Точка возрождения

Алекс появлялась на Тисовой улице с неумолимой регулярностью, каждый раз заставая Петунию врасплох. Каждый её визит оставлял в воздухе странное ощущение неизбежности перемен. Тётя Петуния, казалось, затаила дыхание, терпеливо ожидая, когда же племянник сделает этот решающий шаг. Её поведение изменилось кардинально – она больше не кричала и не унижала мальчика, просто делала вид, что он почти не существует в их доме. Дядя Вернон, словно почувствовав перемену в настроении жены, тоже стал игнорировать Гарри. Он ходил по дому с видом человека, который знает что-то, неизвестное остальным, и это знание делало его ещё более важным в собственных глазах. Гарри замечал эти изменения, но не мог понять их причину. Он видел, как тётя иногда поглядывает в окно, словно ожидая чего-то. Видел, как дядя становится всё более раздражительным, когда Алекс появляется поблизости. И каждый раз, встречаясь взглядом с золотыми глазами незнакомки, Гарри чувствовал, как его сердце начинает биться чаще. В доме витало напряжение, похожее на тугую пружину, готовую в любой момент разжаться. Петуния и Вернон, казалось, были готовы к этому моменту не меньше самого Гарри. Они больше не пытались удержать его, словно понимая, что это бесполезно и даже вредно. Их молчаливое согласие на происходящее создавало вокруг мальчика особую атмосферу – атмосферу свободы выбора, которой он никогда раньше не знал. Тётя Гарри, натянуто улыбаясь, провожала их взглядом, пока они удалялись по улице, и с явным облегчением закрывала дверь за гостьей. В кафе маггловского Лондона всё было иначе. Здесь, среди обычных людей, Гарри чувствовал себя почти счастливым. Он с удовольствием поглощал десерт, не замечая пристального взгляда Алекс. Девушка сидела напротив, подперев голову рукой, и наблюдала за каждым его движением: как он морщит лоб, когда крем застревает на ложке, как забавно морщит нос, пробуя что-то особенно сладкое. — Тебе нравится, дорогой? — Тёплая улыбка Алекс словно озарила всё вокруг, когда она посмотрела на Гарри. Мальчик, поглощённый своим десертом, на мгновение замер под её взглядом. Его щёки слегка порозовели – непривычное ощущение для того, кто редко получал знаки внимания от взрослых. С каждой новой встречей что-то менялось между ними. Сначала это была просто странная женщина, появляющаяся на пороге дома Дурслей, теперь же... Теперь она становилась чем-то большим. Гарри замечал, как её глаза светятся искренней заботой, когда она наблюдает за ним, как она наклоняется ближе, чтобы выслушать его рассказ о школьных буднях, как её пальцы на мгновение задерживаются на его плече, будто случайно. В её присутствии он чувствовал себя особенным – не из-за своего титула "Мальчик, который выжил", а просто как Гарри. Это было новое, почти забытое чувство – быть обычным мальчиком, которому просто дарят любовь. Тётя Петуния и дядя Вернон никогда не смотрели на него так, как Алекс – с теплотой и принятием. Её прикосновения были лёгкими, словно пёрышко, но оставляли после себя странное ощущение безопасности. Гарри ловил себя на том, что начинает ждать этих встреч, что начинает доверять ей свои мысли и чувства, которые никогда не решился бы доверить другим. В её присутствии он чувствовал, как постепенно тает ледяная стена, которую сам не заметил, как возвёл вокруг своего сердца. И пусть он всё ещё не мог до конца понять, почему эта женщина стала для него такой важной, его сердце уже знало ответ – она была той, кто любил его просто за то, что он был Гарри. — Знаешь, — Алекс слегка наклонилась вперёд, её голос стал тише, словно она делилась сокровенной тайной, — именно это кафе стало особенным для меня в те дни, когда я встречалась с... одним человеком. Её взгляд на мгновение устремился вдаль, словно она пыталась поймать и удержать в памяти давно забытые образы. Пальцы машинально теребили край салфетки, выдавая волнение от воспоминаний. — Мы часто приходили сюда на каникулах, — продолжила она, — выбирали этот дальний столик у окна и часами разговаривали обо всём на свете. — она кивнула в сторону уединённого места в углу кафе. — Там всегда было так уютно и тихо, что казалось, будто весь мир принадлежит только нам двоим. Гарри заметил, как смягчились черты лица Алекс, как лёгкая улыбка тронула уголки её губ. В её глазах промелькнуло что-то похожее на ностальгию — чувство, которое он сам ещё не научился понимать. — Каждое лето мы придумывали новые маршруты, но всегда возвращались сюда, — голос Алекс дрогнул, словно воспоминания стали слишком яркими. — Это место хранило наши секреты, наши мечты о будущем... Здесь мы делились самым важным, что было в наших сердцах. Она замолчала, глядя на то, как играет свет в её чашке с остывшим чаем. Казалось, она заново переживает те моменты, которые когда-то сделали её такой, какая она сейчас. — Удивительно, как места могут хранить наши истории, — добавила она чуть позже, — особенно те, что связаны с самыми важными людьми в нашей жизни. Однажды мы пришли сюда с Лили. Девушка улыбнулась, когда глаза мальчика загорелись, когда она назвала имя его матери. — Лили была на восьмом месяце беременности, и ей вдруг очень захотелось навестить Петунию. Поттер и Блэк были на работе, поэтому я составила ей компанию, а после мы пришли сюда. Алекс сделала паузу, вспоминая тот день. Её взгляд смягчился, когда она продолжила: — Лили тогда выглядела такой счастливой и немного взволнованной. Она постоянно поглаживала живот и говорила о том, как сильно хочет познакомить своего малыша с тётей. Мы долго выбирали, что ей подарить, и в итоге купили какую-то безделушку в сувенирной лавке. Мальчик заметил, что его маму крестная называет по имени, а отца и крестного по фамилии. Впрочем это лишь подтверждало слова, которые она сказала при их первой встрече — дружила она только с его мамой, а отца недолюбливала. — В кафе Лили заказала себе клубничное молоко, — продолжила Алекс, — и мы долго разговаривали о том, как быстро летит время. Она рассказывала мне о своих планах на будущее, о том, каким видит своего ребёнка, каким хочет его воспитать. Её голос стал тише, когда она вспоминала те моменты: — Она так светилась от счастья... Я никогда не видела её такой умиротворённой. Даже несмотря на все трудности, которые были вокруг, она казалась по-настоящему счастливой. Мальчик не заметил, как на его лице расцвела улыбка. Ему всегда мало говорили о родителях, утверждая лишь то, что те были героями, но никто никогда не вдавался в подробности. Подобная информация была для него в новинку. Он впитывал каждое слово Алекс, словно губка, пытаясь представить свою мать такой счастливой и умиротворённой. В его воображении Лили была не бесстрашной воительницей, о которой все говорили, а нежной беременной женщиной, наслаждающейся простыми радостями жизни. Его улыбка стала шире, когда он представил, как мать гладит свой живот, разговаривает о будущем и не думает о войне. Это было совсем не похоже на те истории о схватках с Пожирателями смерти, которые он слышал раньше. В его глазах заблестели слёзы счастья — впервые он увидел своих родителей не как легендарных фигур, а как обычных людей, способных на любовь и радость, способных просто быть счастливыми несмотря на все трудности. — А что насчёт тебя, крестная? — внезапно спросил Гарри. — Ты состояла в отношениях? Алекс удивлённо уставилась на мальчика, и на секунду Гарри заметил, как в её глазах промелькнуло столько боли, что он никогда не видел, но также быстро исчезло. Она отвела взгляд и начала медленно размешивать уже остывший чай, словно пытаясь собрать мысли воедино. — Знаешь, дорогой, — девушка неловко улыбнулась. — Мы ведь пообещали говорить друг другу только правду, верно? Алекс поджала губы, а мальчик кивнул. — Я вышла замуж сразу после школы, — девушка хмыкнула. — Сейчас моя фамилия Крауч, по мужу. Ты слышал что-нибудь о Краучах, дорогой? Гарри покачал головой, пытаясь скрыть своё удивление. Она впервые говорила что-то своей личной жизни, обычно даря Гарри только рассказы о его родителях. — Это довольно известная семья, — продолжила Алекс, не поднимая глаз. — Бартемиус Крауч - старший, мой свекор, сейчас занимает пост главы отдела международного магического сотрудничества, а мой муж его единственный сын. Её голос дрогнул, и она снова замолчала, продолжая размешивать чай. — По информации, которая мне стала известна после моего возвращения с лечения, Барти умер в Азкабане уже довольно давно. Мальчик замер, осознавая, какой большой ошибкой было задавать этот вопрос. Так он только причинил боль крёстной, однако ему было приятно, что она рассказывает ему подробности своей жизни. В кафе повисла тяжёлая тишина. Гарри не знал, что сказать. Он видел, как Алекс пытается справиться с эмоциями, глядя в одну точку перед собой. — Прости, что затронул такую болезненную тему, — тихо произнес он. — Я не знал... — Нет, — перебила его Алекс, поднимая глаза. В них блестели непролитые слёзы. — Ты не виноват. Это я должна извиниться за то, что не рассказывала тебе правду раньше. Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с силами. — Знаешь, Гарри, раз уж мы затронули эту тему, я должна раскрыть тебе ещё одну информацию, — девушка мягко улыбнулась, пытаясь скрыть нервозность. — По рождению моя фамилия Долохова. Мой старший брат Антонин известен как Пожиратель смерти. Гарри почувствовал, как его сердце замерло при упоминании фамилии Долохова. В голове пронеслись все встречи с этим именем — жестокий Пожиратель смерти, один из самых опасных последователей Волдеморта. Когда Алекс рассказала о своём брате, он ощутил, как внутри всё сжалось. Но это чувство быстро сменилось другим — пониманием и сочувствием. — Я очень люблю своего брата, дорогой, несмотря на то, что он известен, как жестокий человек, — твёрдо сказала девушка. — Также как и люблю своего мужа. Внезапное осознание ударило Гарри подобно молнии. "Крауч... Азкабан... преступник..." - эти слова эхом отдавались в его голове. "Умер в Азкабане..." - сказала она, но никогда не объясняла, как он туда попал. А ведь Гарри знал, что в эту тюрьму отправляют только самых опасных волшебников. "Значит, он был преступником..." - мысль была горькой и неприятной. Гарри попытался представить, за что Крауча могли отправить в Азкабан. "Может быть, он был связан с Пожирателями смерти?" В памяти всплыли обрывки разговоров, странные детали, которые раньше не казались важными. "Алекс всегда так осторожно подбирала слова... пыталась что-то скрыть..." Гарри почувствовал, как его охватывает холодная ярость. "Она врала мне все это время... скрывала правду... а я начал ей доверять..." Но тут же другая мысль пронзила его: "А что, если у неё были причины? Может быть, она защищала не себя, а меня?" В этот момент Гарри понял, что перед ним открылась новая, тёмная сторона жизни крёстной, о которой он даже не подозревал. И теперь ему предстояло решить, сможет ли он принять эту правду. — Когда я ещё была в Британии, мой Барти не был преступником, дорогой, — девушка поджала губы. — Это произошло после моего исчезновения, так что я не знаю подробностей. "Значит, это случилось, пока она была далеко..." - подумал Гарри, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело. Все кусочки головоломки встали на свои места: исчезновение крестной, странные обстоятельства, смерть Крауча в Азкабане. Теперь хотя бы появилась логичная цепочка событий. "Она не знала... не была в этом замешана..." - повторял про себя Гарри, чувствуя, как тяжесть с плеч словно спала. В голове проносились мысли о том, как тяжело, должно быть, Алекс сейчас - вернуться и узнать, что человек, которого она любила, оказался в Азкабане. "Она сама мало знает..." - эти слова крестной звучали теперь особенно искренне. Гарри почувствовал прилив сочувствия к Алекс. "Бедная крёстная... ей пришлось через столько пройти..." Облегчение от понимания правды смешалось с желанием поддержать её. Теперь, когда стало ясно, что она не скрывала от него что-то постыдное, а действительно не знала подробностей, Гарри почувствовал, как его отношение к ней стало ещё теплее. "Главное, что она вернулась... и теперь мы можем быть вместе", - подумал он, глядя на Алекс с новой теплотой и пониманием. — Я согласен уйти с тобой, крестная, — внезапно произнес Гарри. — Хочу жить с тобой. Улыбка Алекс стала такой яркой, что, казалось, осветила всё вокруг. Её глаза засияли, наполняясь слезами счастья, которые она даже не пыталась скрыть. Эти слёзы были словно росой на весенних цветах - чистыми и искренними. Гарри почувствовал, как его собственное сердце наполняется теплом. Его улыбка стала такой же открытой и радостной, как у крёстной. В этот момент все тревоги и сомнения отступили, оставив только чувство глубокого облегчения и счастья. Их взгляды встретились, и в этом коротком мгновении они поняли друг друга без слов. Алекс видела в глазах Гарри то же доверие и тепло, которые переполняли её саму. А Гарри чувствовал, как крепнет их связь, становясь сильнее после пережитого откровения. День пролетел как один миг. Едва успев выйти из кафе, они направились к дому тёти Петуньи. Гарри, подхватив чемодан, начал быстро собирать вещи. Фотографии с друзьями, школьная форма, любимые книги — всё это уместилось в школьный чемодан. Метла, с которой Гарри не расставался, заняла почётное место сверху. Алекс помогала ему, бережно складывая вещи и время от времени останавливаясь, чтобы осмотреть комнату крестника. — Ну вот и всё, идём домой, Гарри, — сказала Алекс, когда Гарри наконец согласился уйти с ней. Её голос звучал так тепло и уверенно, что у мальчика внутри всё замерло от волнения и предвкушения. Она протянула ему руку, и Гарри, помедлив всего мгновение, вложил свою ладонь в её. В тот же миг он почувствовал, как по телу разливается странное тепло, словно тысячи маленьких искр пробежали по его венам. Крестная улыбнулась ему той особенной улыбкой, от которой её карие глаза словно засветились ещё ярче. — Теперь ты будешь в безопасности, — прошептала она, — и наконец-то дома. Алекс крепко держала его руку, и это было всё, что сейчас имело значение. Впереди их ждал новый мир, полный тайн и открытий, и Гарри знал – теперь он действительно дома. Взяв вещи ребёнка, Алекс уверенно аппарировала, увлекая Гарри за собой. В мгновение ока они оказались перед двухэтажным домом, который с первого взгляда казался обычным маггловским строением. Однако стоило Гарри бросить взгляд на это место, как он почувствовал, что дом буквально пропитан магией – настолько сильной, что она почти физически ощущалась в воздухе. Фасад дома был выкрашен в приятный кремовый цвет, с тёмно-зелёной отделкой вокруг окон и дверей. На крыше виднелись две кирпичные трубы, из которых вился лёгкий дымок. Небольшой сад перед домом пестрел необычными цветами, чьи лепестки мерцали в лучах заходящего солнца. Но главное – Гарри чувствовал, как магия струится вокруг дома, словно невидимые потоки энергии. Это было похоже на ощущение, которое он испытывал в Хогвартсе, но здесь магия была другой – более домашней, более личной. Она словно обнимала дом, защищая его и создавая особое, уютное пространство. — Добро пожаловать домой, Гарри, — улыбнулась Алекс, и в её золотых глазах отразились последние лучи закатного солнца. — Теперь мы с тобой будем жить вместе, как и должны были. Мальчик глубоко вдохнул воздух, чувствуя, как магия дома ласкает его кожу, словно мягкое прикосновение старого друга. Впервые за всю свою жизнь он действительно ощущал себя там, где должен быть. Алекс провела ладонью по каменным воротам, и они бесшумно распахнулись, пропуская их внутрь. В воздухе повисло едва заметное серебристое сияние, когда капли её крови коснулись древних камней, словно приветствуя их возвращение. Гарри переступил порог и оказался в небольшом холле, который, несмотря на скромные размеры, казался невероятно уютным. Свет проникал сквозь витражные стёкла, создавая на полу причудливые разноцветные узоры. — Я внесу твой магический след в защиту дома позже, — сказала Алекс, — а пока проходи и устраивайся. Тебе больше нравится второй этаж или первый? Ты можешь выбрать любую пустую комнату. Гарри осмотрелся, чувствуя, как магия дома нежно касается его сознания. Направо вела широкая лестница, ведущая на второй этаж. Слева виднелась приоткрытая дверь, за которой угадывалась гостиная. — Можно мне подняться наверх? — спросил он, чувствуя, как внутри растёт волнение. — Конечно, — улыбнулась Алекс. — Все комнаты открыты для тебя, кроме моей и той, что закрыта в левой части коридора. Гарри начал подниматься по лестнице, прислушиваясь к тихому скрипу половиц под ногами. На втором этаже, в правом крыле было три двери, и каждая из них манила его по-своему. Он остановился перед средней, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Когда он толкнул дверь, то замер на пороге, поражённый тем, что увидел. Комната была наполнена мягким светом, а стены переливались едва заметными магическими узорами. В углу стоял большой письменный стол, а у окна – удобное кресло, в котором, как чувствовал Гарри, можно читать книги до самого рассвета. — Это... это моя комната? — спросил он, оборачиваясь к Алекс. — Если ты выберешь её, то да, — ответила девушка, входя следом. — Но помни, что ты можешь выбрать любую другую, если захочешь. Гарри покачал головой, уже зная, что нашёл именно то место, которое станет его собственным уголком в этом новом доме. Здесь он наконец-то чувствовал себя в безопасности, и это было самое главное. — Располагайся, а затем спускайся вниз, дорогой, поужинаем вместе. Девушка остановилась у двери в его комнату, прежде чем покинуть её и улыбнулась. Гарри кивнул, всё ещё не веря своему счастью. Он быстро разложил свои немногочисленные вещи, которые, по правде говоря, умещались в небольшой чемодан. Среди них была старая пижама, несколько футболок, пара джинсов и, конечно же, его потрёпанный учебник по трансфигурации, который он тайком прихватил из Хогвартса. Осмотревшись в своей новой комнате, он не мог не улыбнуться. Стены, украшенные магическими узорами, создавали неповторимую атмосферу. Окно выходило на небольшой сад, где, как он заметил, росли необычные светящиеся цветы. Письменный стол манил его своей основательностью, обещая стать отличным местом для изучения новых заклинаний. Гарри быстро привёл комнату в порядок, расставив вещи так, как ему было удобно. Затем он глубоко вздохнул и спустился вниз по лестнице, чувствуя, как магия дома словно одобряет его действия. В гостиной его ждала Алекс. Комната была уютной и просторной, с большим камином, в котором потрескивал огонь, несмотря на тёплую погоду. На стенах висели старинные картины, а в углу стоял внушительный книжный шкаф, содержимое которого, как чувствовал Гарри, могло рассказать ему множество удивительных историй. — О, ты уже закончил? — Девушка отложила книгу и встала с кресла, в котором сидела. — Я сегодня не готовила ничего особенного, надеюсь, ты не в обиде? Алекс прошла в кухню через арку из гостиной, и Гарри последовал за ней. Кухня оказалась просторным помещением, оформленным в теплых тонах. Деревянные шкафы цвета темного ореха контрастировали с белоснежной столешницей, а старинные медные кастрюли, висящие над плитой, добавляли помещению особый шарм. Солнечные лучи, проникающие сквозь кружевные занавески на окне, создавали причудливые узоры на потертом паркетном полу. В центре кухни стоял массивный дубовый стол, за которым легко могли разместиться восемь человек. На белоснежной скатерти поблёскивала серебряная посуда, а в центре возвышалось блюдо с запеченным мясом, от которого поднимался аппетитный пар. Рядом с мясом аккуратно расположились горшочки с тушеными овощами – морковью, картофелем и брокколи, приправленными ароматными травами. Гарри, войдя в кухню, замер на пороге, вдыхая божественные ароматы: — Ничего особенного? — удивленно повторил он. — Да это же настоящий пир! Девушка тепло улыбнулась, наблюдая за реакцией крестника. Когда они удобно расположились за столом, Алекс взмахнула палочкой и с помощью магии аккуратно перенесла порцию в тарелку Гарри. — После ужина я могу показать тебе несколько фотографий из школы, — начала она, видя неподдельный интерес в глазах мальчика. — У меня есть несколько снимков с твоими родителями. Думаю, тебе будет интересно их увидеть. Гарри заметно оживился, его глаза за стёклами очков заблестели ещё ярче. Он осторожно взял вилку и попробовал блюдо, одобрительно кивнув. — А можно... можно я буду помогать тебе с готовкой? — спросил он, не скрывая энтузиазма. — У тети я иногда готовил. — Конечно, — ответила Алекс, довольная его интересом. — С таким настроем мы далеко пойдём. Гарри продолжал есть, периодически поглядывая на крестную с искренней благодарностью. — Спасибо тебе за всё, — произнес он, вытирая рот салфеткой. — Никто никогда не относился ко мне так... так по-доброму. — Ешь спокойно, — улыбнулась Алекс. — А потом мы вместе посмотрим фотографии. Гарри кивнул, продолжая улыбаться, и снова приступил к еде, чувствуя себя по-настоящему счастливым. Гарри изредка поднимал глаза от тарелки и наблюдал за Алекс. Он заметил, что её взгляд время от времени становился рассеянным и устремлялся в одну точку на стене возле окна. В эти моменты её лицо омрачалось тенью, а пальцы машинально теребили край скатерти. Казалось, что она погружается в какие-то недобрые воспоминания, потому что её брови слегка хмурились, а в глазах появлялось тоскливое выражение. Каждый раз, поймав себя на этом, она встряхивала головой, словно отгоняя неприятные мысли, и снова возвращалась к еде. Взгляд Алекс то и дело невольно соскальзывал к тому самому участку стены возле окна. Несмотря на то, что после той истории стена была полностью отремонтирована, и теперь ничто не напоминало о произошедшем, она всё равно точно знала это место. Каждый раз, когда её взгляд падал туда, внутри что-то болезненно сжималось. Она старалась не думать о том, что случилось здесь когда-то, но память предательски возвращала её к тем событиям. Алекс тряхнула головой, пытаясь прогнать нахлынувшие воспоминания. Она не хотела, чтобы Гарри заметил её состояние. Ведь сегодня был особенный день — их первый совместный ужин, и она должна была быть сильной ради него. Сцепив пальцы под столом, она глубоко вздохнула и заставила себя улыбнуться, переводя взгляд на крестника. В конце концов, именно ради таких моментов она продолжала жить дальше. — Знаешь, до меня только сейчас дошло, что нам нужно обновить твой гардероб. Разве я могу позволить, чтобы мой крестник носил чужую, да ещё и старую одежду? — Девушка изо всех сил попыталась завязать разговор, чтобы не думать о лишнем. — Можем сходить в Косой переулок хоть завтра. Гарри поднял глаза от тарелки, и его лицо осветилось искренней радостью. — Правда? Это было бы здорово! — Его голос дрожал от волнения. — У меня почти не осталось нормальной одежды, а та, что есть... — Отлично, — улыбнулась Алекс, видя его воодушевление. — Ты заслуживаешь носить то, что тебе действительно нравится. К тому же, скоро начнётся новый учебный год. — О, да! — Гарри оживился ещё больше. — Я смогу выбрать себе новые мантии, и, может быть... — И всё, что тебе захочется, — закончила за него Алекс. — Я хочу, чтобы ты знал — теперь у тебя есть не только дом, но и семья, которая о тебе заботится. Гарри молча кивнул, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Впервые в жизни кто-то заботился о его нуждах так искренне и бескорыстно. — Хм, я приблизительно помню, что нужно на втором курсе, так что проблем не должно быть, — девушка задумалась. — Но мы в любом случае сможем в любой момент докупить то, что не купим завтра. Алекс встала из-за стола и положила тарелку в раковину, где тут же магия начала её мыть, Гарри последовал её примеру. Волшебница прошла в гостиную и потянулась к альбому на книжной полке — она ведь обещала Гарри показать фотографии. Её руки слегка дрожали, когда она открывала пожелтевшие страницы. Большинство фотографий были обрезаны или перечеркнуты. — О, вот и твои родители, — Алекс протянула ребёнку колдографию. — Справа налево, это Сириус, твой крестный, Джеймс, далее Лили, это я, и Северус. Это первый курс. — Северус? Северус Снейп? — удивился мальчик. — Вы дружили с моим профессором? Алекс внимательно посмотрела на фотографию, на которой молодые лица сияли искренними улыбками. — Да, до третьего курса мы все были друзьями, — тихо произнесла она. — Затем я и Северус, как слизеринцы, отделились от группы. Волшебница незаметно для Гарри мягко прикоснулась к изображению молодого Северуса и на её лице расцвела небольшая улыбка. — Лили дружила с нами до самого конца, а вот с твоим отцом и крестным все не сложилось. — Почему? — спросил Гарри, внимательно разглядывая улыбающееся лицо молодого Снейпа. — Вы что, поссорились? — Можно и так сказать, — вздохнула Алекс, отводя взгляд. — Твой отец и Блэк... они были довольно сложными подростками. Особенно когда дело касалось Слизерина. — Как и некоторые слизеринцы, когда дело касалось Гриффиндора, — тихо добавил Гарри, вспоминая свои столкновения с Драко Малфоем. — Да, — кивнула Алекс, — предубеждения всегда порождают конфликты. Но тогда это было особенно остро... Северус и я выбрали свой путь, а Лили... она осталась верна своим принципам и своей дружбе. — А что стало с вашей дружбой после школы? — Как ты думаешь, дорогой, если меня сделали твоей крестной? — Алекс улыбнулась, убирая эту колдографию в альбом и доставая другую. — Вы продолжили дружить? — Гарри прищурился, он никогда не слышал, что профессор Снейп дружил с его матерью, а особенно учитывая то, как он цепляется к нему. Алекс улыбнулась, замечая, что в голове мальчика начинают собираться самые разные мысли, она убрала колдо в альбом и достала следующее. — По-своему. На колдографии была запечатлена сцена в школьном классе зельеварения. Молодой профессор Снейп стоял у массивного котла, его черные волосы были аккуратно уложены, а характерная прядь спадала на лоб. Рядом с ним, чуть сбоку, стояла Лили в своей фирменной школьной форме. Она улыбалась, держа в руках книгу по зельеварению, и что-то тихо говорила Снейпу. Тот внимательно слушал, изредка кивая и указывая на бурлящее варево в котле. Справа на снимке появилась Алекс, которая, судя по всему, и сделала этот снимок. Она весело подмигнула в камеру, заправив прядь волос за ухо. На её лице играла озорная улыбка, а в глазах читалось явное удовольствие от происходящего. Атмосфера на фотографии была удивительно теплой и непринужденной. Трое молодых волшебников явно наслаждались моментом, проводящим время вместе за любимым делом - изучением зелий. В их позах и выражениях лиц читалась давняя дружба и взаимное уважение, что особенно удивляло Гарри, зная, как Снейп относился к нему в Хогвартсе. — Это наше с Северусом тайное место. Профессор Слизнорт разрешил ему использовать старый класс зельеварения, и мы превратили его в тайную лабораторию. Твоя мама иногда присоединялась к нам. Алекс любовно посмотрела на эту колдографию, будто ностальгируя. — Здесь было так спокойно и уютно, — продолжила она, проводя пальцем по стеклу колдографии. — Мы могли часами проводить здесь, экспериментируя с новыми составами и обсуждая теории зельеварения. Твоя мама была невероятно талантлива в этом. Гарри внимательно рассматривал фотографию: — А почему это место было тайным? — О, просто мы любили уединение, — улыбнулась Алекс. — К тому же, некоторые эксперименты требовали особой концентрации и тишины. Алекс убрала и эту колдографию в альбом и достала другую. Гарри увидел на ней незнакомого мужчину, а глаза девушки наполнились нежностью. Если бы мальчик был бы внимательнее, он бы заметил, что с такой же нежностью его крестная смотрела и на ненавистного ему профессора. На колдографии была запечатлена уютная сцена в школьном классе. Молодой человек с пшеничными волосами, одетый в слизеринскую форму, сидел за партой и внимательно изучал древний фолиант по рунам. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась сосредоточенность истинного учёного. Парень что-то тихо бормотал себе под нос, водя пальцем по строчкам древнего текста. На задних партах, чуть в стороне, сидела Алекс, полностью погруженная в изучение чародейских трактатов. Её волосы были собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и падали на лоб. На столе перед ней громоздилась целая гора книг, между которыми были разбросаны пергаменты и письменные принадлежности. — Это мой муж Барти, — девушка грустно улыбнулась. — Он был на год младше нас, но сумел влиться в наш междусобойчик. Сердце Алекс наполнилось теплом и грустью. Она долго смотрела на фотографию, где Барти был таким молодым и полным жизни. Его пшеничные волосы небрежно падали на лоб, а в глазах читался неподдельный интерес к древним рунам. Казалось, что всё было только вчера, но судьба распорядилась иначе. "Бедный Барти," — пронеслось у нее в голове, проводя пальцем по колдографии. — "Если бы ты только знал..." Горькая ирония судьбы заключалась в том, что Барти погиб, веря в её смерть, в то время как она всё это время была жива. Алекс закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Она так много хотела ему сказать, так много хотела объяснить... Но теперь уже было слишком поздно. Алекс протянула мальчику следующее фото. На колдографии был запечатлён один из самых трогательных моментов в жизни маленького Гарри. Ему было всего две недели от роду, и он выглядел таким крошечным на руках у Сириуса Блэка. Его крёстный сидел в старинном кресле Поттеров, укутав малыша в мягкое одеяльце с вышитыми золотыми звёздами. Сириус смотрел на Гарри с такой нежностью и восхищением, что у Гарри перехватило дыхание при виде этого выражения. Новорождённый Гарри, с его ещё не распрямившимися волосками и морщинистым личиком, казался самым драгоценным сокровищем на свете. Его кулачки были крепко сжаты, а на лице застыло умиротворённое выражение спящего младенца. Рядом с креслом стояла Алекс, её рука нежно касалась крохотной ручки Гарри, которая выглядывала из-под одеяльца. Она улыбалась самой тёплой и нежной улыбкой, какой Гарри никогда раньше не видел. Джеймс и Лили стояли чуть поодаль, их руки были переплетены, а глаза светились гордостью и счастьем. Гарри, разглядывая эту колдографию, чувствовал, как его сердце переполняется смешанными чувствами – радостью от того, что он увидел своих родителей такими счастливыми, и горечью от того, что это счастье длилось так недолго. В этой фотографии была запечатлена целая жизнь, полная любви и надежд, которые так трагически оборвались. Алекс бережно провела рукой по щеке Гарри, мягко стирая слезу, о которой он даже не подозревал. Её прикосновение было таким нежным и знакомым, что на мгновение Гарри показалось, будто он снова маленький мальчик, а крёстная утешает его после ночного кошмара. — Это моя единственная колдография с тобой, — тихо произнесла она, не отрывая глаз от снимка с новорождённым Гарри. — Надеюсь, не последняя. Он взял её за руку, чувствуя, как их пальцы переплелись в привычном жесте поддержки. — У нас ещё будет много возможностей сделать новые фотографии, — тихо ответил Гарри, пытаясь звучать уверенно. — Мы же теперь вместе, и никто больше не разлучит нас. Алекс слабо улыбнулась, но в её глазах всё ещё читалась печаль. Она снова посмотрела на фотографию, где маленький Гарри мирно спал на руках у Сириуса и вспоминала то, что она тоже могла бы стать матерью, если бы не то нападение. Однако она уже пережила эту потерю, хотя и до сих пор в её душе звучали отголоски, но сейчас...сейчас это не так больно.