Точка возрождения

Октябрь начался буднично, без особых происшествий. Рон почти всё время проводил у Снейпа, который взял над ним шефство. Теперь Гарри понимал слова крёстной о том, что зельевар неравнодушен к редким и опасным способностям. Снейп буквально жил тем, чтобы научить Рона самоконтролю — в своей особой манере, конечно. Сейчас даже обычные дополнительные занятия, на которые ходили они в прошлом году, казались Рону лёгкой прогулкой. Потому что Снейп гонял его без устали, доводя до изнеможения. Каждая тренировка превращалась в настоящее испытание, где любая ошибка могла обернуться новым выговором или дополнительными часами тренировок. Но Рон не жаловался. Он понимал, что такая подготовка необходима, и упорно шёл к своей цели, несмотря на все трудности. — Не представляю, что они устроят мне в следующем году, — пробормотал Гарри, наблюдая за Роном, который, едва переступив порог комнаты, рухнул на кровать и не шевелился уже добрых пятнадцать минут. Из-под одеяла донеслось приглушённое: — Следующий год? А что такого будет в следующем году? Гарри резко обернулся. Только сейчас он осознал, что так и не поделился с Роном своим секретом, и чувство вины тяжёлым камнем легло на душу. После всего, что Рон узнал о себе, он безоговорочно доверял другу, а Гарри так и не нашёл в себе сил открыться. Не говоря ни слова, он наколдовал заглушающие чары и плотно закрыл дверь, поймав на себе озадаченный взгляд рыжего друга. Несколько секунд Гарри собирался с духом, словно перед прыжком в ледяную воду. — Послушай, Рон... — начал он, глубоко вздохнув. — У меня тоже есть дар. Тёмный дар. Вся усталость будто испарилась с лица Рона. Он мгновенно приподнялся на локтях, впившись взглядом в друга, безмолвно побуждая продолжать. — Некромантия, — тихо признался Гарри. — Родовой дар. На лице Рона отразился такой шок, что Гарри невольно улыбнулся. — О... — только и смог выдавить Рон. — То есть... ты типа можешь поднимать зомби? — Нет, не только это! — поспешно возразил Гарри, чувствуя, как краснеют щёки. — У некромантов много других способностей... Например, из них получаются отличные целители, потому что они умеют работать с плотью и могут буквально вырвать человека из объятий самой Смерти. Рон медленно опустился обратно на кровать, переваривая информацию. — Ничего себе... — протянул Рон, потирая подбородок. — А я-то думал, что мои способности странные. Получается, ты можешь... лечить людей? — Пока нет, я ещё не начал обучение, — Гарри неловко заёрзал на месте. — Я начну осваивать её в пятнадцать, до этого моё ядро должно созреть. Эта тема заставила его задуматься о тренировках Рона. Хотя способности друга были опасными и требовали практики, правильно ли начинать обучение до созревания ядра? С другой стороны, учитывая, что часть сил Рона была отрезана от основного потока на протяжении многих лет, возможно, было необходимо постепенно вливать эту энергию обратно в ядро. Гарри не до конца понимал все тонкости этого процесса, но доверял опыту тех, кто занимался обучением Рона. — А как ты узнал о своём даре? — спросил Рон, прерывая размышления друга. — Проверка крови в Гринготсе, — ответил Гарри, отводя взгляд. Мозг Рона лихорадочно работал. Выходит, его лучший друг — победитель Тёмного Лорда — сам тёмный маг? А он, Рон, из семьи предателей крови, не должен был получить дар, но получил — и родные предпочли сделать из него полусквиба, лишь бы не развивать тёмные силы. Эта мысль не давала покоя. Мир будто переворачивался вверх дном. — Да уж, — только и смог выдавить он. И Гарри кивнул в знак согласия. Картина была действительно сложная. — А что будем делать с Гермионой? — как-то вяло поинтересовался Рон. — Не знаю, — отстранённо ответил Гарри, глядя в окно. В его голове крутились мысли о том, как хрупка их дружба сейчас, как легко она может рассыпаться в прах. Рон потёр затылок, его рыжие волосы слегка растрепались. — Она ведь умная, может, позже всё поймёт? — продолжил он, избегая взгляда друга. — Я бы хотел, чтобы так и было. Она, конечно, бывает невыносимой со своими правилами и книжками, но... Гарри повернулся к другу, впервые заметив, как искренне тот переживает. — Но что? — мягко подтолкнул он. Рон замялся, словно пытаясь подобрать слова. — Просто... она часть нашего трио. Без неё всё не то, — наконец выдавил он, отводя взгляд. — И я не хочу терять её, даже если она неправа. Гарри кивнул, понимая чувства друга, но не решаясь сказать, насколько далеко он готов зайти в своём решении. Оба они были слишком неопытны в таких сложных ситуациях, чтобы найти правильный ответ. — Мы по уши в проблемах, приятель, — наконец выдохнул Гарри. — Тёмные маги, да? Интересно, как это воспримет Герм. Рон тяжело вздохнул, опустив голову. — Она ведь так ненавидит всё тёмное... — пробормотал он. Ночь выдалась бессонной. Оба парня ворочались в постелях, погружённые в тяжёлые мысли, и к завтраку в Большой зал они пришли с потухшими глазами и мрачными лицами. Их плохое настроение мгновенно испарилось, когда за спиной раздался знакомый ехидный голос: — Уизли! Эй, Уизли! Гарри и Рон резко обернулись. Перед ними предстала троица: Малфой, Крэбб и Гойл, все трое выглядели подозрительно довольными. — Что ещё? — огрызнулся Рон из-за недосыпа. — Твой отец попал в газету, Уизли! — торжествующе объявил Малфой, размахивая «Ежедневным пророком». Он специально говорил это так, чтобы его слышали только эти двое. — Вот, послушай: «ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. Создаётся впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов». Рон оцепенел. Его отец, хоть и был большим любителем маггловских изобретений, в них совершенно не разбирался. Подобные инциденты случались не впервые. — Они даже имя неправильно написали, будто... — Замолчи, Малфой, — оборвал его Рон. У него совершенно не было сил на эти разборки. — Но тут и картинка есть! Твои родители перед домом, — не унимался Малфой. — Малфой, не сегодня! — Гарри начал терять терпение. Он уже собирался развернуться, как вдруг... В воздухе мелькнула яркая вспышка. — НУ УЖ НЕТ, ПАРЕНЬ! Гарри резко обернулся. По лестнице, прихрамывая, спускался профессор Грюм. В его руке была волшебная палочка, направленная на белого хорька, который дрожал на каменном полу — именно там, где только что стоял Малфой. В холле воцарилась мёртвая тишина. Все замерли, не смея пошевелиться. Только Грюм стоял неподвижно, его нормальный глаз смотрел на Гарри, в то время как волшебный глаз был устремлён куда-то вглубь. Рон окаменел от изумления, а Гарри не смог сдержать возмущения: — Что вы делаете? Драко! — он бросился к маленькому зверьку. — Вы что, с ума сошли? Это был Малфой. Несмотря на их постоянные перепалки, между ними не было настоящей вражды — особенно после того, как они начали вместе посещать дополнительные занятия у Алекс. Принудительная трансформация в животное была явной попыткой навредить школьнику. — Кто сошёл с ума? Я? — рявкнул Грюм. — Я защищал тебя! — От чего? От дружеских поддёвок? — Гарри поднял дрожащего хорька с пола, и его гнев вспыхнул с новой силой. Как и говорила Алекс, этот бывший аврор действительно был безумен. — Поттер, ты должен правильно выбирать, на чью сторону встать, — прорычал Грюм. И тут Гарри почувствовал опасность — почти физически. Рон, видимо, тоже это ощутил, потому что мгновенно оказался рядом с другом, готовый защищать. — Мне очень интересно послушать, какую сторону он должен выбрать, — раздался спокойный голос за спиной. Гарри мгновенно расслабился, услышав знакомый тон. Алекс. Она приближалась быстро, а за ней шла МакГонагалл. Удивительным образом они оказались здесь вместе. — Грюм! — возмущённо начала МакГонагалл. В этот момент на месте, куда Гарри положил хорька, с громким треском появился Драко Малфой — он неуклюже лежал на полу, его роскошные белые волосы закрывали покрасневшее лицо. Пошатываясь, он поднялся на ноги. — Грюм, мы никогда не используем трансфигурацию как наказание! — произнесла профессор МакГонагалл слегка охрипшим голосом. — Профессор Дамблдор наверняка говорил вам об этом! — Да, кажется, он упоминал что-то подобное, — кивнул Грюм, невозмутимо почёсывая подбородок. — Но я подумал, что хорошая встряска... — Мы оставляем учеников после уроков или сообщаем декану факультета! — строго перебила его МакГонагалл. — Пожалуй, я так и поступлю, — согласился Грюм, бросая на Малфоя полный неприязни взгляд. Драко, чьи светлые глаза всё ещё были полны слёз от боли и унижения, злобно посмотрел на Грюма, пробормотав что-то неразборчивое о своём отце. — Да ну? — спокойно заметил Грюм и, хромая, сделал два шага вперёд. Тупое клацанье его деревянной ноги эхом разнеслось по холлу. — Что же, я давно знаю твоего отца, парень... Скажи ему, что Грюм как следует присмотрит за его сыном... Передай ему это от меня... Кстати, твой декан — Снейп? — Да, — с негодованием ответил Малфой. — Ещё один старый знакомый, — прохрипел Грюм. — Давно мечтал побеседовать со стариной Снейпом... Пойдём-ка, ты... — Он схватил Малфоя за плечо, намереваясь увести, но его руку перехватил Гарри. — Отпустите, — почти прошипел Гарри. Рядом с Алекс он чувствовал себя увереннее, а её пристальный взгляд, направленный на Грюма, придавал ему сил. — Парень... — начал было Грюм, но, встретившись с взглядом Алекс, неожиданно стушевался. — Нам действительно не помешало бы поговорить, профессор Грюм, — на лице Алекс появилась улыбка, но Гарри заметил, что она была холодной, словно лёд. — Гарри, проводи мистера Малфоя в больничное крыло. Принудительная трансформация очень болезненна. Не теряя ни секунды, Гарри схватил Малфоя за локоть и повёл в сторону больничного крыла. Рон, бросив настороженный взгляд на Алекс и Грюма, последовал за ними. — Спасибо, профессор МакГонагалл, за своевременное вмешательство, — произнесла Алекс, кивнув коллеге. — Что же вы замерли, профессор Грюм? Вы ведь хотели увидеть профессора Снейпа. Я с радостью провожу вас. Кажется Грюм огрызнулся в ответ, но ребята не разобрали его слов, спеша в противоположную сторону. Почти у входа в больничное крыло Гарри замер. — Ты в порядке? — Гарри с тревогой смотрел на Драко, которого всё ещё била мелкая дрожь. — Порядок... — выдавил Малфой сквозь зубы. — Просто мышцы ноют... и кости... Гарри всё ещё крепко держал его за локоть, боясь, что Драко может упасть. — Чёрт возьми, он просто безумец! — выдохнул Рон, его голос дрожал от возмущения. — Нам теперь что, за собственную жизнь опасаться придётся?! Малфой бросил на Рона усталый взгляд: — Мне точно придется— он поморщился, подбирая слова, — а вас может и пронесёт. Гарри остановился возле больничного крыла и постучал в дверь: — Мадам Помфри? Нам нужна ваша помощь. Профессор Грюм... он... Дверь открылась, и перед ними появилась встревоженная целительница: — Что случилось? Гарри пересказал произошедшее, пока мадам Помфри осматривала Драко. Малфой стиснул зубы, но не издал ни звука, когда целительница проверяла его состояние. — Это было очень грубо с его стороны, — пробормотала она, накладывая целебные чары. — Трансфигурация такого рода оставляет серьёзные последствия. Рон нервно переминался с ноги на ногу: — А что, если он снова попытается что-то подобное устроить? Гарри вздохнул, глядя, как Малфою становится легче под действием целебных заклинаний: — Теперь, когда Алекс и МакГонагалл знают о случившемся, думаю, такого больше не повторится. Но нам всё равно нужно быть начеку. Драко, наконец переставший дрожать, внимательно прислушался к словам Гарри. — А вам-то почему? Понимаю, почему он так относится ко мне — мы с разных сторон. Но вы-то... Или думаешь, что он прицепится к тебе из-за того, что ты вступился за меня? Гриффиндорцы переглянулись. Не то чтобы они доверяли Малфою на сто процентов, но... Ему, пожалуй, было бы проще рассказать о своих дарах, чем Гермионе. Драко — истинный чистокровный волшебник, который принимает магию и дары такими, какие они есть. Гарри колебался, слизеринец мог оказаться полезным союзником в понимании мотивов Грюма. — Просто... — начал Гарри, но осекся, не решаясь раскрыть правду. — У Грюма свои причины для подозрительности. И они не всегда связаны с тем, что лежит на поверхности. Рон кивнул, поддерживая друга: — Да, он просто параноик. Но нам нужно быть осторожнее. Особенно после того, как он показал свои методы «защиты», хотя, признаюсь, ты в образе хорька выглядел забавно. Малфой послал ему мрачный взгляд, но промолчал. — Хотя, учитывая то, что он творит на уроках, от него стоит ждать беды, — внезапно произнёс Драко. — Непростительные заклинания, да? Какому идиоту придёт в голову демонстрировать их четверокурсникам? И оба гриффиндорца не могли не согласиться с ним. Гарри помнил, как Грюм с пугающей увлечённостью рассказывал о каждом из трёх непростительных заклинаний, демонстрируя их действие на пауках, а затем и практическое применение на учениках, с целью выработки умения противостоять заклинанию Империус. Это было не просто обучение — это было похоже на показ смертоносных приёмов без должной подготовки.

• ────── ✾ ────── •

В уютной гостиной Гриффиндора, где царила атмосфера спокойствия и тепла, внезапно раздался шум. В проёме двери появилась Гермиона — её глаза сияли от возбуждения, а в руках она держала внушительную стопку пергаментов и загадочную коробку, из которой доносилось приглушённое позвякивание. — Привет! — воскликнула она с энтузиазмом. — Я только что закончила! Гарри, который в последнее время редко видел подругу вне рамок учебных занятий (что, надо признать, шло ему только на пользу — конфликты стали возникать гораздо реже), с любопытством поднял бровь: — С чем же? — А что у тебя в коробке? — присоединился к разговору Рон, заметив таинственный предмет. Гермиона, бросив на рыжего друга выразительный взгляд, открыла крышку. Внутри оказалась целая коллекция значков, каждый из которых был украшен яркими буквами: ГАВНЭ. — Гавнэ? — переспросил Гарри, взяв один из значков в руки. — Что это значит? — Как невежливо! — возмутилась Гермиона. — Это не «гавнэ», а Г.А.В.Н.Э. — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов. — Никогда о такой не слышал, — признался Рон. — Естественно, не слышал! — торжествующе объявила Гермиона. — Потому что я только что её основала! — И сколько у вас уже членов? — с ухмылкой поинтересовался Рон. — Если вы согласитесь вступить, будет трое, — ответила она, гордо вздёрнув нос. — И ты всерьёз думаешь, что мы будем расхаживать с такими значками? — фыркнул Рон. — «Быть вам, ребята, в гавнэ»? — Г.А.В.Н.Э., если быть точной! — раздражённо поправила его Гермиона. — Изначально я планировала назвать это «Движением за Прекращение Возмутительного и Жестокого Обращения с Дружественными Магическими Созданиями и Борьбу за Изменение их Правового Статуса», но решила, что для названия организации это слишком длинно. Впрочем, именно так мы и озаглавим наш манифест. Она взмахнула свитком пергамента, который держала в руке. — Я провела тщательное исследование в библиотеке. Выяснилось, что практика порабощения эльфов уходит корнями в глубокую древность. Просто невероятно, что до сих пор никто не попытался изменить эту ситуацию! Гарри почувствовал, что в чашу его терпения упала последняя капля. Он молча встал, ушёл в комнату, а вернулся спустя минуту с книгой, старой, с потемневшими страницами. — Читай. Страница сорок восемь. Гермиона недоумённо уставилась на пожелтевшие страницы старой книги. «Для призыва души во служение Роду создаётся голем, пропитанный кровью Хозяина. Древний ритуал позволяет дать второй шанс заблудшим душам, которые иначе были бы обречены на вечные скитания между мирами». Её пальцы дрогнули, когда она дошла до следующего абзаца: «Призвать на алтаре заблудшую душу — значит подарить ей новую жизнь в теле домашнего эльфа. Эти создания — не просто слуги, а бессмертные души, получившие шанс на существование в материальном мире». Последняя строка заставила Гермиону побледнеть до прозрачности: «...создан домашний эльф с возможностью естественного размножения. Важно помнить: разрыв магических уз с хозяином означает для эльфа не свободу, а возвращение в небытие. Их существование неразрывно связано с родом, давшим им второй шанс». Гермиона вскинула потрясённый взгляд на Гарри: — Это же тёмная магия! — воскликнула она, её голос дрожал. — Кровные ритуалы давно запрещены! Рон, до этого молча изучавший узоры на ковре, тяжело опустился в кресло. Вся его поза выражала безнадёжность. Гарри резко выпрямился: — С чего ты решила, что всё непонятное тебе — тёмное? — его голос звучал непривычно холодно. — Просто потому, что ты не смогла освоить магическое зрение? Знаешь, те, кто запретил большую часть древних практик... возможно, они были такими же, как ты — узкомыслящими. Он резко поднялся, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Слова прозвучали резче, чем он планировал, но отступать было поздно. Гарри развернулся и вышел из гостиной, внезапно осознав, как сильно ему не хватает спокойного присутствия Алекс. Мысли о встрече с Алекс словно сами вели его по запутанным коридорам Хогвартса. Гарри и не заметил, как оказался перед дверью её кабинета. Тук-тук. — Да? — донёсся из-за двери спокойный голос Алекс. Гарри толкнул дверь и остановился на пороге. Картина, представшая перед ним, заставила его улыбнуться: Алекс была буквально погребена под горой пергаментов, свитков и старых книг. На её столе, подоконнике и даже на полу громоздились стопки документов. — Извини, если помешал, — начал было Гарри, но Алекс только махнула рукой, давая понять, что всё в порядке. — Заходи, Гарри. Как раз хотела сделать перерыв, — она откинулась на спинку кресла, потирая переносицу. Гарри вошёл внутрь, оглядывая царивший вокруг беспорядок, который, впрочем, казался каким-то... упорядоченным. Словно в этом хаосе был свой особый смысл, понятный только его создательнице. — Что-то стряслось? — Алекс внимательно изучала лицо крестника, будто стремясь прочитать его мысли. — Гермиона случилась, — устало произнёс Гарри, присаживаясь напротив Алекс. — Мы опять поспорили. И я уже не думаю, что смогу спокойно с ней общаться, это слишком сложно. Мы будто говорим на разных языках! Алекс понимающе кивнула, мысленно возвращаясь к тому времени, когда всё казалось проще. Тогда Гермиона, полная энтузиазма и жажды знаний, напоминала ей Лили своими пытливым умом и стремлением к истине. Но эта иллюзия быстро развеялась. Когда выяснилось, что девушка не способна использовать магическое зрение, её отношение резко изменилось. То, что она не смогла лично подтвердить существование иных граней магии, стало для Гермионы непреодолимым препятствием. Постепенно её пыл угас, сомнения взяли верх, и она перестала посещать дополнительные занятия. — А что Рональд? — поинтересовалась Алекс. Но ответить Гарри не успел — в кабинет буквально влетел Северус Снейп. Его мантия развевалась, а лицо выражало крайнюю степень беспокойства. Заметив Гарри, он слегка нахмурился: — Поттер, отбой через пять минут, — он прищурился, но мгновенно потерял к нему интерес. — Мне пришло письмо от Малфоя, ты ни за что не поверишь, что он написал. Не дожидаясь ответа, он протянул Алекс сложенный вчетверо пергамент. Глаза Алекс расширились от изумления, стоило ей открыть записку. Она трижды перечитала короткое послание, прежде чем поднять взгляд на мужа. Её лицо побледнело, а руки слегка дрожали. — Гарри, вернись в гостиную, — голос прозвучал твёрдо, почти приказным тоном. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Гарри. — Гарри, просто сделай, как я прошу, — в её голосе проскользнули стальные нотки, которых он раньше не слышал. Понимая, что происходит что-то действительно серьёзное, Гарри поднялся и молча направился к выходу. Его взгляд невольно задержался на крёстной — она всё ещё держала в руках то самое письмо, её пальцы слегка подрагивали, а на лице читалось глубокое потрясение. Последнее, что он услышал, прежде чем тихо прикрыть дверь, был тихий, полный недоумения голос Алекс: — Это невозможно... * * * В зале постепенно воцарилась тишина. Студенты заняли свои места, а к преподавательскому столу направились учителя. Замыкали процессию Дамблдор, Каркаров и внушительная фигура мадам Максим. Шармбатонцы, заметив появление своего директора, дружно поднялись. Соседние столы встретили это действо приглушённым хихиканьем, но ученики французской школы лишь с достоинством ждали, пока их наставница займёт место по левую руку от Дамблдора. Директор Хогвартса, дождавшись, когда в зале стихнут последние разговоры, приветливо улыбнулся: — Добрый вечер, леди, джентльмены и призрачные обитатели замка! А главное — наши дорогие гости! — его взгляд тепло скользнул по иностранным студентам. — Надеюсь, вы успели освоиться и оценить все удобства нашего старинного замка. Одна из шармбатонских учениц не удержалась и хихикнула. Гермиона, сидевшая неподалёку, тут же отреагировала: — Никто не заставляет вас оставаться здесь, — в её голосе прозвучала неприкрытая неприязнь. Гарри, который старательно избегал общения с подругой, лишь поджал губы. Её враждебность к ученицам Шармбатона с самого их появления казалась ему необъяснимой. — Официальное открытие Турнира Трёх волшебников состоится сегодня вечером, сразу после ужина, — невозмутимо продолжил Дамблдор. — Прошу всех отужинать на славу и чувствовать себя как дома! Дамблдор опустился в кресло, а Каркаров тут же наклонился к нему, начав что-то оживлённо обсуждать. Столы, как всегда, начали наполняться разнообразными яствами. Гарри машинально потянулся за едой, но взгляд его то и дело возвращался к Алекс. Девушка сидела с отстранённым видом, внимательно наблюдая то за Каркаровым, то за мрачным Грюмом. Её обычно мягкий взгляд сейчас казался холодным и сосредоточенным. — Будьте доб’гы, передайте, пожалуйста, буйя-а-бес! — раздался звонкий голос. Это была та самая девушка, которая хихикнула во время приветствия Дамблдора. Её белокурые волосы волнами спускались почти до пояса, а большие синие глаза и белоснежные зубы невольно напоминали о самодовольной улыбке профессора Локонса. Рон мгновенно залился краской. Он уставился на девушку, открыл рот, но вместо слов издал лишь невнятное бульканье. — Пожалуйста, — спокойно придвинул блюдо Гарри. — Вы уже поели? — Д-да, о-очень вкусно, — заикаясь, выдавил Рон. Девушка взяла блюдо и грациозно направилась к своему столу. Рон не мог оторвать от неё взгляда, словно увидел существо с другой планеты. Только смешок Гарри вывел его из оцепенения. — Вылитая вейла! — прохрипел Рон охрипшим голосом. — Глупости, — фыркнула Гермиона. — Ты единственный, кто пялится на неё с таким глупым видом. Но она ошибалась. Многие не сводили глаз с этой девушки, а некоторые, как и Рон, потеряли дар речи. — Говорю тебе, она самая необыкновенная девушка на свете! — вертелся на стуле Рон, пытаясь не упустить её из виду. — В Хогвартсе таких нет. Гарри лишь усмехнулся. По его мнению, в Хогвартсе хватало красавиц: Чжоу Чанг с Когтеврана, сёстры Патил, милая Лаванда Браун — и это только сокурсницы! Более того, окинув взглядом учеников Дурмстранга, он отметил, что среди хогвартских парней тоже хватало привлекательных молодых людей. Два пустых кресла наконец заняли свои хозяева. Рядом с профессором Каркаровым расположился Людо Бэгмен, а слева от величественной мадам Максим сел начальник Перси — мистер Крауч. — Что они тут делают? — не скрывая любопытства, спросил Рон. — Это организаторы Турнира Трёх Волшебников, — с привычной уверенностью пояснила Гермиона. — Вероятно, приехали, чтобы лично присутствовать на открытии. Когда золотые тарелки опустели, Дамблдор вновь поднялся. Зал замер в предвкушении. Гарри ощутил, как внутри нарастает волнение, а близнецы Уизли буквально пожирали директора горящими глазами. — Торжественный миг настал, — с улыбкой произнёс Дамблдор, обводя взглядом притихший зал. — Перед тем как внести ларец, я объясню правила Турнира. Позвольте представить мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества, и Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта. Бэгмену аплодировали особенно бурно — возможно, из-за его славы загонщика или просто благодаря приветливому виду. Крауч же оставался невозмутимо-мрачным. — Мистер Бэгмен и мистер Крауч войдут в судейскую бригаду, — продолжил Дамблдор. — Турнир состоит из трёх состязаний, основанных на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность. При этих словах в зале повисла напряжённая тишина. — В Турнире участвуют три чемпиона — по одному от каждой школы, — продолжал директор. — Их выберет беспристрастный выборщик — Кубок огня. Дамблдор достал из ларца старинный деревянный Кубок, наполненный танцующими синеватыми языками пламени. — Желающие участвовать должны написать своё имя и название школы на пергаменте и опустить в Кубок, — объяснил он. — На размышление даётся двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. К участию допускаются только те, кто достиг семнадцати лет. Вокруг Кубка будет начерчена запретная линия. Для избранных в чемпионы обратного пути нет — они обязаны пройти Турнир до конца. Когда все вышли из зала, Фред не мог сдержать возмущения: — Запретная линия! Её наверняка можно обойти зельем, прибавляющим возраст! — Мы ещё слишком мало знаем для таких состязаний, — возразила Гермиона. — Говори за себя, — огрызнулся Джордж. — Гарри, ты хочешь участвовать? Гарри вспомнил слова Снейпа о том, что сделает крестная, если он попытается, и предпочёл промолчать. Весь следующий день Гарри и Рон наблюдали за тем, как ученики бросают свои имена в Кубок огня. Удивительно, но сами они даже не помышляли об участии. Гарри помнил о возможной реакции крёстной, а Рон опасался профессора Снейпа, у которого регулярно тренировался. Однако подглядывать за другими, особенно за Фредом и Джорджем, и слушать их обсуждения — это они были только за. Братья Уизли не оставляли попыток найти способ обойти защитные чары, а остальные участники с волнением ждали вечера, когда Кубок назовёт имена. Почти перед ужином Гарри перехватила Алекс. — Мне нужно срочно уехать, — произнесла она с необычной серьёзностью. — Мы напали на след... Я должна проверить. Но не волнуйся, Северус останется здесь. Если что-то случится, обращайся к нему, хорошо? Её тон не допускал возражений. Гарри молча кивнул, понимая важность миссии — поиски Барти Крауча не терпели отлагательств. К тому же присутствие Снейпа вселяло определённое спокойствие. «Что может произойти за один вечер?» — промелькнула мысль, но он постарался отогнать тревожные предчувствия. Как оказалось, его тревожные мысли были не напрасны. Выбор Кубка поначалу выглядел вполне предсказуемо: от Дурмстранга — Виктор Крам, от Шармбатона — Флёр Делакур, от Хогвартса — Седрик Диггори. Но дальше события развивались словно в замедленной съёмке. Дамблдор уже готовился произнести торжественную речь: — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас... Внезапно он осекся. Кубок огня, до этого мирно тлевший синим пламенем, вдруг побагровел. Из его недр посыпались искры, взметнулось высокое пламя — и в воздух вылетел ещё один пергамент. Не колеблясь ни секунды, Дамблдор схватил его. Приподняв над огнём, он вгляделся в написанное имя. В зале повисла тяжёлая тишина. Все взгляды были прикованы к директору. После долгой паузы Дамблдор прокашлялся и произнёс то, что заставило сердце Гарри пропустить удар: — «Гарри Поттер». Время, казалось, застыло для Снейпа. Он видел, как побледнело лицо Поттера, как в его глазах отразился немой ужас. Мысль о том, что Алекс нет рядом, что её специально выманили, жгла изнутри раскалённым железом. Он двигался словно в тумане, не осознавая собственных действий. Ноги сами несли его к Кубку Огня. Перед глазами проносились четырнадцать лёд ада. В его душе бушевала буря эмоций. Горечь потери, разъедающая изнутри, сожаление о несбывшемся, вина за то, что позволил страху управлять своей жизнью. Страху, который лишил его права быть рядом с Алекс и Барти, права оплакивать их, права называть их своими. Невербальное «Секо!» — и капли крови, его крови, падали в Кубок, словно капли расплавленного свинца. — Я, Северус Тобиас Снейп, — каждое слово давалось с трудом, прорываясь сквозь ком в горле, — правом магии запрещаю своему воспитаннику участвовать в Турнире Трёх волшебников, — в этих словах звучала не только власть, но и боль многолетней утраты, и отчаяние, и решимость. В этот момент он переступил через свой главный страх — страх общественного осуждения. Кубок огня вспыхнул с неистовой силой, словно пытаясь противостоять воле Снейпа, проверить подлинность его прав. Пламя взметнулось до потолка, озаряя зал багровыми всполохами. Но через несколько мучительных мгновений огонь утих, признавая право Северуса. В руках Дамблдора пергамент с именем Гарри внезапно затрепетал, будто живой. Затем бумага вспыхнула ярким голубым пламенем, рассыпаясь в пепел прямо в воздухе. Это означало только одно — магический контракт между Гарри и Кубком был расторгнут. По залу прокатился изумлённый ропот. Никто не мог поверить в случившееся. — Гарри Поттер, прошу вас пройти в комнату Чемпионов, — произнёс Дамблдор, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость и натянуть на лицо улыбку. Гарри встал, ноги едва держали его. Он шёл, а за спиной раздавались язвительные шёпотки: «Обманщик!», «Как ты умудрился переступить черту, тебе же нет семнадцати?». Но в тот момент, когда Снейп обвёл зал ледяным взглядом, все разговоры тут же оборвались. Северус неожиданно для всех положил руку на плечо Гарри — этот жест поддержки заставил весь зал замереть в полном молчании. Как только они с Гарри вошли в комнату чемпионов, Флёр Делакур, грациозно откинув назад свои роскошные белокурые волосы, повернулась к ним. — В чём дело? — спросила она. — Нам нужно вернуться в зал? Она явно решила, что судьи вызвали их обратно. Гарри стоял молча, растерянно глядя на трёх чемпионов — таких взрослых, таких уверенных в себе. Внезапно за спиной раздался торопливый топот, и в комнату вбежал Людо Бэгмен. — Невероятно! Просто невероятно! — возбуждённо повторял он. — Необычайное событие! Джентльмены и леди, позвольте представить вам четвёртого участника Турнира! Да-да, четвёртого чемпиона! Снейп скривился от раздражения. Только что он аннулировал участие Гарри, а этот пустомеля делает вид, будто ничего не случилось. Виктор Крам, расправив плечи, смерил Гарри взглядом с головы до ног, его лицо помрачнело. Седрик недоумённо переводил глаза с Бэгмена на Гарри. Флёр, взмахнув волосами, с улыбкой произнесла: — О-ля-ля! Какая забавная шутка, мсье Бэгмен! — Какая шутка? — Бэгмен всё ещё находился в возбуждении. — Его имя только что появилось в списке! Крам нахмурил брови. Седрик пребывал в недоумении. Флёр нахмурилась: — Это ошибка. Он слишком мал для участия. — Полностью согласен с леди, Бэгмен, — ядовито произнёс Снейп, словно разговаривая с недотёпой. — Я уже опротестовал это решение, и Кубок принял мою волю. — Но произошло чудо! — Бэгмен потёр подбородок и улыбнулся Гарри. — Возрастное ограничение ввели для безопасности. Но раз его имя появилось в списке... Думаю, теперь ничего не изменить. Правила есть правила. В этот момент дверь снова распахнулась. В комнату вошли Дамблдор, Крауч, Каркаров, мадам Максим и профессор МакГонагалл. Из-за их спин доносился гул возбуждённых голосов из зала. — Вы как раз вовремя, Дамблдор! — воскликнул Снейп. — Объясните этому... джентльмену, что я сделал. — Мадам Максим! — негодующе воскликнула Флёр. — Они говорят, что этот petit garçon тоже примет участие! Безмолвное изумление Гарри сменилось гневом. «Маленький мальчик!» — мысленно возмутился он. Может, возрастом он и не достиг совершеннолетия, но магической силой и теорией... Мадам Максим величественно выпрямилась во весь свой исполинский рост. Макушка её красивой головы едва не задела канделябр со свечами, а обтянутый атласом внушительный бюст заколыхался. — Дамблёдорр! Кес-кёсе? Что сие означает? — властно вопросила она. — Я тоже хотел бы это знать! — поддержал французов профессор Каркаров. На его лице застыла каменная улыбка, а синие глаза превратились в льдинки. — Два чемпиона от Хогвартса? Что-то не припомню, чтобы школа-хозяйка Турнира когда-либо выставляла двух чемпионов. Может, я плохо знаком с правилами? — с его губ слетел ехидный смешок. — Импоссибль, — мадам Максим опустила огромную руку, унизанную прекрасными опалами, на плечо Флёр. — «Хогвартс» нельзя выставить двух чемпионов, это не есть справедливо! — Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов, — каменная улыбка не сходила с лица Каркарова. — Иначе мы привезли бы сюда куда больше претендентов. Терпение Снейпа лопнуло. — Дамы и господа, кажется, вы все настолько изумлены, что даже не поняли: участие Гарри Поттера аннулировано мной как его опекуном, — ехидно произнёс зельевар. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Опекуном? Северус? — первой опомнилась Минерва. — Как? Дамблдор улыбнулся: — Что за глупости ты говоришь, Северус? Неужели ты женился на миссис Крауч? Или она уже Снейп, но я не получал никаких известий? Гарри напрягся. Они что, пытаются заставить его участвовать, напирая на статус Снейпа? В его голове вихрем проносились мысли, пытаясь разгадать истинные мотивы происходящего. — Мистер Крауч, объясните, или это должен сделать я? — голос Снейпа звучал твёрдо, в нём слышалась сталь, способная рассечь напряжённую тишину комнаты. Крауч заметно вздрогнул от неожиданного обращения. Его лицо на мгновение исказилось, выдавая внутреннюю борьбу. Но отступать было некуда — ложь сейчас могла стоить слишком дорого. Ведь перед ним не юнец, а уже наработавший репутацию волшебник. А уж с возвращением жены... — У моего сына с мистером Снейпом и Александрой триумвират, — произнёс он, и каждое слово давалось ему с трудом. Было очевидно, что эта информация причиняет ему явное неудобство. Все эти годы он использовал отсутствие официального статуса против Снейпа, унижая его и лишая законных прав. Теперь же прошлое возвращалось бумерангом, заставляя раскрыть тщательно хранимую тайну. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием присутствующих. Никто не ожидал такого поворота событий, и даже Дамблдор казался озадаченным внезапным откровением. — Гарри Поттер не будет участвовать в Турнире Трех волшебников, можете опротестовать это, когда прибудет моя жена, — закончил Снейп.