Точка возрождения

~Cпоры. Споры. Споры~

Северус никогда не считал себя пессимистом. Он просто умел смотреть на вещи трезво. И сейчас его внутренний голос твердил одно: на этом турнире обязательно что-то случится. С Гарри Поттером иначе не бывает. Первый курс — Квиррелл с его тёмными делишками. Второй — подозрения в том, что он наследник Слизерина. Третий — Люпин и его волчья сущность, о которой, слава Мерлину, никто не прознал. А теперь ещё и смертельно опасный турнир в Хогвартсе, да ещё на фоне недавних событий чемпионата мира по квиддичу… Он ждал неприятностей. Ждал, готовился, держал руку на пульсе. И всё равно допустил роковую ошибку — позволил Алекс покинуть Хогвартс в самую критическую ночь. Что на него нашло? Жажда найти Барти, желание расставить все точки над i затуманили разум, лишили здравого смысла. И вот результат — они поплатились за его опрометчивость. Теперь оставалось только уповать на то, что его послание достигнет Алекс как можно скорее. Что она получит его и вернётся. Ведь ситуация требовала их совместного присутствия, их объединённой мощи. Дело явно пахло подставой. — Какую магию мог применить Поттер, раз прорвал вашу защиту, директор Дамблдор?! — не унимался Каркаров, сверля гневным взглядом то Северуса, то Гарри. Его лицо побагровело от ярости. — Я требую наказания! Я буду жаловаться! — Гарри не мог бы пересечь запретную линию, — твёрдо возразила МакГонагалл. — Даже если бы захотел. В этом нет ни малейших сомнений. — Тогда, наверное, ошибся сам Дамблёдорр, — с лёгкой усмешкой пожала плечами мадам Максим. — Наверное, ошибся, — с улыбкой согласился Дамблдор. — Дамблдор, вы же прекрасно знаете, что не ошиблись! — вспыхнула МакГонагалл. — Всё это глупости. Гарри не подходил к линии. Не обращался ни к кому из старших учеников. Каркаров, внезапно сменив тон на слащаво-льстивый, обратился к Краучу и Бэгмену: — Мистер Крауч, мистер Бэгмен. Вы — наши беспристрастные судьи. И вы, конечно, согласны, что происшедшее противоречит правилам Турнира? Бэгмен вытер платком своё круглое лицо и бросил взгляд на Крауча. Тот стоял в тени у камина, словно призрак — полумрак делал его ещё более измождённым. — Мы должны строго следовать правилам, — пробурчал Крауч, старательно избегая взгляда Снейпа. — А в них чёрным по белому написано: тот, чьё имя выпало из Кубка, обязан участвовать в турнире. — Вот только это не касается случаев, когда участие аннулировано законным опекуном, — ядовито заметил Снейп, сверля Крауча взглядом. — Ну конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен, делая вид, что вопрос исчерпан, полностью игнорируя замечание Снейпа. — Я настаиваю на увеличении числа моих учеников у Кубка огня! — Каркаров вновь перешёл в атаку. — Зажгите его ещё раз! Все школы должны иметь равное число чемпионов! Это будет честно, Дамблдор! — Поймите, Каркаров, это невозможно, — покачал головой Бэгмен. — Кубок погас, и зажгут его только к следующему Турниру. — Тогда мы объявим бойкот! — взорвался Каркаров. — После всех переговоров и компромиссов я такого не ожидал! Мы готовы уехать прямо сейчас! В этот момент в комнату, хромая, вошёл Грюм. Его деревянная нога стучала при каждом шаге. — Пустая угроза, Каркаров, — прохрипел он. — Ты не сможешь отозвать своего чемпиона. Как сказал Дамблдор, магический контракт связывает их независимо от желания. — Что? — процедил Каркаров. — Всё просто, — спокойно ответил Грюм. — Кто-то опустил имя Поттера в Кубок, зная, что он будет участвовать, чего бы это ни стоило. — Значит, мсье успешно помог «Огвагтс» откусить два раза от одного яблока, — усмехнулась мадам Максим. — Полностью согласен, — кивнул Каркаров. — Подам протест в Министерство и Международную конфедерацию! — Уж кому подавать протест, так это Гарри Поттеру, — хмыкнул Грюм. — Ему чего протестовать! — топнула ногой Флёр. — Палец о палец не ударил, и чемпион! Мы месяцами мечтали, готовились. Такая честь для школы! За тысячу галеонов многие жизнь отдадут! — А может, кто-то и хочет, чтобы Поттер отдал жизнь, — тихо произнёс Грюм. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Да к чёрту ваш Чемпионат! — не выдержал Гарри. — Я не бросал своё имя! Я точно не хотел участвовать! У меня и без этого проблем хватает! И, простите, в моём сейфе не одна тысяча галеонов лежит! Снейп крепче сжал его плечо, но было поздно — слова уже прозвучали, эхом отразившись от стен. Директор Дамблдор посмотрел на Гарри снисходительно и с укоризной произнес: — Гарри-Гарри, ты должен уметь нести ответственность за свои поступки. Все присутствующие буквально застыли на месте, словно время остановилось. Никто не ожидал, что Дамблдор фактически поддержит участие Гарри в турнире. Глаза МакГонагалл расширились от удивления, она не могла поверить своим ушам. Каркаров, который только что бушевал от гнева, теперь выглядел ошарашенным. Даже мадам Максим, привыкшая к неожиданным поворотам событий, застыла с приподнятой бровью. Флёр Делакур застыла с открытым ртом, её возмущение сменилось шоком. Крауч, стоявший в тени, впервые проявил эмоции — его лицо слегка дрогнуло. Бэгмен нервно заёрзал на месте, поправляя мантию. Снейп, державший Гарри за плечо, напрягся ещё сильнее. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах промелькнуло что-то похожее на беспокойство. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок — он тоже не ожидал такой реакции от директора. — Боюсь, я никогда не учила своего крестника нести ответственность за поступки, которые он не совершал, — раздался холодный голос Алекс в дверном проеме. Гарри повернулся к двери и облегченно вздохнул при виде крестной. — Гарри, пожалуй, у тебя есть способ доказать присутствующим свою невиновность, - продолжила Алекс взглядом кивнув на палочку Гарри. Юноша кивнул, понимая, о чем она говорит: — Клянусь магией, — произнёс он чётко и твёрдо, — что я не бросал своё имя в Кубок огня и никого не просил сделать это за меня. Гарри взмахнул палочкой, и на её кончике вспыхнул яркий огонёк заклинания «Люмос». Свет был чистым и ровным — неоспоримое доказательство его правдивости. — Теперь слово за вами, отец, — произнесла она так спокойно, что только знающий человек мог уловить в её голосе стальные нотки. Лишь те, кто хорошо понимал её характер, могли заметить едва заметные признаки напряжения: лёгкое подрагивание левой брови, едва уловимый прищур глаз, особую складку у губ. Для остальных она выглядела абсолютно спокойной и уверенной. Крауч-старший невольно отступил на шаг. Его лицо стало пепельно-серым, а руки, спрятанные в складках мантии, судорожно сжались в кулаки. Казалось, каждое слово давалось ему с огромным трудом. — Ввиду того, что имя Гарри Поттера было названо в связи с явной подставой, — начал он, тщательно подбирая слова, — а также учитывая факт расторжения его контракта законным опекуном, мы не можем считать Гарри Поттера четвёртым чемпионом. Эти слова должны были принести облегчение остальным чемпионам, но вместо радости на их лицах появилось напряжение. Крам, Флёр и даже Седрик стояли с поджатыми губами, их директора тоже выглядели неспокойно. Всех насторожила фраза «явная подстава» — она намекала на заговор и опасность. Лишь Бэгмен, не замечая общего напряжения, излучал радостное спортивное воодушевление. Он потирал руки и выглядел так, будто только что выиграл главный приз. — Ну что ж, — потёр он руки и улыбнулся. — Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь? — Да, да… Инструкции, — очнулся Крауч от своих мыслей. — Первый тур… Он подошёл к камину. И Гарри подумал: глава министерского департамента тяжело болен. Вокруг глаз залегли глубокие тени. Тонкую, как папиросная бумага, кожу избороздили морщины. На Кубке мира он выглядел куда лучше. — Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся за объяснения Крауч. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвёртого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это всё, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору. — Да, всё. — Директор Хогвартса взглянул на Крауча с лёгким беспокойством. — Может, Барти, вы переночуете в замке? — Меня ждут дела в Министерстве. У нас сейчас непростые времена. Вместо меня остаётся молодой Уэзерби… большой энтузиаст… по правде говоря, даже слишком большой… — Ну хотя бы выпейте на дорогу — предложил Дамблдор. — Оставайтесь, Барти. Я вот остаюсь! — радостно возвестил Бэгмен. — В Хогвартсе сейчас куда интересней, чем в вашей конторе. — Нет, Людо, не могу, — в обычной категорической манере отказался Крауч. — Профессор Каркаров, мадам Максим, от рюмочки на ночь, надеюсь, не откажетесь? Но мадам Максим уже опустила руку на плечо Флёр, и они быстро пошли к двери, что-то лопоча по-французски. Каркаров поманил Крама, и они, не сказав больше ни слова, тоже поспешили уйти. — Гарри, Седрик, советую вам сейчас же идти к себе, — с улыбкой произнёс Дамблдор, обращаясь к чемпионам. — Профессор Крауч, профессор Снейп, попрошу вас остаться… Ввиду сокрытия такой важной информации, как ваше семейное положение… Гарри заметил, как недобро блеснули глаза крёстной, и это насторожило его. Кивнув Седрику, они оба молча направились к выходу. Большой зал постепенно пустел. Мерцающий свет догорающих свечей в тыквах создавал причудливые тени на стенах. Зигзагообразные улыбки тыкв, казалось, следили за уходящими юношами, придавая обстановке нечто зловещее. — Да уж, мы чуть снова не стали соперниками, — с лёгкой улыбкой заметил Седрик, нарушая тяжёлое молчание. Гарри лишь слегка поджал губы. Ситуация совсем не казалась ему забавной. Он остановился и повернулся к Седрику. — Седрик, — начал Гарри серьёзно, — можешь распространить информацию на своём факультете? Ну, про то, что я доказал — не бросал своё имя в Кубок. Ты же слышал… У меня и так куча проблем, а сейчас явно пойдут слухи, мол, Гарри Поттеру недостаточно его славы, и он попытался украсть её у бедного Седрика Диггори. Седрик внимательно посмотрел на друга, в его глазах читалось понимание. — Не переживай об этом, Гарри, — спокойно ответил он. — Я позабочусь о том, чтобы правда дошла до всех. Ты же знаешь, что я верю тебе. И те, кто меня слушает, тоже поверят. Гарри кивнул, чувствуя облегчение. — Спасибо, Седрик. Это много для меня значит. Гарри не заметил, как очутился возле Полной Дамы. Ноги сами его донесли. Дама была не одна. Та самая старая ведьма, что прыгнула в раму к соседу в комнате с камином, сейчас уютно расположилась на холсте с Полной Дамой. Наверное, заскакивала во все картины на восьми этажах, пока добралась сюда. Обе дамы смотрели на Гарри с превеликим интересом. — Так-так-так, — молвила Полная Дама. — Виолетта мне всё рассказала. Кого же избрали в школьные чемпионы? — Чепуха, — буркнул Гарри. — Какого ещё Чепуха? Ничего подобного! — возмутилась гостья. — Нет, нет, Ви, это пароль, — успокоила её Полная Дама. И портрет повернулся на петлях, пропуская Гарри в гостиную Гриффиндора. Едва переступив порог, Гарри оказался оглушённым — на него обрушился такой шквал звуков, что у него зазвенело в ушах. Десятки рук схватили его, втянули внутрь, где собрался практически весь факультет. Крики, свист и аплодисменты слились в оглушительный гвалт, от которого у Гарри закружилась голова. — Как ты это провернул? Почему не поделился с нами?! — надрывался Фред, его лицо выражало смесь ярости и восхищения. — Внимание всем! — Гарри поднял руку, стараясь перекричать шум. — Я не бросал своё имя в Кубок огня! Я не чемпион! Завтра об этом будет объявлено официально, так что прошу не строить никаких теорий! Его слова повисли в воздухе, постепенно заглушая гомон. Студенты переглядывались, переваривая услышанное. Кто-то выглядел разочарованным, кто-то — облегчённым, но все замерли в ожидании. Гарри обвёл взглядом притихшую гостиную и, не задерживаясь больше ни секунды, направился к лестнице, ведущей в спальню. Слава богу, Рон оказался в спальне один. Он лежал на кровати, не раздевшись, и задумчиво смотрел в потолок. — О, наш чемпион вернулся, — с лёгкой иронией произнёс Рональд, но в его голосе не было злобы. — Ой, только не начинай, — устало выдохнул Гарри, плюхаясь на свою кровать. — Споры в том кабинете до сих пор звенят у меня в ушах. Но Алекс и Северусу удалось отстоять мою честь. Рон вдруг насупился, словно вспомнив что-то важное. — Кстати, о Снейпе… Ты не говорил, что он супруг твоей крёстной, — в голосе Рона прозвучала обида. Несмотря на то, что он часто видел их вместе в доме Алекс, никто никогда не упоминал об их браке. Он всегда считал их просто близкими друзьями, единственными, кто мог выносить характер друг друга. — Это ведь не мой секрет, — Гарри почувствовал себя виноватым. — И ты никогда не спрашивал об этом прямо! — Но ты мог бы сказать! — возмутился Рон. — А я, как последний дурак, думал, что Снейп просто… ну… посторонний для вас. — Это что-то меняет? Рон нахмурился ещё сильнее, а затем внезапно вскочил с кровати. — Да! — воскликнул он. — Он мой наставник! Я думал… наконец-то… кто-то оценил меня по достоинству. Но оказалось, что я просто друг Гарри Поттера с необычным даром. Если бы не ты, никто бы даже не обратил на меня внимания… Гарри растерянно смотрел на друга, не зная, что сказать. - Ладно…Я сейчас на взводе…Поговорим завтра… Он задёрнул на кровати полог. А Гарри как прирос к кровати, глядя на бархатные бордовые занавески.

~ Проблема разрешилась, но надолго ли?  ~

На следующий день Гарри проснулся в дурном настроении. Слова Рона, сказанные накануне, не давали ему покоя всю ночь. Они словно застряли в голове, раз за разом прокручиваясь в сознании, как заевшая пластинка. Неужели чувство неполноценности его лучшего друга было настолько глубоким? Гарри всегда считал, что Рон, получив собственный дар и магическую силу, которая увеличилась почти вдвое, наконец-то избавится от ощущения, что он находится в тени кого-то другого. Но, похоже, он ошибался. Спускаясь в Большой зал, Гарри чувствовал себя неуютно. Шепотки за спиной становились всё громче, а косые взгляды преследовали его повсюду. Он ловил обрывки фраз, в которых его имя смешивалось с недоумением и осуждением. Некоторые студенты перешёптывались, бросая на него любопытные взгляды, будто он был каким-то диковинным существом. «Поттер учудил», «неужели ему мало славы», «как он это сделал» — эти фразы эхом отдавались в его голове, усиливая чувство дискомфорта. Ему оставалось только надеяться, что официальное объявление о его невиновности всё изменит. Что люди наконец поймут — он не стремился к этой славе, не искал лишнего внимания. Но пока что каждый шаг давался с трудом. — Эй, Поттер! — у входа в Большой зал его догнал голос Малфоя. — А ты тот ещё лгун, да? Несмотря на яд в голосе, Драко выглядел скорее обиженным, чем рассерженным. Его обычно идеально уложенные волосы слегка растрепались, а на лице читалось искреннее разочарование. Гарри остановился, не оборачиваясь. Он знал, что Малфой ждёт реакции, но не собирался давать ему то, чего он хотел. — Что тебе нужно, Малфой? — спросил он, не скрывая раздражения. — Как что? — Драко приблизился, в его голосе проскользнула нотка раздражения, смешанная с… чем-то ещё, чему он сам не мог найти название. — Все говорят, что ты решил примазаться к славе Диггори. Не мог, значит, дождаться своего шанса? Гарри повернулся к нему, приподняв бровь. В его взгляде читалось нечто среднее между насмешкой и усталостью. — Слушай, Малфой, — начал он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Если у тебя есть хоть капля мозгов, можешь просто подойти и спросить. — У меня мозгов гораздо больше, чем у тебя, — фыркнул Драко. На его лице появилась усмешка, почти как улыбка, и Гарри на мгновение замер, очарованный. В этот момент он упустил возможность возразить Малфою. — Ты же обещал не участвовать в Турнире, но твоё имя всё равно оказалось в Кубке. И чему я должен верить? — продолжил Драко, приподняв бровь. — Мне. Потому что я сказал правду, — ответил Гарри, стараясь сохранить спокойствие. Драко секунду стоял молча, словно взвешивая свои слова. — Ладно, тогда скажи мне свою версию, — наконец произнёс он, скрестив руки на груди. Гарри колебался. Он считал это пустой тратой времени, но… Всё было слишком сложным. Рон, его единственный настоящий друг, сейчас был погружён в свои внутренние конфликты, борясь с собственными демонами. И Гарри неожиданно почувствовал потребность выговориться, поделиться тем, что его тревожит. Даже если слушателем будет Драко Малфой — человек, который когда-то казался совершенно невыносимым, но с годами, благодаря общим занятиям и вынужденному взаимодействию, стал более… сносным. — Это не так просто объяснить, — начал Гарри, отводя взгляд. — Я и сам не до конца понимаю, что происходит. Но одно я знаю точно — я не бросал своё имя в Кубок. Малфой прищурился, словно пытаясь разглядеть в словах Поттера правду. — И что же, по-твоему, произошло? — спросил он, хотя в его голосе проскользнуло что-то похожее на искренний интерес. Гарри вздохнул, понимая, что, возможно, совершает ошибку, но всё же решил продолжить: — Кто-то бросил моё имя. Грюм считает, что кто-то хочет, чтобы я участвовал, а Алекс…Я не говорил с ней еще. Я не думаю, что она оставит это просто так, так что…Буду просто ждать. Малфой кивнул, но ничего не ответил. — Посмотрим, Поттер, — бросил он наконец, отворачиваясь. — Надеюсь, ты не лгал. Гарри лишь кивнул, чувствуя странное облегчение от того, что выговорился, пусть даже собеседником был Драко Малфой. Он зашёл в Большой зал уже с более лёгкой душой. И хотя на него сразу было обращено внимание всех собравшихся, он, не обращая внимания, сел на свободное место за столом Гриффиндора. Он ждал пять минут, десять, но Дамблдор молчал — не говорил ничего о том, что вчера сделал Гарри, не объявлял его чемпионом и не опровергал. Из-за этого Гарри казалось, что взгляды в зале в его сторону становятся более острыми. — Прошу минуточку внимания, — первой не выдержала Алекс, бросив суровый взгляд на директора, который в этот момент заинтересованно на неё посмотрел, будто не знал, что она скажет. — Вчера произошёл немыслимый инцидент, и я уверена, что вам всем интересно, чем разрешился данный… данная ситуация. Зал замер. Гарри показалось, что кто-то начал шептать проклятия в его сторону, недовольные тем, что вчера произошло. — По итогам проверки выяснилось, — продолжала Алекс твёрдым голосом, — что мистер Поттер не бросал своё имя в Кубок огня. Он доказал это ритуалом клятвы перед магией, которая, можете не сомневаться, не дала бы ему соврать. Кому интересно, в библиотеке вы можете узнать об этой клятве подробнее. Стеллаж 37, пятая полка снизу, трактат «Магия и её грани». В зале повисла тяжёлая тишина. — Поэтому прошу воздержаться от распространения немыслимых слухов, порочащих имя моего воспитанника, — голос Алекс звучал угрожающе. — Иначе я буду разбираться с этим не как профессор Хогвартса, а как опекун. И поверьте, судебная система очень обширна, и распространение порочащих слухов карается законом. Спасибо за внимание. Алекс села за стол, продолжая завтрак и бросая злобные взгляды на директора Дамблдора, который снова чуть не пустил всё на самотёк. Гарри почувствовал, как напряжение покидает его плечи. Наконец-то правда вышла наружу. Но он знал, что некоторые всё равно продолжат шептаться за его спиной, несмотря на все доказательства. Когда Хедвиг принесла письмо от Сириуса, у Гарри на душе потеплело. «Привет, Сохатик! Получил послание от нашей неутомимой Алекс (которая, надо признать, умеет превратить любую историю в эпопею). Она так красочно всё расписала, что я уже собирался было организовать спасательную операцию! Хорошо, что Нарси вовремя меня остановила — она у нас специалист по части удержания Блэков от опрометчивых поступков. Слушай, дружище, жаль, конечно, что ты не сможешь блеснуть в этом Турнире. Ты бы там всех удивил, это точно! Но твоя безопасность важнее всяких там соревнований. Не геройствуй понапрасну, но и не прячь голову в песок. В общем, скоро увидимся в Хогсмиде. Поговорим за чашечкой чего-нибудь горячительного (только Алекс об этом не рассказывай). P.S. Твоя опекунша, конечно, та ещё строгая дама (но ты ей об этом ни слова, а то она меня в воспитательные беседы затянет).

Твой непутёвый, но любящий крёстный Сириус»

P.P.S. Это хорошая возможность пересмотреть свое окружение, воспользуйся этим. Гарри ещё раз перечитал последнюю строчку. Что Сириус имел в виду? Неужели его не устраивает окружение Гарри? Или он подозревает, что кто-то из близких мог подстроить эту ситуацию с Кубком? Может быть, крёстный заметил что-то, чего не видел сам Гарри? Как раз в момент, когда гриффиндорец погрузился в эти размышления, возле его стола появилась знакомая фигура. Смуглый, худощавый юноша склонился над Гарри с видом, который поначалу показался угрожающим. — Виктор? — удивлённо произнёс Гарри, поднимая взгляд. — Мы можем поговорить? — спросил Крам, оглядываясь по сторонам. Заметив, что почти все в зале обратили на них внимание, он понизил голос: — Не здесь. Гарри настороженно кивнул, чувствуя, как внутри нарастает любопытство. Что могло понадобиться Виктору? За время, что студенты Дурмстранга были в школе, он ни разу даже взглядом с ним не встретился, не то, чтобы поговорить. — Хорошо, — тихо ответил он, поднимаясь из-за стола. Крам коротко кивнул, его тёмные брови слегка нахмурились, словно он был чем-то обеспокоен. Не говоря больше ни слова, он развернулся и направился к выходу из Большого зала. Гарри последовал за ним. Они шли довольно долго. У Гарри сложилось впечатление, что Крам намеренно уводит его подальше от людских глаз. Это должно было насторожить, но почему-то не вызывало опасений — всё-таки их видели вместе, когда они уходили. Наконец они остановились неподалёку от Чёрного озера, в укромном месте, где старые деревья образовали естественную беседку. Одно из деревьев наклонилось, и его ветви почти касались земли, создавая некое подобие укрытия. Летом это место наверняка выглядело живописно, но сейчас голые ветви уныло покачивались на ветру. Холодный октябрьский бриз, дувший с озера, пробирал до костей, и Гарри пожалел, что не надел одежду потеплее. Он поёжился и плотнее закутался в мантию, ожидая, что же скажет Виктор. Виктор напоследок ещё раз огляделся по сторонам, внимательно проверяя, не последовал ли кто-нибудь за ними. Убедившись, что они одни, он взмахнул палочкой, накладывая чары конфиденциальности. Гарри невольно отметил мастерство Крама — самому ему такие заклинания давались с трудом, и он мог поддерживать их действие от силы минут пять. Опыт Виктора явно давал о себе знать: чары легли ровно, создавая невидимый купол вокруг них. В воздухе повисла напряжённая тишина. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок — теперь он окончательно понял, что разговор предстоит серьёзный. Виктор никогда не стал бы тратить столь сложное заклинание просто так, ради пустой болтовни. — Я понимаю, что мы не знакомы близко, но… — Виктор помолчал, подбирая слова. — Вчера, когда ты давал клятву… Я почувствовал нечто странное. Такое, что не каждый день встретишь. И теперь мне нужно убедиться… Было очевидно, что Крам не склонен к долгим беседам, и эти слова, вероятно, составляли его дневную норму. Гарри слушал внимательно, невольно отмечая странные переливы цвета на лице Крама — от мертвенной бледности до болезненной розовинки. — И что же ты почувствовал? — Гарри скрестил руки на груди, внимательно изучая собеседника. — Я… я не уверен, но… — Виктор замялся, что было совсем не похоже на обычно уверенного в себе чемпиона. — Ты… ты владеешь искусством некромантии? — Его голос звучал непривычно тихо и неуверенно. Гарри на мгновение опешил от такого вопроса. Он несколько секунд молча смотрел на Крама, пытаясь осознать услышанное. В голове роились мысли: «Почувствовал? Вчера? Только он? Или кто-то ещё?» Вопросы накатывали одна за другой, и он почувствовал, как паника начинает сжимать горло. — С чего ты это взял? — наконец выговорил он, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. — А, понимаешь ли, я родом из древнего чистокровного рода в Болгарии, — будто почувствовав его панику, пояснил Крам, хотя было очевидно, что он что-то недоговаривает. — У нас на роду прописано особое умение — чувствовать некромантов. Гарри внимательно посмотрел на собеседника. Что-то в его словах казалось странным. Не мог тот, кто просто обладает способностью чувствовать некромантов, смотреть так… словно видит перед собой не человека, а некое божество. В глазах Крама читалось нечто большее, чем просто признание особого дара — там была почтительность, граничащая с благоговением. — И что же ты почувствовал? — Гарри подумал, что необходимо перевести тему в другое русло. — Только вчера или…? — Нет, до вчерашнего момента я, честно говоря, особо не уделял внимание хогвартским студентам, — медленно произнёс Крам, тщательно подбирая слова. — Но вчера перед клятвой ты… выпустил сырую силу, и я всё понял. Он замолчал, внимательно наблюдая за реакцией Гарри, а затем зачем-то добавил: — Только я, никто другой не догадался. Гарри закрыл лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями. Его разум лихорадочно работал, перебирая возможные варианты. Своей реакцией он, вероятно, уже выдал слишком многое, но что-то в пристальном взгляде Крама заставляло его молчать. В этих тёмных глазах читалось такое искреннее почтение, что отрицать очевидное казалось почти невозможным. Странное чувство начало подниматься из глубин его души. Что-то тёмное и одновременно притягательное. Гордыня? Возможно. Или, может быть, это было то же самое чувство собственной значимости, которое он испытал, впервые оказавшись в мире волшебников, когда все вокруг называли его героем? Он медленно опустил руки, глядя на Крама. — Дай клятву, что никому ничего не скажешь, — твёрдо произнёс Гарри, чувствуя, как внутри него разгорается решимость. Краем глаза он заметил едва уловимое изменение в поведении Виктора — что-то почти раболепное промелькнуло в его позе, в том, как он выпрямился и стал ещё серьёзнее. — Я, Виктор Крам, клянусь магией и жизнью, что никогда и ни за что не расскажу ничего, что услышу сейчас, — произнёс Крам, и его голос прозвучал торжественно и весомо. В воздухе словно что-то дрогнуло — магия приняла клятву. Гарри на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями. Он понимал, что сейчас стоит на пороге откровения, которое может изменить всё. — Я, возможно, единственный некромант во всей магической Британии, — решительно произнёс Гарри, глядя прямо в глаза Краму. — Врождённый, а не тот, кто просто решил им стать. Крам, казалось, ждал именно этих слов. Его лицо выражало смесь уважения и восхищения. Они оба знали, что Виктор уже догадывался об этом, но, очевидно, для него имело огромное значение это словесное признание. Больше они не сказали друг другу ни слова, но это уже было неважно. Краму, очевидно, нужно было многое обдумать, поэтому он, извинившись коротким поклоном, стремительно удалился. Его необычное поведение заставляло Гарри погружаться в глубокие размышления. В течение дня он так и не смог поговорить с Роном, да и ни с кем другим говорить не хотелось. Вернувшись в башню Гриффиндора, он заперся в спальне, задёрнул полог кровати и погрузился в размышления о странном поведении Крама. Можно было бы обратиться к Алекс — она наверняка разбиралась в традициях славянских родов, но… Зачем, если теперь у него появился кто-то, кто мог ответить на его вопросы? Рука непроизвольно потянулась к дневнику, который хранился под матрасом. «Привет, Том», — быстро написал Гарри, наколдовав перо. «Юный Гарри Поттер, ты так давно не писал, что я уже подумал, будто ты забыл обо мне», — появились ответные строки. Щёки Гарри вспыхнули от смущения. Действительно, в последнее время он был настолько занят, что совсем не находил времени для общения с дневником, хотя тот всегда был при нём. «Я был занят», — рука дрогнула, выводя буквы, и Гарри с привычным интересом наблюдал, как чернила исчезают с пожелтевших страниц. В этом было что-то завораживающее, как и раньше, когда он писал Реддлу. «Я почти поверил», — строчки ответили с явной насмешкой. Гарри казалось, что Реддл сейчас улыбается, хотя как может улыбаться неодушевлённый предмет? «Так что тебя интересует на этот раз?» — спросил дневник, и Гарри снова покраснел. Они оба знали, что он обращается к дневнику только тогда, когда ему что-то нужно. И только сейчас он вдруг почувствовал запоздалое чувство вины. Вину? Гарри тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Он снова забывал, с кем ведёт переписку. Перед таким существом он не должен испытывать никаких угрызений совести. Хотя, как не раз отмечал Северус, он слишком отчётливо разделял Тома Реддла из дневника и Лорда Волдеморта. «Я встретил человека, а он сразу понял, что я некромант. В его поведении было что-то раболепское, поэтому это меня немного пугает и настораживает», — вывел Гарри, нервно постукивая пером по пергаменту. Строки исчезли, но ответ так и не появился. Гарри нахмурил брови, его пальцы нервно сжали край дневника. Реддл обычно отвечал довольно быстро, и это молчание начинало его тревожить. «Где ты встретил такого человека?» — наконец появились долгожданные слова. Гарри глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. «В Хогвартсе. У нас проводят Турнир Трёх Волшебников. Он ученик Дурмстранга», — написал он, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. «Его фамилия Крам?» — последовал неожиданный вопрос, заставивший Гарри резко поднять голову. Его глаза расширились от удивления. Как Реддл мог знать? «Да», — коротко ответил он, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Перо замерло в его руке, пока он ждал следующего вопроса. Что Реддл знал такого, чего не знал он? И почему упоминание Крама вызвало у дневника такую реакцию? Мысли вихрем кружились в голове, пока он всматривался в пожелтевшие страницы. «Крамы — чистокровный болгарский род. С момента своего основания и до настоящего времени они подчинялись только некромантам. Обычно славянским, но уже в моё время некромантов осталось слишком мало, а в их роду существует правило: один некромант — один член рода в слугах. Но это не как служба домовиков, у Крамов есть выбор», — появились на страницах ровные, изящные строчки. Гарри замер, его сердце забилось чаще. Значит, всё это поведение Крама — не просто почтение к силе? Это древняя, обязательная связь, которую невозможно разорвать? Он почувствовал, как кровь отхлынула от лица. «Что ты имеешь в виду под “выбором”?» — быстро написал он, чувствуя, как внутри нарастает тревога. «Это их собственное решение. Они сами выбирают служить или нет. Если решают служить — делают это добровольно и остаются абсолютно преданными своему господину до конца», — последовал ответ, написанный чётким почерком. Гарри нахмурился, обдумывая эти слова. Значит, Виктор не был вынужден служить ему? Это его собственный выбор? «Но почему тогда он так себя ведёт? Как будто я какой-то повелитель…» — написал Гарри, чувствуя противоречивые эмоции. «Потому что для Крамов служить некроманту — это честь. Древняя традиция, которую они чтят. Они видят в этом не унижение, а возможность проявить свою преданность и силу», — ответил дневник. Гарри задумался. Может быть, он слишком драматизирует ситуацию? «А как часто они выбирают служить?» — спросил он, пытаясь разобраться в этой сложной ситуации. «Реже, чем ты думаешь. Но когда выбирают — делают это осознанно и без колебаний. Их верность не знает границ», — появилась последняя строчка. «Уж не знаю, завидовать мне или нет.» Гарри отложил перо. Теперь он понимал чуть больше, но вопросов оставалось ещё множество. Как ему теперь вести себя с Виктором? И что делать с этой новой информацией? Он закрыл дневник и спрятал его под матрас, чувствуя, как тяжесть новых знаний давит на плечи. Одно он знал точно — эта встреча с Крамом изменит многое в его жизни, и ему придётся научиться жить с этим знанием.

~ Переживания Гарри утихают под влиянием крестных ~

Уроки проходили более спокойно, чем он ожидал. И хотя находились недовольные студенты, то ли угрозы Алекс, то ли дружелюбные отношения других чемпионов заставляли остальных не задирать Гарри. Конечно, Флёр, бывало, высокомерно проходила мимо Гарри, но это ничем не отличалось от того, как она относилась к другим, поэтому Гарри не придавал этому значения. — Слушай сюда, малыш, — Алекс снова закопалась в груде пергаментов. Несмотря на то, что вела она всего у двух курсов, из-за того, что добавились студенты Дурмстранга и Шармбатона, она всё так же была слишком загружена. И она больше не покидала Хогвартс, видимо, из страха, что с Гарри снова что-то случится, пока она отсутствует. И Гарри сожалел, что из-за него она приостановила поиски Барти Крауча. — Расследование, кто бросил твоё имя в кубок огня, приостановлено, — произнесла она, не поднимая головы. Гарри поморщился. — Дамблдор настаивает, что сейчас нет времени на это, так как скоро будет первое задание Турнира, — она перечёркивала разом всю страницу и поморщилась. — Злоумышленник, конечно, притаился, но я считаю, что это ненадолго. И я собираюсь найти его любыми методами. Гарри кивнул, хотя внутри у него всё сжалось от тревоги. Он знал, что за всем этим стоит нечто большее, чем просто желание участвовать в Турнире. Кто-то намеренно втянул его в эту опасную игру, и этот кто-то был достаточно могущественным, чтобы обойти все защитные чары. Алекс отложила перо и посмотрела на Гарри. Она выглядела устало, но была… очаровательна в своей заботе о крестнике. Её проницательный взгляд словно проникал в самую душу. — Ничего не хочешь мне рассказать? — спросила она, склонив голову набок. Казалось, она уже всё знает, но ждёт, пока ей расскажет Гарри. Гарри почувствовал, как внутри него нарастает тревога. Он боялся её разочаровать, боялся, что она будет недовольна его неосторожностью. — Виктор Крам знает, что я некромант, — выпалил он наконец, глядя в пол. Но Алекс ни капли не удивилась, будто уже ожидала этого. Её лицо оставалось спокойным, лишь лёгкая улыбка тронула уголки губ. И тут Гарри снова подумал о том, что уже приходило ему в голову раньше: «Алекс разбирается в славянских родах». Значит, она знала, что Крам почувствует его силу. — И как он отреагировал? — спросила она, подавшись вперёд. Гарри поднял глаза на крёстную. — Он… он был почтительным. Даже раболепным, — признался Гарри, чувствуя себя неловко. — Сказал, что его род умеет чувствовать некромантов. Алекс кивнула, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Крамы — древний род, — произнесла она задумчиво. — У них действительно есть такое умение. Но? Гарри замялся, не зная, как объяснить свои чувства. — Просто… он смотрит на меня так, будто я какой-то… повелитель. Алекс улыбнулась и откинулась на спинку кресла. — А ты не думал, что для него это честь? — спросила она. — Для Крамов служить некроманту — это не унижение, а возможность проявить свою преданность. Гарри нахмурился, обдумывая её слова. Может быть, он действительно слишком драматизирует ситуацию? — Но что мне теперь делать? — спросил он, глядя на крёстную. — Будь осторожен, — ответила Алекс. — Используй эту ситуацию в свою пользу, но не позволяй ей управлять тобой. И помни — я всегда рядом. — Эм… — Гарри замялся, вспоминая о лучшем друге. — Ты не знаешь, Рон всё ещё ходит на занятия к Северусу? Алекс удивлённо уставилась на крестника. — У вас что-то случилось? Вы не разговариваете? — в её голосе прозвучала искренняя забота. Гарри опустил глаза, теребя край мантии. — Он сказал, что ему нужно разобраться в себе, когда узнал, что Снейп твой муж… Для него это было, вроде как, сюрпризом, — признался Гарри, чувствуя себя немного неловко. Алекс не смогла сдержать улыбку. — О Мерлин, — произнесла она, качая головой. — Он не догадался об этом, пока бывал у нас? Его совсем не смущало, что Сев проводит очень много времени у нас? Гарри пожал плечами. — Рон всегда был немного… невнимательным к таким вещам, — признал он. — Но дело не только в этом… Он… у него чувство неполноценности, он ведь шестой сын, у него успешные братья, а потом я стал его лучшим другом. Алекс внимательно посмотрела на крестника. — Я считаю, что Рональд сообразительный парень, — начала она, задумчиво глядя в окно. — Талантливый. Ты бы видел, как он начал использовать инволюцию… Гарри, таких, как он, один на тысячу. Скоро и он это поймёт. Гарри улыбнулся. Подобная похвала от Алекс — очень много значит. Он знал, что крёстная не раздает комплименты просто так. — А таких, как я? — спросил он с лёгкой усмешкой, приподняв бровь. Алекс закатила глаза, но в её взгляде промелькнуло тепло. — О, таких, как ты… — протянула она с иронией. — Таких, как ты, вообще больше не будет. Единственный в своём роде «мальчик-который-выжил-и-снова-выжил». Гарри рассмеялся, чувствуя, как напряжение уходит. — Очень смешно, — сказал он, поднимаясь со стула. — Иди уже, герой, — махнула рукой Алекс. — И помни — я всегда рядом, если понадобится помощь. Гарри кивнул, чувствуя благодарность за поддержку. Он уже направился к двери, когда обернулся: — Спасибо, Алекс. — Не за что, — улыбнулась она. — Просто не забывай, что ты не один. Гарри вышел из кабинета, унося с собой слова крёстной. Возможно, всё действительно будет хорошо. И с Роном, и с Крамом, и с Турниром. Главное — помнить, что у него есть люди, которые верят в него и поддерживают. Погода на улице стремительно менялась. Последние пожелтевшие листочки, кружась в воздухе, опадали на землю, создавая пёстрый ковёр из золота и багрянца. Холодный ветер становился всё пронзительнее, пробираясь под мантии студентов, торопливо шагающих по дорожкам Хогвартса. И вот, наконец, в конце ноября землю укрыло белоснежным покрывалом первого снега. Он падал тихо и неспешно, превращая привычный пейзаж в волшебную зимнюю сказку. Крыши замка, деревья в Запретном лесу, лужайки перед школой — всё было укутано сверкающим белым покрывалом. Он сидел в «Трёх мётлах», нетерпеливо поглядывая на вход. Встреча с Сириусом, назначенная ещё месяц назад, наконец-то состоялась. Ожидание скрашивали наблюдения за студентами, наслаждающимися выходным днём. Эрни Макмиллан и Ханна Аббот увлечённо обменивались фантиками от шоколадных лягушек. У двери сидела Чжоу в компании когтевранцев. В углу Гарри заметил Хагрида — тот о чём-то негромко беседовал с Грюмом. Перед лесничим стояла огромная кружка, а Грозный Глаз потягивал что-то из своей фляжки. Мадам Розмерта, собирая бокалы, неодобрительно косилась на фляжку — видимо, считала это оскорблением для своего крюшона. Гарри знал причину: Грюм всегда предпочитал пить из собственной посуды, опасаясь отравлений. Хагрид с Грюмом поднялись и направились к выходу. Гарри помахал им, но Грюм неожиданно остановился, похлопал Хагрида по спине и что-то прошептал. Оба подошли к столику, за которым гриффиндорец ждал Сириуса. — Как дела? — пробасил Хагрид. — Привет, Хагрид, всё хорошо, — улыбнулся Гарри. Хагрид наклонился к столу и тихо произнёс: — Приходи сегодня в полночь ко мне в хижину. Надень мантию-невидимку. Выпрямившись, он громко сказал: — Рад был повидаться, — подмигнул и направился к выходу. Грюм последовал за ним. Гарри задумчиво смотрел вслед странной паре, но его размышления прервал знакомый голос. На стул перед ним опустился темноволосый мужчина с длинными блестящими волосами, озорными тёмными глазами и светлой кожей. — Сохатик, прости за задержку, — подмигнул Сириус, махнув Розмерте. Та тут же поставила перед ним стакан. — Сириус! — Гарри не смог сдержать улыбку. — Ну, рассказывай! Как дела в школе? Почему так редко пишешь? — в голосе крёстного прозвучал лёгкий упрёк. Гарри смущённо опустил глаза: — У меня всё нормально, но Алекс слишком меня контролирует. Кажется, у неё сейчас какой-то… гиперконтроль. Видимо травма обострилась… Сириус понимающе кивнул. Он догадывался о причинах такого поведения Алекс — после того письма от Гарри многое стало ясно. Страх Алекс был понятен: стоило ей однажды отлучиться, и Гарри чуть не оказался втянут в Турнир. А её прошлое… исчезновение, безумие одного из её мужчин, Азкабан, смерть Лили и Джеймса, заключение самого Сириуса — всё это не могло не оставить след. Теперь, когда она вернулась в Хогвартс, её тревога лишь усилилась. И Сириус не мог её за это винить. — Эм… Знаешь, один из студентов Дурмстранга… заинтересован во мне, — Гарри замялся, не зная, как правильно описать отношение Крама к нему. Но тут же понял, что сформулировал мысль неудачно, увидев, как лицо Сириуса вытянулось от удивления. — Что? То есть как «заинтересован»? — переспросил крёстный, явно неправильно истолковав слова крестника. Гарри не смог сдержать смешок: — Я имею в виду, как кто-то из рода Крамов может быть заинтересован в маге, похожем на меня. Сириус заметно расслабился и понимающе кивнул. Было видно, что он уловил суть. Несмотря на свой бунтарский характер и образ «оторвы», в нём явно проглядывало воспитание истинного аристократа — то, что вбили в него с детства уроки леди Вальпурги. — А, ты об этом, — протянул Сириус, задумчиво потирая подбородок. — Ты это специально? Хотел шокировать меня? — он сделал глоток сливочного пива из своей кружки, явно испытав облегчение. Гарри закатил глаза: — Нет, Сири, я просто не подумал, как это прозвучит! Сириус усмехнулся: — Ладно, проехали. Знаешь что? Возможно, это даже к лучшему. То, чему мы можем тебя научить, ограничено книгами, а у Крамов — богатый практический опыт. К тому же, их род известен своими знаниями в определённых областях магии. Гарри нахмурился: — Но мне не нравится, как он себя ведёт… Слишком почтительно, что ли. Сириус фыркнул, отставляя кружку: — Правила этой игры в твоих руках, Сохатик. Не нравится, как он себя ведёт — скажи ему прямо, и он изменится. У Крамов свои традиции, но это не значит, что ты должен принимать всё без вопросов. Гарри расслабился. Если от Алекс он чувствовал материнскую поддержку, то Сириус был отцом. Да, крёстный мог быть взбалмошным и порой безрассудным, мог отпускать неуместные шутки или втягивать в авантюры. Но Гарри знал — за этой маской беспечности скрывается человек, готовый ради него на всё. Тот, кто не раздумывая встанет на защиту, кто примет любой его выбор, кто будет рядом, несмотря ни на что. Иногда Гарри позволял себе погружаться в эти мысли — что было бы, если бы Алекс и Сириус были рядом с самого начала? Как бы изменилась его жизнь, если бы не Дурсли, не чулан под лестницей, не вечное чувство одиночества? Эти мечты накатывали на него тёплыми волнами, окутывая сознание, словно мягкое одеяло. Он представлял, как мог бы расти с ними, окружённый заботой и пониманием. Как Алекс учила бы его не только магии, но и тому, как справляться с силой, что течёт в его венах. Как Сириус, несмотря на свой бунтарский нрав, научил бы его быть сильным, но при этом сохранять человечность. Но каждый раз, когда эти несбыточные мечты достигали своего пика, Гарри с лёгкой улыбкой возвращался в реальность. И знаете что? Реальность не казалась ему такой уж плохой. Да, начало его жизни было непростым, но сейчас у него есть то, что действительно важно — люди, которые любят его безоговорочно. Они стали для него не просто крёстными — они стали семьёй. И пусть они появились в его жизни не с самого начала, но их любовь была такой искренней, такой настоящей, что любые сожаления о прошлом отступали перед этим чувством. — А что там с Роном? Вы всё ещё не разговариваете? — вопрос Сириуса вырвал Гарри из размышлений, и он невольно нахмурился. Крёстный внимательно посмотрел на него, словно пытаясь прочесть мысли. — Я так и думал, — вздохнул Сириус, заметив выражение лица крестника. — Что именно его беспокоит? Помимо всего прочего… Гарри замялся, не зная, как объяснить. — Он… он просто подавлен тем, что находится в тени. Сириус понимающе кивнул: — Знаешь, дружба — это не всегда просто. Иногда нужно время, чтобы преодолеть разногласия. Но если чувства настоящие, они выдержат любые испытания. Он положил руку на плечо Гарри: — Просто помни — ты не один. И Рон тоже переживает. Возможно, ему просто нужно больше времени, чтобы разобраться в себе и своих чувствах. Гарри кивнул, но в его глазах всё ещё читалась тревога. — Будем надеяться, что скоро он разберётся в себе, — продолжил Сириус. — А пока… просто будь рядом. Показывай, что ты ценишь его дружбу, даже если сейчас вы не на одной волне.

~Драконы ~

Ночь окутала Хогвартс плотным покрывалом тьмы. Лишь одинокий огонёк в хижине лесничего служил маяком в этой кромешной темноте. Гарри, укутанный в мантию-невидимку, осторожно пробирался к домику Хагрида, слыша вдалеке приглушённые голоса из роскошной кареты Шармбатона. — Это ты, Гарри? — раздался знакомый голос, когда он тихонько постучал в дверь. Лесничий выглядел необычайно взволнованным. В петлице красовалась гвоздика размером с артишок, а в его обычно нечёсаных волосах застряли зубцы от расчёски — явные следы попыток привести себя в порядок. Гарри с трудом узнавал своего добродушного друга. — Идём со мной, — прошептал Хагрид, — только тихо. Клыка не возьмём, он это не любит. К удивлению Гарри, путь их лежал к величественной карете Шармбатона. Мадам Максим, встретив их у входа, загадочно улыбнулась и, накинув шёлковую шаль, спустилась по золотым ступенькам. Вместе они двинулись вдоль изгороди, где паслись величественные крылатые кони, постепенно углубляясь в тёмный лес. Внезапно воздух наполнился оглушительным рёвом, от которого, казалось, задрожала земля. Обойдя рощу, Гарри замер от изумления. Перед ним раскинулся огромный загон, в котором находились три чудовища! Серебристо-голубой дракон с острыми рогами, изумрудный с гладкой чешуёй и красный с золотой бахромой на шее — все трое извергали пламя в ночное небо, освещая округу яркими всполохами. — Назад, Хагрид! — резко окрикнул их волшебник у ограды, натягивая защитную цепь. Чарли Уизли и его команда, опытные драконоводы, применили сложное усыпляющее заклинание. Огненные шары сорвались с их волшебных палочек, осыпав чешуйчатые бока драконов звёздным дождём. Один за другим гигантские ящеры рухнули на землю с оглушительным грохотом, от которого, казалось, содрогнулись даже древние деревья. — Какие породы? — спросил Хагрид, не скрывая восхищения. — Вон тот — валлийский зелёный обыкновенный, — начал объяснять Чарли. — Тот, что поменьше, синевато-серый — шведский тупорылый. А красный — китайский огненный шар. Чарли огляделся по сторонам, явно обеспокоенный присутствием мадам Максим: — Не знал, что ты её приведёшь. Чемпионам не положено знать, что их ждёт. А она, конечно же, своему расскажет. — Просто подумал, ей будет приятно взглянуть, — не отрывая от драконов восхищённого взгляда, простодушно ответил Хагрид. — Романтическая прогулка? — покачал головой Чарли. — Значит, три дракона. На каждого по одному. А что они будут с ними делать? Сражаться? — Кажется, просто пройдут мимо. Мы будем всё время рядом. Если ситуация станет опасной, заклятие Уничтожения наготове. Организаторам понадобились почему-то драконихи-наседки. Понятия не имею почему. Пятеро служителей из команды Чарли поднесли в огромном решете на одеяле несколько крупных гранитно-серых яиц и осторожно разместили их под боком спящей драконихи. Гарри понял: это испытание Турнира! Три дракона — по одному на каждого участника. С него было достаточно. В обществе трёх драконов и мадам Максим Хагрид его не хватится. Он осторожно развернулся и побежал вдоль опушки к замку. Но не успел сделать и нескольких шагов, как внезапно столкнулся с кем-то, упал навзничь. Очки съехали в сторону, он едва успел плотнее завернуться в мантию, как чей-то голос совсем рядом воскликнул: — Кто здесь? Гарри замер, вглядываясь в очертания фигуры. Бородка выдала профессора Каркарова. — Кто здесь? — повторил он, озираясь по сторонам. Гарри лежал неподвижно. Прошло несколько томительных минут. Каркаров, решив, что столкнулся с каким-то зверем, возможно, с собакой, наклонился, вглядываясь в темноту. Не заметив ничего подозрительного, он, крадучись, двинулся на голоса к загону с драконами. Гарри очень осторожно поднялся на ноги и снова пустился бегом к замку. Теперь всё стало кристально ясно: Каркаров, как и мадам Максим, пытался выведать тайну предстоящего испытания. Только Седрик останется в неведении, столкнувшись с неизвестной опасностью во вторник. «Турнир обещает быть опасным», — размышлял Гарри, торопливо пробираясь по тёмным коридорам замка. Мысли крутились вокруг драконов, мадам Максим и Каркарова, которые уже знали о предстоящем испытании. Внезапно его охватило острое чувство несправедливости. Седрик должен быть готов к тому, с чем ему предстоит столкнуться! Гарри остановился у развилки коридоров, размышляя. Предупредить Седрика — значит нарушить правила, но оставить друга в неведении казалось ещё более неправильным. Должен же быть какой-то выход! Он решительно свернул в сторону подземелья, где находилась гостиная Хаффлпаффа. Может быть, там он встретит кого-то из однокурсников Седрика? Кто-то наверняка знает, где сейчас находится их чемпион. Удача явно была на стороне Гарри, потому что он встретил не кого-то, а самого Седрика. — Седрик, в первом туре будут драконы, — быстро произнёс Гарри. — Что? — чуть не подпрыгнул Седрик. — Драконы, — повторил Гарри шепотом, боясь наткнуться на патрулирующих. — Их три. По штуке на каждого. Вроде бы надо будет пройти мимо них. Седрик пристально посмотрел на Гарри, и в его обычно спокойных серых глазах промелькнул тот же испуг, который охватил Гарри этой ночью при виде драконов. — Ты уверен? — прошептал Седрик, понизив голос до едва слышного шёпота. — Абсолютно, — твёрдо ответил Гарри. — Я видел это своими глазами. — Но как ты узнал? Это ведь не положено, — в голосе Седрика слышалось искреннее удивление. — Это не имеет значения, — уклончиво ответил Гарри, не желая подставлять Хагрида. — Важно то, что не только я знаю об этом. Флёр и Крам тоже в курсе предстоящего испытания. Лицо Седрика резко побледнело, и Гарри невольно подумал о том, насколько наивным выглядит его хаффпаффец. Верить в честность всех участников турнира было, пожалуй, слишком оптимистично. В конце концов, в магическом мире, где на кону стоят слава и богатство, честность часто отступает перед желанием победить. — Спасибо за предупреждение, — тихо произнёс Седрик, сжимая в руках сумку — Я буду готов. — Удачи, чемпион, — Гарри кивнул и, развернувшись, направился в сторону гриффиндорской башни.