Точка возрождения

Первые лучи солнца пробились сквозь тонкие занавески, когда Гарри открыл глаза. Сегодня, 31 июля, ему исполнялось двенадцать, и это был его второй день рождения в мире магии. В отличие от прошлых лет, когда утро начиналось с недовольного ворчания тёти Петунии и стука передвигаемой мебели, сейчас дом крёстной наполнял тихий шелест дождя за окном и уютное потрескивание камина внизу. Гарри сел на кровати, чувствуя, как сердце бьётся чаще обычного. Двенадцать лет. Это был важный возраст в мире волшебников, и он знал, что многое может измениться. С начала каникул Рон и Гермиона не писали ему, и это немного тревожило. Но сегодня, он был уверен, они не забудут поздравить его. Гарри встал с кровати и подошёл к окну. За стеклом дождь рисовал причудливые узоры на стекле, а в саду мерцали светлячки, создавая причудливые узоры в темноте. Сегодня начинался новый этап его жизни, и он был готов к нему. Он глубоко вдохнул и потянулся за футболкой. День только начинался, и его ждало столько всего удивительного. На кухне царила уютная атмосфера. Алекс, погруженная в чтение "Ведьмополитен", рассеянно помешивала что-то в кастрюле, стоявшей на плите. Солнечный свет, проникающий сквозь чистые окна, создавал причудливые блики на страницах журнала, заполненного сплетнями и слухами волшебного мира. Её пальцы машинально перелистывали пожелтевшие страницы, выискивая между строк крупицы полезной информации. После возвращения в магический мир официальные источники оказались на удивление скупы на детали, и теперь ей приходилось собирать информацию по крупицам, словно мозаику. "Если бы Сев ответил хоть на одно письмо... Может, я бы сейчас не занималась этой ерундой... И в Паучьем тупике его не было бы... Не торчит же он в школе все каникулы?" Внезапный звук шагов на лестнице заставил её поднять голову. Нахмурившись, она отложила журнал и прислушалась. Печь тихо шипела, распространяя по кухне аппетитные ароматы, а в воздухе витало предвкушение нового дня. — Гарри, ты уже проснулся? — её голос звучал тепло и радостно. Быстрым движением она отправила журналы в свою комнату, не желая, чтобы мальчик увидел их. Затем, взмахнув палочкой, наколдовала праздничные колпаки и водрузила один на свою голову. Торт, украшенный разноцветными свечами, ждал своего часа на столе. — Да, крёстная, я... — начал было Гарри, но не успел закончить фразу. Едва его нога коснулась последней ступеньки, как оглушительный хлопок разорвал тишину. Мальчик замер, удивлённо глядя вниз, а Алекс, расхохотавшись, взмахнула палочкой, и праздничный колпак плавно опустился ему на голову. — С днём рождения, мой дорогой! — воскликнула она, сияя от радости. Музыка и разноцветные искры на стенах словно застыли в воздухе, пока Гарри пытался осмыслить происходящее. Его сердце билось чаще обычного, а в горле внезапно пересохло. Он стоял на последней ступеньке, всё ещё держась за перила, и смотрел на крёстную, которая улыбалась ему так тепло и искренне, что у него защипало в глазах. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного. В доме Дурслей его день рождения был просто ещё одним днём, который старались забыть как можно скорее. А сейчас... Сейчас для него готовили, его ждали, о нём думали, и это было настолько новым и удивительным чувством, что Гарри не мог найти слов. "С днём рождения..." - эти простые слова, произнесённые Алекс, словно наполнили комнату светом. Праздничный колпак на голове казался чем-то нереальным, как и вся эта волшебная атмосфера вокруг. Гарри сглотнул ком в горле и наконец смог выдавить из себя: — Крёстная... Я... Я даже не знаю, что сказать... Его голос дрожал, и это было неудивительно - ведь впервые в жизни кто-то устроил для него праздник. Впервые его поздравили с днём рождения не просто формально, а с любовью и заботой. И это было... волшебно. По-настоящему волшебно, как и всё остальное в его новой жизни. Алекс подошла ближе, обняла его, и в этот момент Гарри понял, что теперь у него есть не просто крёстная - у него есть семья, которая его любит и о которой он будет заботиться так же, как она заботится о нём. — Всё хорошо, милый, я все понимаю. Волшебница ласково гладила крестника по спине. — У меня есть несколько сюрпризов для тебя. Гарри медленно подошёл к столу, не сводя глаз с торта. Он был прекрасен - белоснежное покрытие украшали изящные завитки, а надпись "С днём рождения, Гарри!" была выведена каллиграфическим почерком. Рядом с тортом стояла ваза с его любимыми пирожными, а по краю стола мерцали маленькие светящиеся свечи. "Второй торт в моей жизни..." - подумал он, вспоминая тот первый, от Хагрида. Тот был неуклюже украшен и немного косоват, но именно он стал символом начала его новой жизни в мире магии. А теперь этот - аккуратный, изысканный, с утончёнными деталями, но такой же искренний в своей простоте. Алекс взмахнула палочкой, и свечи вспыхнули мягким золотистым светом. — Загадывай желание, дорогой. Гарри кивнул, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Он знал, что сегодня начнётся новый этап его жизни. И хотя впереди его ждали испытания и трудности, сейчас, в этот момент, всё казалось таким простым и правильным. Он улыбнулся крёстной, и в этой улыбке было всё - благодарность, любовь и обещание быть достойным той заботы, которую она ему дарила. Алекс улыбнулась в ответ, и после того, как Гарри задул свечи, отлеветировала его подарки к нему. Подарки парили в воздухе, словно волшебные огни, пока девушка направляла их к Гарри. Набор по уходу за метлой, новые квиддичные перчатки и изящное перо для письма мерцали в свете свечей. Но главный сюрприз притаился у ног мальчика - роскошная "Молния-2001", самая быстрая метла этого года, ещё даже не поступившая в продажу. Гарри, всё ещё не веря своим глазам, медленно опустился на пол рядом с ней. Его пальцы дрожали, когда он коснулся гладкого древка. — Разве они не через пару дней только выйдут в продажи? — прошептал он, не сводя восхищённого взгляда с метлы. Алекс, наблюдая за его реакцией, улыбнулась своей особенной улыбкой - тёплой и немного загадочной. — Прелести предзаказа, — ответила она, пожимая плечами, словно это было самым обычным делом. Гарри почувствовал, как его сердце переполняется благодарностью. Столько подарков, столько заботы - всё это казалось невероятным. — Пожалуй, у меня есть ещё один подарок, — произнесла Алекс, и в её руках по волшебству появился официальный свиток пергамента. Гарри, всё ещё не отойдя от восторга по поводу новой метлы, с удивлением взял документ. Развернув его, он увидел величественную печать Визенгамота и принялся читать.

«ВИЗЕНГАМОТ

Верховный Магический Суд Великобритании

РЕШЕНИЕ по делу №247/МВ

г. Лондон

30 июля 1992 года

Рассмотрев заявление Александры Крауч о признании её законным магическим опекуном несовершеннолетнего волшебника Гарри Джеймса Поттера, 31 июля 1980 года рождения, УСТАНОВИЛ: 1. Заявительница является крёстной матерью несовершеннолетнего волшебника Гарри Джеймса Поттера, что подтверждается магическими записями. 2. В соответствии с древними традициями магического сообщества, крёстные родители являются первыми кандидатами на опекунство в случае утраты подопечным родителей. 3. Магическая связь между крёстной и крестником исключает возможность нанесения вреда подопечному, что подтверждается магическим обследованием. РЕШИЛ: На основании древних традиций магического сообщества и в соответствии с магическим законодательством, признать Александру Крауч законным магическим опекуном несовершеннолетнего волшебника Гарри Джеймса Поттера до достижения им совершеннолетия или до изменения обстоятельств, требующих пересмотра данного решения....» Гарри замер, впившись взглядом в лицо Алекс. Его глаза расширились от недоверия, а в них читался целый поток немых вопросов. "Это правда?" "Теперь всё официально?" "Я больше никогда не вернусь к Дурслям?" Его губы дрожали, пытаясь сформировать слова, но голос словно пропал. Пальцы судорожно сжимали пергамент, на котором теперь, казалось, была написана самая счастливая страница его жизни. Алекс смотрела на него с тёплой улыбкой, но зная, что ему нужны словесные подтверждения, сказала: — Да, Гарри, всё официально. Теперь ты останешься со мной. Мальчик глубоко вздохнул, словно пытаясь уместить в себе эту невероятную новость. Теперь это не просто слова – это официальный документ, подтверждающий, что у него есть семья, есть человек, который его любит и никогда не предаст. Алекс смотрела, как Гарри перечитывает пергамент снова и снова, и в его глазах отражается настоящее счастье. Мальчик то и дело бросал на неё восхищённые взгляды, словно не веря своему везению. В уголках глаз женщины появилась едва заметная улыбка. Она знала, что Гарри никогда не должен узнать правду о том, как она получила этот документ. «Пусть думает, что это просто победа справедливости, а то, что я использовала слабости других ради него...пусть будет тайной.» — Крестная, а совы не прилетали? — спросил мальчик, когда наконец отложил свиток пергамента, вспоминая о друзьях. — Ах, была одна, такая неуклюжая, все цветы мне помяла, — фыркнула Алекс и протянула Гарри письмо. Он уже не удивлялся, что в руках крестной по волшебству появляются разные предметы. «Гарри! С днём рождения тебя! Почему ты не отвечаешь на письма? Мы с Гермионой уже кучу раз написали тебе! Наверное, наши совы не могут найти твой дом. У нас тут весело! Перси всё время читает свои книжки, а Джинни научилась летать на метле, представляешь? А Фред и Джордж придумали новые конфеты, от которых язык становится синим! Мама их ругает, конечно, но они всё равно их делают. Гарри, напиши нам поскорее! Мы с Гермионой хотим знать, как ты там. Может, тебе одиноко? Мы можем придумать какую-нибудь игру, чтобы тебе не было скучно. С днём рождения ещё раз! Твой друг, Рон. » — Крестная...он говорит, что написал много писем, но я не получил ни одного, — сказал Гарри, радуясь, что друзья все таки про него не забыли. — Странно, хотя это-то дошло, — пожимает плечами Алекс. — Возможно, на доме твоей тёти стояли чары, отталкивающие сов, или кто-то перехватывал письма, кто знает. Она произнесла это спокойным тоном, но её проницательный взгляд на мгновение задержался на Гарри. «Нужно будет разобраться с этой историей позже.» — Вставай, дорогой, прежде, чем мы нарежем этот торт, давай сделаем красивую колдографию, — мягко произнесла она, меняя тему разговора. Гарри вскочил на ноги, умудряясь запнуться, но Алекс поймала его. Только сейчас Гарри заметил, что по кухне летает колдоаппарат. Тот сделал несколько кругов над праздничной кухней, выбирая лучший ракурс. На колдографии они получились в тёплых тонах: Гарри с искренней улыбкой, а Алекс – с нежной полуулыбкой. Торт на заднем плане выглядел как настоящее произведение искусства: белоснежный крем, украшенные шоколадные подтёки, россыпь разноцветных драже и несколько шоколадных конфет, выложенных в виде причудливого узора. Особое внимание привлекала изящная каллиграфическая надпись на торте, выполненная тёмно-золотистым кремом: "С днём рождения, Гарри". Каждая буква была выписана с особым мастерством, а между словами витиевато переплетались маленькие шоколадные листики и цветочки. Гарри на снимке выглядел немного смущённым, но счастливым, его зелёные глаза светились радостью. Алекс, как всегда элегантная, держала чайную ложку, которой она только что пробовала торт. Их фигуры были красиво подсвечены мягким светом, создавая уютный, домашний образ. В колдографии было что-то особенное – она передавала теплоту момента, радость от встречи и особую связь между крёстной и её подопечным. Изящная надпись на торте делала снимок ещё более торжественным и личным, словно каждый завиток букв хранил теплоту пожеланий. — Посмотри, какая красота! – улыбнулась Алекс, разглядывая колдографию. — Твоя первая настоящая праздничная колдография. Гарри кивнул, с удовольствием рассматривая снимок. — Можешь приложить копию снимка своим друзьям, чтобы они убедились, что у тебя все хорошо, — предложила Алекс. Гарри кивнул, мысленно прикидывая, что написать друзьям. У него ведь столько новостей! Алекс, улыбаясь, наблюдала, как Гарри мечется от подарка к подарку. Его глаза светились неподдельным восторгом, а на лице играла счастливая улыбка. Но в душе Алекс неприятно свербил комочек горечи. «Вот таким и должен быть день рождения... Бедный малыш, для него это впервые. Первые в жизни настоящие подарки, первый настоящий праздник, первый день рождения, который он отмечает не в чулане и не под гнётом тёткиного недовольства». Её сердце сжалось при мысли о том, как много Гарри пришлось пережить за свои уже двенадцать лет. Но теперь всё будет иначе. Теперь у него есть она, и она сделает всё возможное, чтобы каждый его день рождения был особенным. День пролетел незаметно в атмосфере радости и веселья. Алекс и Гарри то и дело разражались смехом, увлечённые различными занятиями. Они играли в волшебные шахматы, где фигуры не просто передвигались по доске, а разыгрывали целые представления. Гарри с восторгом наблюдал, как ладьи фехтуют шпагами, а кони исполняют замысловатые танцы. Потом они переместились в сад, где Алекс научила мальчика простому, но эффектному заклинанию для создания мыльных пузырей. Огромные переливающиеся шары парили в воздухе, превращаясь в причудливые фигуры: то в дракона, то в летающую тарелку, то в улыбающееся солнце. Они устроили небольшой пикник на свежем воздухе, где мальчик с удовольствием пробовал разные угощения. Алекс внимательно следила за выражением лица Гарри, стараясь предугадать его желания и создать идеальную атмосферу праздника. К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, они вернулись в дом, уставшие, но счастливые. Гарри, с блестящими от восторга глазами, всё ещё не мог поверить, что этот чудесный день – его день рождения. А Алекс, наблюдая за ним, чувствовала, как её сердце переполняется радостью от того, что она смогла сделать этот день особенным для своего крестника. Как вдруг в открытое окно кухни влетела, шурша крыльями, огромная сова, уронила на голову Гарри письмо и вылетела обратно. Алекс прищурилась и взяла письмо, начиная читать. «Дорогой мистер Поттер! Мы получили донесение, что в месте Вашего проживания, в доме номер четыре на Тисовой улице, сегодня вечером в двадцать один час двенадцать минут было применено заклинание Левитации. Как Вам известно, несовершеннолетним волшебникам не разрешено вне школы использовать приемы чародейства. Еще одна такая провинность, и Вас исключат из вышеупомянутой школы согласно Указу, предусматривающему разумное ограничение волшебства несовершеннолетних (1875 г., параграф С). Также напоминаем, что любой акт волшебства, способный привлечь внимание не умеющего колдовать сообщества (простецы), является серьезным нарушением закона согласно Статусу секретности Международной конфедерации колдунов и магов. Счастливых каникул! Искренне Ваша, Муфалда Хмелкирк Отдел злоупотребления магией Министерство магии». Алекс с минуту молчала, переваривая прочитанное. — Невероятно! — начала бушевать девушка, комкая письмо в руке. — Эти бюрократы из Министерства даже не потрудились проверить факты! Гарри всё ещё был в шоке. Он взял письмо из рук Алекс, разгладил и прочитал его. — Но... крёстная, там же ясно написано, что заклинание Левитации применили в доме Дурслей. Как это возможно? Я уже несколько недель там не живу. Алекс глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Видимо, кто-то решил подставить тебя, Гарри. И этот кто-то прекрасно знает, что раньше ты жил на Тисовой улице. — Но кто мог это сделать? — спросил Гарри, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Боюсь, у меня есть подозрения, — мрачно ответила Алекс. Гарри побледнел. День рождения, который только что был таким счастливым, внезапно обернулся чем-то мрачным и тревожным. — Что же нам делать? — спросил он, чувствуя, как страх сжимает сердце. — Для начала — не паниковать, — твёрдо сказала Алекс. — Отдохни, Гарри, а я, пожалуй, навещу Муфалду. Алекс призвала и накинула на плечи выходную мантию, и её привычная доброжелательная улыбка сменилась выражением холодной решимости. В этот момент она действительно напоминала слизеринку – такую, какой её описывали большинство гриффиндорцев: расчётливую, опасную и абсолютно уверенную в своих силах. — Не жди меня, Гарри, — бросила она через плечо. — Я вернусь, когда разберусь с этим недоразумением. Она подошла к камину, достала горсть летучего пороха и, не оглядываясь, произнесла: — Министерство магии, кабинет Муфалды Хмелкирк! Зелёное пламя поглотило её фигуру, и через мгновение Алекс уже оказалась в приёмной Отдела злоупотребления магией. Секретарь за столом побледнела, увидев Алекс. — Вам назначено? — пролепетала девушка, хотя никто её об этом не спрашивал. Алекс положила на стол письмо и холодным взглядом осмотрелась. — Скажите, мисс Хмелкирк, что пришла опекун Гарри Поттера, чтобы исправить досадное недоразумение. Секретарь под холодным взглядом, даже не стала пререкаться. Уж слишком жестокая аура окружала посетителя. — П-проходите. Алекс, не дожидаясь повторного приглашения, направилась к двери кабинета. Её шаги эхом отдавались в пустой приёмной, создавая атмосферу напряжённой тишины. Секретарь, всё ещё дрожа от странного влияния гостьи, поспешно нажала кнопку интеркома. — Мисс Хмелкирк, к вам... э-э... посетительница. Опекун Гарри Поттера. В кабинете за массивным столом сидела Муфалда Хмелкирк, которая сразу узнала вошедшую. В её памяти всплыли школьные годы, когда Алекс Долохова была одной из самых загадочных учениц Слизерина. Её репутация была известна всему Хогвартсу – отстраненная, общающаяся лишь со Снейпом и Краучем, с острым умом и безжалостной логикой. Иногда она казалась дружелюбной, но если кто-то вторгался в её личное пространство... "Долохова – опекун Поттера?" – эта мысль не давала Муфалде покоя. Она помнила, как ее старший брат выбрал путь Пожирателя смерти. И теперь эта женщина, с той же ледяной манерой и властным взглядом, напоминающим того безжалостного человека, стояла перед ней как опекун самого известного мальчика в магической Британии. — Чем обязана, мисс Долохова? — произнесла Муфалда, стараясь скрыть своё удивление. — Миссис Крауч, помнится об этом писалось в нескольких газетах в свое время, — поправила женщину Алекс и подошла к столу и положила письмо поверх бумаг, — я здесь, чтобы прояснить недоразумение с этим доносом. Муфалда взяла письмо и быстро пробежала его глазами, пытаясь собраться с мыслями. Она знала, что сейчас ей предстоит непростой разговор с женщиной. — Что именно вы хотите прояснить? Нарушение зафиксировано, улики собраны... — А то, что мой подопечный уже несколько недель не живёт по указанному адресу, вас не смущает? — холодно произнесла Алекс. Муфалда почувствовала, как её уверенность начинает таять под этим ледяным взглядом золотых глаз. «Золотые? Помнится, раньше это были ярко-карие глаза.Что произошло с её глазами? Или это какой-то новый вид магии?» — промелькнуло в голове чиновницы. Она машинально потянулась к палочке, пытаясь собраться с мыслями. — Я... я немедленно распоряжусь о проверке всех данных, — пробормотала она. — Вот и отлично, — Алекс развернулась к двери, её голос звучал всё так же холодно. — И помните, мисс Хмелкирк: впредь проверяйте информацию более тщательно. Особенно когда речь идёт о детях. С этими словами она покинула кабинет, оставив чиновницу в состоянии лёгкого шока. Муфалда ещё долго смотрела на закрытую дверь, пытаясь унять дрожь в руках. Она никогда не встречала настолько уверенного в себе человека. В приёмной секретарь с облегчением выдохнула, увидев, что опасная гостья уходит. Её руки всё ещё дрожали, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Алекс бросила последний холодный взгляд на девушку и вышла из приёмной. Её походка была уверенной и целеустремлённой – она точно знала, куда идёт дальше. «Ещё пара кабинетов, и я выясню, почему эти бюрократы до сих пор не обновили данные о местонахождении Гарри.» Её мантия величественно развевалась при ходьбе, а золотые глаза внимательно осматривали каждый уголок. Она знала, что здесь, в этих стенах, скрываются ответы на её вопросы. И она была готова идти до конца, чтобы получить их. Каждый шаг эхом отдавался в пустынных коридорах Министерства. «Сначала отдел регистрации...» Её мысли были чёткими и ясными, как всегда. Она не собиралась останавливаться, пока не убедится, что все данные о её крестнике приведены в порядок. И что никто больше не сможет использовать эти ошибки против мальчика. В её голове уже выстраивался план действий, каждое движение было просчитано. Она была готова к любым преградам на своём пути – будь то канцелярская волокита или прямое противостояние с чиновниками. С этими мыслями она толкнула дверь в следующий кабинет, готовая продолжить свою миссию по защите крестника. Какое же было удивление, увидеть Бартемиуса Крауча - старшего, который, по информации, сейчас работает совершенно в другом отделе. — Какая встреча... — губы Алекс поджались, а в глазах промелькнуло нечто похожее на разочарование. Её голос прозвучал холодно и отстранённо, но в нём проскальзывали нотки горечи. Крауч побледнел, увидев девушку. Его руки, державшие пергамент, задрожали, а в глазах промелькнула не ярость, а шок. — Ты...жива? — Крауч помнил как в тот период начали разноситься слухи, что его сын потерял контроль как раз-таки из-за смерти жены. — Зачем ты здесь? — Я здесь по поводу некоторых административных недочётов, касающихся моего крестника, — ответила Алекс. «Старик ещё имеет связи в Министерстве после того как связь Барти с Пожирателями вскрылась?» - пронеслось в голове у девушки. — А, Гарри Поттер...помню, — как-то глухо произнес Крауч. Перед глазами мужчины пронёсся тот единственный раз, когда жена уговорила его навестить супругу сына в Святом Мунго, где она находилась после потери ребёнка. Безжизненная, бледная...Совсем отличается от того, что он видит сейчас. Вспомнилось, как жена рассказывала ему, что Алекс пошла на поправку после того, как стала крестной мальчика. — Да, Гарри Поттер. Крауч быстро сбежал из отдела регистрации, услышав ответ. Его охватил внезапное недоброе предчувствие, когда он понял, что Алекс, несмотря на все слухи о её смерти, жива и находится здесь, в Министерстве. Он не мог оставаться и продолжать разговор. Воспоминания нахлынули на него: его сын, Барти, который оказался Пожирателем смерти, его собственное падение в карьере после того, как правда о его сыне стала известна. А теперь эта встреча с Алекс, которая, несомненно, знает о его роли в судьбе её мужа. Крауч поспешил прочь из отдела, его шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Он понимал, что этот случай может иметь серьёзные последствия. Его репутация хоть и была подорвана, но у него всё ещё остались связи, а сын... Алекс долго смотрела в то место, где стоял Крауч, а затем тряхнула головой и вернулась к делу. «Подумаю об этом позже, сейчас Гарри на первом месте.»

-||-

Алекс вернулась домой за полночь. Мальчик уже спал, а в кухонное окно настойчиво билась сова. Женщина отвязала от лапки птицы послание и угостила её кусочком яблока, что лежал на столе. Письмо было от друга Гарри, Рона Уизли. Оно не было запечатано или защищено от прочтения посторонних. «Гарри! Слушай, тут такое дело... Папа рассказал нам про это твоё предупреждение! Это просто кошмар какой-то! И знаешь, я тут показал маме твою колдографию, думал, она успокоится, но она ещё больше разозлилась! Короче, эта твоя крестная... Она ведь сестра Пожирателя Смерти Антонина Долохова! Ты точно уверен, что она твоя крестная? А вдруг это всё обман? Её брат, представляешь, убил двух братьев моей матери! Не то чтобы я говорю, что она тоже такая, но... ну, понимаешь, я просто волнуюсь за тебя, вот! Напиши мне скорее, что думаешь! Твой друг, Рон P.S. Надеюсь, всё нормально, и ты в порядке!» Глаза девушки опасно сверкнули при прочтении и она хмыкнула. «Убил двух твоих дядь, значит. Ну-ну, просто забудем о том, что из-за твоих драгоценных родственников я потеряла ребёнка. И что бы подумал Гарри если бы прочитал письмо, пока меня не было дома? Накрутил бы себя?» Алекс медленно сложила письмо Рона и положила его на стол, где Гарри обязательно его заметит. Её пальцы слегка дрожали от сдерживаемого гнева. «Пусть читает. Он имеет право знать все стороны истории. И он достаточно умен, чтобы отличить правду от лжи.» Она подошла к окну и посмотрела на небо. «Может быть, это даже к лучшему. Лучше пусть узнает правду от меня, чем будет слушать сплетни других. Гарри умеет видеть суть вещей, не то что эти Уизли.» Алекс вернулась к столу и поправила пергамент, чтобы он лежал ровно, и отправилась в свою спальню. Слишком долгий день и слишком много чиновников, которых она терпеть не может. Утром, как и ожидалось, Гарри прочитал новое письмо, но, на удивление Алекс, первым на кого он разозлился, был Рон. — Как он может говорить так про тебя! Он же тебя совсем не знает. Алекс удивлённо посмотрела на Гарри, который явно был в ярости. — Знаешь, я удивлена твоей реакцией, — призналась она. — Я думала, ты будешь сомневаться, верить или не верить мне. — Как можно не верить, когда я знаю тебя больше, чем Рон? — возмутился Гарри. — Он даже не пытался узнать тебя поближе, а уже судит по родственникам. Это неправильно. — Ты прав, конечно, — Алекс вздохнула. — Но я рада, что ты не поверил этим обвинениям. — А что там за история с твоими родственниками и дядями Рона? — осторожно спросил Гарри. — Это долгая и неприятная история, — Алекс отвернулась к окну. — Но если ты хочешь знать правду, я расскажу тебе всё. — Хочу, — твёрдо ответил Гарри. — Я хочу знать правду, какой бы она ни была. Алекс грациозно опустилась в удобное кресло с резной спинкой, расположенное у окна гостиной. Её взгляд на мгновение задержался на пыльных лучах солнца, проникающих сквозь тюль. Она жестом пригласила Гарри занять место напротив, в таком же традиционном кресле, образующем уютный уголок для разговора. Её рука машинально потянулась к полке с книгами, где среди других лежал потрепанный альбом для фотографий. Он явно был забыт там давно – его обложка покрылась слоем пыли, а края немного обветрились. Этот альбом отличался от того, что Алекс показывала Гарри ранее – он был тоньше, словно хранил в себе более мрачные и, возможно, более личные воспоминания. Когда девушка взяла его в руки, на мгновение её пальцы замерли, словно она вспоминала, что именно находится внутри. Её взгляд стал задумчивым, а брови слегка нахмурились, будто она пыталась решить, готова ли открыть эти воспоминания своему крестнику. — Итак, ты уже знаешь, что я замужем за Барти Краучем и Северусом Снейпом, — девушка листала альбом, останавливаясь на каждой фотографии. Её пальцы слегка дрожали, когда она доставала следующую колдографию. На ней была запечатлена небольшая церемония у алтаря, где она стояла между двумя мужчинами. Барти Крауч держал её руку, а Северус Снейп, выступающий в роли шафера, стоял по другую сторону. Алекс медленно перелистывала страницы альбома, печальная улыбка тронула уголки её губ, когда она взглянула на фотографию. — Как и у любой семьи, у нас были свои планы на будущее, — тихо произнесла она, доставая следующую колдографию. На ней она была запечатлена в летнем платье, слегка поправив рукой волосы. Даже сквозь ткань платья было заметно небольшое округлившееся живота. — Мы ждали ребёнка, — её голос дрогнул, а взгляд затуманился воспоминаниями. — Это было самое счастливое время... Она замолчала, глядя на фотографию, словно пытаясь запомнить каждую деталь. — Но судьба распорядилась иначе, — Алекс перевела взгляд на кухню, где, как помнил Гарри, она часто останавливалась, будто что-то вспоминая. — В тот день, когда до родов оставалось всего три месяца, к нам пожаловали гости. Я была здесь, в этом самом доме, совершенно одна. Её пальцы крепче сжали фотографию, а голос стал тише. — Они ворвались без предупреждения, швыряя заклинания направо и налево. В меня попало несколько из них... и я потеряла нашего ребёнка. Тяжелое молчание заполнило комнату, пока Алекс боролась с эмоциями. Ветер за окном тихо шелестел, нарушая гнетущую тишину. — Кто? — глухо спросил Гарри, его голос дрожал от напряжения. Алекс открыла глаза и посмотрела на крестника. В её взгляде читалась боль и усталость. — Это был аврорский рейд, дорогой. Они искали моего брата, а нашли меня, — произнесла она, сжимая в руках фотографии. — Хотя среди них были не только авроры... дядюшки твоего друга, Фабиан и Гидеон, были там. Её голос дрогнул, когда она произнесла имена братьев Пруэтт. — Дальше все наложилось друг на друга: я пропала, а Тони и без того был без тормозов...Он начал мстить. Мстить всем, кто, по его мнению, разрушил мне жизнь. Гарри метался по комнате, пытаясь уложить в голове то, что узнал. Его двенадцатилетнее сознание не могло принять эту запутанную историю, где не было явных границ между добром и злом. Он понимал чувства Антонина — ведь тот хотел защитить свою сестру. В душе мальчика просыпалось сочувствие к Долохову, когда он представлял, как бы сам себя чувствовал, если бы кто-то обидел Гермиону или Рона. Но в то же время Гарри не мог понять, почему Долохов мстил именно таким способом. Его детская логика не принимала, что можно стать Пожирателем смерти ради мести, даже если причина кажется справедливой. Мысли кружились в голове: "Как же так? Они ведь авроры, они должны защищать людей... Но почему они так обошлись с Алекс? А брат крестной... он же теперь в Азкабане..." — Теперь для нас все закончилось, Гарри. Ни ты, ни я не можем исправить то, что уже произошло. Я рассказала это тебе не для того, чтобы ты проникся к Тони, а для того чтобы ты понимал, история неоднозначна. Для твоего друга мой брат убийца его дядь, а я считаю, что они было среди тех, из-за кого я потеряла своего ребёнка. Гарри сидел, уставившись в одну точку перед собой. Слова Алекс эхом отдавались в его голове, заставляя чувствовать себя ещё более растерянным, чем раньше. "Всё закончилось..." — думал он, пытаясь осознать масштаб произошедшего. — "Но как оно могло закончиться так?" Двенадцатилетний мальчик чувствовал, как его переполняют противоречивые эмоции. С одной стороны, он понимал боль Алекс и желание Тони защитить сестру. С другой — не мог принять путь мести, который выбрал Антонин. Мысли о Роне и его дядях добавляли ещё больше путаницы. Как объяснить другу, что человек, которого тот считает убийцей, был лишь частью сложной истории, где не было однозначно правых? "История неоднозначна..." — эта фраза словно жгла изнутри. Гарри привык делить мир на чёрное и белое, на хороших и плохих. Но теперь перед ним раскрылась целая гамма оттенков серого, где каждый видел свою правду. Он понимал, что Алекс потеряла не только ребёнка — она потеряла веру. А Антонин... что осталось от него после всех этих лет в Азкабане? В груди у Гарри что-то сжималось от осознания: иногда правда действительно опаснее любого заклинания. Она может разбить привычный мир на осколки, оставив лишь боль и вопросы без ответов. — Я уже пережила это, — пальцы Алекс задрожали, будто не соглашаясь, но голос был спокойным. — Ни ты, ни твой друг никак не задействованы в этой истории, так что постарайтесь просто дружить дальше, не оглядываясь на нас. Гарри молча смотрел на Алекс, пытаясь впитать её последние слова. В её спокойном голосе слышалась несгибаемая воля, но дрожащие пальцы выдавали внутреннюю борьбу, которую она, видимо, вела уже некоторое время.