Точка возрождения

После всего, что произошло на чемпионате мира по квиддичу, Алекс ожидала, что хрупкое перемирие между ней и семьёй Уизли исчезнет, так что ее ни капли не удивил громовещатель, который принесла неуклюжая сова. «КАК ТЫ ПОСМЕЛА ВРАТЬ МНЕ В ГЛАЗА О ТОМ, ЧТО НЕ ИМЕЕШЬ НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ К ПОЖИРАТЕЛЯМ СМЕРТИ?! УЧИТЫВАЯ ТВОЕ ПРОШЛОЕ, НЕ СОМНЕВАЮСЬ, ЧТО ТВОЙ ДОМ СТАНЕТ ПРИСТАНИЩЕМ ДЛЯ ЭТИХ ОТБРОСОВ! НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИ МНЕ МОЕГО СЫНА! Я НАПИШУ ДАМБЛДОРУ, ВЕДЬ БЕЗОПАСНОСТЬ ГАРРИ ТОЖЕ ПОД УГРОЗОЙ! ЯКШАТЬСЯ С ПОЖИРАТЕЛЯМИ СМЕРТИ... Северус, до этого мирно попивающий кофе рядом, взмахнул палочкой и кричалка превратилась в пепел. — Как интересно, — Алекс фыркнула, — не слишком ли беспечно она меня обвиняет, учитывая, что ее сын все ещё в моем доме? Будь я той, кем она меня представляет, я бы не ручалась в его безопасности. Северус обхватил руку жены и сжал в знак поддержки. Его пальцы были холодными, но в этом прикосновении чувствовалась твёрдость и уверенность. — Это Уизли, — произнёс он с едва заметной усмешкой, будто эта фамилия объясняла всё на свете. В этот момент по лестнице раздались приглушённые шаги — тяжёлые и торопливые. На кухню, протирая заспанные глаза, спустились Гарри и Рон. Их волосы были растрёпаны после беспокойной ночи, а на лицах читалась лёгкая сонливость. — Уизли? Что-то с моей семьёй? — встрепенулся рыжий мальчик, мгновенно сбрасывая с себя остатки сна. Алекс, не отрывая взгляда от пепла, оставшегося от громовещателя, медленно повернулась к Рону. Её голос звучал спокойно и уверенно, словно она уже привыкла к подобным ситуациям. — Нет, просто твоя мама требует твоего возвращения, — ответила она, слегка приподняв бровь. — Ничего серьёзного, просто очередная порция беспокойства от миссис Уизли. Гарри внимательно посмотрел на Снейпа и сразу понял: крёстная явно умолчала о многом из того, что написала Молли Уизли. Её лицо выдавало, что она сознательно утаила подробности, чтобы не тревожить ребят. — А ритуал? — нахмурился Гарри. — Вся причина, по которой Рон приехал к нам, была в проведении ритуала! И что теперь? В кухне повисла тяжёлая пауза. Казалось, кроме Гарри никто не вспомнил об этом важном моменте — взрослые были поглощены другими, более насущными проблемами. Алекс поджала губы, погрузившись в размышления. Не то чтобы они не были готовы — всё необходимое имелось, — но после проведения ритуала Рону предстояло провести первые сутки без контроля над собой, а в таком состоянии отправлять его домой было бы опрометчиво. Северус, словно прочитав её мысли, предложил: — Как насчёт Мабона? Осеннее равноденствие — отличное время для проведения ритуала. Символично и энергетически благоприятно. Его голос звучал спокойно и уверенно, словно он уже просчитал все возможные последствия такого решения. — Но мы будем в школе! — тихонько возразил Рон, нервно сжимая и разжимая кулаки. — Разве это не опасно? Вдруг кто-то заметит. Северус, к удивлению всех присутствующих, кажется, ещё больше проникся симпатией к Рону. Ему нравились люди, которые задавали правильные вопросы, не боясь показаться глупыми. — Неужели вы думаете, мистер Уизли, что я мог предложить этот вариант, не имея плана? — приподняв бровь, спросил Снейп. — В Хогвартсе есть места, о которых даже привиденья забыли. А ваше отсутствие можно будет объяснить... скажем, недельным отлучением за нарушение правил. Алекс, улыбнувшись уголком губ и бросив взгляд на обеспокоенного Рона, добавила, опираясь на кухонный стол: — Более того, Северус — очень сильный ритуалист. Даже без источника силы, коим выступает алтарный камень, он сможет провести ритуал без проблем. Его знания и опыт в этом деле безупречны. Её голос звучал твёрдо и уверенно, что немного успокоило встревоженных мальчиков. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь кухонное окно, создавали причудливую игру света на её лице. Гарри, стоявший рядом с Роном, решительно кивнул: — Всё будет хорошо. Мы справимся, и ты это знаешь. Рон мрачно кивнул, будто уже смирился: придётся вернуться домой и снова мучиться в ожидании. — Садитесь, перекусите, а потом я отведу тебя домой, Рональд, — сказала Алекс. Но сама осталась на кухне. Ни она, ни Снейп не ушли. Просто отошли к подальше к столешнице, где тихо продолжили разговор, прерванный визитом неуклюжей совы. — Манера — его, — тихо сказала Алекс, глядя в чашку с кофе. — По крайней мере, судя по подшивкам газет. Снейп кивнул, лицо его потемнело. — И магический след — тот же. Только… стал тусклее. По ощущениям — на ступень просел. Может, даже больше. Гарри нахмурился. Ступень? Он вспомнил, что уже встречал это слово — в «Теории магии», глава шестая, где шла какая-то абстрактная возня про «энергетические уровни» и «магическую устойчивость». Но в итоге он так и не понял, о чём, собственно, речь. Как это работает? По силе? По выносливости? Или просто кто дольше может метать заклинания, тот и на ступень выше? Ещё он помнил, что в середине 70-х министерство официально запретило использовать термин «ступень магии» — мол, это «дискриминация», «деление на сильных и слабых», «вредит общественному согласию». Смешно, конечно: все видят, что Малфой кидает заклинания чётче, чем Дин, но измерить это — уже нарушение. Как будто запретить взвешивать людей, потому что кто-то стесняется весов. Возможно, в библиотеке у них дома что-то об этом есть, но пока он до этого не дошел. А Алекс, видимо, решила, что тема не так важна — и Гарри не стал настаивать. Пока. Но теперь вопрос сам собой всплыл. — А что за ступени? — выпалил Рон, как всегда, не дожидаясь подходящего момента, откусывая кусочек сэндвича, оставленного Алекс для них с Гарри. — Это как классы? Типа, «отличник», «троечник», «двоечник»? Оба взрослых резко обернулись. Северус даже чуть не выронил чашку. Алекс приподняла бровь, видимо, не ожидая, что юноши будут прислушиваться к их разговору. — Ступени магической силы, — пояснила она коротко. Рон посмотрел на неё, как на дохлую жабу — всё понятно, но неясно. — Иначе говоря, запас магической силы. Всего пять ступеней, — добавила Алекс. — Пятая — самая слабая. Ну... как бы сказать помягче... — Бездарности, — буркнул Северус, не вкладывая в слово особой злобы — просто констатация, как «дождь идёт». — Пятая — это, грубо говоря, новичок, — поправила его Алекс, закатив глаза. — Магия у тебя как велосипед с кривыми колёсами: кое-как едет, но на поворотах падаешь. Заклинание срабатывает, если повезёт. Щит держится, но пробить легко. Аппарация — с опозданием или в подвал, хотя ты хотел на чердак. В общем, выживешь, но в бою — не герой. Рон и Гарри переглянулись. И тут Гарри вспомнил: первый курс, Симус Финниган, заклинание «Вингардиум Левиоса», и как вместо пера взлетела половина парты. А потом — фейерверк из подушки. А потом — пожар в спальне. И всё это — без злого умысла, просто магия у него шла криво, как проводка в старом доме. — О, — протянул Рон, тоже явно вспомнив что-то подобное. — Ну, типа... как у Симуса, когда он пытался зажечь свечку и чуть не спалил комнату? — Именно, — кивнула Алекс. — Типичный представитель пятой ступени. — А четвёртая? — спросил Рон, уже не жуя, но с крошками на футболке. — Четвёртая — норма, — сказала Алекс. — То, кем выходит большинство после Хогвартса, если не пропускал уроки. Можешь держать щит, стрелять оглушающими, читать средние чары, лечить ушибы, аппарировать без косяков. Устаёшь, если долго колдовать, но в бою — не сломаешься. Это как… водитель со стажем. Не гонщик, но до Хогсмида доедешь без приключений. Гарри заметил, как она выделила слова «если не пропускал уроки» — будто это и впрямь было главным секретом силы. Но он знал: это упрощение. Потому что можно хоть каждую ночь зубрить заклинания, тренироваться до изнеможения, выучить «Зачарованные основы» наизусть — а если магии в тебе по капле, как у догорающей свечи на сквозняке, ты всё равно не сравнишься с тем, у кого сила бьёт ключом с самого рождения. Учёба приумножает, но не создаёт. И странно — ведь именно этому сама Алекс учила его раньше. А сейчас будто слегка подменила правду на удобную ложь. Зачем? Гарри не знал. Но почувствовал — в этих словах была не просто оговорка. А что-то ещё. — А третья? — спросил Гарри, сделав вид, что не заметил этого. — Третья — уже выше среднего, — сказала Алекс. — Такие могут драться долго, щиты крепкие, заклинания быстрые. Могут колдовать без палочки, если захочет. Чувствуют магию вокруг — как лёгкое покалывание в затылке. У них запас сил, как у старого гоблина в банке: кажется, кончится — а нет, всё ещё есть. Уже сейчас они – огромная редкость. Даже в Министерстве. Рон сглотнул. — А вторая? — Вторая — уже не просто "хорошо", — сказал Снейп, наконец отложив кружку с кофе, подключившись к мини лекции. — Это уровень, когда один человек может повлиять на бой. Может подавить чужую магию, сломать защиту, поднять барьер на весь двор. Чувствует следы, как эхо. Улавливает направление заклинания до того, как оно сработало. Их сила — как сталь: не гнётся, не дрожит. — А первая? — тихо спросил Гарри. Снейп и Алекс переглянулись, обдумывая, как объяснить так, чтобы подростки поняли правильно. — Первая — почти легенда, — сказала Алекс. — Их магия не работает — она просто *есть*. Они не читают заклинаний. Просто думают — и всё вокруг подстраивается. Их след оставляет дрожь в воздухе, как от удара по колоколу: щиты трещат, свечи гаснут, земля будто вздрагивает. Но большинство таких волшебников никогда не показывают всю свою силу — слишком опасно. Сразу начнут шептать: «Тёмный Лорд», «угроза», «враг порядка». Оба мальчика невольно напряглись. Тёмный Лорд Волдеморт… Неужели он был настолько силён? Не просто так ведь его боялись. И хотя Гарри уже знал некоторую правду о произошедшем, ему все равно тяжело было осознать до конца — А как узнать свою ступень? — спросил Рон, покосившись на Гарри. Не зря же он победитель Тёмного Лорда. — Ритуал? Артефакт? Он посмотрел на них с ожиданием. — Проверку подобного запретили, Рон, — ответил Гарри, опередив взрослых. — Даже само упоминание ступеней. Алекс улыбнулась, услышав крестника. Кажется, она была приятно удивлена, что Гарри интересовался не только тем, что она преподавала, но и сам читал, хоть и не в полном объёме. — А вы? — спросил Рон, глядя на Снейпа. Тот лишь слегка приподнял бровь — и в глазах мелькнуло что-то, что Рон не смог прочитать. Но, возможно, это была просто тень. — Северус — волшебник третьей ступени, — улыбнулась Алекс, положив руку на плечо мужа. — Если официально. Оба юноши уставились на Снейпа — сначала с изумлением, потом с лёгким прозрением. Впрочем, его сила не выглядела такой уж неожиданной. Он же Мастер зелий, его знания обширны, да и Алекс не раз отмечала, что он отлично разбирается в ритуалах. А ещё — сильный окклюмент и опытный легилимент. Всё это не просто так. «Если официально», — пронеслось в голове Гарри. И тут же возник вопрос: — А неофициально? Снейп почти улыбнулся. Почти. Но в глазах мелькнуло одобрение. Мальчишка учится думать. Совсем не как его отец. Стоило ли признавать, что в этом была и его, Северуса, заслуга? — Официальные ступени, Гарри, — тихо произнёс он, — это всего лишь показатель того, насколько обширен твой потенциал. Как и у зелий: формула может быть правильной, но одно движение ложной ложкой — и вместо исцеления получишь яд. Так и с силой. Ступень — это каркас. А что внутри… зависит от того, кто в него вложил душу. И, поверь, не все, кто на третьей, стоят на ней по-настоящему. — А Дамблдор? — внезапно спросил Рон после недолгого молчания. Видимо обдумывал слова Снейпа. — Первая ступень, — хмыкнула Алекс. — Ты же слышал, как его величали — «современный Мерлин». Гарри готов был поклясться, что в её голосе прозвучала не просто ирония, а что-то острее — лёгкая насмешка, будто она с трудом сдерживает раздражение. Но Рон либо не заметил, либо предпочёл пропустить это мимо ушей. Гарри сжал губы. Он знал этот тон. Знал — Алекс не говорит просто так. И если она бросает такие слова, будто камни в воду, значит, ждёт, когда пойдут круги. Неужели Дамблдор… не так силён, как все думали? Он почувствовал, как внутри нарастает напряжение. Вопрос висел в воздухе — тяжёлый, неудобный. Но задать его вслух сейчас значило бы выйти на тонкий лёд. А он ещё не знал, выдержит ли лёд. К тому же, стоило ли спрашивать об этом при Роне? Ведь его семья, поддерживая Дамблдора, предпочла превратить сына в полусквиба, лишь бы не допустить развития его опасного дара. — Ты доел, Рональд? — Алекс мягко, но твёрдо свернула тему. — В следующий раз расскажу вам двоим поподробнее. А пока — тебе пора домой, а то твоя мама начнёт штурм моего дома с гневным письмом от министерства. Шутка прозвучала легко, но Гарри почувствовал, как она намеренно разряжает воздух, как заклинание сброса напряжения, тихое, но точное. Всё, что только что висело между ними — сомнения, вопросы, трещины в старых убеждениях — отступило, будто его и не было. Пока Алекс не решит иначе. Гарри остался с Северусом наедине, когда Алекс аппарировала с Роном в Нору. Камином они не стали пользоваться — Алекс запечатала его на время, едва ли не прошептав заклинание с оттенком раздражения. Теперь в комнате повисла тишина. Гарри не стал ходить вокруг да около. — Так тот, кто устроил бедлам на Чемпионате — Барти Крауч-младший? — спросил он, выхватив главное из обрывков разговора, что подслушал раньше. — Он стал слабее? Северус медленно поднял взгляд. Холодный, оценивающий. Недовольный. Подслушивать — грубо. Но он знал, что Гарри давно перестал быть ребёнком, которому можно врать во спасение. И он, в отличие от Алекс, не верил в оправданную ложь. — Да, — коротко ответил он. — Но мы снова потеряли след. Гарри сжал кулаки. Он только смог смириться с просьбой Северуса принять Барти, пропустил его боль через себя, чтобы просто допустить, что тот жестокий человек из газет, муж его крестной, достоин того, чтобы получить второй шанс, но...Всё напрасно. Пока Крауч сумасшедший, Гарри не сможет принять его, как бы не хотел. Гарри пытался. Правда пытался. Хоть на миг отодвинуть в сторону ненависть, страх, образы Азкабана и проклятий. Хоть немного открыться мысли: второй шанс возможен. Но теперь — всё напрасно. Если Крауч снова исчез… если он до сих пор не в себе, если его разум — осколки, склеенные болью и заклятиями… как можно его принять? Как доверить близость, дом, семью — тому, кто может не узнать себя в зеркале? Гарри опустил голову. — Я хотел поверить, — прошептал он. — Но пока он не в себе… я не могу. Не важно, что он пережил. Не важно, кого он любит. Пока он — это тень, готовая вспыхнуть без предупреждения… я не могу назвать его безопасным. Северус кивнул.. Если бы Поттер сейчас заговорил о справедливости, о силе любви, о том, что «все могут измениться» — Северус, пожалуй, разочарованно закрыл бы глаза. Не потому что это ложь, а потому что истина сложнее. И он не хотел видеть в Гарри очередного мечтателя, который верит в искупление, не зная цены боли. Но Гарри молчал, сжимал кулаки, а не произносил благие слова. И это давало надежду на то, что слабовольным мальчик не вырастет. — Кстати, увольнение Алекс откладывается, — произнёс Северус, беря в руки чашку с недопитым кофе. — В Хогвартсе снова запускают этот цирк — Турнир Трёх Волшебников. Она решила остаться. — Турнир? Что за турнир? — Гарри нахмурился, явно впервые слыша об этом. — Старое состязание между школами, — пояснил Северус, бросая на него оценивающий взгляд. — Три участника, три испытания, море славы… и, как правило, минимум одно тело к финалу. В прошлый раз, если память мне не изменяет, погибли все трое. Официально — «трагические инциденты». На самом деле — кто‑то плохо просчитал риски. Или, что чаще, просто не хотел, чтобы финалист дожил до награждения. Юные герои так легко становятся пешками в чужих играх. Гарри замер. В глазах мелькнуло что-то — не просто интерес, а тень азарта, как у того, кто уже слышит рёв толпы, чувствует дрожь пола под ногами, видит перед собой огненного дракона. Видимо, ему действительно не хватало приключений. — Даже не думай, — резко бросил Северус, и его голос прозвучал как щелчок хлыста. — Это не квест за кубком, и ты не обязан доказывать всем, что достоин легенды. Это смертельно опасно. И если ты вдруг решишься влезть в этот турнир, просто помни: Алекс будет следить. И если ты окажешься в числе участников, она не будет кричать. Не будет размахивать письмами. Она просто придет, вытащит тебя за ухо — а потом, возможно, сломает его. Намеренно. Гарри невольно сощурился. Его крестная — та, что всегла улыбается ему нежной улыбкой, хвалит по поводу и без... Да, она может злиться. Может читать нотации часами. Но сломать? Он уже открыл рот, чтобы сказать, что это преувеличение, но замер.Потому что Северус не шутил. В его чёрных глазах не было иронии — только холодная уверенность, будто он видел это раньше. Как будто знал: за мягкостью, за заботой, за тёплым голосом — скрывается женщина, которая не станет спрашивать разрешения, прежде чем сломать кому-то руку, если решит, что так нужно. В голове Гарри будто щёлкнул переключатель. Он сам не раз говорил, что она сильная волшебница. Слизеринка. Сестра Долохова. Жена Пожирателя Смерти. Конечно, она не могла быть тем нежным цветком, каким видел её он. Он знал это. Но до сих пор воспринимал как абстракцию — как строки в досье, а не как правду, живую и опасную. Возможно, это и была детская наивность — верить, что за добротой не скрывается острый ум и ещё острее палочка. — Запугиваешь моего ребёнка? — раздалось с порога. Оба вздрогнули. Алекс стояла в дверях, прислонившись к косяку, с лёгкой усмешкой на губах. Волосы слегка растрепались от аппарации — видно, зашла не спереди, а со двора. — Не слушай его, Гарри, — пожала плечами Алекс. — Душить и ломать я бы не стала. Только не тебя. Гарри растерялся. В её словах не было угрозы — но повисла тишина, в которой явно читалось: у меня ещё масса способов заставить тебя пожалеть — без единой царапины на коже. Северус нахмурился. — Ты могла бы предупредить, что подслушиваешь, — буркнул он. — И пропустить, как ты вдруг стал хранителем моего спокойствия? — она усмехнулась, подходя ближе, и легко коснулась его руки. — Нет уж. Это был лучший момент за неделю. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холод. Не от страха — от ужасающего осознания. Он знал, что они супруги. Видел, как она кладёт ладонь ему на плечо, как Северус чуть смягчается в её присутствии. Но это… это было другое. Это был флирт. Открытый, лёгкий, с искоркой, от которой в комнате будто стало жарко. Он инстинктивно отвёл взгляд, мысленно закричал «Мерлин, спаси меня» и едва сдержался, чтобы не зажать уши и не залезть под стол. — Вы… вы могли бы… ну… не при мне? — выдавил он, глядя в пол. Алекс рассмеялась. Северус лишь холодно приподнял бровь. — А ты, Поттер, — сказал он, — слишком много слышишь. — И вижу, — буркнул Гарри, сгорбившись, будто пытаясь стать поменьше. Алекс рассмеялась ещё громче — тёпло, искренне, с лёгкой издёвкой. Даже Северус едва заметно смягчился, хотя виду не подал. Атмосфера, напряжённая ещё минуту назад, будто растаяла. Словно кто-то открыл окно в душной комнате — и ворвался ветер: с едким сарказмом, смехом и чем-то, что Гарри не мог назвать, но чувствовал — *это и есть семья*.

• ────── ✾ ────── •

Впрочем, прямо перед аппарацией на Кингс-Кросс Алекс была явно раздражена. Утром прилетела сова из Хогвартса — сухое уведомление: Аластор Грюм назначен на место Люпина. Без предупреждения, без обсуждения. Как будто специально, чтобы она не успела возразить. — Он же, вроде, известный аврор, — осторожно заметил Гарри, поймав обрывки её бурчания. — Разве это плохо? Алекс фыркнула, складывая письмо с такой силой, будто хотела его задушить. — Известный — это не значит надёжный, — процедила она. — Да, он поймал кучу Пожирателей. Но заодно чуть не убил кучу авроров, приняв их за двойников. Он не видит разницы между подозрением и угрозой. Если в классе шевельнётся тень — он заколдует её до смерти, а потом будет выяснять, кто там был. — Всё настолько плохо? — спросил Гарри. — Еще хуже, — сказала Алекс, складывая письмо. — Грюм — это как живой детектор лжи с палочкой и склонностью к панике. Он не спит по ночам, потому что уверен, что кто-то охотится за ним. — Серьёзно? — Почти. Он столько лет ловил Пожирателей и теперь видит их повсюду. Ты войдёшь в класс — он сначала оценит, не под Империусом ли ты, а потом, может, уже и поздоровается. — Но он же не станет просто так стрелять? — Ну, если ты вдруг резко двинешься — вполне. Особенно если он решит, что ты не тот, за кого себя выдаёшь. А учитывая, кто ты и что с тобой творится… — она пожала плечами, — будь аккуратнее. Просто не шути, не пугай, не веди себя как пророк из тёмного леса — и всё будет терпимо. — То есть молчать и не выделяться. — Точно. И не смотри ему в глаз. Тот, что крутится, нервирует даже меня. Гарри на секунду задумался. — А где ты его видела? — он едва заметно нахмурился. Глаз Грюм потерял глаз уже после ее пропажи, так что это вызывало вопросы. — Когда занималась делами брата, — женщина хмыкнула и потрепала юношу по голове. Его подозрения казались ей милыми. Она крепко сжала руку Гарри и в следующее мгновение они уже стояли на платформе 9¾ — в гуще шума, пара и бесконечного детского возбуждения перед новым учебным годом. Алекс даже не дала ему оправиться — сразу поправила воротник, отряхнула пылинку с плеча, как будто он собирался не в Хогвартс, а на собеседование к самому министру. Проводить его было важно, но не потому что он нуждался в этом, а потому что она нуждалась. Даже если они увидятся уже сегодня вечером. Даже если он почти взрослый, даже если он Поттер. Это было про «я здесь», про «ты не один» — без слов, просто ритуал: рука на плече, взгляд, лёгкий толчок вперёд. — Повеселись там, — сказала она. — Ладно, — усмехнулся он. — Увидимся вечером. — Увидимся, — кивнула она. И тут же его взгляд зацепился за знакомые фигуры в толпе — рыжие, шумные, одна с книгой под мышкой. — О, Рон… и Гермиона, — сказал он, уже делая шаг вперёд. — Я пойду. — Иди, — улыбнулась она. Гарри кивнул и исчез в толпе. Алекс постояла ещё немного, глядя на двери вагона, пока паровоз не тронулся. Рон и Гермиона уже затаскивали вещи в вагон. Живоглот недовольно шипел в своей переноске, а Сыч беспокойно кружил над головой. — Привет! — радостно воскликнул Рон, увидев друга. — Как ты? — Нормально, — ответил Гарри, помогая друзьям с багажом. — А вы? — Мы тоже в порядке, — улыбнулась Гермиона. — Только этот Чемпионат… Ты же с Роном сразу аппарировал, верно? — Верно, — ответил Гарри и на секунду почувствовал укол вины за то, что не забрал с собой Гермиону. Но эта мысль быстро рассеялась — ведь она была с семьёй Уизли и Джинни, а значит, находилась под надёжной защитой. Друзья заняли свободное купе. За окном проплывали размытые силуэты деревьев, размытые дождём до неузнаваемости. — Мама с Биллом устроили какие-то шарады перед отъездом, — начал разговор Рон, усаживаясь у окна и рассеянно наблюдая за каплями, стекающими по стеклу. — Они говорят, что год будет интересным, хотя что интересного может быть в школе? Гермиона закатила глаза, устраиваясь напротив. — Рон! — воскликнула она с лёгким раздражением. — Школа многому нас учит! Рон усмехнулся, не отрывая взгляда от пейзажа за окном. — Да-да, но я на одном занятии с профессорами Крауч и Снейпом узнал больше, чем за два учебных года! Гарри уставился на друга. Раньше он никогда не хвалил Алекс так открыто, да ещё и при Гермионе. В его глазах промелькнуло искреннее удивление. — Профессор Крауч не права! — снова завела свою шарманку Гермиона, заставив обоих юношей поморщиться. Её голос звучал назойливо, словно комар у уха. — Я говорила летом с твоими родителями, Рон, и они подтвердили это. На секунду в купе повисла тяжёлая тишина. Рон, впервые слышащий про это, замер. Он почувствовал, как энергия Гарри окутала всё пространство купе, словно невидимое покрывало. Воздух будто наэлектризовался. — Ты рассказала родителям Рона, что крёстная даёт нам дополнительные уроки? — сквозь зубы, почти шёпотом произнёс Гарри, его взгляд стал острым, как лезвие ножа. В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой. Рон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что Гарри прав — хотя Алекс никогда прямо не запрещала говорить об уроках, тема была слишком опасной. Одно неверное слово, и крёстную могли обвинить в преподавании тёмной магии. А после истории с Сириусом Гарри особенно остро реагировал на подобные вещи. — А... Н-ну да, а что такого? — Гермиона на секунду растерялась от взгляда Гарри, позабыв, как он и раньше остро воспринимал эту тему. Её голос предательски дрогнул. — Если это была бы правда, то ей бы нечего стыдиться! Гарри резко вскочил. — Правда? — тихо спросил он, наклоняясь к Гермионе так близко, что их носы почти соприкасались. — А ты подумала о последствиях? О том, что могут сделать с Алекс, если узнают? В полутёмном купе, где капли дождя создавали причудливые узоры на стекле, напряжение стало почти осязаемым. — А может это было бы и правильно?! ГАРРИ! Она промывает тебе мозги! — гриффиндорка повысила голос, её щёки вспыхнули от гнева. Внезапно что-то изменилось. Рону показалось, что время замедлилось. Глаза Гарри вспыхнули ярко-зелёным светом, таким же, как у смертельного заклинания. Его зрачки расширились, а радужка стала неестественно яркой, но Гермиона была настолько поглощена спором, что не заметила этой перемены. — Не с-смей, — прошипел Гарри, его голос звучал настолько низко и угрожающе, что у Рона волосы встали дыбом. — Алекс — моя семья, и даже тебе я никогда не позволю говорить о ней плохо. Ты ничего не знаешь! Каждое слово он выплёвывал с такой яростью, что Гермиона невольно отпрянула. Резко развернувшись, Гарри вылетел из купе, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла. Рон, не раздумывая ни секунды, бросился за ним, бросив на Гермиону последний взгляд. Она сидела, кипя от возмущения, не понимая, почему обычная дискуссия так взбесила друга. В коридоре Гарри шёл быстрым шагом, его силуэт растворялся в полумраке движущегося поезда. Его плечи были напряжены, а кулаки сжаты до побелевших костяшек. Рон молча следовал за ним, понимая, что сейчас другу нужно время и пространство, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. — Эй, друг! — Рон нагнал его в тамбуре. — Ты в порядке? Гарри с силой потёр лицо руками. Он старался глубоко дышать, его грудь вздымалась от напряжения. — Порядок, — наконец произнёс он, но его голос всё ещё дрожал от сдерживаемых эмоций. — Просто вышел из себя. — Я заметил, — Рон усмехнулся, но в его глазах читалась искренняя забота. Гарри замер, его взгляд стал более сосредоточенным. — Я перешел черту? — Юноша поджал губы. — Думал, что держу всё под контролем... Рон покачал головой, облокотившись на стену тамбура. — Не думаю, тема действительно опасная, — юноша пожал плечами. — Наверное, я бы тоже реагировал также. — Спасибо, Рон, — Гарри был тронут поддержкой друга, забывая, как злился минуту назад. Рон неловко улыбнулся. — Пойдём обратно? — предложил Рон, глядя на друга с лёгкой тревогой. За окном всё так же лил дождь, размывая очертания пейзажа до неузнаваемости. Гарри покачал головой, его взгляд был твёрд и решителен. — Нет, боюсь, снова сорвусь, — юноша задумчиво посмотрел в сторону конца коридора. — Поищу-ка Малфоя, хочу услышать его мнение. Рон удивлённо приподнял брови. — Его мнение? Насчёт чего? — он последовал за Гарри между вагонами. Гарри замедлил шаг, глядя в окно на серое небо. — В этом году в школе будет проведён Турнир Трёх Волшебников, — ответил гриффиндорец, его голос звучал уверенно. — Он явно знает больше, чем другие. Рон хмыкнул. — Ты сейчас о его любви к истории или о связях Малфоя-старшего? — спросил он, когда они вышли в очередной проход между вагонами, где пахло свежей краской и дымом из топки. — Оба варианта, — Гарри уверенно шагал вперёд, его шаги эхом отражались от стен коридора. — Люциус всегда был в курсе всех важных событий в магическом мире. А Драко, несмотря на всё, умеет добывать нужную информацию. Они остановились у очередного купе, где несколько старшекурсников играли в волшебные шахматы. Гарри прислушался, пытаясь уловить знакомые голоса. — Думаешь, он согласится поговорить? — спросил Рон, оглядываясь по сторонам. — Куда он денется, — Гарри уверенно двинулся дальше по коридору, его решимость была непоколебима. — Да и Алекс с Се... со Снейпом, не в восторге от этой новости, хочу узнать мнение со стороны. В конечном итоге они вернулись в свой вагон. Коридоры были заполнены спешащими учениками, но Гарри уверенно шагал вперёд, пока не остановился у нужного купе. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель виднелись силуэты сидящих внутри. Купе Малфоя оказалось по соседству с тем, где они оставили Гермиону. Гарри осторожно приоткрыл дверь, и перед ним предстала привычная картина: Крэбб и Гойл расположились у окна, а Малфой сидел напротив, листая какой-то учебник, и Поттер почти был уверен, что это очередной исторический справочник. — Поттер? Уизли? — Малфой поднял бровь, явно удивлённый их появлением. Рон бесцеремонно втолкнул Гарри внутрь и закрыл дверь, отрезая их от шума вагона. Гарри, не теряя времени, присел рядом с Малфоем и быстро наложил заглушающее заклинание, его движения были чёткими и уверенными. — И тебе не хворать, — вальяжно устроился Уизли рядом с Гойлом, который тут же протянул ему пакетик с леденцами. — Уизли и манеры — понятия не совместимые, — усмехнулся Драко, не отрывая взгляда от Гарри. — Где Грейнджер потеряли? — В соседнем купе, — коротко ответил Гарри, его голос звучал спокойно, но в глазах читалась усталость. — Повздорили немного. Драко понимающе кивнул. Он уже становился пару раз свидетелем их ссор после дополнительных занятий с профессором Крауч. Его взгляд так и спрашивал "снова?". — И ты решил пожаловать в мою скромную обитель? Да ещё и с заглушающими чарами? — в голосе Малфоя проскользнула лёгкая насмешка. — Ага, у тебя тут уютненько, даже чары расширения пространства применены, — нагло начал Поттер, оглядывая внутреннее убранство купе. — Но вообще я здесь для обмена сведениями. Крэбб, не участвуя в разговоре, молча протянул Рону шоколадную лягушку, на что тот благодарно кивнул. — И какими сведениями ты можешь поделиться, Поттер? — Драко закатил глаза, его пальцы машинально поправили манжет рубашки. Гарри наклонился вперёд, его голос стал тише: — Турнир Трёх Волшебников? — он увидел, как в глазах Малфоя мелькнул скептицизм, поэтому продолжил. — Грюм в роли преподавателя защиты от Тёмных искусств? — Что? — послышалось одновременно от трёх слизеринцев. Крэбб и Гойл переглянулись, явно не ожидая таких новостей. Малфой нахмурился, его лицо стало задумчивым. Об этом ему дома не говорили, хотя должны были! Учитывая отношения Грюма с его семьёй, а также с Пожирателями смерти, эта новость была более чем тревожной. В купе повисла тяжёлая тишина. Драко медленно провёл рукой по волосам, его взгляд стал острым и сосредоточенным. — Прекрасно! — наконец фыркнул Малфой, его голос звучал напряжённо. — Что хочешь взамен? Рон, до этого молча наблюдавший за разговором, подался вперёд, его глаза загорелись интересом: — Может, расскажешь, что знаешь про Турнир? Малфой усмехнулся, но в его глазах промелькнуло уважение. Он откинулся на сиденье, принимая более расслабленную позу: — Уизли, ты становишься проницательным. Что ж, сделка есть сделка... Плечи Гарри чуть расслабились, и он полностью сосредоточился на Малфое, внимательно следя за каждым его словом. Драко начал говорить, его голос звучал размеренно и уверенно: — Древнее магическое состязание, где соревнуются лучшие ученики из трёх самых престижных волшебных школ — Хогвартса, Дурмстранга и Шармбатона. От каждой школы выбирается всего один участник — чемпион, которого определяет сам Кубок Огня. После этого начинается самое интересное — три сложнейших испытания... Крэбб и Гойл притихли, внимательно слушая рассказ своего приятеля. Даже Рон перестал жевать леденец, подавшись вперёд. — Промежутки между этапами могут растягиваться на месяцы. Каждому чемпиону предстоит выполнить идентичное магическое испытание, нередко сопряжённое с серьёзной опасностью. Судьи оценивают не только успешность, но и скорость выполнения задания, начисляя соответствующее количество очков. Тот, кто наберёт наибольшее число баллов по итогам всех трёх этапов, и станет победителем турнира. Малфой сделал паузу, глядя в окно на мелькающие пейзажи за стеклом. Его лицо стало серьёзным: — На самом деле это лишь основы, которые должны быть известны всем, — он пожал плечами. — Не буду вдаваться в историю, но это чертовски опасная штука. На последнем турнире погибли все участники, несмотря на то, что судьи вмешались. Так что, Поттер, тебе там самое место. Гарри усмехнулся, его взгляд оставался спокойным: — Только с тобой, Малфой. Малфой фыркнул, его губы скривились в лёгкой ухмылке. — Кстати, Крам учится в Дурмстранге, — внезапно сменил тему Драко, глядя в окно. — Как думаете, он приедет для участия? Рон, который до этого момента молча слушал, оживился: — Думаю, он точно будет Чемпионом, — уверенно заявил он, поправляя очки. — Виктор — один из лучших учеников Дурмстранга, он идеально подходит для такого турнира. В купе повисла недолгая пауза, нарушаемая лишь стуком колёс за окном.

• ────── ✾ ────── •

Гарри задремал в уютном купе Малфоя под его исторические справки. Проснулся он только когда поезд начал замедлять ход — они подъезжали к Хогсмиду. Первое, что бросилось в глаза — пустое место напротив. — А где Рон? — сонно потёр глаза Гарри, зевая. — Ушёл к Грейнджер, — лениво отозвался Малфой, листая какой-то журнал. — Часа полтора назад. Что-то там про объяснения. — И до сих пор не вернулся? — нахмурился Гарри. — Видимо, нет, — пожал плечами Драко. — Кажется, его сестра заглянула к ним в купе. Вот он и застрял. Гарри вздохнул, поправляя мантию. Похоже, ему придётся искать Рона под дождём. Когда поезд прибыл в Хогсмид, Гарри вышел на платформу и присвистнул, глядя на непогоду. — Не завидую первокурсникам, — заметил он, подставляя руку под холодные капли дождя. — О-о-о, и думать не хочу, каково это — пересекать озеро в такую погоду, — поежился Малфой, кутаясь в мантию и обгоняя гриффиндорца на пути к каретам. Возле станции их встретили кареты — сотни пустых повозок без лошадей, словно призраки в сумраке осеннего вечера. Для большинства они казались необитаемыми, но Гарри отчётливо различал запряжённых фестралов — таинственных существ, похожих на скелеты лошадей, обтянутые кожей. Впервые он увидел их на втором курсе и был поражён, узнав от Алекс, что фестралов могут видеть только те, кто своими глазами наблюдал смерть. Хотя он присутствовал при гибели матери, тогда был слишком мал, чтобы запомнить это. Позже выяснилось, что некроманты способны видеть этих существ независимо от этого правила. Гарри с облегчением запрыгнул в карету, радуясь, что хотя бы здесь не придётся мокнуть под дождём. Он оглянулся, ожидая, что Малфой последует за ним, но тот уже направлялся к другой карете, где сидели его приятели. «Ну и ладно», — подумал Гарри, устраиваясь поудобнее. Но недолго ему пришлось скучать в одиночестве. Дверь кареты распахнулась, и внутрь ввалились Рон и Гермиона, а следом за ними — раскрасневшаяся от бега Джинни. — Фух, успели! — выдохнул Рон, отряхивая с мантии капли дождя. — Мы тебя везде искали, — сказала Гермиона, усаживаясь рядом с Гарри, будто забыв, как он недавно сорвался на нее. — Куда ты подевался? — Прятался от дождя, — усмехнулся Гарри, глядя, как Джинни устраивается напротив. Под порывами ветра кареты, опасно накренившись, проехали через ворота со статуями крылатых вепрей и заскрипели по дороге, ведущей к вершине холма. В окне Гарри видел приближающийся замок — его освещённые окна мерцали сквозь пелену дождя. Когда карета остановилась у массивных дубовых дверей на вершине лестницы, небо прорезала молния. Те, кто оказался впереди, уже спешили укрыться в замке. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни спрыгнули на землю и бросились к ступеням, переводя дух лишь в освещённом факелами холле с величественной мраморной лестницей. — Вот это да! — Рон встряхнул промокшими волосами. — Если так пойдёт дальше, озеро выйдет из берегов! Я весь мокрый! Внезапно тяжёлый красный шар, наполненный водой, упал с потолка прямо на голову Рона и лопнул. Промокший до нитки Рон отпрянул, толкнув Гарри, и в этот момент взорвалась вторая водяная бомба — она едва не задела Гермиону и окатила Гарри холодной водой. Окружающие с криками начали расталкивать друг друга, стремясь укрыться от обстрела. Гарри поднял взгляд и увидел полтергейста Пивза — маленького человечка в шляпе с колокольчиком и оранжевом галстуке-бабочке. Его лицо исказилось от злобы — он целился снова. — ПИВЗ! — прогремел гневный голос, эхом отразившийся от стен холла. Гарри не отрывал от полтергейста пристального взгляда, и тот, встретившись с его сверкающими глазами, мгновенно съёжился. В его глазах читался неподдельный ужас — он поспешно исчез, лишь бы не встречаться больше с Гарри. — Вау, друг! — Рон, не сдержавшись, хлопнул Гарри по плечу, и во все стороны разлетелись брызги. — Ой, извини! Гарри рассмеялся, небрежным движением палочки высушив себя и Рона с помощью заклинания, и вскоре оба выглядели почти как новенькие, если не считать слегка взъерошенных волос. Большой зал поражал своим великолепием, кажется, в этот раз даже лучше, чем в прошлые года. Тысячи свечей парили в воздухе, озаряя мерцающим светом золотые кубки и тарелки, расставленные на столах. В помещении царила уютная атмосфера, разительно отличавшаяся от промозглой осенней погоды снаружи. За четырьмя факультетскими столами уже расселись студенты, увлечённо обсуждая последние новости. На возвышении, лицом к ученикам, расположились преподаватели. Гарри, Рон и Гермиона пробрались к гриффиндорскому столу, ловко минуя слизеринцев, когтевранцев и пуффендуйцев. Рядом с ними, как всегда, парил Почти Безголовый Ник — факультетское привидение в своём характерном жемчужно-белом одеянии. Сегодня его обычный камзол украшал особенно пышный плоёный воротник, который не только служил праздничным украшением, но и помогал удерживать его голову от чрезмерного покачивания. — Добрый вечер, — приветливо улыбнулся призрак, обращаясь к друзьям. — И тебе, Ник! Тишину прорезал возбуждённый голос Колина Криви — восторженного поклонника Гарри с третьего курса. Мальчик радостно сообщил, что его брат Дэннис поступает в школу, и стал умолять Гарри поддержать его, если того определят в Гриффиндор. Гарри, которому всегда было неловко от такого обожания, неохотно согласился и поспешил отвернуться к Рону. — Грюма нет, — прошептал Рон, наклонившись к самому уху Гарри. — Может, пронесло? — И не надейся, — фыркнул Гарри, качая головой. — Просто замечательно, — съязвил Рон с сарказмом в голосе. После того как ему пообещали снять блок с его способностей в школе, присутствие Грюма — известного противника всего «тёмного» — обещало стать для рыжего гриффиндорца постоянным источником напряжения и беспокойства. Едва эти слова прозвучали, как двери Большого зала с грохотом распахнулись, и в зале воцарилась абсолютная тишина. Профессор МакГонагалл появилась на пороге, ведя за собой вереницу испуганных первокурсников. Они медленно поднялись на возвышение, где им предстояло пройти через обряд распределения. К удивлению Гарри и Рона, церемония распределения прошла на удивление быстро. Старая Распределяющая шляпа, как всегда, исполнила свою вступительную песню, а затем один за другим первокурсники садились на табурет, и шляпа определяла их судьбу, отправляя в один из четырёх факультетов... Гарри погрузился в своих мысли, когда внезапно его потревожил голос Гермионы. — Но им платят? У них есть выходные? А отпуска по болезни, пенсии и всё такое? Почти Безголовый Ник фыркнул с таким изумлением, что его воротник соскользнул и голова свалилась, повиснув на том дюйме призрачной кожи, что всё ещё удерживал её на шее. — Отпуска и пенсии? — переспросил он, водружая голову обратно на плечи и ещё раз подпирая её воротником. — Но домовики вовсе не желают получать отпуска и пенсии! Гермиона бросила взгляд на свою нетронутую тарелку с блюдами и резко отодвинула её, с силой положив столовые приборы. — Рабский труд! — воскликнула она, её голос дрожал от негодования. — Именно он создал этот ужин! Гарри тяжело вздохнул, понимая, что любые попытки объяснить ей природу домовых эльфов — духов, призванных для служения, — будут тщетны. Он знал, что Гермиона воспримет это как поддержку чистокровных взглядов. Переглянувшись с Роном, он лишь безнадёжно покачал головой. На сегодня споров хватит, но может завтра? Когда последний пирог исчез со стола, а тарелки вновь заблестели чистотой, Дамблдор поднялся. Шум в зале мгновенно стих — было слышно лишь, как за окнами бушует непогода. — Теперь, когда все насытились, — улыбнулся директор, — у меня есть несколько объявлений. Мистер Филч расширил список запрещённых предметов до 437 пунктов, добавив туда визжащие йо-йо, клыкастые фрисби и бумеранги. Дамблдор усмехнулся в усы: — Запретный лес по-прежнему под запретом, как и Хогсмид для младшекурсников. А ещё в этом году не будет межфакультетского чемпионата по квиддичу. Фред и Джордж, услышав это, застыли с разинутыми ртами — новость явно была секретом. — Это связано с важным событием, которое начнётся в октябре, — продолжил Дамблдор. — Уверен, оно доставит вам удовольствие. В этом году в Хогвартсе... Но тут грохот грома заглушил его слова. Двери Большого зала распахнулись, и в зал вошёл незнакомец в чёрном плаще. Вспышка молнии осветила его лицо — изуродованное шрамами, с разным глазами: один — маленький и тёмный, второй — голубой и вращающийся во все стороны. — Позвольте представить нашего нового преподавателя защиты от Тёмных искусств — профессор Грюм, — объявил Дамблдор. Но вместо привычных аплодисментов в зале повисла тишина. Лишь Дамблдор и Хагрид вяло похлопали новому преподавателю, пока его странный глаз обшаривал зал, задержавшись на Снейпе дольше обычного, на что Гарри сжал кулаки — такое внимание ему не нравилось. Грозный Глаз никак не отреагировал на прохладную атмосферу в зале. Пренебрегая тыквенным соком, он достал из плаща фляжку и отхлебнул из неё. В этот момент Гарри заметил под мантией деревянную ногу с когтистой лапой. Дамблдор откашлялся: — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму, — нам предстоит честь принимать у себя поистине удивительное событие, какого ещё не было в этом веке. С величайшим удовольствием объявляю: в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников! — Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнёс Фред Уизли во весь голос, разрядив напряжение, охватившее зал. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул. — Отнюдь, мистер Уизли, — сказал он. — Хотя, если уж вы заговорили об этом, этим летом я слышал забавный анекдот... словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон... Профессор МакГонагалл многозначительно кашлянула. — Э-э-э... возможно, сейчас не время... — Дамблдор почесал кустистую бровь. — Ах да, Турнир Трёх Волшебников. — Этот славный турнир был основан семьсот лет назад как дружеское состязание между тремя величайшими школами магии — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Три отважных чемпиона от каждой школы состязались в удивительных испытаниях каждые пять лет, пока... к сожалению, пришлось его отменить из-за несчастных случаев. — Несчастных случаев? — тихо переспросила Гермиона, однако ее голос утонул в заинтересованном гуле студентов. — Но теперь наши мудрые Департаменты магического сотрудничества и игр решили возродить это великое состязание. Мы приложим все усилия, чтобы обеспечить безопасность участников, — продолжил Дамблдор. — Победитель получит почётный Кубок, славу для своей школы и щедрый приз — тысячу галеонов. — Я хочу участвовать! — воодушевлённо прошептал Фред. — Однако, дорогие студенты, — Дамблдор слегка повысил голос, — участвовать смогут лишь студенты, достигшие семнадцати лет. Задания непростые, и юные волшебники могут не справиться. Я лично прослежу за соблюдением этого правила. А теперь — прошу вас поприветствовать наших гостей! В Большом зале повисла напряжённая тишина. Все замерли в ожидании. Первыми появились дурмстранговцы. Они вошли так, будто весь зал принадлежал им — с важным видом, чеканя шаг. Меховые мантии шелестели при каждом движении, а их директор, Игорь Каркаров, шёл впереди, как генерал на параде. — Смотри, Гарри! Там Виктор Крам! — возбуждённо прошептал Рон, тыча пальцем в сторону ловца сборной Болгарии. За ними появились шармбатонцы — и тут уж все глаза устремились на них. Французские волшебницы произвели настоящий фурор. Они порхали по залу, словно феи, очаровывая всех своими улыбками и грациозными движениями. Директор Олимпия Максим возвышалась над всеми, а её ученицы показывали такие фокусы, что даже старосты раскрыли рты. — Ничего себе, — протянул кто-то рядом. И Гарри был вынужден согласиться. Шармбатонки были не просто красивыми — они словно излучали магию. Парни в зале начали ерзать на местах, не в силах оторвать взгляд от очаровательных француженок, впрочем, девушки не сильно отличались, когда за прекрасными дивами в зал зашли не менее прекрасные "принцы". Шёпот восхищения наполнил зал, и даже самые серьёзные ученики не могли скрыть своего интереса. Несмотря на всеобщее оживление и радостные лица вокруг, Гарри заметил, как Алекс неотрывно следит за директорами. Её взгляд был напряжённым, почти колючим. Он сразу понял причину — появление Грюма в преподавательском составе явно не добавляло ей хорошего настроения. Хотя целый день прошёл с момента новости, она всё ещё не могла принять это. Но было в её взгляде что-то ещё — какое-то странное, почти тревожное выражение. Всего секунда — и мрачная тень на лице сменилась улыбкой, такой естественной, что никто бы не заподозрил неладное. Гарри нахмурился, пытаясь понять, что же так встревожило крёстную. Он знал её слишком хорошо, чтобы не заметить эту перемену. Но Алекс уже повернулась к залу, и их взгляды встретились. Её улыбка стала даже ярче, будто она только что вспомнила что-то приятное. Она подмигнула крестнику, как бы говоря: «Всё в порядке, не переживай», и снова переключила внимание на гостей. Гарри вздохнул, но решил не настаивать. Если она не хочет говорить — значит, так надо. Он запомнил этот момент, пообещав себе позже расспросить её подробнее. * * * Алекс ненавидела его. Каждый его жест, каждый взгляд — как нож в сердце. Каркаров стоял перед ней, гордый, уважаемый, в роли директора, а её брат гнил в Азкабане — из-за его показаний. Из-за его трусости. Внутри всё кипело: ярость, боль, жгучая, как кислота. Хотелось разорвать его на части, заставить почувствовать ту тьму, что пожирает её брата. Но она молчала. Только сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не закричать. Её ненависть была тихой, но глубокой, как пропасть. В мыслях она уже медленно сдирала кожу с его чёрной метки — метки, которую он предал ради собственной шкуры. Может, сломает ему руки? Нет — слишком быстро. Инвалидность? Слишком милосердно. Настоящая мука — в ожидании. В том, как он будет смотреть на нее и бояться, что рано или поздно младшая сестра Долохова возьмется мстить. В том, как он будет просыпаться каждое утро и бояться, что именно сегодня тот день, когда она будет мстить. Алекс улыбнулась. Вежливо и нежно, почти по-матерински. Для Гарри, её крестника, она — защита, тепло, спокойствие. Он не должен видеть, что внутри неё кипит тьма. «Прости, Гарри», — мысленно прошептала она. — «Я не могу быть той беззаботной крёстной, какой ты меня видишь. В этом мире, чтобы выжить, иногда приходится надевать маску». После пира едва она отошла от Большого зала, как чья-то рука крепко схватила её за локоть. Алекс обернулась и встретилась с пронзительным взглядом Снейпа. Его чёрные брови сошлись на переносице ещё сильнее, когда он заметил следы от ногтей на её коже — алые полумесяцы, выдающие её внутреннее напряжение. — Ты... — начал он, но слова застряли в горле. После короткой паузы он продолжил: — Прекрати калечить себя. Его хватка не ослабевала. Сейчас его не волновали ни слухи, ни сплетни — только состояние Алекс. Они двинулись в сторону его покоев, и каждый шаг давался ей с трудом. Она чувствовала себя нашкодившим ребёнком, которого ведут к директору за проступки. В молчании они шли по коридорам. Алекс опустила голову, разглядывая свои ботинки, не в силах придумать оправдание. Когда они дошли до его дверей, она всё ещё молчала, не в силах подобрать слова для объяснения того, что творилось у неё внутри. Но Снейп, казалось, и не нуждался в словах — его проницательный взгляд уже прочитал всё, что нужно. — Ты чуть взглядом не убила Каркарова, — произнёс он, устало потирая переносицу. — На долю секунды, но на твоём лице было написано всё. Он достал флакон с зельем и осторожно обработал её раны, стараясь не причинить лишней боли. — И ты была настолько поглощена им, что не заметила главного, — продолжил он, не отрывая взгляда от её рук. Алекс подняла глаза, встретившись с его внимательным взглядом. — Главного? О чём ты? — нахмурилась она. Снейп помедлил, словно взвешивая слова. — То, что пил Грюм. Он, конечно, параноик и никогда не пьёт чужое, но... — он сделал паузу. — Из его фляжки несло оборотным зельем. Несколько мгновений в комнате висела тяжёлая тишина. — Что? — переспросила Алекс, чувствуя, как холодеет внутри.

• ────── ✾ ────── •

Погружённая в слежку за Грюмом и вынашивая планы мести Каркарову, Алекс даже не заметила, как наступил Мабон. Впрочем, это было неудивительно — её график и без того был перегружен. Прибытие студентов из Шармбатона и Дурмстранга добавило ещё пару часов работы каждый день. Алекс приходилось следить за порядком, помогать с размещением и решать бесконечные вопросы, связанные с приездом гостей. К концу недели она уже всерьёз подумывала о том, чтобы бросить эту работу в следующем году. Особенно если удастся наконец найти Барти. Выбить больничный для Рона оказалось проще простого. Бедняга был настолько взволнован, что даже не заметил момент, как сам Снейп подбросил лишний компонент в его зелье и действительно напугался. А дальше всё пошло как по маслу: под предлогом изучения последствий неудачного эксперимента зельевар запретил всем приближаться к лаборатории, а Рона поместили туда же на «карантин». — Ты бы видел своё лицо, Рон! — Гарри хохотал уже несколько минут, утирая слёзы. — Да оно взорвалось! — оправдывался рыжий, размахивая руками. — А потом ещё и на меня вылилось! Несмотря на попытки оправдаться, Рон тоже не мог сдержать смех. Ситуация вышла настолько нелепой, что даже они, заранее всё спланировавшие, на мгновение забыли о своём спектакле. Особенно когда Снейп начал кричать — настолько правдоподобно, что у Рона внутри всё обмерло от страха. Друзья всё ещё хохотали, вспоминая, как убедительно разыграли свой спектакль. Гарри утирал слёзы, а Рон всё ещё пытался оправдаться, хотя сам едва сдерживал улыбку. — Так, всё, хватит веселиться, — вмешалась Алекс, глядя на мальчишек с доброй усмешкой. — Рональду пора сосредоточиться на главном. Она достала из кармана небольшой портключ и протянула его ребятам. Изначально они планировали провести ритуал прямо в школе, но из-за приезда иностранных студентов пришлось менять планы. В спешке пришлось заказать портключ до дома, а теперь, когда они вырвались за пределы аппарационного барьера, использовать его. Когда они оказались возле ритуальной комнаты, Алекс жестом подозвала Рона к себе. Её лицо внезапно стало серьёзным, даже строгим. — Слушай внимательно, — произнесла она, вкладывая в его руку сложенный вчетверо пергамент. — Эти слова нужно произнести чётко, без единой запинки. От этого зависит успех всего обряда. Ты должен быть максимально сосредоточен. Рон кивнул, чувствуя, как внутри нарастает волнение. Он развернул пергамент и начал внимательно изучать написанные на нём строки. Рон развернул записку и вгляделся в выведенные аккуратным почерком латинские буквы. Буквы слегка расплывались перед глазами, но он заставил себя сосредоточиться. Северус, который уже ждал их на месте, тем временем достал из внутреннего кармана мантии небольшой амулет на кожаном шнурке. Амулет тускло блеснул в свете свечей — на нём была выгравирована личная руна Рона, которую зельевар рассчитал заранее. — Надень это, — голос Снейпа звучал непривычно мягко. — Не снимай до завершения ритуала. Рон осторожно взял амулет и надел его на шею. Холодный металл приятно охладил разгорячённую кожу. — Ты уверен? — в последний раз спросила Алекс, глядя на юношу. — Назад пути не будет. — Да, — твёрдо ответил Рон, хотя внутри всё дрожало от волнения. — Я готов. Они вошли в ритуальный зал. Северус уже расставил свечи и подготовил чашу с водой. Алекс осталась снаружи вместе с Гарри, так как при этом обряде не должно быть посторонних. В ритуальном зале царил полумрак, разгоняемый лишь пламенем трёх восковых свечей, расставленных треугольником. Северус, одетый в свою привычную чёрную мантию, стоял за спиной Рона, который нервно переминался с ноги на ногу в центре магической фигуры. В чаше из горного хрусталя поблёскивала родниковая вода, отражая танцующие огоньки свечей. На шее Рона висел амулет с его личной руной, который слегка покачивался при каждом движении. — Готов? — тихо спросил Северус, и в его голосе не было ни капли насмешки, только деловая сосредоточенность. Рон кивнул, хотя его руки заметно дрожали. Северус начал ритуал, зажигая свечи по часовой стрелке. Его длинные пальцы едва касались фитилей, а движения были точными и выверенными. — Eius potestas in corde suo dormit, — произнёс Северус, и свечи вспыхнули ярче. — Secretum donum libertatis ruit. Рон почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда свечи на секунду потухли, погружая комнату во мрак. —Energiae effrenatae in mundum veniunt! — завершил первую часть ритуала зельевар, и свечи снова загорелись на его словах. Теперь настала очередь Рона. Он набрал в грудь воздуха и произнёс: — Dammi la luce! Северус подхватил: — Antiquis elementis, audi, Accende viam ad libertatem! Рон опустил амулет в чашу с водой, чувствуя, как магия наполняет пространство. Северус трижды обошёл треугольник, произнося: — Spiritus pura, excitare! В коридоре Алекс и Гарри напряжённо ждали. — Думаешь, получится? — шёпотом спросил Гарри. Алекс лишь молча кивнула, прислушиваясь к звукам из комнаты. Наконец, дверь приоткрылась, и Северус вышел, держа в руках чашу. — Всё прошло успешно, — коротко бросил он. — Мистер Уизли сейчас немного отдохнёт и выйдет. Гарри хотел было броситься к другу, но Алекс удержала его: — Пусть придёт в себя. Ритуал требует времени. Через несколько минут Рон появился в коридоре. Алекс замерла, не в силах отвести взгляд от его глаз — теперь в ярко-голубых радужках словно плескались океанские волны, переливаясь всеми оттенками морской синевы. Женщина нежно улыбнулась мальчику — такой улыбки Рон ещё не был удостоен от неё. Её взгляд был полон теплоты и гордости, чего он раньше никогда не видел. — Поздравляю, Рон, — произнесла она мягко и потрепала его по волосам, как маленького ребёнка. — Первое время придётся поносить чары гламура. Это необходимо, чтобы никто не заметил изменений и не задавал лишних вопросов. Рон смущённо улыбнулся, всё ещё ощущая внутри непривычную лёгкость и силу. Гарри, стоявший рядом, похлопал друга по плечу.