Точка возрождения

~Первое испытание и дружба~

С самого утра Гарри чувствовал себя как-то не так. Все тревоги и переживания будто отступили на задний план, и казалось, что единственная проблема сейчас — это Виктор Крам. После завтрака Краму удалось его перехватить. — Ты уже знаешь про драконов? — спросил Крам, глядя Гарри прямо в глаза. — Да, слышал кое-что, — ответил Гарри, едва удержавшись от того, чтобы рассказать, что он не только слышал, но и видел драконов своими глазами. — Это ведь опасное испытание, правда? — продолжил Виктор. — Только по-настоящему сильный волшебник сможет его пройти, хотя это, конечно, не ламия, но все же. Гарри на мгновение задумался. Перед глазами промелькнули образы трёх огромных драконов, которые точно не выглядели дружелюбно. Если учесть, что они ещё и защищают свои яйца, чемпионам придётся нелегко. — Да, это действительно испытание не для каждого, — признал Гарри. Виктор как будто обрадовался, хотя по его лицу сложно было что-то понять. Но Гарри точно чувствовал: настроение болгарина изменилось. — Тогда… если я пройду это испытание без сильный увечий, позволишь ли ты следовать за тобой? — спросил Крам. — Как робът следва господаря. Гарри застыл, словно время вокруг него остановилось. И хотя, он не разобрал последнее предложения, но учитывая динамику их отношений, смысл был понятен. Однако прозвучало все равно как гром как гром среди ясного неба — стать его последователем? В голове крутились мысли, одна безумнее другой. Воспоминания о разговорах с Сириусом, Алекс, даже с Реддлом проносились перед глазами. Последователь… Это звучало как что-то из другого мира, нечто, чего он совсем не ожидал. Внутри разгоралась настоящая буря эмоций. С одной стороны — ошеломляющее чувство важности, признание его силы и способностей. С другой — ледяной ужас. А что, если он не справится? Что, если пойдёт по пути, который привёл Реддла к тьме? Но он не такой, он другой. Постепенно шок отступал, уступая место твёрдому решению. Гарри посмотрел на Крама, и в его взгляде появилась сталь. — Это зависит от тебя, — произнёс он наконец, стараясь, чтобы голос не выдал его волнения. — Если пройдёшь этот тур лучше всех, докажешь, что достоин следовать… тогда поговорим. Гарри увидел, как глаза Крама загорелись. Теперь сомнений не оставалось — Виктор действительно одержим этой идеей. Он готов на всё ради возможности быть рядом, следовать. От этой мысли Поттеру стало не по себе, но в то же время он не мог отрицать — это было лестно. Гриффиндорец напряжённо следил за каждым движением на арене, где разворачивалось первое испытание. Его глаза не отрывались от участников, особенно от фигуры Виктора Крама. Задание выглядело простым лишь на первый взгляд: нужно было выкрасть золотое яйцо из-под носа у разъярённого дракона. Но простота эта была обманчива, и каждый участник это понимал. Седрик Диггори решил пойти путём отвлекающего манёвра, превратив камень в собаку. Однако дракониха оказалась не так проста — в последний момент она метнулась к юноше, оставив на его одежде следы пламени. Судьи оценили его попытку в 38 баллов. Флёр Делакур попыталась усыпить валлийского зелёного дракона трансом. Но даже в полусне чудовище нашло в себе силы выпустить струю пламени, опалившую её юбку. Крам же действовал уверенно и расчётливо. Его заклятие «Конъюнктивитус» мгновенно ослепило китайского огненного дракона. Виктор без труда завладел золотым яйцом, хотя дракониха от боли начала метаться, рискуя раздавить собственное потомство. Но Крам успел среагировать — материальный щит спас яйца дракона. Сорок баллов — высший балл! И когда испытание закончилось, Виктор не побежал к своим, не кинулся к Каркарову. Его взгляд искал только одного человека — Гарри. И в этом взгляде читалось столько эмоций: восторг, гордость, триумф. Гарри наблюдал за этим, чувствуя, как внутри что-то меняется. Все сомнения, терзавшие его раньше, вдруг потеряли значение. Он видел, как Крам справляется с испытанием, как доказывает свою силу и мастерство. Когда их взгляды встретились, Гарри понял — решение принято. Плевать на последствия, плевать на то, что скажут другие. Виктор доказал свою ценность, показал, что достоин быть рядом. И в этот момент Гарри ощутил нечто новое — не просто гордость, а настоящее чувство власти и ответственности. Он ответил Краму взглядом, в котором не было ни тени сомнения. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему сильным, готовым принять то, что предлагает судьба, чувствовал, что теперь должен доказать, что достоин такой преданности. — ГАРРИ, БЕРЕГИСЬ! – Послышался голос крестной издалека. Гарри застыл, не в силах пошевелиться. Крик крёстной разорвал тишину, словно удар хлыста. В тот же миг всё вокруг превратилось в кромешный ад. Драконы, только что послушно охранявшие свои яйца, словно с цепи сорвались. Огненные струи хлестали во все стороны, превращая зелёное поле в пылающий ад. Пламя лизало трибуны, дым заволакивал всё вокруг, делая происходящее похожим на кошмарный сон. Профессора метались, пытаясь возвести защитные щиты, но их было слишком мало. Щиты трещали и лопались под натиском драконьего пламени, словно мыльные пузыри. Где-то вдали раздавались крики боли и ужаса. — РОН! — голос Гарри потонул в рёве пламени и криках. Паника сдавила горло стальными тисками. Он бросился вперёд, слепо продираясь сквозь дым и огонь. В голове билась единственная мысль — найти Рона. Но где-то на краю сознания вспыхнуло ещё одно имя. — ГЕРМИОНА! — заорал он, кашляя от едкого дыма. Трибуны превратились в настоящий ад. Студенты в панике метались, не зная, куда бежать. Кто-то пытался прорваться через барьеры, другие падали, спотыкаясь о собственные ноги. Давка становилась всё сильнее. Гарри видел, как кто-то из младшекурсников упал, а сверху на него навалилась толпа. Он пытался пробиться сквозь толпу, но люди давили друг друга, не думая ни о чём, кроме собственного спасения. В ушах звенело от криков, глаза жгло от дыма. Но Гарри продолжал искать, продираясь сквозь хаос, ища в этом аду своих друзей, пытаясь найти их среди сотен перепуганных лиц. А затем в один момент, пламя двинулось в одну сторону, оставляя в покое трибуны и зелень, дым туда же Гарри замер, не веря своим глазам. Пламя, которое всего мгновение назад казалось неукротимым, вдруг начало отступать, словно отступая перед невидимой стеной. Дым, заволакивавший всё вокруг, послушно расступался, открывая жуткую картину разрушений. И тут он увидел её. Алекс. Его крёстная, которая без единой палочки поглощала пламя, словно оно было для неё не опаснее лёгкого ветерка. Её движения были плавными, почти грациозными, а огонь послушно исчезал в её руках, будто поглощаемый невидимой воронкой. В голове Гарри промелькнули слова из «Теории магии». Стихийники… существа, способные одним элементом разрушать целые деревни. И сейчас он видел это своими глазами. Но что поразило его ещё больше — стихия Алекс оказалась огненной, хотя он всегда считал её связанной с растениями и землёй, учитывая, как легко все росло у них в саду, и как сад оживал под ее магией. «Она тогда не сказала о своей ступени», — пронеслось в голове. Теперь многое становилось понятным. Тем временем дым окончательно рассеялся, открывая полную картину происходящего. Дамблдор опустил палочку, и защитный щит вокруг младшекурсников исчез. Студенты, всё ещё дрожащие от пережитого ужаса, начали приходить в себя. Драконологи наконец-то появились на поле, пытаясь успокоить взбесившихся драконов. Но те, хотя и перестали дышать огнём, оставались агрессивными и неуправляемыми. И тут один из драконов сорвался с цепи. Его рев прорезал воздух, заставляя всех замереть от ужаса. Время словно замедлилось. Гарри не успел даже подумать — тело действовало само. Он вроде как зашипел, но с его губ не сорвался ни единый звук. «Нельзя!» Драконы замерли, словно наткнувшись на невидимую стену, видимую только им. Их глаза, полные ярости, теперь озирались по сторонам, в поисках источника приказа, а затем огромные существа один за другим опускались на землю, прижимая головы, будто в страхе. «Что? Это я сделал?» — крутилась мысль в голове. Его разум отказывался принимать тот факт, что он только что подчинил драконов… без единого слова. Невербальный парселтанг — такого он даже не слышал прежде. Внезапно чьи-то руки обхватили его плечи. Рон. Его лучший друг, которого он только что искал среди этого хаоса. — Гарри! — голос Рона дрожал от волнения. — Ты в порядке? Эти простые слова словно разбудили Гарри. Все мысли о драконах, парселтанге и невероятной силе отступили на задний план. Они разговаривали. Впервые за долгое время они просто разговаривали, без ссор и недомолвок. — Д-да… Да, я в порядке, — ответил Гарри, чувствуя, как к горлу подступает ком. — А ты? Рон выдохнул с явным облегчением: — Я тоже… Я… Знаешь, пришлось немного использовать силу, чтобы отогнать пламя. Гарри посмотрел на друга, и в его голове вихрем пронеслись мысли. «Использовал инволюцию на пламени? — размышлял он. — Насколько далеко Рон уже продвинулся в контроле своей способности?» Вокруг постепенно начинали собираться люди. Профессора осматривали территорию, ученики помогали друг другу подняться. Но для Гарри и Рона в этот момент существовал только их маленький мир, где они снова были просто друзьями. Где-то вдалеке послышался голос Гермионы, зовущей их по имени. Гарри обернулся и увидел её — целую и невредимую, с растрепанными волосами и тревожным взглядом. И он понял, что простит ее замашки, если она будет и дальше цела, и невредима. Вокруг постепенно начинали собираться люди. Профессора осматривали территорию, ученики помогали друг другу подняться. Но для Гарри и Рона в этот момент существовал только их маленький мир, где они снова были просто друзьями. Больничное крыло напоминало переполненный улей. Чемпионы турнира, измученные и поникшие после выполнения опасного задания, делили пространство с незадачливыми зрителями, попавшими под неукротимое пламя. В стороне от всех, словно чёрная грозовая туча, сидела Алекс. Её испепеляющий взгляд был направлен на организаторов турнира, которых она явно винила в недостаточной заботе о безопасности участников. Несмотря на то что Алекс была стихийницей, её руки покрывали багровые следы ожогов. Но прежде чем кто-либо успел осознать произошедшее, Снейп молниеносно увёл её в свои покои, где , вероятно, принялся обрабатывать раны собственными, особо действенными мазями. Мадам Помфри, проворно осмотрев Гермиону, выдавила свою фирменную профессиональную улыбку: — Ничего серьёзного, пара мазей — и твои ожоги как рукой снимут, дорогая. Возле койки Гермионы сидели Рон и Гарри, временно позабывший о недавней ссоре — по крайней мере, до тех пор, пока разговор снова не свернёт в опасное русло. Атмосфера между друзьями была натянутой, но уже не такой напряжённой, как прежде. Гермиона, нервно сжимая край больничного одеяла, подняла глаза на своих друзей. Её взгляд метался между Гарри и Роном, словно она искала в их лицах поддержку или понимание. После нескольких мгновений нерешительности она всё же решилась задать вопрос, который не давал ей покоя: — Так… — голос её дрогнул, но она собралась с духом. — Профессор Крауч — она действительно маг-стихийник? Вопрос повис в воздухе, словно тяжёлое облако. Это была та самая тема, которую они старательно избегали с тех пор, как Гермиона начала сомневаться в словах профессора. Но теперь, после того как она своими глазами увидела мощь стихийной магии, её уверенность пошатнулась. Гарри, помедлив, осторожно кивнул: — Ага, вроде того. Наступила неловкая пауза. Несколько месяцев недопонимания и ссор оставили свой след, и теперь трое друзей, привыкшие делиться всем, не знали, как начать разговор. Молчание затягивалось, становясь почти осязаемым. Наконец, Гермиона нарушила тишину: — Это здорово, — произнесла она, глядя куда-то в сторону. — Сегодня она спасла много людей. В её голосе слышалась искренность, смешанная с оттенком вины. Гарри, сидевший рядом, бросил на неё короткий взгляд, и впервые за долгое время в его глазах не было привычного раздражения. Казалось, лёд, сковывавший их дружбу, начал медленно таять, и даже если они не смогут вернуться к былой дружбе, то хотя бы не станут просто незнакомцами. В этот момент в больничном крыле ворвался Людо Бэгмен. — Вы все молодцы! — Бэгмен протиснулся к койкам чемпионов, лучась от счастья, словно это он лично выкрал яйцо у драконихи. Происшедшая катастрофа будто бы испарилась из его памяти. — Позвольте вкратце обрисовать дальнейшие планы! До второго тура почти три месяца. Он состоится двадцать четвёртого февраля в девять тридцать утра. Но за это время вам будет о чём подумать. Взгляните на золотые яйца, которые вы держите в руках — видите эти петельки? Внутри каждого яйца спрятан ключ ко второму заданию. Это поможет вам подготовиться. Всё понятно? Уверены? Тогда отдыхайте! Гарри с трудом сдерживал закипающее внутри него раздражение. Оптимизм Бэгмена казался сейчас настолько неуместным, почти оскорбительным на фоне страданий пострадавших учеников. Никто из присутствующих не разделял энтузиазма организатора турнира. Многие, вероятно, были готовы проклясть его прямо здесь и сейчас. Особенно Алекс — её, к счастью для Бэгмена, Северус уже успел увести в свои покои. Гарри на мгновение представил, как Алекс направляет палочку на Бэгмена, и странное, почти злорадное чувство удовлетворения шевельнулось в глубине его души. Эти так называемые судьи клялись обеспечить безопасность на Турнире, но первое же испытание обернулось настоящей катастрофой, нарушив все обещания и поставив под угрозу жизни участников и зрителей. — Клянусь, если второе испытание опять затронет зрителей, я сам его прокляну, — тихо, почти шёпотом произнёс Гарри, обращаясь к Рону, как только Бэгмен скрылся за дверью больничного крыла. Рон молча кивнул, его лицо выражало полное понимание и солидарность. Он испытывал те же самые чувства, что и его друг. — А… — Гарри внезапно огляделся по сторонам, словно только сейчас осознав нечто важное. Он всё ещё не поздравил Виктора с первым местом и не ответил на его просьбу. — Я отлучусь ненадолго. К счастью, Виктор почти не пострадал во время испытания. Те незначительные ожоги, которые покрывали его кожу, выглядели скорее как боевые отметины — они даже придавали ему определённый шарм и мужественность. Среди всех чемпионов он выглядел самым бодрым и полным сил. Когда Виктор заметил приближающегося Гарри, он мгновенно поднялся с койки. На его лице появилось то самое выражение почтительного восхищения В глазах чемпиона Дурмстранга читалось искреннее уважение или даже благоговение перед некромантом. Ну и как может возникнуть мысль, что он делает это по собственной воле, а не так, словно он домовик? — Гарри! — воскликнул Виктор, его голос звучал радостно и немного взволнованно. — Я так рад тебя видеть! Как ты себя чувствуешь? Гарри кивнул, стараясь скрыть своё смущение от такого внимания. Он понимал, что сейчас нужно было сосредоточиться на важном разговоре, который они так и не завершили. Он едва заметно кивнул в сторону выхода, и Виктор сразу всё понял. Оба не любили лишнего внимания, поэтому поговорить наедине казалось наилучшим решением, особенно учитывая важность предстоящего разговора. Как только они оказались в безлюдном коридоре, Крам без колебаний сотворил чары конфиденциальности, окутав пространство защитным барьером. — Поздравляю, Виктор, — искренне произнёс Гарри, протягивая руку. Лицо Крама озарилось такой радостью, что он на мгновение стал похож на щенка, которого впервые погладили за ушком. Это выражение никак не вязалось с его обычно суровой внешностью, и Гарри невольно подумал, что такая искренняя преданность немного льстит. Виктор крепко пожал протянутую руку, его глаза сияли от неподдельной радости. — Спасибо, Гарри. Твоя поддержка значит для меня очень много, — произнёс он с характерным акцентом, который придавал его речи особое очарование. — Я рад, что ты в порядке. Гарри кивнул, ощущая, как внутри разливается приятное тепло от искренности этого молодого человека. Теперь можно было перейти к главному — к тому вопросу, который Виктор хотел обсудить с самого начала. — Усердно учись и побеждай, ведь отныне твоя слава — это моя слава, — сказал Гарри, чувствуя, как между ними формируется особая связь, нечто большее, чем просто знакомство. Виктор буквально просиял от этих слов. Его лицо озарилось такой радостью, что Гарри невольно улыбнулся в ответ. В этот момент он понял, что сделал правильный выбор, решив поддержать этого волшебника. В глазах Крама читалось такое восхищение и благодарность, что Гарри на мгновение почувствовал себя всесильным. — Спасибо, Гарри! — воскликнул Виктор, его голос дрожал от переполнявших эмоций. — Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

~Танцы?~

— Поттер! Уизли! Немедленно внимание сюда! Голос профессора МакГонагалл хлестнул словно плеть, заставив Гарри и Рона подскочить от своих игрушечных мечей. Последние минуты урока они совсем распоясались, забыв обо всём на свете — жестяной попугай Рона и резиновая треска Гарри устроили настоящее сражение, пока остальная группа уже давно выполнила все задания. — Наконец-то вы ведёте себя как подобает вашему возрасту, — саркастически заметила профессор, когда голова трески отлетела в сторону. — У меня важное объявление. Скоро состоится Святочный бал — традиционная часть Турнира Трёх Волшебников. Это отличная возможность для установления дружеских связей с нашими гостями... Лаванда Браун не смогла сдержать смешок, а Парвати Патил, пытаясь подавить улыбку, бросала многозначительные взгляды на Гарри. Но МакГонагалл, словно не замечая их реакции, продолжала: — Бал предназначен для студентов с четвёртого курса и старше. Форма одежды — парадная. Начало в восемь вечера первого дня Рождества в Большом зале. Окончание — в полночь. И запомните: хотя на балах принято распускать волосы... — Ха! — не удержалась Лаванда, явно намекая на неизменный пучок МакГонагалл. — ...это не означает послабления в дисциплине! — строго отрезала профессор. Звонок прозвенел как спасение. Ученики засуетились, собирая вещи. — Святочный бал?! — взорвался Гарри, стоило им выйти за пределы кабинета. — И нас предупреждают всего за пару недель? Алекс наверняка была в курсе! Рон, побледнев, кивнул. Мысль о парадной мантии и танцах приводила его в ужас. — Может, просто сбежим? — предложил он с надеждой. — Куда это вы собрались? — раздался знакомый насмешливый голос за спиной. Гарри обернулся. — Алекс! — Профессор МакГонагалл рассказала мне о том, что планирует рассказать о бале сегодня, — усмехнулась она, протягивая два увесистых свёртка. — Поэтому я кое-что подготовила. Откроете позже. И Гарри, про ваше поведение в конце урока, я уже знаю, об этом мы поговорим позже. Несмотря на её игривый тон, Гарри почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Алекс знала о каждой их шалости на уроке. Хотя она его практически не наказывает из-за того, что у него забито расписание и проблем с учёбой у него нет, но...дисциплина это другое. — Увидимся. И Алекс оставила их одних. — Удачи, друг, — усмехнулся Рон, осматривая свёрток в руках. Он не мог скрыть своего изумления. Конечно, получить что-то от Алекс для Гарри было вполне ожидаемо, но для него самого? Несмотря на то, что она всегда проявляла к нему симпатию, такой сюрприз казался чем-то невероятным. «Неужели это действительно подарок?» — пронеслось у него в голове. Гарри молча пожал плечами, разглядывая свой свёрток. В голове крутились мысли о предстоящем разговоре с Алекс и о том, что может скрываться в этих загадочных упаковках. Одно было ясно — спокойной жизни им с Роном можно не ждать. В гостиной Гриффиндора не утихали разговоры о предстоящем бале уже несколько дней — тема стала главной для всех, особенно для старшекурсников. Гарри с Роном коротали время у камина, погружённые в задания от Алекс, пока Гермиона, только-только вернувшаяся из библиотеки, сосредоточенно работала за своим столом. Внезапно за спиной Рона материализовался Джордж: — Можно одолжить твоего Воробушка? — Он уже улетел с письмом. А что, тебе тоже нужно отправить? — Джордж собирается пригласить его на бал, — в своей привычной манере вставил Фред. — Да нет же, балда, — закатил глаза Джордж, — нужно отправить письмо! — И кому же вы там постоянно пишете? — полюбопытствовал Рон. — Не твоё дело, — хмыкнул Фред, помахивая палочкой. — Кстати, уже нашли себе пару на бал? — Нет ещё, — признался Рон. — Торопитесь, а то все красотки разбегутся, и вам с Гарри придётся танцевать в одиночестве, — поддел Фред. — А ты сам с кем пойдёшь? — не удержался Рон. — С Анджелиной, — невозмутимо ответил Фред. — Что?! Ты её уже пригласил? — Хороший вопрос, — Фред развернулся и громко обратился к девушке: — Анджелина! Анджелина, которая беседовала с Алисией у камина, обернулась: — Что? — Пойдёшь со мной на бал? Анджелина окинула его оценивающим взглядом и, улыбнувшись, ответила: — Пойду. Фред победоносно повернулся к брату: — Вот видишь, всегда так везёт! Позевывая, он обратился к Джорджу: — Пошли, возьмём школьную сову. Близнецы удалились, а Рон, отвлекшись от своего подпалённого карточного замка, взглянул на Гарри: — Фред прав, Гарри. Надо что-то решать, а то останутся одни... не самые желанные варианты. — Что ты имеешь в виду? — резко вскинулась Гермиона, которая всё это время прислушивалась к разговору. — Ну, знаешь... — протянул Рон. — Лучше пойду один, чем с... этой... Элоизой Миджен. — У неё почти не осталось прыщей! И она замечательная! — У неё нос не по центру лица! — Понятно! — Гермиона рассерженно выпрямилась. — Значит, ты пригласишь самую красивую, даже если она полная пустышка? — Наверное... — Ладно, я пошла, — Гермиона собрала свои записи и, не проронив больше ни слова, почти бегом направилась к выходу. — Что это на неё нашло? — озадаченно спросил Рон. Гарри лишь неопределённо пожал плечами.

~ 21 декабря ~

Администрация школы, обуреваемая желанием поразить гостей из Шармбатона и Дурмстранга, проявила небывалую изобретательность. Замок никогда ещё не выглядел так нарядно. Нетающие сосульки свисали с перил мраморной лестницы, традиционные двенадцать ёлок Большого зала увешаны светящимися желудями, живыми ухающими совами из чистого золота и другими волшебными игрушками. Рыцарские доспехи пели рождественские гимны. А Пустой Шлем радостно призывал: «О, чистые души, стекайтесь во храм…» К сожалению, он помнил только половину этого гимна, возвещающего рождение Господа. Завхоз замка Филч раз десять извлекал из доспехов Пивза, откуда тот между гимнами распевал песни собственного сочинения и весьма грубого содержания. Гарри застыл в тени книжных полок, его брови невольно сошлись на переносице. Картина перед ним казалась совершенно неправдоподобной: Виктор Крам, его верный последователь, маг, посвятивший себя изучению тёмных искусств, сидел рядом с Гермионой. В голове не укладывалось происходящее. Всё это время Виктор был поглощён только одним — своим мастером, Гарри Поттером. И вот теперь он приглашает на бал Гермиону — девушку, которая не только оставалась в полном неведении относительно их тёмной связи, но и открыто презирала всё, что имело отношение к запретным искусствам. Чувствуя, как мысли путаются в голове, Гарри направился к выходу из библиотеки. И тут, словно по волшебству, он столкнулся с Роном — тот выглядел совершенно разбитым. — Что случилось? — спросил Гарри, заметив состояние друга. — Не знаю, что на меня нашло! — Рон едва сдерживал слёзы. — На что я только надеялся? Вокруг было столько людей... Я словно потерял рассудок. Все уставились на меня! Я просто проходил мимо, она стояла и разговаривала с Диггори. И вдруг какая-то сила толкнула меня... Я пригласил её на бал! Рон застонал, закрыв лицо руками, и с трудом продолжил: — А она посмотрела на меня так, будто я какой-то слизняк, или даже хуже. Даже не ответила. А я... я просто пришёл в себя и бросился прочь, как ошпаренный. — В ней течёт кровь вейлы, — спокойно заметил Гарри. — Ты был прав. Её бабушка была вейлой. Ты тут ни при чём. Знаешь, как это случилось? Ты проходил мимо, а она случайно направила чары — целилась в Диггори, а попало в тебя. Но с Диггори у неё всё равно ничего не выйдет — он уже пригласил на бал Чжоу Чанг, видел их вместе. Гарри замолчал, вспомнив о Гермионе. Стоит ли говорить Рону? После недолгих колебаний он решился. — Кстати, видел Гермиону в библиотеке — её тоже пригласили на бал, — Гарри постарался говорить как можно непринуждённее. — Нашу Гермиону? — лицо Рона стало пепельно-бледным. — Кто же? — Один ученик из Дурмстранга, — Гарри отчего-то не смог назвать имя Виктора и виновато отвёл взгляд. — Я стоял далеко и видел его только со спины. Рон помрачнел ещё больше. В этот момент в поле зрения Гарри появились Парвати и Лаванда, входящие в гостиную. «Вот и решение проблемы с парой для бала», — промелькнуло в голове. В конце концов, никто не требует влюблённости — достаточно просто составить компанию. — Подожди здесь, — бросил он Рону и, решительно направившись к Парвати, выпалил прежде, чем успел передумать: — Пойдёшь со мной на бал? Парвати залилась смехом, и Гарри, затаив дыхание и скрестив пальцы в кармане, терпеливо ждал, пока она успокоится. — Хорошо, я согласна, — наконец произнесла она, очаровательно покраснев. — Спасибо, — с облегчением выдохнул Гарри. — А ты, Лаванда, не могла бы пойти с Роном? — добавил он. — Она идёт с Симусом, — вмешалась Парвати, и обе девушки снова захихикали. Гарри вздохнул. — Может, у тебя есть кто-то на примете для Рона? — тихо спросил он, стараясь, чтобы Рон не услышал. — А как же Гермиона Грейнджер? — предложила Парвати. — Её уже пригласили, — покачал головой Гарри. Парвати удивлённо подняла брови. — Правда? И кто же? — Даже не знаю, — пожал плечами Гарри, врал он уже как мастер. — Так что насчёт Рона? — Знаешь что, — задумчиво протянула Парвати, — моя сестра... ты, наверное, её знаешь... она учится на Когтевране. Я могу с ней поговорить, если хочешь. — Отличная идея! Дай знать, как поговоришь с ней, — с благодарностью согласился Гарри. Вернувшись к Рону, он мысленно отметил, что этот бал потребовал от него немалых усилий. Хотя, возможно, и не стоил того. Но, хотя бы близняшки Патил очень даже симпатичные, а Падма еще и когтевранка, так что слова Гермионы о красивой пустышке — явно не про нее. Вернувшись к ожидавшему его Рону, Гарри мысленно подвёл итог своим стараниям. Поиски пар на бал оказались настоящим испытанием — столько усилий, и всё ради одного вечера! Впрочем, результат того стоил: Парвати оказалась приятной девушкой, а её сестра Падма, когтевранка к тому же, вряд ли разочарует Рона. К тому же, вспоминая недавние слова Гермионы о «красивых пустышках», Гарри невольно улыбнулся — уж Падму точно нельзя было отнести к этой категории. В конце концов, может, этот бал и принесёт кое-какие приятные сюрпризы. Однако рано он радовался. После ужина тревога окутывала Гарри, словно тяжёлое одеяло. Он лежал в постели, но сон не шёл — что-то невидимое царапало сознание, не давая покоя. Всё казалось нормальным: друзья рядом, с крёстной и Снейпом всё в порядке, даже Крам ведёт себя как обычно, пара на бал найдена. Но интуиция кричала об опасности. В течение вечера он замечал странные вещи: Алекс будто специально избегала его взгляда, а Северус, который никогда не отменял занятия с Роном, вдруг сделал это. Все эти мелочи складывались в тревожную мозаику, но он не мог понять, что именно не так. Внезапно сон сморил его, но ненадолго. В полночь Гарри проснулся от резкой, обжигающей боли. Шрам на лбу пылал так, будто его прижгли калёным железом. Это было знакомо — точно так же было, когда он видел Волдеморта через затылок Квиррелла. Собрав остатки воли, Гарри поднялся. Боль пульсировала в голове, но он знал — нельзя терять ни минуты. Натянув мантию-невидимку, он, превозмогая боль, бросился к покоям крёстной. Алекс не спала. Её встревоженный взгляд метнулся к двери, когда Гарри появился на пороге. В её глазах отразился ужас, когда она увидела его лицо. Только тогда он заметил, что его лоб кровоточит. Боль накатила новой волной, такой сильной, что колени подогнулись. Последнее, что он запомнил — как падает, а крёстная пытается его подхватить, но не успевает. Тьма поглотила его сознание. Сознание возвращалось урывками, словно кто-то дёргал за ниточки его памяти. Всё вокруг расплывалось, звуки доносились будто через толстое одеяло. Он чувствовал только одно — крепкие руки крёстной, которые держали его, не давая провалиться в темноту окончательно. Перед глазами мелькали размытые образы: то лицо Алекс, искажённое тревогой, то какие-то комнаты, то вспышки света. Хлопки... Он пытался понять, что происходит. Аппарация? Но как? Ведь в Хогвартсе невозможно аппарировать... Каждый вдох давался с трудом. Боль отступала, но оставляла после себя странное жжение во всём теле. Он чувствовал, как его одежда становится влажной от чего-то тёплого. Кровь? Его или...? Мысли путались, не давая сосредоточиться. Последнее, что он отчётливо запомнил — лицо крёстной. Её руки были в крови, одежда пропиталась красным. Что произошло? Где они сейчас? Вопросы роились в голове, но сил на то, чтобы задать их не было.А потом... боль исчезла. Просто взяла и растворилась, оставив после себя лишь лёгкое покалывание в шраме. Он почувствовал, как напряжение покидает тело, как мышцы расслабляются, а сознание становится яснее. Медленно, очень медленно он начал осознавать, что находится в каком-то помещении. Тихо. Слишком тихо для того хаоса, который был всего несколько минут назад. И Алекс... где она? Тело отказывалось повиноваться, словно превратившись в безвольную марионетку. Он пытался шевельнуться, но мог лишь лежать, беспомощно ожидая, когда к нему вернутся силы и память соберёт воедино разорванные нити происходящего. Сознание было словно окутано ватным одеялом, но постепенно сквозь туман стали пробиваться голоса. — Ты что, напрочь лишилась здравого смысла?! — рявкнул Снейп. В его ядовитых словах проскальзывала тревога. — Должен согласиться с Северусом, — прозвучал ледяной голос Люциуса Малфоя. — Ауч, — донёсся болезненный стон Алекс. При звуке её голоса Гарри напрягся всем телом. Что произошло, пока он был без сознания? — Терпи, это цена за твою опрометчивость! — вновь прогремел Снейп. — Зато мы открыли то, о чём никто и помыслить не мог, — произнёс незнакомый голос. Он был настолько завораживающим, что по спине пробежал холодок. Глубокий, с чувственной хрипотцой, он словно обволакивал сознание. Наступила гнетущая тишина. — Ауч, — снова простонала крёстная. Собрав остатки сил, Гарри с трудом разлепил отяжелевшие веки. — Алекс... — попытался произнести он, но голос прозвучал хрипло, словно горло пересохло от жажды. В ту же секунду раздался резкий звук — будто кто-то стремительно вскочил с места, а затем снова послышалось болезненное: — Ауч! — Сиди смирно, идиотка! Я ещё не закончил лечение! — прогремел голос Снейпа, в котором теперь отчётливо слышалось раздражение. — Гарри, я здесь! — поспешно отозвалась Алекс, видимо, решив послушаться зельевара. — Ты в безопасности. Каждое слово давалось с трудом, но главное — он наконец пришёл в себя и мог слышать голоса близких людей. Гарри медленно осмотрелся вокруг. Это определённо не Хогвартс. Как они здесь оказались? С трудом повернув голову, он увидел Алекс — она всё ещё была в той же одежде, в которой он видел её в последний раз. Но теперь её наряд был испещрён пятнами запекшейся крови, а лицо... казалось, будто с него местами содрали кожу. Именно эти участки сейчас обрабатывал Снейп. — Что случилось? — прохрипел Гарри. — Эта безрассудная особа, — процедил Снейп, с нажимом втирая мазь в щёку Алекс, — решила аппарировать из Хогвартса. — Справедливости ради, у неё это получилось, — вставил незнакомый мужчина, голос которого Гарри ранее и не узнал. Перед ним сидел поразительно красивый молодой человек. Тёмные короткие вьющиеся волосы обрамляли лицо с пронзительно-голубыми глазами. Его кожа была белоснежной, словно фарфор, что делало глаза и губы особенно выразительными. Он расположился в кресле напротив Снейпа, одетый в элегантный брючный костюм, и держался с истинно аристократической осанкой. — Сила есть, а вот ума не прибавилось, — фыркнул Снейп. — И инстинкт самосохранения отсутствует напрочь, судя по её нынешнему состоянию. — А со мной что? — Гарри попытался подняться, но смог лишь слегка пошевелиться. Сил хватало только на разговоры и небольшие движения головой. — Ты полностью истощён, — вмешалась Алекс, не обращая внимания на мужчин. — И физически, и магически. При аппарации почему-то был израсходован не только мой резерв, но и твой. Только благодаря этому мы и смогли покинуть Хогвартс. Гарри задумался. В словах Снейпа, похоже, содержался двойной смысл. — А мой шрам? — спросил Гарри, чувствуя, как тревога холодной змеёй ползёт по позвоночнику. В комнате повисла гнетущая тишина. Взрослые обменялись многозначительными взглядами, и Гарри сразу понял — случилось что-то серьёзное. — Мы проводили ритуал вызова всех крестражей Тёмного Лорда, — неожиданно заговорил Люциус Малфой, его голос звучал серьёзно. Гарри непонимающе уставился на него, а Алекс нервно вздохнула, словно до сих пор не могла осмыслить произошедшее. — И что? — переспросил гриффиндорец, всё ещё не улавливая сути происходящего. — Мы не делились с Алекс информацией о месте проведения ритуала, — продолжил Люциус, с трудом скрывая раздражение в голосе. — Но вы каким-то непостижимым образом оказались именно там. — В тебе был крестраж, Гарри, — прямо и без обиняков произнесла крёстная. Гарри замер, словно время остановилось. Кровь отхлынула от лица, а в ушах зашумело. Все кусочки головоломки вдруг сложились в единую картину, и эта картина оказалась страшнее любых его предположений. — Что ж, я здесь явно лишний, — вдруг произнёс незнакомый мужчина. — Пойду по своим делам, а вы продолжайте разговор. Он грациозно поднялся с кресла, обменялся рукопожатиями с Северусом и Люциусом, а затем, к изумлению Гарри, нежно коснулся головы Алекс. — Ещё встретимся, мистер Поттер, и тогда я представлюсь должным образом. С этими словами таинственный незнакомец покинул комнату, оставив Гарри наедине со своими шокирующими открытиями и тремя невольными свидетелями этой мрачной тайны. — И... и что же произошло? — наконец смог выговорить Гарри, пытаясь осмыслить услышанное. — Он слился с остальными крестражами, — бесстрастно ответил Малфой. Гарри удивился, что отвечал только он, но быстро отогнал эту мысль — сейчас его занимали куда более важные вопросы. — Но как он вообще оказался во мне? — голос предательски дрогнул. — Вероятно, это случилось в ту роковую ночь, — вмешался Снейп, закончив обрабатывать раны Алекс. — Мы не можем даже предположить, каким образом крестраж влиял на тебя все эти годы, Гарри. Нам предстоит многое выяснить. Гарри молча кивнул, всё ещё не в силах принять реальность происходящего. Силы были на исходе, и сейчас он просто не мог заставить себя думать о чём-то ещё.