       — Потом, когда ты примешь новое зелье, нужно будет выждать еще немного, — деловито продолжила она. — И как только удостоверимся в точности и надежности формулы, я организую порталы и сможем отправиться за пределы страны.       — А зачем нам вообще ехать в Европу или куда-то еще? — удивился Драко. — Вдруг Паркинсоны или Гринграссы согласятся?       — Сомневаюсь. Твоя мать сказала, что и Пэнси, и Дафна с Асторией очень наслышаны о холостяцких вечеринках, которые ты время от времени закатываешь в мэноре. Как и о посещении специализированных мужских клубов. Поэтому эти ведьмы вряд ли согласятся стать новой миссис Малфой, — объяснила Грейнджер. — А вот европейские девушки не должны быть в курсе твоего образа жизни. Поэтому я делаю ставку на них.       Ты абсолютно права в своих догадках. Но я тебе об этом не скажу.       — Есть и еще одна причина, — добавила она. — Если будем активно искать тебе невесту здесь, то нас могут часто замечать вместе. Это сразу же попадет в газеты, и журналисты раздуют кучу слухов. Поползут нелепые сплетни, нас чуть ли не поженят, будь уверен! А это не поможет твоей репутации жениха, поверь.       — А твоей репутации невесты? — решил подколоть ее Драко. — Я вообще удивлен, что твой рыжий и веснушчатый кавалер еще не штурмует ворота мэнора. Ты же ведь провела здесь почти два дня.       Грейнджер вдруг резко погрустнела и стушевалась.       — Мы с Роном… — она замерла, будто размышляя, стоит ли продолжать. — Это дело никак не отразится на моих с ним отношениях как парня и девушки. Так что твоя забота о нас — это, конечно, ужасно мило, но все же лишнее.       Интересно. Уже поссорились из-за меня?       — В общем, ждем новое зелье от Тео, убеждаемся, что эффект стабилен, получаем разрешение на перемещение между странами — об этом я позабочусь сама, есть хорошие знакомые в соответствующем отделе в Министерстве — и начинаем активно искать тебе невесту. А чтобы у твоего близкого окружения, еще не знающего об этой проблеме, — на этих словах она обвела Драко кончиком пера, — не возникло подозрений или вопросов, надо придумать правдоподобную причину отбытия из страны. Вот, у меня есть несколько предварительных вариантов: например, ты хочешь получить профессию, и для этого ищешь подходящее учебное заведение заграницей…       — Это очень вряд ли, — Драко почти хихикнул от нелепости предложенного. — Если бы мне в голову и пришла идея о дополнительном образовании, то я бы просто нанял нужных специалистов. И оплатил бы им проживание здесь на все необходимое время.       — У вас разве не забрали целое состояние в качестве контрибуции после войны? — искренне удивилась Грейнджер.       — Забрали, — он кивнул и расплылся в самодовольной улыбке, — но того, что осталось, хватит еще на десяток таких контрибуций. Если, конечно, я все же женюсь и обзаведусь наследником, чьи потомки и вляпаются в очередные неприятности с магом, желающим поработить мир.       — Весьма остроумно, — она состроила кислую мину и посмотрела в пергамент на столе. — Тогда этот вариант вычеркиваем. Что ж, еще ты можешь присматривать жилье заграницей. Уверена, у твоей семьи уже есть несколько таких мэноров где-нибудь в Европе. Но вас это точно не остановит.       И снова в яблочко, Грейнджер! Десять очков Гриффиндору!       — Ну или ты мог решить приумножить семейные богатства после выплаты контрибуций и подыскиваешь, куда бы вложить капитал, — добавила она. — Это объяснило бы, почему ты посещаешь сразу несколько стран за поездку.       — В эти версии могут поверить, — Драко кивнул. — Но все равно есть неувязочка. Ты же везде будешь меня сопровождать. Разве не возникнет вопросов? Да и твой Уизел…       — Малфой, поверь, реакция Рона — последнее, насчет чего я переживаю, — перебила его Грейнджер. — Но как объяснить мое присутствие рядом с тобой, я пока действительно не придумала. Раз ты официально согласился, что я продолжаю вести дело, то, вероятно, стоит обсудить эту тему с вышестоящим начальством. В крайнем случае буду под оборотным, — она пожала плечами, будто в этом не было ничего особенного.       Стоило бы возмутиться и начать ворчать, что Грейнджер уже все продумала и распланировала за него, но вместо этого Драко почувствовал облегчение. Будто эти действия говорили: «Я тебя не брошу».       Неудивительно, что Поттер и Уизли так долго продержались в бегах на седьмом курсе. У них была Грейнджер.       — Хорошо! — Драко встал с кровати и огляделся в поисках своей палочки. — Думаю, что на этом твое дежурство у моей постели можно официально завершить, Грейнджер. Тинки всегда готова мне помочь. Палочку мою не видела, кстати?       Ведьма взмахнула собственным древком, и дверца прикроватной тумбочки открылась. Из нее вылетела палочка Драко, тут же оказавшись в руке Грейнджер.       — Вот, — она положила древко на стол. — Малфой, пообещай, что сразу же дашь знать, если симптомы снова проявятся. Если не хочешь заглядывать в Министерство лично, то отправь ко мне Тинки. И пожалуйста, не пей, ладно? У Тео есть предположение, что алкоголь притупляет действие зелья. Как только я узнаю, что новая формула готова, то загляну в мэнор.       Она встала со стула и с помощью волшебной палочки сложила все книги, свитки и часть склянок в маленькую расшитую бисером сумочку. Повесив эту сумочку на плечо, Грейнджер развернулась и пошла к двери. Перед тем, как выйти в коридор она все же остановилась и посмотрела на Драко:       — Поздоровайся от меня с матерью. Мы еще не пересекались с ней сегодня. И пожалуйста, Малфой, только не превращайся опять в зверюгу!       Он прищурился и едва заметно усмехнулся:       — Только потому, что ты просишь, Грейнджер.