Точка возрождения

В первые месяцы учебного года расписание профессора Крауч было настолько плотным, что её уроки с выпускниками неизменно пересекались с занятиями ЗОТИ у младших курсов, поэтому заменять Люпина в дни полнолуния она никак не могла. Это создавало серьёзную проблему, ведь профессор Снейп, вынужденно замещающий Люпина, подходил к предмету слишком строго и формально, что не могло не сказываться на качестве обучения. Лишь после рождественских каникул, устав от настойчивых причитаний мужа, Алекс удалось совместно с профессором Макгонагалл внести необходимые изменения в расписание. И только тогда Северус наконец-то подобрел. Буквально. — Мерлин, как я устал от этих безмозглых юнцов! — прошипел Снейп, с раздражением помешивая зелье. — Я трачу драгоценное время, пытаясь вложить хоть крупицу знаний в эти пустые головы, а они не способны запомнить даже простейшие основы. Бесполезная трата усилий. — Да ладно тебе, — Алекс рассмеялась, проверяя контрольные, а затем нахмурилась перечеркивая полностью все страницу. — Ладно, неуспевающие в учёбе дети имеются, но все же. Та же мисс Грейнджер.... — Только не надо про неё! — раздражённо махнул рукой Снейп, его чёрные брови сошлись на переносице. — Твоя оценка пристрастна: она приятельница Поттера, а ты не видела, как она ведёт себя в моём классе. Умна? Возможно. Но дисциплина для неё — пустой звук. Стоит лишь упомянуть сложное зелье — и она уже подпрыгивает, как заводная игрушка, с поднятой рукой, не давая ответить другим. Алекс не смогла сдержать улыбку, представив, как Гермиона Грейнджер нетерпеливо тянет руку, готовая в очередной раз ответить на вопрос. — Ну, — протянула она, — может быть, ей просто интересно? И она хочет помочь остальным ученикам? Снейп фыркнул, его длинные чёрные волосы качнулись в такт движению. — Помочь? — переспросил он с сарказмом. — Скорее она хочет затмить всех остальных. А остальные ученики в это время сидят с опущенными головами и ждут, когда же она наконец замолчит. Алекс покачала головой, снова возвращаясь к проверке работ. — Северус, ты слишком строг к детям. Они просто хотят учиться. — Учиться? — Снейп поднял палочку, чтобы проверить зелье. — Они хотят получить хорошие оценки, а это совсем другое. Алекс подняла глаза от очередной контрольной, в которой обнаружила целых три ошибки в одном предложении. — Знаешь, — сказала она, — может быть, если бы ты был чуть менее... м-м-м... пугающим, они бы охотнее учились. Снейп только хмыкнул, но ничего не ответил, продолжая помешивать своё зелье. — Поттер уже привык и даже начал думать, — решился заметить он спустя несколько мгновений. — Как раз-таки Гарри начал учиться потому что ты поменял к нему подход! — Алекс фыркнула. — Для него ты больше не ужасно несправедливый профессор, а ужасно требовательный муж его крестной. Снейп резко поднял голову, его чёрные глаза сверкнули. — Я не меняю подход к ученикам из-за их родственных связей, — процедил он сквозь зубы. — Поттер стал учиться лучше потому, что наконец-то начал понимать, что магия — это не игрушки. Алекс усмехнулась, откидываясь на стуле. — О да, конечно. И именно поэтому ты перестал отнимать у него баллы при каждом удобном случае? Снейп поморщился, словно от зубной боли. — Я перестал это делать потому, что он стал достоин своих баллов, — ответил он, не отрывая взгляда от кипящего зелья. — И не надо приписывать мои действия своим... семейным обстоятельствам. — Да-да, конечно, — Алекс покачала головой, — а то, что ты теперь помогаешь ему с зельеварением после уроков — это тоже случайность? Снейп ничего не ответил, только сильнее сжал палочку в руке. В лаборатории повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь бульканьем зелья и шелестом пергаментов. — Кстати, — Алекс вернулась к проверке работ, — ты мог бы предложить дополнительные занятия и другим ученикам. Снейп лишь хмыкнул, не отрывая взгляда от своего варева. — Ага, мне хватает твоего крестника и тех, кто идёт с ним в комплекте! — проворчал он, имея в виду постоянную компанию Поттера — Уизли и Грейнджер. Алекс не смогла сдержать смех, вспоминая, как Северус закатывал глаза, когда к их небольшой группе присоединился ещё и Малфой. — Да ладно тебе, Сев, ты прекрасно справляешься с этими детьми, — поддразнила она его. — Мне больше нравятся зелья, а не ЗОТИ! — огрызнулся Снейп. — А из-за этого... — он поморщился, — плешивого волка я потерял целый семестр! И скажи мне, тебе сложно было раньше договориться и поменять расписание? Алекс рассмеялась. — Ну прости, — протянула она, — иногда нужно было дождаться подходящего момента... Снейп только вздохнул, продолжая помешивать своё зелье, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на улыбку. — Кстати, тебе пора на занятия к третьему курсу, — заметил Снейп, бросая взгляд на нее. — Будет нехорошо, если ты опоздаешь в первый же день. Алекс бросила взгляд него в ответ и, наколдовав Темпус, с досадой обнаружила, что он прав. — Как всегда, точен, — пробормотала она, собирая свои вещи. — Спасибо, что напомнил. Она быстро уложила пергаменты с контрольными работами в сумку и направилась к выходу. — Удачи на первом уроке! — донеслось ей вслед. Алекс обернулась и улыбнулась. — Постараюсь не ударить в грязь лицом! — произнесла она уже в дверях. — До вечера, Сев! Когда Алекс вошла в класс, повисла тишина. Действительно, это не любимый Люпин и не ненавистный Снейп — дети были удивлены. — Для тех, кто забыл, я профессор Крауч, — произнесла она, обводя взглядом притихших учеников. — И да, теперь я буду вести у вас ЗОТИ во время болезни профессора Люпина. По классу пронёсся шёпот. Некоторые ученики переглядывались, другие настороженно смотрели на новую преподавательницу. Она заметила, как несколько учеников обменялись непонимающими взглядами. Особенно выделялись трое — Поттер, Уизли и Грейнджер. Глаза Гарри так вообще сияли — даже он не был в курсе, что крестная станет замещать Люпина. — Итак, я пролистала конспекты профессора Люпина, а также заметки профессора Снейпа, и у меня остались вопросы. Не к профессорам, а к вам, — Алекс обвела класс внимательным взглядом. Ученики переглянулись, явно нервничая. Некоторые даже схватились за свои учебники, будто ожидая подвоха. — Мистер Лонгботтом, назовите три любых защитных заклинания. Неважно от кого — мага или существа, — попросила Алекс. Невилл Лонгботтом, который обычно не отличался особой уверенностью, на мгновение задумался, а затем неуверенно ответил: — Э-э... Протего, конечно. И ещё... Арания э-экзэми от пауков... И... эм... Ридикулус? — Очень хорошо, мистер Лонгботтом, — поощрительно кивнула Алекс. — Мистер Финниган, объясните, как заклинание Арания экзэми действует на пауков? Финниган, явно слышавший это заклинание впервые, замер в растерянности. — Эм... Я не знаю, профессор, — признался он. — Плохо, мистер Финниган, — строго произнесла Алекс. Гермиона Грейнджер тут же начала нетерпеливо тянуть руку, стремясь ответить. — Мистер Нотт, может быть, вы расскажете нам, как действует это заклинание? — спросила Алекс, демонстративно игнорируя рвение Грейнджер. «Действительно, Северус был прав... мисс Грейнджер нужно научиться сдержанности.» — Создаёт волну голубоватого цвета, отбрасывающую паука, — произнёс Нотт тихим, но твёрдым голосом. В его осанке чувствовалась характерная для слизеринцев уверенность, хотя голос выдавал некоторую нервозность. Его тёмные глаза на мгновение встретились с взглядом профессора, а затем снова опустились на парту. Несмотря на тихий голос, в его ответе не было ни тени сомнения — он явно знал, о чём говорил. — Хорошо, мистер Нотт, — одобрительно кивнула Алекс. — Поднимите руки, кто знал это заклинание раньше? — спросила Алекс, обводя класс внимательным взглядом. Руки подняла лишь треть класса, преимущественно слизеринцы, Гриффиндорцы же в своём большинстве сидели неподвижно, делая вид, что увлечённо изучают свои конспекты. — Любопытно, — протянула Алекс, её голос стал холоднее. — Особенно учитывая, что вы уже проходили это заклинание по материалам профессора Люпина. В классе повисла напряжённая тишина. Ученики начали переглядываться, некоторые нервно поправляли мантии. — Вы не находите это странным? — обратилась она к ученикам, цепко пройдясь взглядом по крестнику, мысленно обещая ему взбучку. Гермиона, слегка побледнев, ответила: — Профессор, но это же специфическое заклинание... — Именно! — перебила Алекс. — И если бы сейчас на нас напал паук, коих полно в Запретном лесу, вы бы предпочли полагаться на удачу? По классу пробежал лёгкий ропот. Ученики начали переглядываться, осознавая свою оплошность. — Каждое заклинание, которое мы изучаем, может однажды спасти вам жизнь, — строго произнесла Алекс. — И если вы не считаете нужным учить их сейчас, то в критической ситуации будете полагаться только на удачу. В классе повисла тяжёлая тишина. — К завтрашнему дню всем подготовить конспекты занятий профессора Люпина и показать мне, — твёрдо произнесла Алекс, обводя класс строгим взглядом. По рядам пробежал недовольный шепоток. Драко Малфой демонстративно закатил глаза: — Профессор, но это же прошлый семестр... — Именно поэтому, мистер Малфой, — перебила его Алекс, — вы и должны были всё выучить заранее. К следующему уроку я хочу видеть не просто переписанные конспекты, а понимание материала.

• ────── ✾ ────── •

Гарри заходил в кабинет Алекс с опущенной головой, впрочем не только он. Уизли, Грейнджер и хмурый Малфой выглядели также. — О, мои бездельники пришли, — ехидно начала Алекс, устраиваясь за столом. — Значит, расхваливаете уроки профессора Люпина, но ничего не запоминаете, да? На лице Малфоя появился румянец. — Я запомнил, просто не записал! — защитился он. Гермиона, как всегда, выглядела собранной, хотя и немного смущённой. — Присаживайтесь, — махнула рукой Алекс. — Раз уж вы здесь, давайте воспользуемся этим временем с пользой. Дети уселись за парты под внимательным взглядом Алекс. — Итак, на прошлом занятии перед Рождеством мы разбирали школьный курс по чарам. В полутёмном классе ЗОТИ царило напряжённое молчание. Гарри, Рон и Гермиона сидели за первой партой, опустив головы и избегая взгляда Алекс. После сегодняшнего урока, где они показали весьма несерьезный подход к дисциплине, они боялись лишний раз разочаровать ее. — Побывав у вас на занятии по ЗОТИ, я поняла, что у нас большие проблемы, — заметила Алекс, обводя взглядом напряжённые лица учеников. — Я совершила ошибку, начав гонять вас по программе этого курса, когда нужно было начинать с основ. Она сделала паузу, давая своим словам подействовать, затем продолжила: — Поэтому сегодня мы будем говорить о магии в целом, и о том как развивается сила мага. Гермиона выглядела совсем смущённой тем, как оценили их знания. Рон горестно вздохнул, а Гарри с Малфоем уставились на Алекс, мысленно вспоминая все, что знают на эту тему. — Формирование магических способностей у ребёнка обычно происходит в возрасте пяти-шести лет, когда активируется магическое ядро, — начала лекцию Алекс. — Ранние проявления магии указывают на высокий потенциал. Именно по этим первым признакам можно определить врождённые склонности мага. Кто-нибудь может назвать примеры таких склонностей? Драко поднял руку: — Метаморфизм, кровная магия, различные трансформации, врождённое мастерство в зельеварении, легиллименция и окклюменция, артефакторика, ритуалы во всех их проявлениях ... — начал он и, бросив косой взгляд на Гарри, добавил: — А у Поттера, например, природный дар змееязычия. О, реже встречается некромантия... Гарри резко дёрнулся, его тело словно пронзило током. Он непроизвольно сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги. В классе повисла напряжённая тишина. Гермиона беспокойно посмотрела на друга. Алекс, заметив напряжение в классе, решила продолжить лекцию: — Да, природные дары дают определённый потенциал, и это неоспоримый факт. Маг с врождёнными способностями обычно превосходит того, кто такими талантами не обладает. — Но ведь эти дары можно развить? — спросила Гермиона, стараясь перевести разговор в более конструктивное русло. — Развитие возможно, но результат будет отличаться, — пояснила Алекс. — Магия — это не только врождённые способности, но и умение их применять. Даже без природных талантов упорные тренировки могут принести свои плоды, хотя и в ином направлении. Врождённые же способности передаются через кровь рода. — Некоторые умения просто невозможно освоить, — заметил Драко. — Например, змееязычие или метаморфизм. — Совершенно верно, — согласилась Алекс. — В каждой магической семье есть свой особый талант, который передаётся из поколения в поколение. С каждым новым поколением этот дар может становиться сильнее, если его правильно развивать. Малфой слегка поморщился, понимая, что эта тема может быть неприятной для некоторых. Гарри глубоко вздохнул, стараясь скрыть своё беспокойство. Скорее всего, его друзья подумали, что его задело упоминание о парселтанге, а не о некромантии, так что он мог просто сделать вид, что так и есть. В классе снова воцарилась тишина, но теперь уже более спокойная. Ученики погрузились в размышления о собственных магических способностях. Алекс внимательно посмотрела на аудиторию: — Именно поэтому некоторые волшебники обладают большей магической силой и устойчивостью. Вы наверняка замечали, что у некоторых учеников заклинания получаются более мощными? Гермиона нахмурилась: — Вы говорите о чистокровных? Но это же дискриминация! — Мисс Грейнджер, ваши теоретические знания безупречны, и на практике вы показываете хорошие результаты, — ответила Алекс. — Однако если вы понаблюдаете за собой, то заметите, что в плане чистой магической силы вы можете уступать другим. Гермиона хотела возразить, но Алекс подняла руку, призывая к спокойствию: — Я понимаю, что мои слова могут показаться вам несправедливыми, но чем раньше вы осознаете эту особенность, тем лучше для вашего развития как мага. Алекс создала два стакана с жидкостью: один с обычной прозрачной водой, другой с золотистой субстанцией. — Представьте, что магия — это золотая вода, а маггловская сущность — обычная, — пояснила она. — Что произойдёт, если мы смешаем их? Гермиона нахмурилась ещё сильнее: — Получится что-то среднее... — Именно! — подтвердила Алекс. — Когда в роду смешиваются магическая и маггловская кровь, сила разбавляется. Это не делает вас хуже других, мисс Грейнджер, ведь рождение магического ребёнка в семье, где раньше не было магов — это благословение Магии. — Однако есть и другая сторона медали, — вмешался Драко. — Когда магическая сила слишком концентрируется в роду, это тоже может быть проблемой. Поэтому чистокровные семьи заключают браки только с дальними родственниками. — Верно, — кивнула Алекс. — Природа знает свои законы. Чрезмерная концентрация магии может привести к появлению особых... особенностей. Гермиона нахмурилась: — Вы имеете в виду вырождение? — Да, — подтвердила Алекс, — и чтобы избежать этого, чистокровные семьи иногда вступают в брак с нечистокровными магами или даже с волшебными существами. Малфой утвердительно кивнул, а Гермиона в изумлении уставилась на преподавателя. — Волшебные существа? Это правда? — Ага, — кивнул Рон, наблюдая за ошарашенной подругой. — Во Франции, например, иногда женятся на вейлах. А ещё бывают браки с эльфами или нагами — кому что по душе. — А откуда ты это знаешь? — удивлённо спросила Гермиона. — Грейнджер, ты что, забыла? — усмехнулся Малфой. — Уизли, между прочим, чистокровный волшебник. Гермиона смущённо опустила глаза. — Да брось, Миона, — успокоил её Гарри. — Рон просто не ведёт себя, как Малфой, вот ты и не обращала внимания. — Я веду себя безупречно! — фыркнул Драко, но тут же получил лёгкий тычок от Гарри. — Эй, Поттер! Гарри рассмеялся. В такие моменты, когда Малфой забывал свои манеры и просто общался, он начинал казаться вполне сносным. Особенно теперь, когда они проводили много времени вместе на занятиях с крёстной. — Может, вернёмся к теме? — усмехнулась Алекс, наблюдая за своим крестником. Четверо учеников удивлённо переглянулись, осознав, что слишком увлеклись разговором между собой. — Именно из-за разбавления магической силы чистокровные маги редко вступают в брак с маглорождёнными, — продолжила Алекс. — Но вы же сами говорили, что иногда такие браки случаются! — нахмурилась Гермиона. — Верно, — кивнула Алекс. — Однако неосторожный брак может привести к потере кровного дара, который передаётся в роду. Согласитесь, для древних семей это было бы серьёзным упущением. — Прежде чем жениться на магглокровках, необходимо провести множество ритуалов и проверок на совместимость, — добавил Малфой. — Ко всему нужно подходить со скрупулёзностью, так уж нас воспитывают. — И это правильно, — одобрительно кивнула Алекс. — Древние роды несут ответственность за сохранение своих магических традиций и даров. Каждая связь должна быть тщательно продумана. — Но разве это не делает вас... ограниченными? — осторожно спросила Гермиона. — Ограниченными? — приподнял бровь Малфой. — Скорее, это делает нас ответственными. Мы не просто так следуем традициям — за каждым обычаем стоит глубокий смысл. — И вы никогда не хотели жить по-другому? — не унималась Гермиона. — Нет, — твёрдо ответил Драко. — Я Наследник рода Малфой, у меня свои обязанности перед Магией и Родом, и я воспринимаю это как честь. Гарри невольно восхитился. В этот момент Драко выглядел необычайно взрослым и серьёзным. Его обычно насмешливое выражение лица стало строгим, а в глазах промелькнуло что-то глубокое, древнее. — Понимаю, — тихо произнесла Гермиона, внимательно глядя на Малфоя. — Просто... для меня всё это в новинку. — Это нормально, — неожиданно произнёс Драко. — Верно, Драко прав, — улыбнулась Алекс. — Многие маглорождённые, попадая в наш мир, отказываются принимать его правила и стараются переделать его под себя. — Но разве это плохо? — осторожно спросила Гермиона. — Разве не нужно менять то, что устарело? — В мире Магии свои законы, — ответила Алекс. — То, что некоторым кажется устаревшим, может быть незыблемым столпом, на котором держится наш мир. Иначе мы рискуем вовсе лишиться магии. — Я просто хочу понять, — Гермиона нервно поправила прядь волос. — Я не хочу никого обидеть. — И это правильный подход, — сказал Драко. — Пока ты не рушишь то, что уважают другие, к тебе будут относиться нормально. — Именно так, — кивнула Алекс. — Уважение к традициям не означает их слепое принятие. Это значит понимание их важности и ценности. Алекс посмотрела в сторону окна и заметила, что уже стемнело. Тусклый свет проникал сквозь тяжёлые бархатные шторы, отбрасывая причудливые тени на стены кабинета. — Ого, вам уже пора готовиться к ужину, ребята, — произнесла она, поднимаясь из-за стола. Гермиона, Рон и Малфой засуетились, собирая свои вещи. Малфой аккуратно складывал пергаменты, Гермиона проверяла, не оставила ли что-то важное, а Рон с облегчением потягивался после долгого разговора. Но Гарри оставался неподвижным, его взгляд был устремлён на Алекс. Он сделал едва заметный жест рукой, давая друзьям понять, что ему нужно поговорить с крёстной наедине. Гермиона бросила на Гарри обеспокоенный взгляд, но Рон уже подталкивал её к выходу. — Мы подождём тебя в общей комнате, — тихо сказала она. Когда дверь захлопнулась, Алекс медленно повернулась к Гарри. В её глазах читалась смесь беспокойства и понимания. — Что-то случилось? — спросила она, вновь садясь за стол и жестом приглашая Гарри занять место напротив. — Я извиняюсь за свой подход к учёбе, — Гарри глубоко вздохнул, его плечи заметно напряглись. Алекс рассмеялась, искренне и тепло. Она и подумать не могла, что крестника волнует то, что произошло на занятии. Да, сначала она размышляла о том, что стоит поговорить с ним, но потом поняла — Гарри и без того нагружен сверх меры. «Он ходит на эти дополнительные занятия ко мне и Северусу, учится некромантии, а также посещает все школьные уроки и играет в квиддич, — подумала она. — Пока ему достаточно нагрузки». — Гарри, знаешь, — произнесла Алекс, мягко улыбаясь, — я как раз думала о том же. Ты и так берёшь на себя слишком много. — Но я должен... — начал было Гарри. — Должен что? — перебила его Алекс. — Учиться всему и сразу? Ты не обязан быть идеальным во всём, Гарри. — Просто... я чувствую, что должен быть готовым, — признался он, глядя в окно, где уже совсем стемнело. — Я могу понять твоё беспокойство, дорогой, — кивнула Алекс. — Но тебе всего тринадцать, ты не должен взваливать всё на свои плечи. У тебя для этого есть я. И бездельник Сириус, конечно же. Гарри слабо улыбнулся, но в его глазах всё ещё читалась тревога. — Я знаю, что вы заботитесь обо мне, — тихо сказал он. — Но... я не могу просто сидеть и ждать. — И не нужно, — мягко произнесла Алекс. — Но помни: даже самый сильный воин должен уметь отдыхать. Ты не сможешь помочь другим, если сам будешь истощён. Она поднялась из-за стола и подошла к Гарри, положив руку ему на плечо. — Давай договоримся: ты будешь учиться, но не станешь изводить себя. А если почувствуешь, что нагрузка слишком велика — сразу говори мне. Хорошо? Гарри кивнул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его. — Хорошо, — согласился он. — Спасибо, Алекс. — Не за что, — улыбнулась она. — А теперь иди, друзья ждут.

• ────── ✾ ────── •

— Успокойся! — Снейп закатил глаза. — То, что тебе одобрили посещение Азкабана, это хорошо, но ты слишком нервничаешь. Алекс поежилась. Азкабан не вызывал у неё никаких тёплых чувств, особенно если учитывать, что все дорогие для неё люди либо побывали там, либо до сих пор там. Она машинально коснулась шеи, сгонял с себя удушливое состояние. — По-моему, ты нервничаешь больше, — заметила она, стараясь скрыть своё беспокойство за лёгкой усмешкой. Северус нахмурился, но ничего не сказал. Он прекрасно помнил свои два месяца в Азкабане, прежде чем Дамблдор дал показания в его пользу. Помнил ледяное дыхание дементоров, их липкие прикосновения к душе, бесконечную темноту и отчаяние. — Это другое, — наконец произнёс он. — Ты идёшь туда не как заключённая, а как посетитель. — Я знаю, — пробормотала Алекс, глядя в окно на свинцовое небо. — Но я боюсь увидеть Антонина там. Снейп ничего не ответил. Просто молча протянул ей руку, предлагая следовать за ним к камину. Азкабан встретил Алекс мраком. Как только Снейп отпустил её руку, стало даже холоднее — если такое вообще было возможно. Промозглый ветер пробирал до костей, а серые каменные стены нависали над головой, словно готовые обрушиться в любой момент. — Я буду ждать тебя тут, — тихо произнёс Северус, отступая на шаг. Алекс кивнула, стараясь не показывать своего страха. Она знала, что дементоры уже чувствуют её тревогу, и старалась собрать всю свою волю в кулак. Сделав глубокий вдох, она направилась к входу, где её уже ждал надзиратель. «Только не показывай слабость», — мысленно повторяла она, проходя мимо тёмных камер. Каждый шаг давался с трудом, а сердце билось где-то в горле. Где-то здесь, за этими стенами, томился её брат. — Посетитель к Долохову, — коротко бросила она надзирателю, стараясь говорить твёрдо. Тот лишь кивнул, не произнеся ни слова, и повёл её дальше по коридору, где эхо шагов множилось и множилось, создавая ощущение, будто за ней следят сотни невидимых глаз. — Камера 906. Долохов, к тебе посетитель, — произнёс надзиратель, отворяя тяжёлую решётчатую дверь. — Из-за магического поля он не выйдет за пределы камеры, но все равно будьте аккуратны, милочка. Алекс осмотрела брата с такой болью. Мужчина, который всегда пылал здоровьем, сейчас выглядел совсем побитым. Нет, он всё также был крупным и на вид потерял не больше трети своего веса, но его взгляд и поведение — всё выдавало в нём что-то сломленное. Его некогда гордая осанка была сгорблена, а в некогда живых глазах читалась пустота. На руках, которые когда-то ловко управлялись с палочкой, теперь виднелись свежие следы от кандалов, а на запястьях — старые шрамы от порезов. — Тони... — прошептала Алекс, чувствуя, как ком подступает к горлу. Антонин поднял голову, будто загнанный зверь, его глаза расширились от недоверия. Его лицо осунулось, кожа приобрела землистый оттенок, а в волосах, которые когда-то блестели здоровьем, проглядывала седина. — Ты галлюцинация? — прохрипел он, отступая к стене камеры. — Дементоры... они всегда приносят такие видения перед... Его голос дрожал, а руки, которые когда-то были крепкими и уверенными, сейчас мелко подрагивали. На шее виднелся свежий след от его же пальцев — явный признак того, что он пытался... — Нет, я настоящая, — Алекс сделала шаг вперёд, чтобы брат разглядел ее. — Это правда я. Антонин прищурился, словно пытаясь разглядеть её сквозь пелену своих страхов. Его крупное тело заметно дрожало, несмотря на внешнюю браваду. — Нет...невозможно... Слеза скатилась по его щеке, оставляя блестящую дорожку на грязном, небритом лице. Его некогда опрятная одежда превратилась в лохмотья, а волосы, немытые и нестриженные, выглядели запутанно. — Посмотри на меня, Тони, разве галлюцинация может быть такой реальной? — Алекс протянула руку, позволяя брату разглядеть каждую черточку её лица. Антонин сделал три неуверенных шага к девушке и тяжело осел на холодный пол перед ней, не в силах приблизиться ближе из-за проклятого барьера. Его дыхание стало прерывистым, а взгляд — диким, почти безумным. — Ты пахнешь лесом, — прохрипел он, вглядываясь в её лицо своими потемневшими, почти звериными глазами. Его пальцы дрожали, когда он попытался коснуться ее. — Ты была в нашем лесу? Алекс уловила, как его ноздри слегка раздуваются, словно он пытался уловить давно забытый аромат. — Да, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает ком. Антонин закрыл глаза, словно пытаясь удержать этот образ в памяти. Его лицо исказилось от боли, а по щекам потекли слёзы, оставляя мокрые дорожки на грязных, небритых щеках. — Я думал о тебе каждый день, — его голос дрожал. — Каждую чёртову минуту... И об отце с матерью, об Алешке... Алекс почувствовала, как её собственное сердце разрывается от боли. Она знала, что брат винит себя в смерти их семьи даже спустя столько лет, ненавидит то, что не смог быть с ними тогда. — Тони... — прошептала она, протягивая руку к барьеру. Он поднял голову, и их глаза встретились. В его взгляде читалась такая боль, что у Алекс перехватило дыхание. Антонин медленно протянул руку, словно пытаясь дотянуться до нее. — Как я мог жить без вас... — его голос сорвался. — Но ты жива... Как? Все поисковые заклинания твердили одно — мертва! Алекс сглотнула ком в горле, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Её пальцы нервно теребили край мантии. — Я была в сердце леса, — прошептала она, глядя брату прямо в глаза через мерцающий барьер. — После обряда крещения дедушка забрал меня на Родину и погрузил в долгий сон. — Из-за того, что магия покидала тебя? — будто что-то понял Антонин, его брови сошлись на переносице. — Как? Как он смог покинуть лес? Он ведь Хранитель! Его лицо выражало полное замешательство, мысли метались в голове, словно пойманные птицы. Антонин протянул руку к барьеру, будто пытаясь его преодолеть. Его взгляд стал диким, почти безумным, словно он пытался найти ответ в её глазах. — Этого не может быть... — прошептал он, качая головой. — Хранитель не может покинуть лес. Не может... Его пальцы дрожали, когда он касался невидимой преграды. Антонин отступил на шаг, его взгляд стал расфокусированным, словно он пытался собрать воедино разрозненные кусочки головоломки. — Что-то не сходится... — прохрипел он, проводя рукой по небритому лицу. — Что-то... Его дыхание стало прерывистым, а в глазах читался неподдельный страх перед неизвестностью. Антонин прислонился к стене камеры, пытаясь собраться с мыслями, но информация, которую он только что получил, была слишком невероятной, слишком шокирующей, чтобы её можно было просто принять. Мерцающий барьер между ними словно усилил его ощущение нереальности происходящего, создавая дополнительную преграду между братом и сестрой. — Его век заканчивается? — прохрипел Антонин, его голос дрожал от волнения. — Но прошло так мало времени... — Нет! Нет, конечно нет, Тони, — прервала его Алекс, её взгляд был полон решимости. — Это милость Леса для последних из Рода. — Мы отверженные, я помню! — возразил Антонин, его лицо исказилось от боли. — Я своими руками пролил реки крови... — Но если кто-то из нас умрёт, род прервётся, — ответила Алекс, глядя ему прямо в глаза через мерцающий барьер. — А... ты теряла магию и медленно умирала, а я сходил с ума... — Антонин провёл рукой по небритому лицу, словно пытаясь собрать мысли в кучу. — Понял. Его взгляд стал более осмысленным, но в глазах читалась глубокая печаль. Антонин прислонился к барьеру, его дыхание стало прерывистым. — Значит, мы всё ещё нужны Лесу, — прошептал он, его голос звучал почти как признание поражения. — Даже после всего, что я натворил... Я страж... Алекс молча кивнула, её глаза были полны понимания. Она знала, что брат всё ещё борется с демонами своего прошлого, но впервые за долгое время в его взгляде появилась надежда. — У дедушки для тебя подарок, — Алекс осторожно достала из сумки несколько веток хвойного дерева, держа их так, чтобы они не задели барьер. Тонкие веточки, покрытые мягкими иголками, слегка подрагивали в её руках. Антонин внимательно рассматривал их через мерцающую преграду, пытаясь вспомнить. — А... разве это не то дерево, из которого был сделан мой посох? — удивился он, когда веточки беспрепятственно прошли через барьер. Его глаза расширились от удивления, когда он взял одну из веток. Иголки источали знакомый аромат, а древесина казалась тёплой на ощупь. — Да, — кивнула Алекс. — Дедушка говорит, что это даст тебе стимул жить. Алекс покосилась на порезы на руках брата и следы на шее, её губы сжались в тонкую линию. В её глазах промелькнуло беспокойство, когда она заметила свежие шрамы. «Сколько же раз он пытался сделать это с собой?» Антонин поднёс ветку ближе к лицу, вдыхая знакомый запах. В его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, а в груди зародилось странное тепло. — У меня уже есть стимул... Ты, — прошептал он, перебирая пальцами мягкие иголки. Его голос дрогнул, когда он встретился взглядом с сестрой через барьер. Алекс почувствовала, как её собственное сердце забилось чаще. Она знала, что брат борется с демонами своего прошлого, но видеть доказательства его отчаяния было невыносимо. — Теперь я здесь, — прошептала она, её голос дрожал. — Мы справимся вместе. Антонин слабо улыбнулся, прижимая ветку к груди. В его глазах впервые за долгое время появилась искра жизни. — Вместе, — повторил он тихо. — Обещай, что не умрёшь раньше меня. Алекс кивнула, её глаза наполнились слезами. — Никогда, — прошептала она. — Скоро я вытащу тебя отсюда. — Не рискуй! — Антонин запаниковал, его голос стал хриплым. — Это слишком опасно... Алекс покачала головой, её взгляд был твёрд как никогда. — Я умная девочка, Тони, я сделаю все правильно. — Саша! — рыкнул Антонин, его голос дрожал от беспокойства. — Время посещения вышло, — равнодушно произнёс охранник, постукивая по песочным часам. Алекс медленно отступила от барьера, не сводя глаз с брата. — Я вернусь, — прошептала она. — Обещаю. Антонин сжал в руке ветку, подаренную сестрой. — Будь осторожна, — произнёс он тихо. — Пожалуйста. Охранник нетерпеливо кашлянул. Алекс кивнула, её глаза были полны решимости. Она последний раз взглянула на брата через мерцающий барьер, а затем развернулась и пошла к выходу. Антонин остался один в своей камере, сжимая в руке ветку и глядя вслед уходящей сестре. Мерцающий барьер снова стал непроницаемым, отделяя его от внешнего мира и от единственного человека, который всё ещё верил в него.

• ────── ✾ ────── •

— Сириус Орион Блэк! — Алекс влетела в комнату, её волосы развевались от быстрого движения, а глаза метали молнии. — Я ещё ничего не делал! — Сириус вскочил на ноги, его чёрные волосы взъерошились, а глаза округлились от удивления. Он понятия не имел, почему Алекс так разъярена. В руках он всё ещё держал утреннюю газету, которую читал, развалившись в любимом кресле. Его потрёпанная мантия была небрежно накинута на плечи, а на колене виднелась чашка остывшего кофе. — Э, ты разве не должна быть в Хогвартсе как хороший преподаватель? Середина недели... — начал было Сириус, но Алекс перебила его. — Забери своего волка из школы, чёрт возьми! — крикнула она, сжимая кулаки. — Он уже четвёртый раз намекает Гарри, чтобы тот организовал встречу с тобой! Сириус побледнел, его брови взлетели вверх. — Римус? Но я уже говорил, что не хочу иметь дело ни с кем из прошлого...— начал было он, но осекся. — Достаёт Гарри? — Именно! — рявкнула она. — Пожалуйста, сам разбирайся с делами минувших лет! Сириус тяжело опустился обратно в кресло, чувствуя, как его охватывает злость. Он ясно дал понять, что не хочет иметь дело с теми, кто не поверил ему в прошлом, но они все продолжают свои попытки. Его руки сжались в кулаки, а в глазах промелькнула боль старых ран. — Я разберусь с этим, — тихо произнёс он, отводя взгляд. — Обещаю. Алекс несколько секунд смотрела на него, её гнев постепенно сменялся усталостью. — Хорошо, — сказала она мягче. — Просто... не позволяй прошлому разрушить настоящее. Она развернулась и направилась к выходу, но у двери остановилась. — И Сириус... — Алекс обернулась. — Может, всё-таки стоит дать Люпину шанс объясниться? Или хотя бы сделать вид. Сириус ничего не ответил, только кивнул, глядя в одну точку перед собой. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене.

* * *

«Расскажи мне об Антонине», — написал Гарри, наблюдая, как чернильные строки медленно исчезают со страницы. В комнате было тихо, только свеча на столе отбрасывала причудливые тени на стены. «И тебе привет, юный Поттер», — появилась ответная надпись. «С чего такое любопытство о семье Алекс? Сам бы у неё спросил». Гарри нахмурил брови, его пальцы нервно теребили перо. «Я пытался, — написал он. — Но крестная сделала такое лицо... Будто ей очень больно. Газеты пишут, что он безжалостный темный маг, но для тебя и Алекс он ведь не такой». «Какая интересная логика», — ответил Реддл. «Но ты прав. Лично я знаю Антонина таким, какой он был до моих двадцати четырех». «Расскажи», — попросил Гарри, чувствуя, как учащенно бьется сердце. «А что мне за это будет?» — появилась новая надпись, и Гарри показалось, что он слышит ехидную усмешку. Он сжал челюсти, глядя на страницы дневника. В его голове промелькнула мысль просто захлопнуть тетрадь и спрятать её под кровать, но любопытство было сильнее. «А чего ты хочешь? В разумных пределах», — написал он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Чернила медленно растекались по бумаге, словно раздумывая над ответом. В комнате становилось всё темнее, а свеча, казалось, горела всё тусклее. «Разумные пределы», — появилась надпись, и Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Расскажи мне какой-нибудь секрет, который никто из твоих друзей не знает», — потребовал дневник. Гарри резко втянул воздух, его сердце забилось чаще. Так просто? Или это ловушка? Он огляделся по сторонам, словно ожидая, что кто-то подслушает его признание. Несколько долгих секунд он молчал, глядя на чистую страницу. В комнате было слышно только его тяжёлое дыхание и тихое потрескивание свечи. «Я некромант», — написал он наконец, чувствуя, как слова жгут пальцы. Перо дрожало в его руке, выводя каждую букву. Чернила медленно растекались по бумаге, словно впитываясь в её поверхность. Гарри закрыл глаза, пытаясь справиться с внезапным головокружением. Он только что признался в том, что хранил в тайне даже от самых близких друзей. Свеча, казалось, горела ещё тусклее, отбрасывая причудливые тени на страницы дневника. Гарри ждал ответа, чувствуя, как по спине струится холодный пот. «Как интересно... Юный Поттер, у нас много общего. И ты, и я принадлежим древним родам, мой отец — маггл, а твоя мать — маглорождённая, оба говорим на языке змей, а теперь выясняется, что мы оба некроманты. Ты знаешь, что врождённая некромантия — редчайший дар?» — появились строки, написанные знакомым почерком. «Знаю. Но мы разные. Я не зло», — ответил Гарри, сжимая перо так сильно, что оно едва не треснуло. «Я тоже не был злом с самого начала», — возразил дневник. Его слова, казалось, были пропитаны горечью и чем-то похожим на сожаление. «Но оставим эту тему на другой раз. Исполняю свою часть сделки», — появилась новая надпись, и чернила начали медленно растекаться по бумаге, словно раздумывая над каждым словом. Гарри затаил дыхание, чувствуя, как в комнате становится холоднее. Тени от свечи заиграли на стенах, создавая причудливые узоры, а свеча, казалось, горела всё тусклее, словно поглощая последние капли света. Он понимал, что только что сделал шаг в неизвестность, но любопытство и желание узнать правду об Антонине были сильнее страха. Страницы дневника замелькали, словно подхваченные сильным ветром, и остановились на середине июня. Открыв рот, Гарри наблюдал, как страничка превратилась в крохотный телевизионный экран. Дрожащими руками он поднес дневник поближе к глазам, миниатюрное окно внезапно расширилось, его туда потянуло, Гарри почувствовал, как тело оторвалось от кровати, и он головой вперед вьшетел сквозь открытую страницу в водоворот красок и теней. Перед Гарри возник яркий образ молодого парня, на вид не старше двадцати лет. Антонин стоял в лучах заходящего солнца, и его тёмные вьющиеся волосы, казалось, искрились в золотистом свете. Янтарно-карие глаза светились искренней теплотой. — О, Том! — он помахал рукой, его лицо озарилось улыбкой. — Прости, в этом месяце я не могу отлучиться с тобой. У моего младшего брата важный ритуал. Антонин нервно почесал затылок, его широкие плечи слегка ссутулились от беспокойства. — А, тот, о котором ты рассказывал? — спросил второй парень, стоящий рядом. Он был чуть выше Антонина, но не намного. Его тёмные блестящие волосы были аккуратно подстрижены, а в глазах читался живой интерес. — Да, это важно, так что я должен присутствовать, — Антонин кивнул. — Но я могу взять тебя с собой в нашу деревню. Мы всегда рады магам, особенно таким как ты. — Таким как я? — парень насмешливо приподнял бровь, его голос звучал чуть иронично. Тяжёлая рука Антонина с силой похлопала Реддла по спине, а сам он широко улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы. — Оставь свою насмешливость, — фыркнул Антонин. — Ты знаешь, о чём я. Сила, стремление к магии... — его голос стал тише, а взгляд стал более серьёзным. В этот момент Гарри отчётливо увидел, насколько разными были эти двое: один — высокий и стройный, с аристократичными чертами лица, другой — крепкий, с широкими плечами и открытым взглядом. Но несмотря на различия, между ними чувствовалась глубокая связь, основанная на взаимном уважении и общей страсти к магии. — Не понимаю, о чём ты, — Реддл закатил глаза, его губы тронула лёгкая усмешка. — Ага, именно поэтому мы в прошлом месяце были в Болгарии, а сейчас ищем Колдовстворец? — Антонин изогнул бровь, его янтарные глаза весело блестели. В его голосе слышалась лёгкая насмешка, но без тени злобы. Он явно наслаждался моментом, поддразнивая своего друга. Его широкая фигура слегка покачивалась от сдерживаемого смеха, а на щеках появились характерные ямочки. — Ты неисправим, Антонин, — пробормотал Реддл, но в его голосе не было раздражения. Между ними повисла короткая пауза, наполненная невысказанными словами и общим пониманием. Даже Гарри, наблюдавший за этой сценой, почувствовал, насколько крепка была их дружба в те времена. Происходящее закружилось в глазах Гарри, и сейчас же упала тьма, Гарри куда-то провалился и плашмя шлепнулся на стул, на котором сидел, когда писал в дневнике. «Так я не понял, что такого могло произойти, что из весёлого паренька он превратился в тёмного мага?» — написал Гарри, хмурясь и сжимая перо так сильно, что оно едва не треснуло. «А с чего ты взял, что он тёмный маг? Из рассказов других?» — появилась ответная надпись, и Гарри показалось, что он слышит лёгкое презрение в этих словах. «Но он был твоим... то есть сторонником Тёмного Лорда!» — возразил он, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. «Сущность магии Антонина отвергает любую тёмную магию», — ответил дневник. «Однако это не значит, что больно можно сделать только тёмной магией». Чернила медленно растекались по бумаге, словно пытаясь скрыть что-то важное. В комнате стало заметно холоднее, а свеча, казалось, горела всё тусклее, отбрасывая причудливые тени на страницы дневника. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понимал, что приближается к какой-то важной правде, но пока не мог её уловить. «Что же тогда произошло?» — написал он, затаив дыхание.

* * *

Встреча Люпина и Блэка прошла в одной из таверн Хогсмида, где воздух был наполнен ароматом свежеиспечённого хлеба и эля. В последние выходные перед экзаменами здесь было особенно людно, но Гарри, Сириус и Ремус заняли укромный столик в углу, наложив кучу антиподслушивающих заклинаний. — Сириус, я... — начал было Ремус, но наткнулся на взгляд Блэка. В этот момент Гарри отчётливо увидел, как голубые глаза Сириуса стали ледяными. Казалось, что температура в помещении резко упала, а по стенам поползли морозные узоры. — Я, пожалуй, пойду, — Гарри встал из-за стола, чувствуя себя лишним в этом разговоре. — Нет, Гарри, это будет короткий разговор, — Сириус улыбнулся ему, но его взгляд оставался твёрдым. — Ремус, я признаю, что ты мог ошибаться, как и я. Какое-то время из-за того, что ты часто отсутствовал, я думал, что ты переметнулся. Но в отличие от тебя, я отверг эту мысль. Я не мог представить, что кто-то из нас может быть предателем, ведь у нас была крепкая дружба. Но я ошибался, и эта ошибка стоила Гарри родителей, а мне — свободы и друзей. Ремус поджал губы, его лицо побледнело. В его глазах читалась смесь вины и боли. — Сейчас я оправдан, — продолжил Сириус, его голос стал жёстче. — И ты не представляешь, сколько старых друзей пишет мне, чтобы вернуть дружбу. Знаешь, какой вопрос у меня возникает всегда, читая эти письма? Где вы все были раньше, когда мой крестник жил как домовой эльф у своих родственников? Почему никто не задумался, как живёт Герой? Почему все забыли... Ты забыл, что Гарри — мой крестник, и я не смогу навредить ему, потому что магия покарает меня за это? Я скажу почему. Потому что так сказал Дамблдор. Каждое слово Сириуса падало тяжёлым камнем, заставляя Гарри чувствовать себя ещё более неловко. Он понимал, что между его крёстным отцом и Ремусом Люпином разверзается глубокая пропасть, которую, возможно, уже не удастся преодолеть. — Одно слово этого великого мага — и я был бы свободен, — Сириус сделал паузу, его голос звенел от ярости. — Ведь знаешь что? Фиделиус накладывал Дамблдор, и он точно знал, кто хранитель секрета, — припечатал он. — Я пока не раскрыл эту информацию общественности, но скоро сделаю это. Так что, Ремус, если ты хочешь восстановить отношения со мной потому, что так попросил Дамблдор, то не стоит. Ремус сидел как громом поражённый. Его лицо побледнело ещё больше, а руки непроизвольно сжались в кулаки. — Потому что я заставлю выбирать тебя: либо ты со мной, либо с Дамблдором, — Сириус произнёс эти слова с такой твёрдостью в голосе, что Гарри невольно вздрогнул. Ремус медленно поднял голову, его глаза были полны боли и решимости. Он понимал, что этот момент может стать переломным не только в его отношениях с Сириусом, но и в его собственной судьбе. — Сириус... — голос Ремуса дрожал, но он старался говорить твёрдо. — Я не стану отрицать, что Альбус просил меня наладить с тобой отношения. Но поверь, я и сам этого хотел. Ты же знаешь, сколько я обязан Дамблдору... После того, что случилось с вами, с Джеймсом и тобой, я потерял всё. Единственным, во что я мог верить, оставалась вера в Дамблдора. Но теперь я понимаю, что был слеп, слепо веря каждому его слову. Его слова повисли в воздухе тяжёлым облаком. Свечи замигали ещё сильнее, словно соглашаясь с каждым сказанным словом. Ремус сглотнул ком в горле, продолжая смотреть Сириусу прямо в глаза, не отводя взгляда. — Я не оправдываю себя, — добавил он тихо. — Просто хочу, чтобы ты знал — мои чувства к тебе всегда были искренними. Даже когда я действовал по просьбе Дамблдора, моё желание быть рядом с тобой было настоящим. Гарри замер, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Слова Ремуса повисли в воздухе тяжёлым облаком, и он не мог понять, что именно вызывает у него такое тревожное чувство. «Даже когда я действовал по просьбе Дамблдора, моё желание быть рядом с тобой было настоящим», — эти слова эхом отдавались в его голове. Что-то в них казалось неправильным, словно Ремус пытался сказать больше, чем говорил на самом деле. Он бросил взгляд на Сириуса, который стоял неподвижно, словно статуя, его лицо было непроницаемым. В голубых глазах крёстного отражалось пламя свечей, но Гарри не мог прочесть его мыслей. «Может быть, я просто слишком подозрительный?» — подумал Гарри, но неприятное ощущение не проходило. Слова Ремуса звучали как признание в двойной игре, хотя он и пытался представить всё иначе. — Я понял, — Сириус кивнул, его голос звучал холодно и отстранённо. — Напиши мне, когда сбросишь с себя связи с Дамблдором. Он резко встал из-за стола, его движения были порывистыми и решительными. Гарри, чувствуя себя неловко, последовал за ним, бросив последний взгляд на Ремуса. Профессор сидел неподвижно, его лицо было скрыто в тени, но Гарри мог разглядеть, как по его щекам катятся слёзы. Когда они вышли из таверны, холодный ночной воздух ударил в лицо. Сириус шёл быстро, не оглядываясь, его мантия развевалась за спиной. Гарри едва успевал за ним, его сердце тяжело билось в груди. «Может быть, я просто слишком подозрительный?» — снова подумал Гарри, но внутренний голос подсказывал ему, что что-то здесь не так. Слова Ремуса, его уклончивые фразы, постоянное упоминание Дамблдора — всё это наводило на тревожные мысли. — Ах, прости, Гарри, я торопился? — Сириус остановился и повернулся к крестнику, его лицо всё ещё оставалось напряжённым. — Всё нормально, — ответил Гарри, пытаясь скрыть своё беспокойство. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Сириус тяжело вздохнул и запустил руку в свои растрёпанные волосы. — Знаешь, Гарри, — наконец произнёс он, — иногда я сам не понимаю, как поступить правильно. Ремус... он всегда был мне другом, но сейчас... Гарри молча кивнул, понимая, что крёстный ищет не столько ответа, сколько возможности выговориться. — Я не могу просто так простить ему эту игру с Дамблдором, — продолжил Сириус. В воздухе повисла тяжёлая пауза. Гарри чувствовал, как внутри него борются противоречивые эмоции — желание защитить крёстного и растущее подозрение, что в этой истории есть что-то ещё, о чём они не знают. — Может, стоит дать ему шанс объясниться? — осторожно предложил Гарри. Сириус лишь покачал головой, его взгляд снова стал решительным. — Нет, Гарри. Иногда нужно провести чёткую границу. И я её провёл. На следующий день Люпин не вышел на работу, оставив после себя лишь письмо с просьбой об увольнении, и всю неделю экзаменов по Хогвартсу можно было видеть недовольные лица Снейпа и Крауч, которым пришлось проводить экзамены по ЗОТИ у студентов Люпина.