Точка возрождения

В летние месяцы, когда большинство волшебников наслаждалось заслуженным отдыхом, Хогвартс превратился в настоящий военный лагерь. Тёмные мантии авроров мелькали в коридорах замка, словно призраки, а их приглушённые голоса эхом разносились по старинным стенам. Каждый день новые группы мракоборцев прибывали в школу, чтобы исследовать каждый уголок, каждый камень, пытаясь разгадать тайну, окутавшую учеников в этом необычном учебном году. Их лица были серьёзны, а взгляды – пронзительно-внимательными, словно они ожидали увидеть следы тёмной магии в самом воздухе. Но пока взрослые пытались разгадать эту загадку, юный Гарри Поттер наслаждался долгожданными каникулами. Кроме того, он наконец выяснил, чем Алекс и Малфой-старший занимались во время этого учебного года. В зале Визенгамота царило необычайное напряжение. Журналисты и маги собрались, чтобы стать свидетелями исторического момента – пересмотра дела Сириуса Блэка. После тщательного рассмотрения всех обстоятельств и представленных доказательств, председательствующий вынес вердикт: — В ходе расследования установлено грубое нарушение процессуальных норм. Сириус Блэк был заключен в Азкабан без проведения должного судебного разбирательства, что является вопиющим нарушением магического законодательства. На основании представленных доказательств и свидетельских показаний, а также в связи с выявленными нарушениями, Сириус Блэк полностью оправдан. Министерство магии признало факт необоснованного заключения под стражу и обязано выплатить компенсацию за причиненный моральный и физический ущерб. Кроме того, бывший председатель Визенгамота, допустивший эти нарушения, отстранен от должности. В зале Визенгамота поднялся невероятный шум. Сотни голосов слились в единый гул – кто-то аплодировал, кто-то возмущенно кричал, а некоторые просто ошарашенно переглядывались. Редакторы газет лихорадочно строчили заметки, понимая, что завтрашняя первая полоса будет исторической. Десятилетиями британское магическое сообщество жило с убеждением, что Сириус Блэк – предатель и убийца. Его лицо было на всех стенах, его имя шепталось с ужасом, а история его "предательства" рассказывалась в каждом доме. И вот теперь, в один момент, все эти убеждения рассыпались как карточный домик. Многие не могли принять эту правду – слишком долго они верили в виновность Блэка. Некоторые даже сейчас отказывались признавать справедливость вердикта, отворачивались и уходили, не желая смотреть в лицо фактам. Но были и те, кто с облегчением вытирали слезы – они всегда чувствовали, что здесь что-то не так. Журналисты уже строили планы о громких заголовках: "Двенадцать лет несправедливости", "Визенгамот признал ошибку века", "Блэк: от предателя к невиновному". Завтра весь магический мир будет говорить только об этом. Сириус стоял, словно не веря происходящему. Его некогда роскошные чёрные волосы спутались и падали на лицо, а впалые щёки и острые скулы выдавали долгие годы лишений. Он всё ещё не мог привыкнуть к яркому свету и множеству людей вокруг. Когда Алекс подошла к нему, её голос прозвучал как далёкий звон колокола. — Выпрямись, Блэк, ты оправдан, — сказала Алекс. Сириус машинально выпрямился, пытаясь собрать остатки былой грации, хотя каждая мышца в теле помнила долгие годы неподвижности в камере Азкабана. Гарри, затаив дыхание, рассматривал своего крёстного. Это был не тот Сириус, которого он видел на колдографиях — перед ним стоял измождённый человек, но в его глазах всё ещё горел знакомый огонёк. Нарцисса стояла чуть в стороне, её безупречная осанка и бледное лицо контрастировали с потрёпанным видом Сириуса. В её серебристых глазах отражались противоречивые чувства: с одной стороны, она была рада, что правда наконец‑то восторжествовала, с другой — понимала, что годы в Азкабане не прошли бесследно. Она внимательно наблюдала за встречей Сириуса с Гарри, отмечая, как мальчик нерешительно переминается с ноги на ногу, не зная, как подойти к своему крёстному. — Верно, кузен, — проговорила Нарцисса, её голос звучал холодно и чётко, словно каждое слово было отточено годами практики. Её безупречная причёска ниспадала серебристыми волнами, а платиновые волосы блестели в свете магических факелов. — Теперь тебе нужно восстановиться и ответить тем, кто нападает на тебя. В стиле Блэков, конечно же. Сириус вздрогнул от её слов, медленно повернувшись к Нарциссе. Его измученное лицо, покрытое тенями от бессонных ночей в Азкабане, на мгновение исказилось от боли, но он постарался взять себя в руки, поправляя потрёпанную мантию. — В стиле Блэков... — тихо повторил он, его голос дрожал от напряжения, а израненные руки нервно теребили пряжку ремня. Внезапно взгляд Сириуса зацепился за Гарри, становясь более осмысленным. Его глаза, когда-то озорные и живые, теперь были полны тоски и боли, но при виде крестника в них промелькнуло что-то похожее на надежду. — Джейми? — прошептал он, его голос сорвался, а руки непроизвольно потянулись к мальчику. За что тут же получил слабую оплеуху от Алекс, стоявшей рядом с решительным выражением лица и собранными в тугой пучок темными волосами. — Идиот, это Гарри, — сказала она очевидную вещь, её янтарные глаза сверкали от раздражения, но в голосе слышалась жалость. — Гарри? — взгляд Сириуса стал ещё более осмысленным, его лицо осветила тень улыбки. — Ты так вырос, Гарри...Совсем как Джеймс, но глаза Лили... Толпа журналистов, вооружённых перьями и пергаментами, пыталась прорваться к ним, их крики и вспышки фотоаппаратов создавали оглушительный шум. Авроры в строгой синей форме удерживали их на расстоянии, их палочки были наготове. — Смотри-ка, Нарси, как они пытаются прорваться, — заметила Алекс, её голос был полон сарказма, а руки скрещены на груди. Нарцисса презрительно фыркнула, её ноздри слегка раздулись, а идеально уложенные брови приподнялись. — Слушай внимательно, кузен, — обратилась она к Блэку, её голос стал жёстким, а взгляд пронзительным. — С этого момента все вокруг твои враги. Они без доказательств отправили тебя в Азкабан. Все твои друзья, «светленькие», предали тебя, а те, кого ты оставил в прошлом, боролись за тебя до конца. Так что в этот раз выбери правильную сторону. Сириус стоял в центре переполненного зала суда, окружённый ревущей толпой журналистов. Его взгляд скользил по лицам собравшихся, он был свободен, но внутри царила странная пустота. «Все твои друзья, „светленькие“, предали тебя…» — эти слова Нарциссы эхом звучали в голове. И теперь, когда он мог спокойно всё обдумать, он понимал — она была права. Питер Петтигрю сбежал, оставив после себя лишь поддельную историю. Джеймс и Лили погибли, но их друзья… Они все поверили в его предательство. Даже те, кто знал его с детства, кто был частью их маленькой компании. Сириус сжал кулаки, чувствуя, как боль отступает, уступая место холодному пониманию. Нарцисса права — они не попытались разобраться, не захотели услышать его версию. Просто приняли на веру слова тех, кто хотел его уничтожить. Он тяжело вздохнул, осознавая, как много он потерял, следуя своим юношеским идеалам. Как много людей, которые действительно заботились о нём, он отверг из‑за глупых предрассудков. «В стиле Блэков…» — он горько усмехнулся. Может быть, пришло время действительно стать Блэком? Тем, кто ценит семью и верность, а не просто следует за толпой. Он повернулся в сторону журналистов, чувствуя, как внутри что‑то меняется. — Уважаемые, — громко сказала Алекс, привлекая внимание. — Я понимаю, что вы все хотите взять интервью у Сириуса Блэка, но дайте ему отдохнуть и прийти в себя. Сириус аккуратно прервал её. — Я хочу дать интервью. Дайте мне десять минут, и я сделаю это. Огонь в глазах Сириуса разгорался всё ярче с каждой секундой — он словно черпал силу из предстоящего разговора с прессой, чувствуя, как внутри просыпается давно забытое желание быть услышанным, рассказать свою историю так, как есть, без прикрас и лживых домыслов. Нарцисса увела его в уединенную комнату. — Минки, — появился эльф.— Приведи мистера Блэка в порядок. Домовушка Минки, шурша своей накрахмаленной наволочкой, принялась колдовать над внешним видом Сириуса. Её ловкие пальцы быстро расправили складки на мантии, поправили воротник и даже ухитрились пригладить непослушные волосы. — Господин Блэк, — щебетала она, — вы будете выглядеть просто великолепно! Нарцисса наблюдала за процессом, изредка подправляя то, что казалось ей недоработанным. Её тонкие пальцы поправили запонки на манжетах рубашки, а затем она достала из своей сумочки небольшую баночку с зельем. — Это для блеска волос, — пояснила она, нанося несколько капель на ладони и втирая их в волосы Сириуса. — И вот это, — она достала палочку и взмахнула ею, — чтобы придать твоему лицу здоровый цвет. Через десять минут перед зеркалом стоял совершенно другой человек — собранный, подтянутый, излучающий уверенность. Сириус посмотрел на своё отражение и едва заметно улыбнулся. — Ну что ж, — произнёс он, поправляя манжету, — пора встретиться с прессой лицом к лицу. В зал вошёл словно другой человек — тот самый Сириус Блэк, которого знали все чистокровные семьи волшебного мира до его поступления в Хогвартс. Его спина распрямилась, плечи гордо развернулись, а в глазах заплясали знакомые всем Блэкам искры непокорности и силы. Черты лица стали резче, а в движениях появилась та самая грация, которой славились наследники древнего рода. Его походка — плавная и уверенная — напоминала скользящий полёт хищной птицы, хотя, нет‑нет, через шаг проскальзывала тяжесть в движениях, вызванная слабостью. Даже мантия, казалось, сидела на нём иначе — не как на измождённом беглеце, а как на настоящем мастере своего дома, готовом принять вызов судьбы. В этот момент перед собравшимися предстал не просто узник Азкабана, а последний из рода Блэков — гордый, непримиримый и непоколебимый. — Итак, я готов ответить на вопросы. Гарри с тревогой наблюдал, как Сириус уверенно шагал к собравшимся журналистам. В его походке появилась та самая горделивая осанка, которую Гарри видел только на старых семейных портретах Блэков. "Что на него нашло?" — думал мальчик, глядя, как крестный занимает место перед камерами. — "Он же едва держится на ногах после всего, что случилось". Алекс, стоявшая рядом с Гарри, мягко положила руку ему на плечо. — Иногда человеку нужно сделать то, что он считает важным, даже если это кажется нам неправильным, — тихо произнесла она. — Твой крестный знает, что делает. Гарри хотел возразить, но в этот момент Сириус поднял руку, призывая к тишине. — Я понимаю ваше нетерпение, — начал он твердым голосом, — но сегодня я хочу рассказать правду. Всю правду. В зале повисла напряженная тишина. Гарри почувствовал, как его сердце забилось чаще — он понимал, что сейчас произойдет что-то важное, что изменит всё. — Простите, мистер Блэк, о какой правде идёт речь? — прозвучал слащавый голос одной из журналисток. Сириус медленно обвёл взглядом собравшихся репортёров, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на презрение. — О той правде, которую от вас скрывали долгие годы, — произнёс он, чеканя каждое слово. — О той правде, которая перевернёт ваше представление о том, что происходило в магическом мире последние десятилетия. По залу пробежал взволнованный шёпот. Камеры щёлкали, фиксируя каждое движение. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок — он знал, что сейчас произойдёт нечто необратимое. — Я готов рассказать всё: и о предательстве, и о том, кто на самом деле стоял за всем этим, — продолжал Сириус, и его голос набирал силу с каждым словом. — И поверьте мне, когда я закончу, многие из вас будут смотреть на происходящее совершенно иначе. Журналисты подались вперёд, их глаза горели азартом. — Начнём с самого простого, маги и волшебницы, — Сириус сделал паузу, глядя прямо в объектив ближайшей камеры. — Меня обвинили в предательстве Поттеров, однако почему-то все забыли один простой общеизвестный факт — я крёстный Гарри Поттера. По залу пробежал удивлённый шёпот. Кто-то начал лихорадочно листать записи, сверяться с документами. — Один из древнейших законов Магии гласит: крёстный ни словом, ни делом не может предать семью своего крестника. А что мы видим? — его голос звенел от ярости. — Я сижу в тюрьме за предательство двенадцать лет, и никто даже не задумался об этом! Никто не задался вопросом: как такое вообще могло произойти, что я ЖИВОЙ, а не размазанный по мирам самой магией за то, что нарушил ее законы? Камеры щёлкали без остановки, репортёры что-то лихорадочно записывали. Гарри, стоявший в тени, почувствовал, как по его спине пробежал холодный пот — Алекс уже говорила об этом ранее, когда клялась, что никогда не навредит ему, но он по-прежнему плохо осознавал последствия. — Двенадцать лет я гнил в Азкабане, пока настоящий предатель разгуливал на свободе, — продолжал Сириус, и его голос эхом отражался от стен. — Двенадцать лет вы верили лжи, которую вам скормили. Журналисты молчали, ожидая продолжения. — А знаете, кто был настоящим предателем? — Сириус сделал театральную паузу. — Питер Петтигрю, которого вы возвели в ранг героя! Гнусный трус отрезал себе палец и превратился в крысу! По залу пронёсся изумлённый ропот. Гарри резко распахнул глаза. Крыса? Без пальца? Но... у его друга Рона была такая... она живёт в их семье... Гарри внезапно всё понял. Его охватило странное чувство — смесь ужаса и осознания правды. Журналисты начали выкрикивать вопросы, камеры щёлкали без остановки, но Гарри уже не слышал ничего вокруг. В его голове крутилась только одна мысль: «Короста... это Петтигрю! Алекс, стоявшая рядом, мгновенно уловила перемену в его настроении. Её проницательный взгляд скользнул по напряжённому лицу крестника, и она сразу поняла – произошло что-то серьёзное. Девушка слегка нахмурилась, её брови сошлись на переносице, а в глазах промелькнуло беспокойство. — Гарри, что-то не так? — спросила она. — Крыса Рона...без пальца...годами живёт у них в семье, хотя крысы не долгожители, — прошептал Гарри. Когда мальчик прошептал о крысе Рона, Алекс мгновенно сложила все кусочки головоломки. Внутри неё закипела ярость – предатель столько лет жил под носом у семьи Уизли, притворяясь безобидным домашним питомцем. Но она сдержала свои эмоции и не стала устраивать сцену во время интервью Сириуса. Вместо этого она дала Гарри то, в чем он сейчас нуждался больше всего – поддержку и уверенность в том, что они найдут выход из этой ситуации. — Мы разберемся с этим, — Девушка сжала плечо крестника в знак поддержки. А Сириус всё продолжал свою речь, не замечая напряжённой атмосферы между Гарри и Алекс. — Уважаемые журналисты, разрешите мне обратиться к моим бывшим друзьям, — его голос звучал твёрдо и решительно, эхом отражаясь от стен комнаты. — Вы, предавшие меня, не ждите прощения. Гарри бросил на крестную короткий взгляд, в котором читалась смесь тревоги и решимости. Он понимал, что сейчас не время и не место для обсуждения ситуации с крысой Рона, но мысль об этом предательстве не давала ему покоя. Алекс, почувствовав его беспокойство, едва заметно кивнула, давая понять, что она рядом и готова действовать, как только представится возможность.

• ────── ✾ ────── •

— Как выглядит Питер в крысиной форме? — спросила Алекс, стоило им оказаться в поместье Малфоев. Сириус медленно опустился в старинное кресло, словно его ноги вдруг стали ватными после долгого пути. Стены поместья Малфоев дарили странное ощущение защищенности – впервые за долгие годы он мог позволить себе не быть настороже каждую секунду. Все вокруг прекрасно понимали: человеку, проведшему десятилетия в Азкабане, необходим покой и время на восстановление. Но жизнь, как назло, не давала передышки – слишком много неотложных дел требовало его участия, слишком много людей рассчитывало на его помощь. Его исхудавшее лицо с резкими чертами казалось высеченным из камня, а в глазах, привыкших к вечной настороженности, медленно таял страх. Он знал – отдых будет потом, когда все самое важное будет сделано. А пока нужно собрать остатки сил и двигаться дальше, несмотря на изнеможение. — Питер в крысиной форме... — Сириус задумчиво потёр переносицу, — Он довольно мелкий, серый, с длинным голым хвостом. Самое примечательное — у него не хватает кончика хвоста. Это его отличительная черта, которую он получил ещё в юности, когда мы были подростками. Гарри, стоявший неподалёку, внимательно слушал рассказ крестного. Он вспомнил, как часто видел эту крысу в руках у Рона, как она казалась ему странной, но он никогда не мог понять почему. Теперь всё становилось на свои места. — И как же он всё это время скрывался? — спросил Гарри, не скрывая своего возмущения. — Почему никто не замечал очевидного? — Потому что он отличный актёр, — мрачно ответил Сириус. — И потому что все вокруг были слишком слепы, чтобы видеть правду. Даже я... — он тяжело вздохнул, — Даже я не смог его раскусить. Алекс слушала их разговор, задумчиво покручивая прядь волос. В её голове стремительно выстраивался план – информация о крысе давала им шанс, но действовать нужно было крайне осторожно. Слишком долго Петтигрю оставался неуловимым, маскируясь под безобидную домашнюю крысу. — Ты же понимаешь, что мы не можем ворваться в дом Уизли, разбрасываясь заклинаниями, Блэк? — с характерной ухмылкой спросила она. — Но навестить, скажем, Рона... Гарри вполне может. Сириус нахмурился, понимая, куда она клонит. Гарри, стоявший рядом, молча кивнул – он был готов рискнуть, если это поможет разоблачить Питера. — Это может сработать, — медленно проговорил Сириус. — Но ннужно действовать быстро, завтра все газеты будут пестрить новостями о нем. Петтигрю не дурак, он наверняка сбежит. Их прибытие в Нору задержалось всего на пару часов — Сириусу требовался отдых и возможность поесть нормальной еды. После долгих лет в Азкабане, где он был до крайности истощён, даже простые действия давались ему с трудом. После аппарации Блэк крепко вцепился в предплечье Алекс, стараясь унять предательскую дрожь в руках и восстановить дыхание. Магические силы, которые он не использовал годами, всё ещё не вернулись к нему в полной мере, и даже такое простое перемещение давалось с огромным напряжением. — Я обращусь в собаку, — сказал Сириус, оглядывая окрестности. — Это я могу сделать без особых усилий. — Ты умеешь такое? — в глазах Гарри вспыхнул неподдельный интерес. — Конечно, — Сириус мягко взъерошил волосы мальчика. Между ними всё ещё чувствовалась неловкость. — И твой отец тоже был анимагом — его формой был олень. Алекс заметила, как Гарри старается скрыть своё волнение за интересом к разговору. Она понимала, что им всем нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу, и Сириус делает всё возможное, чтобы найти подход к мальчику. — Гарри, мой дорогой, как я рада тебя видеть! — воскликнула Молли, едва они приблизились к дому. Её лицо осветила тёплая улыбка, но тут же омрачилась беспокойством. — А где же Сириус? Я думала, вы прибудете вместе! — Сириус отдыхает, — ответила Алекс, опередив Гарри. Её голос звучал серьёзно. — Азкабан отнял у него все силы. Ему нужен покой и время, чтобы восстановиться. Внутри у Алекс всё кипело. Уизли всегда её раздражали, но после того, как она узнала о Петтигрю, который все эти годы жил у них под носом, смотреть на эту семейку стало совершенно невыносимо. И всё же приходилось держать себя в руках — ради Гарри и его дружбы с Роном. — Как жаль, Альбус хотел проведать его... — с сочувствием проговорила Молли. Алекс едва сдержала саркастический смешок. Дамблдор, который без суда и следствия отправил Сириуса в тюрьму, будучи главой Визенгамота в то время, теперь решил проявить заботу. Какая трогательная забота! Особенно если учесть, что измученный Азкабаном Сириус сейчас внушаем, как ребёнок, и вполне вероятно, что директор хочет перехватить его, чтобы сохранить своё влияние на Гарри. — Да? — с едва заметной издевкой в голосе спросила Алекс. — Наверное, он также сожалеет о том, что отправил Сириуса в тюрьму. Хотя, думаю, наказание его уже постигло — лишился должности председателя Визенгамота. Яд в её словах был настолько густым, что, казалось, его можно было потрогать руками. Однако никто, кроме Гарри, не уловил этого подтекста. Он прекрасно понимал свою крёстную и полностью разделял её негодование. Как же далеко всё зашло с тех пор, когда он сам полагал, что директор — это воплощение света и безупречности, неспособный на ошибки. Молли, не замечая напряжения в воздухе, продолжала: — О, я уверена, что Альбус очень сожалеет, ведь бедный Сириус.... — Не сомневаюсь, — резко перебила её Алекс. Гарри незаметно коснулся её руки, давая понять, что пора остановиться. Он знал: сейчас не время и не место для подобных откровений. В «Норе» царила привычная суета. Гарри, не теряя времени, решительно направился наверх, в комнату Рона. По дороге он неожиданно столкнулся с Джинни, и его невольно отшатнуло — слишком свежи были воспоминания о том, как под влиянием дневника она натравила василиска на учеников, посмевших обидеть Гарри. С одной стороны, в её поступках читалось искреннее желание защитить его, но с другой… Разве можно было оправдать такие радикальные методы решения проблем? Тем более что последствия её действий лишь усугубили положение Гарри, сделав его ещё более заметным в глазах окружающих. Мысли вихрем проносились в голове. Да, дневник подчинил её волю, но цена такой «защиты» оказалась непомерно высокой. И теперь, глядя на сестру друга, Гарри не мог не задуматься о том, как легко одно доброе намерение может обернуться настоящей катастрофой. Татуировка Сафиры на его руке словно прошипела согласие. — Чаю? — вежливо, но безэмоционально спросила Молли Уизли, оставшись наедине с Алекс. — Нет, спасибо, я ненадолго, — Алекс подошла к окну и увидела, как чёрный пёс методично обследует площадь вокруг дома — поиски Петтигрю, если он за пределами дома. — Теперь, когда Сириус свободен, Гарри будет жить с ним? — с надеждой в голосе спросила миссис Уизли. — Нет, с чего бы ему? — искренне удивилась гостья, переводя взгляд на собеседницу. — Годы в Азкабане сильно истощили Блэка, и ему предстоит пройти не один курс лечения. Пока он не восстановится полностью — и морально, и физически — он не может быть законным опекуном. На лице Молли отчётливо проступила гримаса недовольства. — О, я понимаю, — Алекс фыркнула. — Сестра и жена Пожирателей Смерти не достойна быть опекуном Героя, но увы это не вам решать. — Ваш брат убил моих братьев, — наконец выпалила Молли. Алекс улыбнулась. На самом деле удивительно, что они так долго были вежливы, ведь у обеих женщин есть претензии. — А ваши братья и ещё несколько орденцев вместе с авторами напали на мой дом, когда я была одна, и в ходе этого нападения я потеряла ребёнка. Видимо, запамятовали, миссис Уизли? — холодно произнесла девушка. Молли резко ссутулилась, будто невидимая сила ударила её в грудь. Её лицо побледнело, а руки непроизвольно сжались в кулаки. — Я... я не знала... — прошептала она, отводя взгляд. — Конечно, не знали, — голос Алекс стал ещё более ледяным. — Вам ведь неинтересно, что происходит с семьями тех, кого вы считаете Пожирателями. Главное — ваши потери, верно? В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием двух женщин. Послышался громкий писк крысы. Её нёс сам Рон, держа за хвост. Короста отчаянно извивалась, пытаясь вырваться, но Рон крепко держал своего питомца. — Забирайте его, — глаза Рона были полны боли, видимо Гарри рассказал ему, кем является Короста. Он с трудом выдавливал из себя эти слова, словно каждое из них причиняло физическую боль. В его взгляде читалось глубокое разочарование — как в крысе, так и в себе за то, что не разглядел правду раньше. Алекс взмахнула палочкой, и в воздухе появилась клетка. Рон, не колеблясь, бросил туда извивающуюся крысу. Короста пронзительно запищала, ударяясь о прутья. — Ронни, что ты делаешь? — удивлённо воскликнула миссис Уизли, её лицо выражало искреннее недоумение. — Избавляюсь от предателей, — ответил Рон твёрдо, но в его голосе всё ещё слышалась боль. Он не смотрел на мать, его взгляд был прикован к клетке с крысой. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Позвольте представить его вам, миссис Уизли, — раздраженно начала Алекс, не сводя презрительного взгляда с дрожащей крысы. — Питер Петтигрю. У вас дома многие годы жил преступник. Лицо Молли Уизли побледнело. Она медленно перевела взгляд с клетки на сына, затем снова на крысу. В её глазах читалось недоверие, смешанное с ужасом. — Этого не может быть... — прошептала она, прижимая руки к груди. — Короста... наш верный питомец... Рон наконец поднял глаза на мать. В его взгляде читалась смесь решимости и печали. — Это правда, мама, — тихо произнес он. — Гарри рассказал мне всё. Этот предатель был рядом с нами все эти годы. Комната снова погрузилась в тягостное молчание. Только испуганное попискивание крысы эхом отражалось от стен, наполняя пространство ещё более гнетущей атмосферой. Алекс уже направилась к выходу, чтобы позвать Блэка, но слова Молли остановили её. — Но ведь её нам подарил директор, — внезапно произнесла Молли, её голос дрожал от недоумения. В комнате повисло напряжение. — Что?

• ────── ✾ ────── •

Гарри остался у Рона до конца дня, пока Сириус и Алекс вместе с клеткой, в которой испуганно пищала крыса, перенеслись в мрачный особняк предков Блэка. Тёмные панели стен, покрытые паутиной, и тусклый свет из высоких окон создавали гнетущую атмосферу. — Кто явился? ВОН ОТСЮДА, ГРЯЗНОКРОВКИ, ПРЕДАТЕЛИ! — доносилось с портрета над лестницей, где в величественной позе застыла дама в кружевной наколке. — Матушка, это я, — произнёс Сириус, не обращая внимания на её крики. — Сириус? Мой сын? — голос Вальпурги внезапно изменился, наполнившись ехидством. — Вернулся, чтобы покаяться? Или решил, что твои грязные дружки наконец-то оценили величие рода Блэков? Сириус лишь усмехнулся, не реагируя на её колкости. Его чёрные волосы, как всегда, были слегка растрёпаны, а в глазах плясали озорные огоньки. — Я вернулся не для того, чтобы выслушивать твои издёвки, матушка, — спокойно ответил он, проходя вглубь комнаты, где старинные фамильные портреты следили за ним с немым осуждением. — Я вернулся в свой дом. — Твой? — фыркнула Вальпурга, но в её глазах промелькнуло что-то похожее на гордость. — Ты всегда был слишком самоуверенным, Сириус. — А ты всегда была слишком предсказуемой, матушка, — парировал Сириус, не отрывая взгляда от портрета. — Но я здесь не для семейных раздоров. У меня есть дела поважнее. Алекс, стоявшая у входа с клеткой, украдкой оглядела помпезный вестибюль с массивной лестницей, ведущей на верхние этажи. Пыль толстым слоем покрывала старинные канделябры, а на полу виднелись следы давно не проходивших здесь ног. — Миссис Блэк, доброго вам дня, — вежливо поздоровалась Алекс, стараясь не показывать своего нетерпения. — О, мисс Долохова, давно я вас не видела! — более миролюбиво продолжила Вальпурга, внимательно разглядывая гостью. — Очень давно, ведь я уже миссис, — ответила Алекс, крепче сжимая ручку клетки. — Крауч всё-таки окрутил тебя? — с лёгким интересом в голосе спросила Вальпурга, на мгновение смягчившись. Барти Крауч всегда был её любимчиком среди друзей Регулуса, и она искренне радовалась, что он нашёл своё счастье. — Да, — коротко ответила Алекс, стараясь не выдать своих чувств. Вальпурга едва заметно кивнула, её взгляд на мгновение задержался на клетке с крысой. — Так зачем вы оба пришли? — с нескрываемым интересом посматривала Вальпурга, слегка наклонив голову. — Нам нужна пыточная, — ответил Сириус с нездоровым блеском в глазах, который не укрылся от проницательного взгляда матери. По комнате пронёсся лёгкий ветерок, зашелестев пыльными шторами. Вальпурга медленно перевела взгляд на клетку, затем снова посмотрела на сына. Её губы тронула едва заметная улыбка. — И что же за пленник у вас там? — спросила она, кивнув в сторону клетки. — Тот, из-за кого я попал в Азкабан, — ответил Сириус, сжимая кулаки. На лице Вальпурги отразился весь спектр её эмоций — презрение, гнев, боль. В свои последние годы она обивала пороги Министерства, чтобы вытащить сына из Азкабана, но все было тщетно. Теперь, узнав, кто находится в клетке, она почувствовала, как древняя магия рода Блэк закипает в её венах, несмотря на то, что она давно умерла. — И как же он там поместился? — тихо спросила она, её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — В этой жалкой клетке? — Он сейчас в облике крысы, — пояснил Сириус. — Но скоро мы вернём ему человеческий облик. Вальпурга медленно поднялась со своего кресла. Её глаза опасно сузились. — Кикимер, сопроводи Сириуса! — приказала она. — Я помогу вам устроить достойное приветствие этому... предателю. Алекс нервно сглотнула, глядя на преобразившуюся Вальпургу. Теперь она поняла, почему Сириус так боялся её гнева — в этот момент она была страшнее любого дементора.

• ────── ✾ ────── •

Спустя сутки крыса появилась на пороге дома главного аврора. Она была окружена специальными заклинаниями, не позволяющими ей сбежать. Аврор, осматривая необычное существо, внезапно обнаружил, что перед ним – анимаг. Сжав палочку, он произнёс заклинание обращения. И каково же было его изумление, когда вместо обычной крысы перед ним предстал Питер Петтигрю – человек, посмертно признанный героем, но после освобождения Блэка объявленный в розыск.

• ────── ✾ ────── •

Первое лето свободы Сириуса Блэка, вопреки всем ожиданиям, протекало в удивительном спокойствии. Бывший узник Азкабана посвятил его восстановлению и налаживанию отношений с юным крестником. Его преображение было поистине поразительным: изможденный вид постепенно сменялся здоровым румянцем, а болезненная худоба отступала, уступая место нормальной комплекции. Тихие вечера в стенах родового особняка стали для Сириуса своеобразным ритуалом. Часами он проводил время в гостиной Блэк-холла, где с нескрываемым удовольствием читал вслух газеты, делясь новостями с портретом матери на стене. Альбус Дамблдор: великий маг или расчетливый манипулятор? Шокирующие откровения о деле Сириуса Блэка Эксклюзив от Риты Скитер В свете недавнего освобождения Сириуса Блэка из Азкабана, «Ежедневный пророк» решил провести собственное расследование обстоятельств этого громкого дела. Особенно интересным представляется тот факт, что в момент осуждения мистера Блэка председателем Визенгамота был не кто иной, как наш уважаемый директор Хогвартса Альбус Дамблдор. Согласно достоверным источникам, имеющимся в распоряжении редакции, решение о заключении Сириуса Блэка в Азкабан было принято Дамблдором с поразительной поспешностью. Неужели легендарный светлый волшебник мог допустить столь грубую ошибку? Или же за его действиями стояли более темные мотивы? Известно, что после смерти родителей Гарри Поттера именно Сириус Блэк являлся его законным опекуном по завещанию, а также по решению магии в связи с обрядом крестничества. Однако после его заключения в Азкабан опека перешла к директору Дамблдору. Совпадение ли это? Не слишком ли много совпадений? Не был ли Сириус Блэк принесен в жертву ради того, чтобы великий Дамблдор получил возможность контролировать юного Поттера? Ведь теперь, когда правда о невиновности Блэка наконец-то вышла наружу, возникает закономерный вопрос: знал ли Дамблдор об этом все эти годы? Может ли быть так, что за маской мудрого наставника скрывается расчетливый манипулятор, готовый пожертвовать невиновным человеком ради достижения своих целей? Редакция «Пророка» продолжит следить за развитием событий и обязательно найдет ответы на эти тревожные вопросы. P.S. А пока мы можем лишь задаться вопросом: кто следующий в списке жертв великого Альбуса Дамблдора? Вальпурга с явным удовольствием слушала очередную статью. — Прекрасно! — произнесла она с ехидством. — Этой акуле пера только дай повод! Сириус усмехнулся, откидываясь в кресле. В его глазах читалось странное удовлетворение. — Да, мама, — согласился он, — Скитер может быть и стервой, но в этот раз она попала в точку. Вальпурга кивнула, её портрет словно ожил от возбуждения. — Это ж надо так писать, чтобы даже самый необразованный задумался, — заметила она. В этот момент в камине вспыхнуло зелёное пламя, и в комнату шагнули Алекс и Гарри. — Привет, Сириус! — воскликнул Гарри, отряхивая мантию. — Мы как раз обсуждали эту статью... Алекс кивнула, присоединяясь к разговору. — Давно я не испытывала такого удовлетворения, а скоро выйдет ещё одна... Блэк потрепал крестника по волосам и удивлённо уставился на женщину. — Я чего-то не знаю? Алекс протянула ему пергамент. — Хорошо иметь в союзниках Малфоя. Эта статья выйдет первого сентября. СЕНСАЦИЯ! ДАМБЛДОР СКРЫВАЛ ПРЕСТУПНИКА? Эксклюзивный репортаж от Риты Скитер Уважаемые читатели! Только что стало известно о шокирующих деталях, вскрывшихся в ходе расследования по делу печально известного Питера Петтигрю! Как стало известно нашему корреспонденту, этот опасный преступник все это время скрывался в домах верных сторонников директора Дамблдора! Очередное удивительное совпадение? Или тщательно спланированная игра? По результатам расследования выяснилось, что члены уважаемой семьи Уизли даже не подозревали о истинной сущности своей домашней крысы! Однако самое поразительное открытие ждет вас впереди... По достоверной информации, полученной от главы семейства Уизли, крыса-оборотень была подарена семье... *барабанная дробь*... самим Альбусом Дамблдором! Возникает закономерный вопрос: неужели этот, казалось бы, великий маг все это время сознательно укрывал опасного преступника? Какие еще тайны хранит директор Хогвартса? Следите за нашими публикациями – мы продолжаем расследование! Рита Скитер, специальный корреспондент "Ежедневного пророка». В гостиной послышался громкий хохот Сириуса, который откинулся в кресле, крепко сжимая набросок номера. — Это его потопит, — удовлетворенно заключил он. Гарри с тревогой наблюдал за тем, как его крёстные заговорщически переглядываются. В их глазах плясали недобрые огоньки торжества, и ему было неловко видеть, как они радуются несчастью другого человека. Но он понимал – слишком много обид накопилось у них обоих, особенно у Сириуса, который пострадал больше всех от действий директора. Гарри тяжело вздохнул. Если для них обоих так важно разоблачить директора, если это поможет им избавиться от груза прошлого – он готов принять их решение. В конце концов, не ему судить, кто прав, а кто виноват в этой сложной игре. Главное, чтобы правда наконец-то вышла наружу, какой бы горькой она ни была. Сириус наконец посмотрел на крестника и тепло улыбнулся. — Гарри, не могу ждать до завтра! Смотри, у меня для тебя подарок, — из пустоты на столе материализовалась огромная обёртка, завёрнутая в блестящую бумагу... и Гарри сразу узнал очертания метлы. — «Молния»! — восхищённо воскликнул он, торопливо снимая упаковку. — Это же... Это самая быстрая метла в мире! Спасибо, Сириус! Лицо Гарри озарилось неподдельным восторгом. Он бережно провёл рукой по гладкому древку, чувствуя, как учащённо забилось сердце. «Молния» — мечта любого квиддичного игрока, и теперь эта великолепная метла принадлежала ему. — Спасибо, — повторил он, не в силах оторвать взгляд от своего нового сокровища. — Это лучший подарок в моей жизни! — В прошлом году ты сказал мне то же самое насчёт «Нимбуса», — со смехом заметила Алекс. — Ой... Ну, в прошлом году твой подарок был самым лучшим, — смущённо улыбнулся Гарри, поправляя очки. — Но «Молния» — это просто нечто невероятное! Сириус довольно рассмеялся, наблюдая за восторгом крестника. — Рад, что тебе понравилось, Гарри. Давай какую-нибудь полетаем вместе ещё раз.

• ────── ✾ ────── •

Новый учебный год для Алекс начался с неожиданной вести: Златопуст Локонс, преподаватель Защиты от Тёмных искусств, оставил свой пост. Об этом ей сообщили в самый неподходящий момент — прямо перед праздничным пиром. По официальной версии, изложенной самим Локонсом, его героическая натура не могла более томиться в школьных стенах. Однако среди преподавателей шептались совсем другое: мол, не выдержал Златопуст ехидных взглядов студентов, которыми те щедро одаривали его весь последний месяц обучения. К тому времени даже самые доверчивые первокурсники устали от его театральных позёрств и нескрываемой лжи о собственных подвигах. Так и закончилась эпопея с Локонсом в Хогвартсе — поспешно и с большим скандалом, оставив после себя лишь пустые страницы в учебниках и насмешливые воспоминания учеников. Но это было ещё не всё. К величайшему удивлению Алекс, вместо того чтобы доверить ей весь курс Защиты от Тёмных искусств, школа снова нашла возможность нанять второго преподавателя. В этом году ситуация вернулась к прошлому формату: ей предстояло вести занятия только у пятых и седьмых курсов, в то время как новому учителю достанутся все остальные ученики. В зале раздался голос Дамблдора, представляющего нового преподавателя: — Позвольте представить вам, профессор Ремус Люпин. Рядом с Алекс Северус едва заметно поморщился, и она полностью разделяла его чувства, вспоминая тот неприятный пятый курс. Воспоминания о прошлом до сих пор вызывали у них не самые приятные эмоции. Студенты, в отличие от преподавателей, встретили нового учителя довольно тепло: их, в отличие от взрослых, не беспокоили старые обиды и предубеждения. Все, кроме одного: Гарри заметно погрустнел. Он так надеялся, что его крёстная в этом году будет преподавать ЗОТИ, а не какой‑то незнакомый профессор. В тот момент, когда Дамблдор собирался произнести свою традиционную речь, в Большой зал ворвался целый рой почтовых сов. Птицы, громко хлопая крыльями, кружили над столами, разбрасывая свежий номер «Ежедневного пророка». Шум в зале мгновенно стих. Студенты, забыв о еде, хватали газеты, а их глаза невольно устремлялись к кричащему заголовку на первой странице. «СЕНСАЦИЯ! ДАМБЛДОР СКРЫВАЛ ПРЕСТУПНИКА?» — огромными буквами было написано на первой полосе. По залу пронёсся взволнованный шёпот. Некоторые ученики переглядывались, другие недоверчиво смотрели на директорский стол. Дамблдор, казалось, ничуть не был удивлён: он спокойно наблюдал за происходящим, словно ожидая этой сцены. Однако его глаза были наполнены злостью. Алекс подмигнула мужу, когда тот прочитал газету, и наблюдала за хаосом, который поднимался в зале. — ТИХО! — Дамблдор применил Сонорус. — Давайте не будем делать поспешных выводов. Его голос, усиленный заклинанием, эхом отразился от стен Большого зала. Студенты начали постепенно успокаиваться, но недоверчивые взгляды в сторону директорского стола не исчезли. — Я понимаю ваше беспокойство, — продолжил Дамблдор, его тон оставался спокойным, но в глазах по-прежнему читалась решимость. — Но позвольте мне узнать ситуацию, прежде чем делать какие-либо выводы. В зале повисла напряжённая тишина. Все знали, что директор не стал бы вмешиваться без серьёзной причины, но заголовок газеты продолжал будоражить умы учеников. — Я отправлюсь в Министерство магии, и узнаю, почему решили, что я совершил нечто подобное, — добавил Дамблдор, обводя взглядом притихший зал. — Можете расходиться по спальням. В гостиной Гриффиндора царил настоящий переполох. Студенты окружили бледного Рона Уизли, засыпая его вопросами о его бывшей крысе Коросте. — Да, Короста была анимагом, — с трудом выдавил Рон, избегая взглядов однокурсников. — Мама сказала, что её нам подарил директор. Эта новость только подлила масла в огонь. Шёпот и перешёптывания заполнили помещение. — Значит, Дамблдор знал всё это время? — недоверчиво спросил кто-то из старшекурсников. Цепная реакция была запущена. Информация распространялась по школе со скоростью лесного пожара. Даже те, кто раньше доверял Дамблдору безоговорочно, начали сомневаться. Слухи множились, обрастая новыми подробностями и догадками. Попытки директора удержать ситуацию под контролем оказались тщетными. Тайна, которую он так старательно оберегал, вырвалась наружу, и теперь каждый трактовал события по‑своему. Доверие к Дамблдору пошатнулось, а вопросы без ответов только усиливали общее беспокойство. Гарри старался проводить с Роном как можно больше времени. Он понимал, что его другу сейчас особенно тяжело — быть в центре всеобщего внимания, когда все вокруг только и говорят о его крысе‑предателе. Они часто уединялись в укромных уголках замка, где никто не мог их потревожить. Гарри нарочно отгонял тех, кто хотел задать Рону очередной вопрос о крысе, и старался поддержать друга: подбадривал шутками, напоминал о совместных приключениях, делал всё, чтобы Рон не чувствовал себя одиноким под грузом чужих пересудов. — Ты же знаешь, что я не перестал быть твоим другом, верно? – часто повторял Гарри, глядя Рону в глаза. Рон кивал, но в его глазах всё равно сквозила тень неуверенности. Гарри это видел и от души хотел, чтобы друг понял: настоящая дружба не зависит от каких‑то там крыс и глупых слухов. Он изо всех сил старался показать это — не словами, а поступками. Ни едкие насмешки Парвати, ни перешёптывания за спиной, ни даже язвительные замечания слизеринцев не могли заставить Гарри отдалиться от Рона. Постепенно другие ученики начали это замечать. Кто‑то, проходя мимо, бросал взгляд на двух друзей, склонившихся над учебником в углу гостиной Гриффиндора, и вдруг понимал: что бы там ни говорили про Коросту, эти двое по‑прежнему вместе. И, может, в этом было что‑то более важное, чем все сплетни школы. Тем временем профессор Люпин оказался полной противоположностью Локонса. Никто уже не зевал на уроках ЗОТИ, не разглядывал глянцевые картинки в учебниках. Люпин объяснял так, что даже самые сложные заклинания вдруг казались понятными, а его мягкий, но уверенный голос будто приглашал: «Попробуй сам». Он не боялся показывать настоящие чары — и вот уже весь класс с восторгом тренировал защитные щиты, спорил о тактике против боггартов, делился находками. «Теория без практики — это как сесть на метлу, но не взлететь», — улыбался он, наблюдая, как Невилл в десятый раз пытается правильно произнести заклинание. — «Ничего, мистер Долгопупс, давайте ещё раз. Главное — уверенность». Даже те, кто раньше считал ЗОТИ скучным предметом, теперь ждали уроков Люпина с нетерпением. Он никогда не высмеивал ошибок, не ставил кого‑то в пример с укором — просто терпеливо объяснял, показывал, подбадривал. Алекс, напротив, держала класс в ежовых рукавицах. Её уроки проходили как военные учения: чёткие инструкции, строгий хронометраж, никаких отступлений от плана. Она не терпела болтовни, не разрешала пересаживаться, не принимала оправданий. Но при этом… каждый знал: если Алекс взялась тебя чему‑то научить, ты выучишь. Старшекурсники, готовившиеся к С.О.В. и Т.Р.И.Т.О.Н., ценили её подход на вес золота. На её занятиях не было места расслабленности, а только напряжённая работа, сложные задачи, домашние задания, заставлявшие перелопатить половину библиотеки. При всей строгости она замечала всё. Подзывала отстающих после уроков, давала дополнительные материалы, а тем, кто справлялся блестяще, предлагала углублённые задания. Её требовательность пугала одних, вдохновляла других, но никто не мог отрицать: её методы работали. После занятий Гарри, Рон и Гермиона часто задерживались в классе то обсуждали домашнее задание, то спорили о последних новостях, то просто отдыхали в тишине, пока остальные носились по коридорам. Алекс видела это, но не прогоняла: она знала, как важна дружба для её крестника, и в глубине души радовалась, что он не одинок. И вот однажды, когда они втроём склонились над картой Хогвартса, пытаясь найти короткий путь к теплицам, дверь скрипнула. На пороге, слегка помятый и с видом человека, который сам не до конца понимает, что здесь делает, стоял Драко Малфой. — Отец сказал, чтобы я обращался к вам по поводу учёбы, — сухо сообщил он Алекс, не поднимая глаз и стараясь не замечать трёх пар удивлённо уставившихся на него глаз. В воздухе повисла неловкая пауза. Гриффиндорцы переглянулись: Гермиона приподняла бровь, Рон приоткрыл рот, а Гарри слегка наклонил голову, словно пытался понять, не послышалось ли ему. Объединить за одним столом гриффиндорцев и слизеринца — да ещё и Драко Малфоя — казалось почти таким же невероятным, как заставить Пивза помочь навести порядок в библиотеке. Но под пристальным, но ненавязчивым присмотром профессора Алекс работа всё‑таки закипела. Сначала всё шло скованно: Драко демонстративно отодвигал свои книги подальше от Рона, Гермиона бросала на него скептические взгляды, а Гарри то и дело ловил себя на мысли: «Что вообще происходит?» Алекс внимательно наблюдала за их взаимодействием, порой едва заметным жестом или коротким замечанием направляя разговор в нужное русло. Она не вмешивалась напрямую — лишь мягко подталкивала, давала подсказки, напоминала о сроках и акцентировала внимание на сути задания, а не на личных разногласиях. Постепенно лёд начал таять. Необходимость совместного обучения, подкреплённая спокойной, деловой атмосферой, которую создавала профессор, понемногу меняла их отношения.

-||-

Для Гарри Поттера стало неожиданностью на Рождественских каникулах обнаружить у себя в комнате тот самый дневник. Дрожащими руками он взял потрёпанную тетрадь, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Первой мыслью — вернуть его Алекс и никогда даже не смотреть в его сторону, но в какой-то момент любопытство взяло вверх. «Привет, Том Реддл, я Гарри Поттер», — написал мальчик своей рукой в тетрадке, затаив дыхание. Чернила исчезли с листа, и через несколько мгновений появился ответ, словно выплывая из глубины страницы. «Привет, Гарри Поттер. Неужели Алекс дала тебе дневник?» — появились чёткие, выведенные с идеальным почерком слова. Тон был учтивым, но в самой манере построения фразы сквозила едва заметная снисходительность — словно взрослый терпеливо разговаривает с любознательным ребёнком. «Нет. Он сам появился у меня», — ответил Гарри, не отрывая взгляда от страницы. «Да? И ты, юный смельчак, не поспешил вернуть его своей крёстной?» — последовал новый вопрос. Буквы медленно проявлялись одна за другой, будто их владелец неспешно обдумывал каждое слово, взвешивая интонацию. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок, но он продолжал писать, не в силах оторваться от этого странного диалога. Его пальцы дрожали, выводя каждую букву на пожелтевших страницах дневника, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. «Я верну его позже. Я хочу задать тебе вопросы.» «Интересно. Что же ты хочешь узнать, Гарри?» — откликнулся дневник после короткой паузы. В этих словах читалась лёгкая заинтересованность, приправленная аристократической сдержанностью: не резкий вопрос, а мягкий призыв продолжить. «Почему ты хотел убить меня и убил моих родителей?» «Какой прямой вопрос, — появились новые строки, чуть медленнее, чем прежде. — Но, видишь ли, я не могу на него ответить. Я всего лишь осколок, отпечаток прошлого. То, что случилось после моего создания, остаётся для меня тайной. Словно книга, страницы которой мне не дано перевернуть». Гарри разочарованно вздохнул, его плечи поникли. Он ожидал получить ответы, но вместо этого столкнулся с новой загадкой. В комнате было тихо, только свеча на столе отбрасывала причудливые тени на стены, создавая зловещую атмосферу. Однако тут же появились новые строки, написанные знакомым почерком. Буквы словно выплывали из глубины страниц, становясь всё более чёткими. «Но я не настолько безрассуден, чтобы тратить силу на младенца, каким бы безумным меня ни считали. Не стану утверждать наверняка, юный Поттер, но здесь явно кроется какая‑то тайна». Гарри поднял голову, его зелёные глаза широко раскрылись. Он чувствовал, как в воздухе повисло напряжение, словно перед грозой. «Признаю, Поттер, моя репутация не безупречна. Но убивать ребёнка? Это не мой стиль. В таком нет ни чести, ни выгоды. Так что разузнай, что же произошло на самом деле, и поделись со мной своими выводами». Гарри почувствовал, как его охватывает странное волнение. Слова на страницах дневника словно пульсировали в такт его собственному пульсу. Он медленно наклонился ближе к свече, пытаясь осмыслить услышанное. «Не в твоих правилах?» — написал он дрожащей рукой. «Но все знают, что ты убил моих родителей и пытался убить меня!» «О, юный Поттер, как легко люди верят в то, что им говорят, — ответили новые строки, появляющиеся с пугающей скоростью. — Они принимают на веру слова, не проверяя их истинности, не задаваясь вопросами. Но я вижу в тебе потенциал, Гарри. Вижу, что ты способен мыслить шире, чем все остальные. Ты не просто следуешь за толпой — ты ищешь правду». В памяти Гарри вспыхнули воспоминания о Сириусе Блэке. Как легко все поверили в его виновность, как быстро подхватили ложь, не пытаясь разобраться в истине. Даже он сам, Гарри, считал бы Сириуса предателем. «Сириус», — прошептал Гарри, и его глаза потемнели от нахлынувших воспоминаний. Гарри закрыл дневник и отнёс его в комнату Алекс. — Он оказался у меня, но я не знаю как, — рассказал он. Алекс внимательно осмотрела дневник, её брови нахмурились. — Это очень странно, — прошептала она. — Я специально поместила его в зачарованную шкатулку, чтобы никто не мог его использовать. Она открыла шкатулку, и Гарри увидел, что та действительно была защищена множеством защитных заклинаний. Женщина вернула дневник в шкатулку, добавив ещё несколько защитных заклинаний. — Нам нужно быть осторожными, Гарри. Если дневник может перемещаться сам по себе, значит, у него есть цель. И нам лучше выяснить, какая именно.

• ────── ✾ ────── •

Вернувшись с Рождественских каникулах, Гарри снова обнаружил дневник у себя, на этот раз в сумке. «Том Реддл, почему ты преследуешь меня?» - быстро написал он, закрывшись пологом кровати. «Я? Я ничего не делал, юный Поттер». Гарри показалось, что он почувствовал возмущение дневника. Гарри нахмурился, глядя на ответ, появившийся на странице. Буквы словно выпрыгивали из бумаги, образуя слова с необычной скоростью. «Если ты ничего не делал, то как я нашёл его в своей сумке после того, как Алекс заперла его в зачарованной шкатулке?» Дневник помолчал несколько секунд, прежде чем ответить. «Я не могу контролировать, где окажется дневник, — это не в моей власти. Он подчиняется законам, которые я лишь частично понимаю. Магия порой выбирает самых неожиданных хранителей. И если он вновь у тебя — может, это знак? Судьба редко ошибается дважды». Гарри недоверчиво посмотрел на страницы. «И почему ты так заинтересован во мне?» По бумаге пробежала рябь, словно чернила волновались. «Я? В тебе? Юный Поттер, не знал, что ты столь самовлюблён, — откликнулся дневник, и буквы чуть дрогнули, будто в усмешке. Гарри резко наклонился ближе к страницам, его глаза сверкали от гнева. «Не пытайся играть со мной, Реддл! Я знаю, что ты что-то замышляешь. И я не позволю тебе использовать меня!» Чернила на бумаге задвигались, словно пытаясь убежать от его взгляда. «Использую тебя? Как интересно. И каким же образом, позволь спросить?» «Не притворяйся! Ты появляешься в моей сумке после того, как его заперли в зачарованной шкатулке. Ты пытаешься манипулировать мной, заставляя искать информацию о моих родителях!» По бумаге пробежала волна, словно чернила дрожали от раздражения. «Манипулировать? Поиском правды? Забавно слышать это от того, кто сам жаждет узнать истину». Гарри сжал дневник так сильно, что костяшки побелели. «Я узнаю правду, но не благодаря тебе. И я разгадаю твои истинные намерения, даже если это будет последнее, что я сделаю!» Чернила замерли, словно раздумывая над ответом. А затем страницы медленно начали темнеть, пока не стали абсолютно черными, скрывая любые следы присутствия Тома Реддла. «Не забудь сказать об этом крестной, ей очень понравится фраза "даже если это будет последнее,что я сделаю"» — появилась последняя фраза. Гарри резко отпрянул от дневника, чувствуя, как краска заливает его лицо. Эта последняя фраза была как пощёчина – Реддл снова умудрился его уколоть. «Проклятье... Как он это делает? Всегда находит мои слабые места». Он представил, как отреагирует Алекс, если он действительно произнесёт такие слова. Её лицо, искажённое тревогой, её голос, дрожащий от беспокойства... Нет, он не может так рисковать. «Ты думаешь, что знаешь меня, но ошибаешься», – пробормотал Гарри, глядя на чёрные страницы. Чернила оставались неподвижными, словно дневник решил больше не отвечать. Но Гарри чувствовал – это всего лишь затишье перед новой бурей. Реддл намеренно затронул тему его крестной, зная, как сильно Гарри дорожит её спокойствием. «Я разгадаю твои планы, но сделаю это так, чтобы никто не пострадал», – твёрдо произнёс Гарри, пряча дневник под матрас. — Ч-ш--што думаеш--шь, С-ш-шафира? — прошипел он змее, лежащей у него на подушке. — Нич-ш-шего не понятно, — ответила змея, медленно поводя раздвоенным языком. — Но ес-сли ис-стина с-ш-ш-скрыта, её надо найти-с.

• ────── ✾ ────── •

После Рождества Ремус Люпин умудрился оставить Гарри на отработку. Точнее Гарри умудрился получить её. Ремус Люпин старательно искал подход к Гарри, и не только из желания стать хорошим наставником. После оправдания Сириуса он понимал, что через мальчика может наконец-то наладить отношения с давним другом. — Знаешь, Гарри, ты так похож на отца, — произнёс Люпин, внимательно наблюдая за реакцией подростка. — Но глаза мамины, я знаю, — привычно ответил Гарри, не подозревая о скрытых мотивах своего преподавателя. Люпин понимал, что Сириус всё ещё обижен на него за то, что поверил в его виновность. И теперь, общаясь с Гарри, Ремус надеялся постепенно завоевать доверие мальчика, чтобы через него достучаться до Сириуса. Он искренне хотел помочь Гарри, но в глубине души надеялся, что это поможет ему вернуть дружбу с Сириусом. — Как там Сириус? — спросил он, затаив дыхание. Гарри заметно напрягся. Он слишком хорошо знал о желании крестного не общаться со старыми друзьями, которые когда-то отвернулись от него. — Лечится, — коротко ответил он, избегая взгляда Люпина. В комнате повисла напряжённая пауза. Люпин понимал, что зашёл слишком далеко, но не мог не попытаться. Гарри же мысленно проклинал себя за то, что не может защитить крестного от этих болезненных вопросов. — Гарри, я понимаю, что тебе может показаться странным моё желание общаться с Сириусом. И я знаю, что он сам не стремится к этому общению... — начал Ремус, глядя в окно, где за стеклом шел дождь. Его пальцы нервно теребили манжет рукава. — Поверь, мне нет оправдания за то, что я поверил в его виновность. Это была самая большая ошибка в моей жизни. Сириус был моим лучшим другом. Мы вместе росли, вместе учились, вместе боролись за то, во что верили. И я до сих пор не могу простить себе, что отвернулся от него в трудную минуту. Он сделал паузу, собираясь с мыслями, а его седые волосы падали на усталые глаза. В камине потрескивали поленья, отбрасывая причудливые тени на стены. — Я не прошу тебя ничего передавать ему или уговаривать. Просто... просто знай, что я искренне сожалею о случившемся. И я буду ждать, сколько потребуется, чтобы он смог простить меня. Ведь дружба, настоящая дружба, она не проходит бесследно. Твоя отработка закончена, можешь идти. Гарри молча кивнул, чувствуя, как тяжело становится в груди. Он понимал боль Люпина, но не мог предать доверие крестного.