Точка возрождения

В кабинете директора царила гнетущая атмосфера. Тяжелые портьеры были плотно задернуты, создавая полумрак, в котором старинные портреты бывших директоров словно наблюдали за происходящим с немым осуждением. В воздухе витало напряжение, похожее на электрический разряд, готовый в любой момент разрядиться. Алекс сидела в кресле, её спина была неестественно прямой, словно она проглотила аршин. Её обычно безупречная прическа слегка растрепалась, а на лбу появились едва заметные капельки пота. Пальцы нервно барабанили по подлокотникам, выдавая её внутреннее состояние. Дамблдор, напротив, казался совершенно спокойным. Он сидел за своим массивным столом, его длинная борода аккуратно лежала на груди. Время от времени он поправлял очки-половинчатые, словно это помогало ему лучше видеть истинную суть происходящего. — Итак, Александра, вы совсем не удивлены тому, что Гарри обладает такими… способностями, — голос Дамблдора разрезал тишину кабинета, словно острый нож. Её лицо оставалось бесстрастным, словно выточенным из мрамора, но внутри всё клокотало от гнева. Каждый мускул в теле был напряжён, а костяшки пальцев побелели от того, как сильно она сжала подлокотники кресла. В глазах читалась сталь, а в глубине зрачков тлело едва сдерживаемое раздражение. После того, как Гарри неосторожно продемонстрировал свой дар, она действовала быстро и решительно. Её движения были чёткими и отточенными, словно она заранее знала, что именно придётся делать. Сначала она отправила Гарри в свой кабинет — место, где он будет в безопасности, и где она сможет позже с ним поговорить. Затем, не теряя времени, Алекс направилась к директору. — Очевидно, я знаю о своём крестнике достаточно, чтобы не удивляться подобному, — ответила она холодно, хотя её костяшки побелели от напряжения. В глазах Дамблдора мелькнуло что-то неуловимое. Его длинная борода слегка подрагивала, когда он наклонился вперёд, словно старый добрый дедушка, желающий лишь добра своим подопечным. Однако Алекс этот привычный образ лишь коробил — за добродушной улыбкой и проницательным взглядом она отчётливо видела опытного манипулятора, который никогда не упускал возможности использовать ситуацию в своих целях. Директор продолжал смотреть на неё поверх своих очков-половинчатых, его седые брови слегка приподнялись, создавая впечатление искреннего интереса. Но Алекс слишком хорошо знала этот его приём — когда он хотел что-то скрыть, его лицо становилось ещё более открытым и доброжелательным, словно он был воплощением самой невинности. — И всё же, дорогая Александра, — произнёс Дамблдор, слегка наклонив голову и переплетая пальцы своих рук, — неужели вы не сочли нужным поделиться со мной этой информацией? Ведь мы оба знаем, как важно поддерживать открытый диалог в интересах безопасности наших учеников. Его голос, несмотря на мягкость, словно обволакивал пространство кабинета, а в глубине голубых глаз промелькнуло что-то неуловимое — то ли любопытство, то ли тень беспокойства. Длинные пальцы директора продолжали постукивать по столу в такт его словам, а борода слегка подрагивала при каждом движении. — Я понимаю вашу заботу о крестнике, — продолжил он, — но не забывайте, что я тоже стремлюсь к благополучию каждого ученика в этой школе. И когда речь идёт о способностях такого рода… — он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово, — мы должны действовать сообща. Алекс, известная своим острым языком и независимым характером, резко встала. Её спина стала идеально прямой, плечи расправились, делая её фигуру ещё более статной. Тёмные волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас слегка растрепались, добавляя её облику нотку небрежности, которая только усиливала её природное очарование. — Позвольте напомнить, директор, — произнесла она, её голос сочился ледяным презрением, а в глазах вспыхнули яркие искры негодования. Каждое слово она чеканила с особой чёткостью, словно вбивая гвозди в разговор. Её тонкие пальцы, украшенные фамильным перстнем, сжались в кулаки, выдавая внутреннее напряжение. В этот момент она выглядела как настоящая представительница древнего рода — гордая осанка, надменный взгляд, идеально сидящая мантия, подчёркивающая стройную фигуру. Её бледная кожа казалась ещё белее на контрасте с тёмной одеждой, а в глубине глаз читалось неприкрытое презрение к происходящей ситуации. — Что чистокровные волшебники часто обладают уникальными способностями, — продолжала она, её голос оставался холодным и размеренным, — и они не обязаны отчитываться перед каждым встречным. В её позе, в каждом движении чувствовалась уверенность человека, знающего себе цену. Она не просто сидела в кресле — она занимала пространство, словно физически вытесняя своим присутствием директора из его же кабинета. Её взгляд, обычно проницательный и внимательный, сейчас стал острым, как лезвие, и не менее опасным. — Это касается только семьи Поттеров, — добавила она, её голос стал ещё более резким. — И как бы его родители не доверяли Вам, директор, Джеймса и Лили здесь нет, тут только я. Дамблдор откинулся на спинку кресла, его глаза продолжали внимательно следить за Алекс. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. Тишину кабинета внезапно разорвал характерный треск — из камина директора появилась фигура Люциуса Малфоя. Его идеально уложенные светлые волосы, безупречный костюм и надменный взгляд создавали образ, от которого у Алекс невольно сжались кулаки. — Люциус, — произнёс Дамблдор, поднимая взгляд от девушки и скрывая удивление. — Как приятно видеть тебя. Малфой проигнорировал приветствие, его глаза метнулись к Алекс. В его взгляде промелькнуло искреннее удивление, почти шок — словно он только что обнаружил змею в своей постели. Его идеально уложенные светлые волосы, казалось, даже слегка растрепались от неожиданности, хотя это могло быть лишь игрой света. — Что здесь происходит? — спросил он резко. — Почему я узнаю о способностях Поттера от своего сына, а не от тебя? Алекс приподняла бровь, её голос оставался спокойным: — Потому что это не твоё дело, Люциус. «Ясно, Малфой-младший написал отцу… Интересно, сколько студентов уже сообщили своим родителям новость?» Малфой сжал челюсти, его ноздри затрепетали от гнева. Или от обиды? В глубине его глаз промелькнуло нечто, что Алекс не могла точно определить — то ли это было разочарование в её поступке, то ли злость на то, что она предала их негласный договор. — Не моё дело? — переспросил он холодно. — Когда речь идёт о змееусте в стенах школы, это касается всех. Дамблдор мягко кашлянул, пытаясь разрядить обстановку и привлекая внимание к себе. — Давайте обсудим это спокойно, — предложил он. — Способность говорить со змеями — это редкий дар, который требует особого внимания. Люциус повернулся к директору, его взгляд стал более собранным. — Именно поэтому я здесь, — произнёс он. — Мы должны принять меры. Я здесь от лица попечительского совета. Дамблдор кивнул, соглашаясь с его словами. — Конечно, Люциус, — произнёс он. — Но давайте обсудим всё в более спокойной обстановке. Алекс усмехнулась, её взгляд стал насмешливым. — В спокойной обстановке? — повторила она с сарказмом. — Вы, директор, видимо, живёте в каком-то своём мире, если считаете подобную обстановку возможной! Она сделала паузу, давая своим словам осесть в воздухе. Её голос набирал силу с каждым следующим предложением. — Позвольте напомнить вам, что в школе, во-первых, преподаёт человек, настолько помешанный на своих книгах, что теряет связь с реальностью! И это при том, что с момента первого нападения прошло уже немало времени! Алекс сделала шаг вперёд, её глаза сверкали от гнева. — А во-вторых, вы до сих пор не предприняли никаких реальных шагов для исправления ситуации! У школы нет бюджета на закупку мандрагор? Или вы собираетесь ждать, пока школьные мандрагоры достигнут нужного возраста? Она взмахнула рукой, подчёркивая абсурдность ситуации. — И вместо того, чтобы решать реальные проблемы, вы с удовольствием вешаете все грехи на моего ребёнка! Это и есть ваша спокойная обстановка? Её голос зазвенел от ярости, а в глазах появился опасный блеск. Каждое слово звучало как обвинение, как удар по столу. Алекс распалялась всё сильнее, её голос набирал силу с каждым словом. Присутствие Малфоя даже стало некой поддержкой — она чувствовала, как его присутствие придаёт ей уверенности. Директор не сможет проигнорировать её слова при постороннем, особенно при Люциусе. Её лицо раскраснелось от гнева, а в глазах горел недобрый огонь. Движения стали более резкими, она нервно поправила прядь волос, не отводя взгляда от директора. — Успокойтесь, миссис Крауч, — произнёс Люциус с едва заметной усмешкой. — Мы здесь не для того, чтобы устраивать сцены. Дамблдор поднял руку, пытаясь разрядить обстановку, но его взгляд оставался отстранённым. — Давайте сохраним спокойствие, — сказал он мягко. — Ситуация требует взвешенного подхода. Алекс не собиралась отступать. Она сделала шаг вперёд, её глаза сверкали от гнева. — Взвешенного подхода? — переспросила она с сарказмом. Малфой еле заметно усмехнулся, но из-за того, что в кабинете снова повисла напряжённая тишина его смешок был слышен. — Я соглашусь с миссис Крауч, — внезапно начал наступление Люциус, — Вы, мистер Дамблдор, не справляетесь с ситуацией. Сколько уже было жертв? Я услышал в выпадах профессора Крауч забавный факт — вы ждёте, пока созреют мандрагоры? При том, что мандрагоры — это легко покупаемый товар? Нонсенс! Звучит так, будто вы специально тянете время. Его слова повисли в воздухе тяжёлым облаком. Малфой выпрямился в кресле, его поза стала более властной, а взгляд — пронзительным. В его голосе прорезались стальные нотки, которых раньше не было слышно. На лице Дамблдора не дрогнул ни единый мускул, но глаза, забыв об обычной доброте, сияли ледяным холодом. В его взгляде промелькнуло нечто, похожее на презрение — как будто он не мог поверить, что эти двое осмелились сомневаться в его решениях. Его обычно мягкая улыбка превратилась в тонкую линию, а брови слегка приподнялись, словно он пытался скрыть своё раздражение. — Уверяю вас, господа, я как раз собирался поднять тему закупки мандрагор на собрании попечительского совета, — произнёс он, его голос звучал твёрдо и уверенно. — Что касается Гарри, я никогда не верил, что он способен на подобное. Алекс фыркнула, её глаза полыхнули гневом. — Собирались? — переспросила она с сарказмом. — А пока вы собирались, сколько студентов пострадало? И ваше доверие к моему ребенку не отменяет того факта, что его постоянно обвиняют во всех смертных грехах! Малфой слегка наклонил голову, его взгляд стал ещё более пронзительным. — Директор, — произнёс он, — ваши намерения могут быть благими, но их реализация оставляет желать лучшего. Мы здесь не для пустых обещаний. Нам нужны конкретные действия и решения. Дамблдор сжал челюсти, его лицо стало ещё более бледным. В его глазах промелькнуло что-то похожее на раздражение, смешанное с досадой. — Я понимаю вашу обеспокоенность, — ответил он, но его голос уже не звучал так уверенно. — Однако позвольте напомнить, что я несу ответственность за всю школу, а не только за отдельные случаи. Алекс сделала шаг вперёд, её голос зазвенел от напряжения. — Ответственность? — переспросила она. — Тогда почему мы до сих пор не видим результатов этой ответственности? Малфой слегка улыбнулся, но его улыбка была холодной и расчётливой. — Возможно, пришло время пересмотреть ваш подход, директор, — произнёс он. — И начать действовать, а не просто планировать. Оба, Алекс и Люциус, отчётливо слышали скрип зубов директора. Даже его холодная натура не смогла остановить их — о двойственности Дамблдора оба уже знали и были готовы, начиная этот разговор. Дамблдор понимал, что проиграл этот раунд. Его авторитет пошатнулся, и он знал, что должен действовать быстро, чтобы восстановить своё положение. — Прошу прощения, но разговор меня утомил, сами понимаете, возраст, — начал Дамблдор, его голос звучал устало, хотя в глазах по-прежнему читалось напряжение. — Давайте продолжим его завтра. Александра, будьте добры, проводите мистера Малфоя из Хогвартса. Оба покинули кабинет, но Алекс заметила, как директор едва заметно поморщился, когда Люциус проходил мимо. Намерение директора не дать Малфою воспользоваться камином было очевидно, но тот не был особо расстроен. На самом деле, он даже был рад, потому что собирался поговорить со Снейпом и Алекс отдельно. Они молча шли по коридорам замка, и Алекс чувствовала, как напряжение постепенно отпускает её. Малфой шёл с привычной грацией, его мантия развевалась за спиной, словно плащ. — Не думал, что ты так заботишься о Поттере, даже назвала его своим ребёнком, — произнёс Малфой, не смотря в её сторону. — Он мой крестник, — ответила она, слегка нахмурившись. — И как крестная мать, я обязана защищать его. Алекс открыла дверь своего кабинета, пропуская туда Малфоя-старшего, и там их ждала небывалая картина: Снейп, сидя на столе, спокойно разговаривал с гриффиндорским трио. — Змееуст, мисс Грейнджер, это тот, кто имеет способность говорить со змеями, - спокойно объяснял профессор, его голос звучал ровно и уверенно. — Дар врожденный, и обычно змееязычие причисляется к темным искусствам, но как таковой опасности он не несет. При виде вошедших Алекс и Люциуса все четверо замолчали. Снейп спрыгнул со стола, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах промелькнуло удовлетворение. Малфой приподнял бровь, его взгляд скользнул по Поттеру, Грейнджер и Уизли. — Неожиданное трио для вашего общества, профессор, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Как прошёл разговор с директором? — проигнорировав Малфоя, спросил Снейп. — Я думаю, мы его вывели из себя, — признала Алекс. Трио — Гарри, Рон и Гермиона — с нескрываемым удивлением наблюдали за происходящим, переглядываясь между собой. Их глаза широко раскрылись при виде Люциуса Малфоя, который стоял среди них, словно совершенно посторонний человек. Обычно надменный и презрительный, сейчас он не казался высокомерным. Их недоумение было понятно — видеть Малфоя, который всегда олицетворял собой всё, против чего они боролись, стоящим рядом с Алексой и Снейпом, было более чем странно. Это противоречило всему, что они знали о нём, о его семье, о его взглядах. Они стояли в стороне, чувствуя себя лишними в этой взрослой игре, но понимая, что происходящее напрямую касается их всех. — Мистер Малфой? — наконец выдавил Гарри, его голос звучал настороженно. — Что вы здесь делаете? Малфой медленно повернулся к нему, его взгляд стал пронзительным. — Охраняю интересы школы, мистер Поттер, — ответил он. — Как и все присутствующие здесь. — Пока ещё не время сна, но я вынуждена попросить вас вернуться в общежитие, — грустно произнесла Алекс, потрепав крестника по голове. — Обещаю, что расскажу тебе всё завтра, хорошо, дорогой? Гарри почувствовал, как внутри него закипает протест, но встретив взгляд крестной, он мгновенно понял — любые возражения будут бесполезны. Её глаза, такие же пронзительные, как у Снейпа, словно читали его мысли, заставляя отступить. Гермиона, всегда чуявшая напряжение, тихонько шепнула что-то Рону, и её карие глаза, обычно такие живые и любопытные, сейчас смотрели с пониманием и сочувствием. Она мягко подтолкнула Гарри к выходу, и он, бросив последний взгляд на Алекс, подчинился. Когда дверь за студентами закрылась, Алекс повернулась к мужчинам. — Теперь, когда мы одни, — начала Алекс, её голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывала тревога, — рассказывай, Люциус. Что случилось? Малфой остановился у окна, его взгляд был устремлён вдаль, словно он пытался найти там ответы на свои вопросы. Его руки слегка дрожали, что было совсем нехарактерно для обычно хладнокровного аристократа. — Этим летом я совершил ошибку, — признался он, его голос звучал глухо и устало. — Повелитель… оставил у меня в поместье свою вещь, а этим летом от неё начало фонить тёмной энергией. Сад мэнора пожух, а домовики начали сходить с ума, в поместье невозможно было оставаться. И я избавился от этой вещи. Снейп нахмурился, его взгляд стал острым. — Что это была за вещь? — спросил он. Малфой медленно отвёл руку от лица, его движения были нарочито неторопливыми, словно он пытался скрыть своё волнение за показным спокойствием. Его аристократическое лицо, всегда безупречно бледное, сейчас приобрело оттенок свежевыпавшего пепла, а в обычно надменных глазах промелькнуло что-то, подозрительно напоминающее страх. — Дневник, — ответил он. — Старый дневник, в котором не было ни одной записи. Я почти уверен, что это связано с произошедшим в школе. Люциус ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. Он понимал, что его слова могут стоить ему дорого — Алекс, с её горячим характером и преданностью крестнику, была готова разорвать его на части. В её глазах вспыхнул опасный огонь, а бледность, залившая щёки, лишь подчёркивала ярость, бушующую внутри. Она резко развернулась к нему, её движения были стремительными и точными, словно она уже видела его поверженным. Пальцы непроизвольно потянулись к палочке, но Снейп оказался проворнее — его рука, словно тень, метнулась к ножнам Алекс, и через мгновение её палочка уже была у него. — Нет-нет, дорогая, ты не станешь убивать моего единственного друга, — произнёс Снейп спокойным, но твёрдым голосом. — Без него мы не узнаем ничего о дневнике. — Хорошо, — сквозь зубы прошипела Алекс, её взгляд оставался холодным. — Что за дневник? С чего ты вообще взял что это твоя вина? Люциус выдохнул, его руки слегка дрожали. — Дневник представляет собой небольшую тетрадь, — начал он, нервно поправляя манжету. — На внутренней стороне обложки стоит штамп магазина и дата изготовления, точнее не помню, не разглядывал. От него запредельно фонило магией, так что… — Так и признайся, что испугался, — прервала его Алекс, погружаясь в свои мысли. Её пальцы начали барабанить по деревянному столу, выдавая её волнение. «Дневник… дневник… Разве у Тома был дневник?» — мысленно повторяла она, пытаясь вспомнить. «Был», — внезапно осознала она. В её памяти всплыла картина из далёкого прошлого. Это было ещё до Хогвартса, когда Антонин путешествовал вместе с Реддлом, а Алекс, не имея альтернатив, сопровождала брата. Она помнила вечера у костра, когда Реддл что-то записывал в старой на вид тетради. Алекс подняла руку, мысленно воспроизводя внешний вид тетради. Она чётко произнесла заклинание, и вокруг неё начали формироваться серебристо-голубые магические потоки. Они кружились всё быстрее, создавая вихрь вокруг девушки. — Reperio дневник Тома Реддла, — произнесла она твёрдо, её голос эхом отразился от стен кабинета. Магические потоки начали принимать форму воронки, устремляясь вверх к потолку. В воздухе появился лёгкий серебристый туман, который постепенно начал сгущаться. Серебристая дымка начала принимать очертания предмета, и вскоре перед ними возник старый дневник. Он парил в воздухе, окружённый мерцающими искрами. Обложка была тёмно-бордовой, а на обратной стороне виднелось выгравированное “Т.М. Реддл”. Алекс медленно опустила палочку, её лицо побледнело от напряжения. Она сделала шаг вперёд, протягивая руку к парящей вещи. — Это он, — подтвердил Люциус. Снейп внимательно рассматривал находку, его чёрные глаза сузились от тревоги. Он протянул руку, но не коснулся дневника, а лишь провёл ладонью над его поверхностью, словно пытаясь уловить малейшие колебания магического поля. — Я не чувствую никаких эманаций, — произнёс он, его голос звучал задумчиво. — Вообще ничего, и это странно. Даже самый простой предмет имеет крохи энергии вокруг, а здесь ничего. Алекс нахмурилась. — Может быть, магия скрыта? — предположила она. — Или это какая-то особая защита? Малфой сделал шаг вперёд, его лицо выражало беспокойство. — Возможно, это ловушка, — произнёс он. — Тёмный Лорд мог наложить на него особые чары. Снейп покачал головой. — Нет, — ответил он. — Если бы это была ловушка, я бы почувствовал остаточные следы заклинаний. Здесь что-то другое. Он достал свою палочку и начал произносить сложные диагностические заклинания, одно за другим. Воздух вокруг дневника начал мерцать от множества наложенных чар, но результат оставался прежним — никакой магической активности. — Это невероятно, — пробормотал Снейп. — Предмет, лишённый всякой магии… Такого просто не может быть. Алекс открыла дневник, внимательно рассматривая чистые страницы. — Может быть, он активируется только в определённых условиях? — предположила она. Снейп кивнул. — Возможно, — ответил он. — Но нам нужно выяснить, как его активировать, и что находится внутри. Снейп осторожно взял дневник из рук Алекс, его движения были точными и уверенными. Он открыл первую страницу и взял в руку перо. — Посмотрим, что произойдёт, — пробормотал он, готовясь написать своё имя. Люциус и Алекс напряжённо наблюдали за его действиями. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. Снейп вывел своё имя аккуратным почерком: «Северус Снейп». Внезапно чернила, только что написанные на странице, начали медленно исчезать, словно поглощаемые самой бумагой. Через несколько секунд страница вновь стала чистой, но тут же на ней появились новые слова, написанные другим почерком. «Привет, Северус Снейп. Я Том Реддл», — гласила появившаяся надпись. — Невозможно. Дай сюда, — Алекс забрала дневник у мужа и написала. «Здравствуй, Том. Мое имя Александра Долохова.» Слова тут же исчезли. — Эй! Ты не Долохова, - возмутился Снейп. — Ой, только не надо тут разводить сопли, - фыркнул Малфой. — Думаешь, женился, и она забудет свою девичью фамилию? С минуту ответа не было, а затем на бумаге вновь начали проявляться строчки. «Саша? Сестра Антонина? Как мой дневник оказался у тебя?» Алекс продолжила писать, несмотря на возмущения мужа. «Как ты можешь отвечать мне, будучи дневником?» «Я — колдун, дорогая, а не какой‑то маггл. И не могу не отметить, что твой почерк больше не напоминает следы паука на пергаменте. Время, должно быть, пошло тебе на пользу. Скажи, ты уже вполне взрослая?» Алекс замерла, внимательно вчитываясь в появляющиеся на странице слова. Что-то в манере общения, в этих небрежных обращениях и лёгком поддразнивании казалось ей до боли знакомым. Только молодой Том вел себя так. Она отчётливо вспомнила, как он разговаривал в те далёкие дни в горах или лесах — с лёгким налётом высокомерия, но без той холодности, ведь она была совсем ребенком. Это был не тот хладнокровный Лорд Волдеморт, которого знали все. Это был юноша, ещё не потерявший способность к эмоциям, пусть даже и проявлял их своеобразно. Снейп и Малфой переглянулись, их лица выражали смесь тревоги и недоумения. В воздухе повисло тяжёлое молчание, словно само пространство вокруг них наэлектризовалось от напряжения. «Ты заточил часть воспоминаний в дневник?» — написала Алекс, стараясь, чтобы её почерк не дрожал. «Почему я вообще должен сказать тебе это?» — ответ появился на странице, словно чернила были живыми. «Это важно», — коротко ответила Алекс, крепче сжимая перо. «Поклянешься, что не используешь это против меня?» — появилась новая надпись, и Алекс почувствовала, как начинает злиться. Её щёки вспыхнули от гнева, а пальцы крепче сжали перо. «Одна клятва — и я всё расскажу». Снейп резко схватил её за руку, его глаза потемнели от беспокойства. — Нет. Ты не будешь клясться, особенно непонятному дневнику. Магия, что опутает тебя, и это может уйти непонятно куда, — возразил он, но Алекс уже приняла решение. — Я клянусь, что не использую информацию против тебя, — чётко произнесла Алекс, написав ту же фразу на листе. Вокруг девушки и дневника на мгновение заискрилась магия, а затем слова на бумаге и искры были впитаны дневником. Снейп сжал зубы, его лицо исказилось от бессильной ярости. Он понимал, что теперь они все оказались в ещё большей опасности, но было уже поздно что-либо менять. Малфой отступил на шаг, его глаза расширились от изумления. Он не мог поверить, что Алекс так легко поддалась на уловку дневника, особенно учитывая все предупреждения Снейпа. «Я заточил сюда не воспоминания», — слова медленно проявлялись на странице, каждое написанное слово казалось тяжелее предыдущего. Снейп резко выпрямился, его лицо побледнело. — Крестраж, — прошептал он, его голос дрожал от осознания. — Это крестраж. Малфой направил палочку на дневник, его глаза расширились от ужаса. — Мерлин! — выдохнул он. — Он жив. Он всё ещё жив. — Убери палочку, идиот! — зло воскликнула Алекс, её голос дрожал от ярости. — Крестраж не уничтожить обычной магией! Алекс глубоко вздохнула, прежде чем снова взять в руки перо. Общение с Томом Реддлом, которому чуть за двадцать, действительно было непростой задачей. Она помнила те дни, когда они втроём — он, она и Антон — путешествовали по разным странам, и у них было столько времени для разговоров. «Он всегда был таким…», — подумала она, вспоминая его манеру общения. В его словах всегда сквозила лёгкая насмешка, но не злая, а скорее… снисходительная. Он любил поддразнивать её, но делал это с каким-то странным удовольствием, словно наслаждаясь её реакцией. Хотя дразнить трёхлетнего, четырёх-, пяти- и далее — так себе увлечение. «Хорошо, что когда я пошла в Хогвартс, он прекратил это дело.» «Одна впечатлительная юная леди, движимая наивной привязанностью, пыталась защитить своего приятеля — и выбрала метод столь же опрометчивый, сколь и трогательный в своей беспомощности, — складывались слова. — Она прибегла к моему дневнику, воображая, что это поможет ей избавиться от соперницы. Я одарил её силой — но её разум не смог совладать с ней». Алекс почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. «Кто она?» — написала она, её пальцы дрожали. «О, тебе неизвестна эта юная волшебница? Джинни Уизли, — медленно проявились слова. — Она верила, будто через дневник сможет контролировать Василиска. Но теперь я вижу, что она потеряла его». Снейп резко выпрямился. — Уизли? — произнёс он. — Стоп! Василиск?! «Она была влюблена в Поттера и считала своим долгом избавить его от всего, что могло его огорчить, — появились строки с неторопливой чёткостью. — Какая трогательно‑наивная влюблённость… Я одарил её силой через дневник — но её разум не справился с ней.» Алекс устало выдохнула, а затем заметила новые строчки на бумаге. «Её состояние не вызывает опасений: от одержимости не останется и намёка. Я лишь взял немного её энергии, — возникли следующие слова с холодной усмешкой. — Но Поттер… Он представляет для меня интерес. Он победил меня? Расскажи подробнее, Саша. Эта юная поклонница не сумела изложить ничего дельного, а история, которую она рассказала, кажется мне абсурдной. Я не настолько опрометчив, чтобы атаковать ребёнка». В кабинете повисла напряжённая тишина. Ни Снейп, ни Малфой, ни Алекс не были больше насторожены после этих слов. Несмотря на то, что в последний год Реддл действительно немного сошёл с ума, никто не мог поверить, что тот напал на ребёнка. Он всегда был расчётлив и последователен в своих действиях, ценил силу и мастерство, а нападать на ребёнка — это был бы явный признак слабости. Снейп задумчиво потёр переносицу. — В этом есть логика, — произнёс он наконец. — Реддл никогда не действовал безрассудно. Малфой кивнул, его лицо немного расслабилось. — Да, это похоже на него, — согласился он. — Лорд всегда просчитывал все свои ходы наперед. Алекс продолжала смотреть на строчки в дневнике, её мысли кружились в голове. «Действительно… Ни один человек, кто хорошо знал Реддла, не верит в то, что тот мог атаковать Гарри. Джеймса ещё куда ни шло, но годовалый ребёнок… При том, что он явно знал, что Гарри связан со мной… Может, благодаря этому дневнику я наконец пойму, что произошло в тот год?» — думала Алекс, погружаясь все глубже в свои мысли. Снейп внимательно посмотрел на неё. — Я знаю, о чем ты думаешь, дорогая, - строго произнес он. — Мы сами разберемся в том, что произошло. Никаких вопросов дневнику. Алекс подняла глаза на Снейпа, её лицо выражало смесь удивления и непонимания. — Но почему? — спросила она. — Если кто и может рассказать правду, так это он. Малфой кивнул, соглашаясь с Алекс. — Верно, — произнёс он. — Мы должны узнать правду. Снейп покачал головой. — Потому что он не даст нам полной правды, — ответил он. — Он всего лишь часть, так что не может знать того, что произошло. Северус забрал дневник и убрал его в подпространство в своей сумке. — Мы уже итак много узнали. Тот, кто нападает на учеников — Уизли, а ужас Тайной комнаты это василиск. Осталось разобраться с этим, не упоминая про то, что у нас есть осколок Темного Лорда. Люциус Малфой ушёл через камин Снейпа в свой мэнор после долгих разговоров, а Алекс с Северусом остались в гостиной покоев декана Слизерина. — Я не знаю, что меня злит больше… То, что ко всему, что происходит в школе, причастен Лорд, или то, что ты по-прежнему веришь ему, — произнёс Снейп, сжимая руку жены.