Четыре дня, изменившие все

— Эрэа Долорес! — Ричард не без труда вспомнил о манерах, поспешно подскочил, поплотнее запахивая и подвязывая халат, но тут дала знать о себе нога и он, пошатнувшись, вцепился в край стола. — Ах, оставьте, сядьте немедленно! — замахала маленькими ручками кэналлийка, оглядываясь по сторонам, и Дикон упал обратно в кресло. Для верности он еще потуже завязал сорочку у горла и старуха, что пришла с гостьей, неодобрительно поджала губы, но смолчала. — Это кабанья шкура? — полюбопытствовала Долорес, остановившись у камина и подняв с пола томик стихов. — Это… Это медведь, — торопливо бросил Дикон, бегло и смущенно сам оглядел комнату, но не нашел здесь вроде бы ничего постыдного, разве что постель была разворошена, но наполовину скрыта пологом. — Как вы здесь… — А, это все Росио, — отозвалась девушка, отложив книгу на камин. — Он посчитал, вам скучно лежать тут одному и отправил меня вас навестить. — Весьма любезно, — нахмурился Ричард. На языке вертелось много вопросов, но он сдержался, наблюдая, как южанка с интересом склонилась к секретеру, рассматривая деревянные фигурки зверей, что в детстве сделал для него отец. — Если вы волнуетесь о приличиях — я взяла с собой Эсперансу, она моя старая няня, — с милым акцентом добавила Долорес, теперь изучающе разглядывая щит со старинным оружием над камином. — Очень рад, — склонил голову Дикон, снова заполучив недовольный взгляд дуэньи. — Вы… не хотите присесть? — Да, конечно! — Долорес вернулась к столу, подобрала юбки и изящно уселась наискосок от Дика. Старуха тут же устроилась в кресле у камина, застыв каменным изваянием. — Расскажите мне, граф, чем вы развлекаетесь здесь, на севере? — Простите? — удивленно приподнял брови Дик. — Ну, вы же как-то убиваете время с сестрами, не так ли? Чтение и подобное — это понятно. Игры, может быть? Пение? — Я… — У нас часто поют, иногда танцы устраивают прямо на улицах, в основном летом по вечерам. — Нет, танцы у нас лишь на праздники, вроде Весеннего излома или Ундова дня… — А карты? Вы играете? — Я… — Я принесла колоду, — деловито сообщила Долорес, доставая названное. — Давайте сыграем в тонто? Кажется, в него сейчас играют все. Ричард слегка покраснел. Матушка ненавидела азартные игры и запрещала детям такие развлечения. Дик иногда играл в кости с людьми отца, но вот в карты ему играть не доводилось. — О, я объясню вам правила, — заметив его смущение, решительно заявила Долорес. — Там нет ничего сложного. Я пообещала Росио, что мы не будем играть ни на что ценное, но как насчет разговора по душам? Дикон облизнул пересохшие губы. О чем она собирается расспрашивать? А вдруг заставит его согласиться на брак? Или того хуже — он проиграет ей такое пожелание в карты? Вот смеху-то будет… Ужасная перспектива. — Разговор по душам сам по себе очень ценен, — уклончиво выдал Дик наконец, и темные глаза девушки вспыхнули недобрым огнем. — А вы не так просты, как кажетесь. Что ж, допустим, но я ведь вас прошу, вы могли бы пойти мне навстречу. — Ваша дуэнья… — Эсперанса не говорит на талиг, — отмахнулась Долорес, даже не взглянув в сторону няни. — Можете быть уверены, что все останется между нами. Ричард прищурился. Девица была настойчивой и властной — совсем не его типаж. Несмотря на привлекательную внешность, чем больше они общались, тем больше Дикон убеждался, что никогда не свяжет с ней свою судьбу. Не успел он дать ответ, как в двери постучали. Долорес встревоженно обернулась. — Должно быть, это слуги ужин принесли, — встрепенулся Ричард и оказался прав. Он приказал подать также кубок для гостьи, и слуга расторопно поспешил выполнить поручение. Оставшись вроде бы вновь вдвоем, но под ощутимо-строгим взором дуэньи, Дикон откупорил бутылку кагетского вина, которое обычно предпочитал за вечерней трапезой. Вино, как правило, открывали внизу, на кухне, так что с пробкой мучиться не пришлось — Ричард разлил напиток по бокалам, и Долорес тут же пригубила из своего. — Хуже наших, — констатировала она. — Итак, что там с нашим уговором? — Что бы вы хотели знать? — Я вам нравлюсь? Ричард, приподнявший было бокал, от неожиданности едва не выронил его и отставил обратно на стол. — Разве это… не слишком ли… — Бросьте, граф. Нас с вами познакомили с одной целью, — тон юной Алвы похолодел. — Почему бы не отбросить все лишние разговоры и предлоги, и не обсудить все начистоту? — Я думал, вы пришли играть в карты, — хмуро напомнил Ричард, покрутив бокал за ножку. — Позже, — отрезала Долорес. — Вы — вовсе не предел моих мечтаний… — Да как вы смеете? — возмущенно вскинулся Дикон. — Но, должно быть, и я не ваш идеал? — хитро улыбнулась Долорес и, потянувшись к бутылке, сама вновь наполнила свой кубок. — Ваша сестра рассказала мне, в кого вам доводилось влюбляться прежде… — Это просто смешно! — И мне было смешно, — легко согласилась девица, — особенно когда я вижу, как вы смотрите на моего брата. Все краски отхлынули от лица Ричарда, и он застыл, словно оглушенный чем-то тяжелым. Не может быть… — На ваше счастье, я заметила и то, что мой брат вами увлекся не на шутку, что в общем-то ему не свойственно, но вам откуда знать. Поэтому я готова рассмотреть этот брак, если мы заранее придем к определенному соглашению. Ричард с трудом вздохнул, чувствуя легкое головокружение. — Что вы такое… — Мы не будем жить здесь, с вашей матерью, отцом и сестрами. Я слышала, что Горик — это не только титул, но также владения, верно? Ричард одеревенело кивнул, все еще не в силах произнести хоть слово. — Отлично, обоснуемся там. Я немного порасспрашивала, замок там поновее, и он не в горах, не так ли? Уверена, озеро рядом с ним мне понравится. Помимо прочего, нам надо будет содержать свой двор, я не хотела бы заточить себя взаперти, по возможности мы будем вести с вами светскую жизнь, во всяком случае, Надор — территория большая, у вас много соседей. — Послушайте… — наконец хрипло выдохнул Дикон. — Я могу пообещать вам наследника, — перебила его Долорес, допив вино. — Но не рассчитывайте на столь огромную семью, каковая у вас сейчас. В любом случае, благодаря мне вы сможете видеться с Росио, не так ли? — Вы ошибаетесь! — воскликнул взволнованный Ричард, подавшись к ней ближе. — Я вовсе не… влюблен… Не… — Ради Чужого, не тратьте мое время на эту ложь. Я не слепая и вижу, как вы глядите друг на друга, да от вас едва искры не летят. Ну а когда я увидела, как он нес вас вчера — все стало предельно ясно. Удивлена, что это еще не обсуждают все вокруг, настолько вы оба очевидны. Вот теперь Дикон вспыхнул до корней волос. Неужели она права и это… — Я не стану… Мы не… Никакого брака, — тихо проронил Ричард, дергая себя за волосы у уха. — Вы уверены, что способны отказаться от своих чувств, ради чего-то более скучного и унылого, вроде долга чести или что там обычно навязывают в таких семьях, как ваша? Дикон отвернулся от нее, тяжело вздохнув. Бездумно он снова распустил завязки ворота, пытаясь дышать ровнее. Взгляд его упал на вредную старую южанку — та задремала в кресле, согретая теплом камина, и, похоже, даже не слышала, что за глупости тут несла ее молодая госпожа. — Вам это зачем? — глухо поинтересовался Ричард, наконец. — Я хочу свободы от брата, — откровенно заявила Долорес. Глаза ее как-то лихорадочно блестели — должно быть, несмотря на все нахальство и решительность, ей тоже непросто давалась эта беседа. — Чем же вам не угодил ваш Росио? — Он с детства помешан на контроле. Я его единственная живая родня, и это сводит его с ума. Я устала от этой навязчивой опеки, мне нужна моя жизнь! — Замужество ради свободы? — фыркнул Дикон, чувствуя себя невероятно уставшим. — Вы куда-то не в ту сторону мыслите, эрэа… — Но почему нет, если мы сразу с вами заключим сделку? — приятно улыбнулась Долорес. Одна прядь черных волос выпала из прически и мило обрамляла ее порозовевшее лицо, только вот Дикон сразу вспомнил совсем другую вороную прядь и другие скулы… Разрубленный Змей! Он с протяжным вздохом потер лицо, сбрасывая какой-то морок, не иначе. — Вы серьезно думаете, мы сможем с вами так жить? — А как вы хотите жить? — воинственно встрепенулась девица. — Страдать всю жизнь по моему брату и сделать несчастной какую-то другую женщину, которая, возможно, вас еще и полюбит? — Но если вы полюбите… да кого угодно? — Не думаю, что хоть один человек на свете сможет обеспечить мне достойную жизнь, кроме еще одного герцога в Талиге, верно? — деловито фыркнула Алва. — Ноймаринены предатели, наследник Колиньяров — тщеславный идиот. И если вы сейчас вздумаете напомнить мне про Эпинэ — я видела их всех в прошлом году в Алвасете, они, бесспорно, редкие красавцы, но абсолютно унылы. — Вертеть такими не получится? — догадливо добавил Дик. Почему-то ему захотелось рассмеяться, хотя было совсем не весело. — Вот видите, мы с вами, Ричард, точно говорим на одном языке. А значит — можем договориться. Напольные часы в углу у кровати громко отсчитывали время. Ричард все крутил свой бокал по столу, обреченно размышляя о том, как же его угораздило вляпаться в этих Алва. — Я не женюсь на вас, — со вздохом, но твердо заявил он в конце концов. — Не спешите и все обдумайте, — Долорес довольно красиво нахмурилась. — Вы должны понимать, что это лучшее предложение, что вы вообще способны получить. — Вы слишком много о себе думаете. — О себе? — вскинулась та. — Да, разумеется, я думаю о себе, кто еще это сделает? Но я так же думаю о Росио! Вы столь нелепо и глупо сейчас цепляетесь за какие-то нормы, приличия, догмы… Вы верующий, он говорил. Что ж, тогда вам стоит подумать еще лучше, ни Создатель, ни даже Абвении не спасут вас от одиночества, с которым вы останетесь! Ричард был наслышан о темпераменте южан и, похоже, сейчас смог наблюдать их горячий нрав воочию — Долорес раскраснелась, глаза ее нездорово заблестели, а подбором слов она себя не утруждала, да и ее акцент стал гораздо заметнее. — И вы можете делать с собой все, что захотите! Но с ним… Вы ничего про него не знаете, верно? Один раз его уже предала возлюбленная, он тогда едва не погиб! Я не желаю, чтобы мой брат столкнулся с чем-то похожим еще раз! Вы эгоист, если готовы думать только о себе! — Да с чего вы взяли… Я… — Если вы столь трусливы, тогда я пойду к нему и расскажу ему этот план! Он будет разумнее вас, я так думаю! — Вы не посмеете… — Да неужели? — расхохоталась девушка, вдруг потянулась, вырвала его собственный бокал из рук, осушила в пару глотков и вскочила на ноги. Ричард взволнованно приподнялся, проклиная свою рану и попытался было перехватить ее за руку, но Долорес не далась. Она отшатнулась, а потом вдруг налетела на комод и вцепилась в него — должно быть, хотела перевести дух. «Неужели она опьянела?» — в шоке подумал Ричард и, превозмогая боль, все же шагнул к ней ближе. — Эрэа Долорес… Давайте… Девушка медленно оглянулась. Румянец куда-то исчез с ее лица, она стала совсем бледной. — Вам нехорошо? Я вызову слуг! Э…Эсперанса! Дуэнья, только теперь разбуженная его окриком, подскочила с кресла, но Дикон не мог отвести глаз от юной герцогини. Та пошатнулась, слабо поднесла руку ко лбу и вдруг медленно осела прямо на пол, в ворох собственных юбок, словно экзотический цветок. — Долорес! — в ужасе воскликнул Дикон, бросившись к ней. Девушка завалилась на спину. Старуха так громко закричала на фоне, что Ричард не мог расслышать собственных мыслей. Долорес схватила его за руку, судорожно и сильно сжав ее холодными пальцами. Дик, забыв о боли в ноге, взялся второй рукой за ее запястье, пытаясь уловить сердцебиение. Он заметил, что девушка что-то пытается сказать, задыхаясь, и склонился к ней ближе. — Не… — Что? Что?! — Не так… Ричард отстранился, в оцепенении наблюдая, как темно-карие глаза теряют свой блеск. Комнату заполонили люди, кто-то отстранил его в сторону, и он выпустил ладонь Долорес из своей, отползая, пока все вокруг пытались понять, что случилось. Он вдруг увидел Рокэ, ворвавшегося в спальню. Тот стремительно упал на колени рядом с телом сестры, прижал пальцы к ее шее, а потом вдруг открыл ей рот, что-то рассматривая. После его ярко горящий, по-настоящему безумный взгляд метнулся к Ричарду, застывшему в нелепой позе на ковре. — Дикон… Что вы пили? — Мы… Рокэ так быстро встал и, схватив его за плечи, с силой поставил на ноги, что Дику все происходящее стало казаться ненастоящим. Его грубо развернули к свечам на столе, словно он ничего не весил. — Вино? Сколько вы выпили? — Я не… Рокэ схватил его за кисть, нащупывая пульс — точно так же, как делал сам Дик всего несколько минут назад. — Я не пил! — взволнованно выкрикнул Ричард, отнимая руку. — Долорес выпила бокала три… Пальцы Алвы болезненно сжали его предплечье и тут же отпустили. Дикон вцепился в спинку кресла, боясь упасть. Соберано со странным выражением лица замер рядом, опустив взор на тело сестры у их ног. Ее широко распахнутые в неверии глаза заставили сердце Ричарда болезненно сжаться. Он медленно поднял взгляд на Рокэ. Сложно было понять, о чем тот думает, но владел он собой просто пугающе великолепно. Ричард судорожно вздохнул, он потянулся было к нему. — Рокэ, — и осекся, не зная, как сказать все то, что сказать бы стоило, но язык точно закостенел. — Мне… Мне так жаль… Герцог словно отмер, что-то отрывисто бросил на чужом языке своим людям, которые вместе со слугами замка набились в покои Ричарда. А потом, не взглянув на Дика, он быстро вышел. Ричарду захотелось расплакаться, как в детстве, он сжал кресло так, что пальцы онемели, но тут заметил отца, пробиравшегося к нему. Ричард с трудом проглотил ком в горле, постаравшись взять себя в руки. — Дикон, слава Создателю… — Отец? — в непонимании пробормотал тот, пытаясь заставить себя соображать, но все мысли разбегались в стороны. — Грешно так считать, но хорошо, что это не ты! — горячо прошептал тот ему на ухо и стиснул в крепких объятиях.