Magic City

      — Мег, ты сегодня прям в ударе, — похвалил девушку один из охранников, стоило только ей в последний раз улыбнуться толпе и зайти за кулисы. — Это было лучшее твоё выступление.       — Спасибо, Грег, — Одри вернула коллеге улыбку и жестом попросила проводить её в гримёрку. — Знаешь, ты единственный, кто не забывает о правилах.       — Ты о псевдониме? Брось, я здесь уже не первый год работаю, — отмахнулся парень. — Несложно запомнить, когда можно обращаться по имени, а когда не стоит. Не понимаю, почему другим это так сложно даётся.       — Вспоминается время, когда я только начинала тут работать, — Реддл поёжилась от неприятных воспоминаний. — Кто-то тогда назвал меня не сценическим именем, а настоящим.       — Да, было время, — протянул охранник, отводя глаза. Иногда ему казалось, что он единственный, кто в полной мере уважает личные границы их местной звезды.       — Хорошо, что сейчас такого нет. После того, как Меган стала популярной, про Одри Реддл подзабыли, — слабо улыбнулась стриптизёрша, открывая дверь гримёрки. — Дальше я сама, спасибо.       Оставшись наедине с собой, Одри наконец смогла сбросить все маски до единой и сползти по стене, не боясь потерять лицо. Популярная танцовщица, студентка медицинского вуза, хорошая подруга… где-то там потерялась девочка, которая просто любила жить. На её место пришла жёсткая и для кого-то бескомпромиссная Одри Реддл. Меняя на ночь любимые бесформенные кофты и джинсы на боди из спандекса и маски, практически полностью скрывающие лицо, девушка не заметила, как стала менять вместе с одеждой и саму себя. Уже было невозможно понять, какая из её личностей настоящая. Но в одно Одри хотела верить всегда: она обязательно даст волю своему внутреннему ребёнку. Когда-нибудь точно. Но не в этом году. Слишком уж много сейчас у неё забот.       — Когда-нибудь эта малышка вернётся, — пообещала сама себе девушка. — Когда-нибудь я снова научусь дышать полной грудью.       — А сейчас тебе что мешает? — внезапно раздался голос начальника. Была у него такая привычка — пользоваться своим положением и запасными ключами.       — Работа и учёба, — Одри постаралась придать голосу уверенности, но получалось паршиво.       — Уволься, отчислись, и всё будет гуд, — пожал плечами мужчина, бесцеремонно усаживаясь в кресло. — В чём проблема?       — Кушать иногда всё-таки хочется. Как и жить в нормальной квартире.       — Тогда не вижу причин плакать, — невозмутимо ответил Андерсон. — Я, кстати, к тебе по делу пришёл.       — Слушаю, — девушка натянула одну из привычных масок: послушная подчинённая. И пускай она дорабатывала в «Олимпе» последние дни, хамить начальнику всё равно не хотелось — он всё-таки много для неё сделал.       — Микаэль прислал свод правил «Magic City», — мужчина протянул папку. — Тут не только правила, ещё твой будущий график и другие бюрократические мелочи.       Девушка быстро пробежалась глазами по документам. Четыре смены в неделю: вторник, среда и выходные. Тут всё легко: заступаешь во вторник, уходишь в среду, точно так же и с другими днями. Дополнительные смены приветствуются, это понятно. Какая площадь репетиционного зала?! У них там что, дворец? Приставленный лично к ней охранник? Гримёр и костюмер? Хореограф?!       — Простите, что?! — не сдержалась девушка, увидев обещанную сумму.       — Да-а, крольчонок, и это всё скоро будет твоим, — довольно улыбнулся мистер Андерсон, наблюдая за реакцией девушки.       — А можно вопрос? — робко поинтересовалась та, поднимая взгляд на начальника. Тот кивком дал добро, и она продолжила: — Что Микаэль предложил вам за меня?       — Ничего противозаконного, — расплывчато ответил мужчина, но достаточно быстро сдался под пристальным взглядом Одри. — Во-первых — к нам переходит лучшая из его девочек. Во-вторых — круглая сумма. В-третьих — новая система безопасности. В-четвёртых — он просто мой друг, которому я когда-то был должен.       — Ясно, — сухо отозвалась она. — На самом деле, я ожидала чего-то другого. Более, м-м-м, экстраординарного. Не знаю, он спас вас от смертной казни, а вы ему за это пообещали своего первенца. Детей у вас нет, поэтому он согласился на меня.       — Думаю, тебе всё же не стоит знать, за что я ему должен, — начальник игриво щёлкнул Одри по носу и, подмигнув, покинул гримёрку.       Одри вновь открыла папку с документами и принялась читать.       — Здесь явно должен быть какой-то подвох. — Она буквально летала глазами по строчкам, пытаясь выцепить что-то вроде «если вы не отработаете у нас пять лет, будете должны выплатить нам полтора миллиарда долларов». — Не может быть всё так идеально. Просто не может!       Но подвох не нашёлся даже спустя три прочтения. Все пункты были явно отредактированы опытным юристом. Чтобы найти хоть какую-то лазейку, придётся нанять столько адвокатов, что выплатить те самые воображаемые полтора миллиарда будет проще.       — Этот Микаэль явно что-то скрывает, — подытожила девушка. — Что-то, что мне нужно будет выяснить. Что-то явно посерьёзнее дела моего отца.       Взглянув на часы, Одри тяжело вздохнула и принялась собираться на учёбу. Боди и плотную маску сменил нежно-голубой свитер и белая юбка до колена. Единственное, что девушка практически не меняла — причёска. Танец на шесте, ещё и перед публикой, предполагает, что лицо танцовщицы всегда должно быть открыто, и потому распущенные волосы Одри на работе носила очень редко, ограничиваясь хвостами, косами и пучками. Всё, что она делала перед тем, как отправиться на учёбу — поправляла выбившиеся из причёски пряди, снимала броские аксессуары и убирала все мешающиеся шпильки. Одним словом, делала причёску удобнее. Неудобств ей хватает и без того.

***

      — Дети, вы меня разочаровываете, — сокрушался Синнер, наворачивая круги по аудитории. — Вопрос несложный ведь!       — Поставить диагноз по одной записи невозможно! — запротестовал какой-то парень с дальних парт. Одри мысленно пожелала ему дожить до конца лекции: спорить с профессором на тему его специальности — подписание смертного приговора самому себе.       — Да неужели? — мужчина явно не в духе. Попытавшись продышаться, всего спустя несколько секунд он сдался и одним движением руки смахнул всё, что лежало на его столе. — Как вы вообще смогли поступить и не слететь с первой же сессии, если вы ничего не знаете?!       В аудитории повисла тишина. Студенты предусмотрительно молчали: боялись нарваться на гнев преподавателя. И только Одри сидела спокойно, не отрывая взгляда от разъярённого профессора.       Ещё два года назад Реддл была совсем другим человеком: запуганным ребёнком, которого вышвырнули во взрослую жизнь без какой-либо подготовки. Учить правила жестокой реальности приходилось на ходу. В своё время девушке пытались вдолбить в голову одну мысль, которую девушка не понимала по сей день. «Не стесняйся своего положения, бери от жизни всё, что она даёт. Порой проще проглотить свою ущербность и с благодарностью принять то, что тебе эта ущербность предлагает». Одри же считала иначе. Все конечности у неё на месте, есть своя голова на плечах, к тому же, не обделённая умом. Она спокойно может добиться всего сама, к чему ей эти подачки? И так появилось первое правило, которое девушка сама для себя придумала. «Я такой же человек, как и любой другой. Отсутствие родителей не должно открывать передо мной особенные двери. Если надо, я эту дверь прорублю сама». Опираясь на данное правило, Одри выбрала именно этот университет: учреждение не предусматривало полную оплату обучения за детей-сирот. По сути, девушка была сама виновата в том, что сейчас ей приходилось работать без продыха. Могла бы спокойно поступить в не менее хороший вуз и смотреть, как бюджет университета тратится на её учёбу. Но она так не могла. По крайней мере, тогда. Сейчас же Одри, памятуя разговор с деканом, была единственной, кто не боялся преподавательской ругани. Она под защитой декана, её не тронут. Вернее, её не тронут те, кому дорога работа в этом вузе. Оставалось только проверить, важен ли для мистера Синнера его статус преподавателя.       — У него может быть эпилепсия, — предположила Одри, дождавшись, когда профессор подуспокоится.       — Что, простите? — Синнер резко поднял голову и встретился со спокойным взглядом студентки. — Что вы сказали?       — Возможно, у мужчины на видео эпилепсия, — невозмутимо повторила Реддл. — У больных эпилепсией встречается такое расстройство, как патологическая обстоятельность. А этот мужчина как раз льёт воду даже спустя несколько замечаний от судьи.       — С чего вы взяли, что это именно эпилепсия? — заинтересовался профессор, скрещивая руки на груди. — Может, у него просто ОКР?       — Может быть, — пожала плечами Одри, — но мне кажется, что вероятнее эпилепсия. Мужчина сказал, что ранее лежал в реабилитационном центре и избавлялся от наркотической зависимости, а злоупотребление запрещёнными препаратами может спровоцировать эпилепсию. Это первое. Второе — он недавно вышел из больницы после черепно-мозговой травмы, что тоже могло спровоцировать эпилепсию, — она победно улыбнулась, наблюдая за реакцией преподавателя. — Как я уже поняла, вы не даёте информацию просто так. Каждую деталь нужно искать самостоятельно, вглядываться в мелочи и искать подсказки. И мне кажется, что все эти подсказки я нашла.       — Браво, мисс Реддл, — мужчина, явно довольный происходящим, зааплодировал. — Вы меня раскусили. Да, у этого молодого человека, — девушка закатила глаза: «молодым» человека на видео назвать было сложно, — действительно эпилепсия и патологическая обстоятельность. Правда, в одном месте вы ошиблись: эпилепсия у него наследственная. Но, признаю, я бы тоже подумал, что заболевание у него появилось из-за криминального прошлого. Поздравляю, Шерлок, диагноз верный.       — А вам не кажется, что это нечестно? — возмутился парень, сидящий позади Одри. — Эпилепсию лечат не психиатры, мы не обязаны знать о причинах её возникновения!       — Мистер Макото, задача была выявить патологическую обстоятельность. В крайнем случае — сказать, что у мужчины какое-то из коммуникативных расстройств. Но вы не сказали и этого. Какие могут быть ко мне претензии, если вы не выявили психическое расстройство?       Парень молчал, но Одри ощущала мысленно летящие в неё проклятия и нецензурные ругательства. Выскочкой она никогда не была: знала, что таких не любят, но не смогла удержаться от проверки нервов профессора на прочность. Признаться, она не рассчитывала, что угадает диагноз, просто хотелось понаблюдать, как Синнер будет разрываться между желанием прибить студентку и приказом декана. Но получилось совсем наоборот.       — Теперь слушайте, дети, — не дождавшись ответа от Макото, продолжил преподаватель. — Больше всего я ценю в людях их умение показать себя. Мисс Реддл продемонстрировала, что может быть умной девочкой, и теперь я буду с неё спрашивать по максимуму. Мистер Макото же показал, что он способен только на препирательства, не подкреплённые фактами, и потому с него спрос будет меньше. Эти два случая — крайности, и я рекомендую вам держаться середины между ними.       Одри сжала зубы и шумно выдохнула, сдерживая себя. Дура. Могла ведь промолчать, он же конкретно её не спрашивал! Теперь ещё сильнее цепляться будет, гад.       Когда до начала перерыва оставались считанные минуты, профессор отпустил всех отдыхать, предусмотрительно попросив Реддл задержаться.       — Отчитывать будете? — скучающе спросила та, когда остальные покинули аудиторию. — Если да, то давайте быстро. Я и так понимаю, что поступила неправильно.       — Почему же, я хотел вас похвалить, — не согласился он. — Теперь для одногруппников вы зазнайка, которая думает, что умнее других.       — По-моему, у нас с вами разное представление о том, что такое похвала, — заметила девушка.       — По-моему, вам стоит сначала меня дослушать. Выскочек никто не любит, и это факт. И потому среди действительно хороших психиатров такая конкуренция. Как, впрочем, и среди других специалистов. Так вот, о чём это я. Если хотите обоснованно быть заучкой в глазах других, то у меня для вас есть предложение. Небольшой проект под моим руководством. Разумеется, научная деятельность поощряется университетом, и при достойных результатах у вас есть все шансы получить стипендию, которая покроет ваше обучение, — Синнер замолчал, наблюдая за сменой эмоций на лице студентки. — В любом случае, я пока что вас не тороплю. Понимаю, что вам нужно всё обдумать, так что на сегодня вы свободны, — сказав это, профессор развернулся к столу и принялся рыться в бумагах.       Поняв, что разговор окончен, девушка покинула аудиторию в размышлениях.       Стипендия — вещь хорошая и нужная. Для студента, живущего в общежитии, это означало бы практически полное освобождение от трат. Но не для Одри. платить за квартиру всё равно придётся, а это значит, что работу бросить не получится. С новым графиком у Реддл получалось три выходных в неделю, и тратить их на научную деятельность она пока что не планировала. И кто знает, что за тему предложит профессор. Резать мышей во имя науки Одри бы очень не хотелось.

***

      — Ну что, Мег, послезавтра уже окажешься в новом клубе, — напомнила Лэйн во время небольшого перерыва. — Пообещай, что будешь по мне скучать.       — Обещаю, конечно, — искренне ответила стриптизёрша. — А ты пообещай, что не будешь обижать новую девочку, которая придёт на моё место.       — Андерсон уже нашёл кого-то? — удивилась официантка. — Так быстро?       — Это просто обмен между клубами, — пояснила Одри. — Мистер Андерсон сказал, что из «Magic City» придёт лучшая.       — Менять лучшую на лучшую? В чём смысл? — не поняла Лэйн. — Почему не оставить всё так, как есть?       — У Микаэля с нашим начальством свой уговор, и меня в его подробности никто не посвятил, — пожала плечами Реддл. — Но я сомневаюсь, что, если бы обмен мог принести «Олимпу» существенные убытки, Андерсон согласился бы.       — Убытки мы и так понесём, ты же уходишь, — заметно расстроилась официантка. — Ты наша звёздочка. Без тебя уже будет не то.       Одри виновато опустила взгляд, делая вид, что ей очень интересно разглядывать в свете неоновых фонарей мелкие пятнышки на коротком фартуке подруги. Да, она уходит не сама. Да, она, если так подумать, ни в чём не виновата, ей не должно быть стыдно перед Лэйн. Тогда откуда это противно-горькое чувство внутри, словно она предала весь свой род до пятого колена? Хотя, если начистоту, Реддл была бы не против предать родителей. Око за око, как говорится.       И вот снова всё сводится к родителям. Незакрытые гештальты, непроработанная обида… Было бы у девушки чуть больше времени — записалась бы к психологу. Но времени иногда не хватало даже на сон. А, так как физическое здоровье всё же важнее ментального, между хоть каким-то сном и разбором своего детства Реддл выбирала первое.       — Да брось, всё же не так плохо. — Одри постаралась сделать вид, будто ещё не всё потеряно. Судя по всему, получалось это у неё так себе. — Если будет совсем тяжко, напиши мне, и я поговорю с Микаэлем. Может, получится и тебя туда забрать.       — Правда? Спасибо-спасибо-спасибо! — бросилась обнимать подругу Лэйн. — Ой, Андерсон идёт, ещё и не один. А я не на рабочем месте… Ладно, побегу, пока премии не лишили, — подмигнув, девушка растворилась в полумраке клуба.       — Меган, планы поменялись, — без приветствия заговорил начальник. — Завтра ты уже должна выступить у Микаэля, — он недружелюбно покосился на мужчину рядом. Микаэль же был элегантен как рояль в кустах и абсолютно спокоен. Рубашка, жилет, пиджак и небрежно накинутое на плечи пальто. И это, кстати, казалось странным, так как даже ночи в последнее время были на удивление тёплыми. Что мотивировало нового начальника одеться так, как Одри редко одевается даже в холодные вечера, вряд ли знал хотя бы мистер Андерсон. Наверное, Микаэль таким образом пытался создать образ очень серьёзного мужчины, но переборщил. Если это правда, то к новому начальству у Одри появилась как минимум пара свежих вопросов. И первый, который девушка бы задала, был бы: «Какого хуя тут вообще происходит?».       — Но ведь контракт, — закинулась было она.       — Возникла проблема посерьёзнее контракта, — перебил её Микаэль. — Но уверяю вас, на вашей работе это не отразиться.       — Как скажете, — покорно опустила глаза девушка. Спорить с новым начальством не хотелось.       — А сейчас вам придётся проехать со мной, — продолжил мужчина. — Вам проведут инструктаж, покажут гримёрки и так далее.       — Но моя смена ещё не закончилась, — заметила Реддл, но тут же замолчала под суровым взглядом Андерсона. Это что там такое случилось в «Magic City», раз Эзра, человек, считающий каждый цент, готов отпустить её до конца рабочего дня? Явно что-то очень серьёзное. — Дайте мне пять минут, я переоденусь и выйду на улицу.       — Как скажете, — неожиданно легко согласился Микаэль и действительно ушёл, оставляя танцовщицу наедине с Андерсоном.       Реддл проводила будущего начальника взглядом, всё ещё не до конца понимая, что будет дальше. Часть её души была отдана «Олимпу», и прощаться с местом, которое стало ей практически вторым домом, было ужасно неприятно. И хоть девушка не считала себя человеком сентиментальным, отчего-то сейчас ей хотелось плакать. Да, мистер Андерсон порой бывал строг и позволял себе лишнего (иногда настолько лишнего, что Одри хотела бы навсегда стереть из памяти то время), но он многому её научил. Охранник Грег, который порой бывал очень навязчивым, в некоторые моменты оказывался единственным, кто мог поднять ей настроение. А Лэйн… в ней Одри не видела недостатков. Она всегда была рядом, первое время частенько заступалась за новенькую стриптизёршу, поддерживала… прощаться с ней больнее всего. Неожиданно для себя Реддл почувствовала укол вины: уговорить мистера Андерсона отпустить ещё и Лэйн в новый клуб будет практически невозможно. Но обещание уже дано, а брать слова назад Одри не любила.       — Ну что, крольчонок, — наконец начал мистер Андерсон, — пора прощаться.       — Это всё так… быстро, — Одри подошла чуть ближе. — Спасибо вам за всё. Правда. Вы и ваш клуб очень много мне дали.       — Да брось, — отмахнулся начальник. — Это я должен тебя благодарить. С тобой клуб расцвёл. Уж не знаю, что буду без тебя делать. Ты уж заглядывай к нам иногда по старой дружбе. Не забывай нас, — он по-отечески потрепал Реддл по голове, слегка путая волосы. — А теперь скачи, крольчонок, пока у начальства терпение не закончилось. Бери только самое необходимое для завтрашнего выступления, остальное я потом с Грегом отправлю. Даже тот костюм, — заранее ответил он. — Я же знаю, как он тебе нравится. И маску тоже.       — Спасибо огромное, — немного поколебавшись, девушка порывисто обняла начальника. Тот с пару секунд сопротивлялся, но всё же слегка прижал её в ответ. — Я побегу. Попрощайтесь за меня с Лэйн.       — Конечно, — Андерсон согласно кивнул. — Иди и ни о чём не волнуйся.       Всего спустя несколько минут Одри уже сидела в дорогом седане, прижимая к себе небольшую сумку с вещами, и печально смотрела в окно на отдаляющееся здание «Олимпа».       Иногда девушке хотелось начать жизнь сначала и попробовать что-нибудь исправить. Заново родиться, уговорить отца бросить секту и жить полноценной жизнью. Но, понимая: это невозможно, Одри успокаивала себя тем, что бросит стриптиз, когда перестанет так сильно нуждаться в деньгах. Но сейчас, с каждой минутой отъезжая от «Олимпа» всё дальше, она всё больше сомневалась, что сможет это сделать. В начале она действительно испытывала некоторое отвращение к своей профессии. Затем, проработав пару месяцев, она смирилась: деньги-то она получала не маленькие. А спустя полгода (плюс-минус месяц) она искренне полюбила танцы. И пусть сам стриптиз иногда давался с некоторым трудом — остатки совести не давали дышать полной грудью — танец стал для Реддл настоящим хобби. Наблюдать за собственным отражением, плавно двигающимся под музыку, было до невозможности приятно. И теперь, когда за плечами уже полтора года работы, отказаться от возможности танцевать Одри попросту не могла. Сцена «Олимпа», пусть и с шестом, стала роднее университета. А теперь приходилось с ней прощаться. Одри ненавидела прощаться с чем бы то ни было. Каждое прощание мысленно уносило девушку в детство, когда её, маленького истерящего ребёнка, оттаскивали от тел родителей трое взрослых спецназовцев. И каждое «пока» теперь крепко-накрепко ассоциировалось с тихими слезами в большом тонированном внедорожнике, когда маленькую Одри увозили в приют. Но благодаря этому девушка, став взрослее, научилась ценить момент и любить окружающих (но только тех, кто этого заслуживал), ведь время скоротечно, и никогда не знаешь, в какую секунду госпоже Судьбе вздумается отобрать у тебя всё, что тебе дорого.       — Мисс Реддл, что вас так беспокоит? — нарушил тишину Микаэль, поглядывая на новую сотрудницу в зеркало заднего вида.       — Новое место, новые люди, — призналась та. — Я бы не назвала себя очень общительным человеком. Мне достаточно сложно сходиться с новыми людьми.       — Коллектив у нас более-менее дружный, — попытался успокоить её мужчина. — Не думаю, что возникнут особенные проблемы с коммуникацией.       — Надеюсь, — Одри выдавила из себя улыбку.       Новый клуб располагался практически в центре. Девушка поёжилась: не хотелось бы, чтобы в университете узнали о её работе. Ещё и такое большое место… Наверняка проходимость отличная. Придётся ходить в маске, чтобы никто из знакомых случайно не заметил. Благо, Реддл обладала неплохой предусмотрительностью и заранее попросила нового начальника об обеспечении анонимности: все выступления исключительно в маске, на работе обращения строго по сценическому имени и открытый чёрный вход специально для неё. На удивление, Микаэль легко согласился и даже похвалил девушку за проявленную инициативу. Сказать, что Одри это смутило — не сказать ничего. Андерсон был менее сговорчивым. Плюс один пункт в список причин не доверять новому начальству. Слишком уж всё хорошо начинается.       — На этом, боюсь, мне придётся вас оставить, — попрощался мужчина, проведя Реддл внутрь клуба. — Вас буквально через пару минут встретит наша администраторша.       — Я уже тут, — подала голос девушка, тут же протянувшая новой коллеге руку для знакомства. — Фелония.       — Меган, — помедлив пару секунд, ответила та. Лучше сразу представляться сценическим именем, в будущем проблем меньше будет.       — Как дела с баром? — строго спросил Микаэль у девушки. — Давид всё сделал?       — Да, буквально минут пятнадцать назад закончил, — кивнула Фелония. — Мы можем идти?       — Разумеется, — довольно ответил мужчина и покинул клуб.       — Не обращай на него внимания, — шепнула девушка, как только за начальником закрылась дверь. — Он немного зануда. Пойдем, познакомлю тебя с персоналом.       Следующие несколько часов пролетели незаметно. Одри кое-как успевала за администраторшей, с трудом запоминая имена новых коллег. Та в свою очередь с огромной скоростью носилась по клубу, быстро представляя новенькую стареньким и раздавая подчинённым указания. Реддл же старалась слушать, запоминать и не подавать вида, что завидует: если бы в их клубе хотя бы пара человек работала с таким же усердием, как работают здесь все, в «Олимпе» дела бы явно пошли намного лучше.       — Основа нашего клуба: я, Микаэль и ещё три парня, — бегло объясняла Фелония. Это Давид — наш бармен, Рафаил — он музыкант, и Кассиэль — твой охранник. Есть ещё Ян — один из хореографов, но, как мне сказали, ты отказалась от его помощи. Но не беспокойся, если вдруг тебе понадобятся его услуги, обратись ко мне, я что-нибудь придумаю. Есть Александр, он главный по финансам, но с ним столкнуться очень сложно. Есть Аврора — главная среди официанток. На самом деле её зовут Анна, но это только между нами, — девушка по-доброму подмигнула, утягивая Одри дальше по коридорам. — Есть ещё Руби. Она была номером два среди танцовщиц. Так что не удивляйся, если она первое время будет не очень дружелюбной.       Закончилась экскурсия в новой личной гримёрке Реддл. Быстро попрощавшись, Фелония убежала по делам, оставляя стриптизёршу в одиночестве.       — Ну, вроде всё не так уж и плохо, — подбадривая саму себя, девушка прошлась по комнате. — Вроде здание большое, а обошли мы его за… — она оглянулась в поиске часов и с ужасом заметила, что если задержится ещё на двадцать минут, то наверняка опоздает к первой лекции. — Твою мать, почему ночь такая короткая?! — выругалась девушка и принялась быстро раскладывать на диванчике содержимое своей сумки, в которой смешались принадлежности для учёбы и некоторые вещи для выступлений.       Переоделась Одри со скоростью опытного пожарного. Противнее всего был тот факт, что под обычной одеждой кроме белья был ещё и костюм, который девушка решила не снимать, уезжая из «Олимпа», чтобы не тратить время. И теперь все эти слои одежды нужно было очень быстро сменить на кремового цвета рубашку и голубые джинсы. Плюнув на образовавшийся в гримёрке беспорядок, Одри накинула на плечи тонкую чёрную куртку и понеслась к выходу.       — Куда летишь, ведьмочка? — перехватил её практически у двери какой-то парень.       — В универ опаздываю, — быстро оправдалась она. — Я сегодня чисто ради инструктажа приехала.       — Мило, — оценил тот. — Я Давид, если что.       — Бармен, я в курсе, — девушка натянула приветливую улыбку. — Прости, я правда спешу, поболтаем завтра.       — Буду ждать, — обворожительно улыбнулся парень, наконец пропуская Реддл к выходу.       К счастью, на первую лекцию, которой оказалась (явно проклятая) судебная психиатрия, Одри не опоздала и ввалилась в аудиторию за две минуты до звонка, чем привлекла внимание не только одногруппников, но и преподавателя. Да, за Одри прогулы и опоздания замечались крайне редко, но никто не собирался говорить, что опоздания Реддл на судебную психиатрию стали маленькой локальной шуткой, хоть и опоздала она всего один раз. А то, что она уснула на его паре… да с кем не бывает. Она тоже человек, имеет право оступиться. Но и права на шутки у других никто не отнимал.       — Надо же, мисс Реддл сегодня вовремя, — не смог не съязвить профессор. — Ретроградный Меркурий, не иначе.       Проигнорировав попытку подколоть её, девушка прошла к уже излюбленной парте третьего ряда. Пусть Синнер веселится сколько угодно, у неё сейчас другие проблемы.       Уже сегодня первое выступление в новом клубе. Новая публика, новая сцена… Хорошо хоть, что программа старая. Кстати, насчёт программы. Неплохо было бы заняться новыми номерами, а то крайний она ставила ещё месяца два назад. Может, всё-таки стоило согласиться на услуги хореографа? Он же за счёт клуба, от неё не убудет. Хотя парень-хореограф, ставящий номера девушкам… Что-то странное. Но с другой стороны, он же мужчина, а именно на них в большинстве своём и рассчитаны все танцы. Да, девушки тоже заходили, но очень редко. Да и было это ещё в «Олимпе», может, в новом клубе другие правила. Надо будет уточнить у Микаэля. А ещё…       — Мисс Реддл, вы меня слушаете? — громом раздался голос преподавателя. Одри усилием воли заставила себя не подпрыгнуть на месте от резкого звука.       — Нет, — зачем-то честно ответила она.       — И почему же это?       — Потому что вы рассказываете об экспертизе несовершеннолетних, а эту тему я разобрала самостоятельно, — девушка с трудом вспомнила первые слова профессора.       — Надо же, прямо-таки всё знаете? — профессор с вызовом посмотрел на самоуверенную студентку, скрестив руки на груди. — Сколько выделяют форм психического отставания?       — Выделяют две формы психического отставания в развитии: связанную с психическими расстройствами и не связанную, - скучающе начала она. - Если несовершеннолетний достиг возраста уголовной ответственности, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, во время совершения опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности.       — Мисс Реддл, учебник зазубрить может каждый, — прервал её преподаватель. — А если на конкретных примерах?       — Вы приведите этот пример, и я всё расскажу, — с таким же вызовом ответила та. — Я не могу сходу придумать ситуацию и разобрать все тонкости закона на ней.       Девушка выгнула бровь, пристально всматриваясь в лицо преподавателя. Мужчине, кажется, не совсем нравилось происходящее. Хотя вряд ли кому-то понравилось откровенное хамство в лицо. Но, справедливости ради, Одри не считала свои слова какими-то непозволительными для обращения к профессору. Уважение нужно заслужить, а Синнер пока не сделал ничего, за что его можно было бы уважать. Вот когда он сделает что-нибудь выдающееся, вот тогда и поговорим.       — Мисс Реддл, вы, мне кажется, подзабыли, кто тут студент, а кто — преподаватель. Вы не в том положении, чтобы диктовать свои условия, — строго заметил профессор. — Держите впредь свой острый язык за зубами и используйте его только для умных ответов.       Одри распирало от недовольства. Наверняка сказался стресс на работе, но сейчас на происхождение этого раздражения девушке было всё равно. Накопившиеся эмоции вкупе с нехваткой сна требовали выхода в виде скандала, и Реддл была готова выпустить их на волю. То есть он сам задаёт вопрос, а когда студентка просит конкретики, говорит, что она берега попутала? Ну ничего, она ему ещё покажет, насколько острым может быть её язык.       — Прошу прощения, профессор, — наигранно тонко произнесла она. — Простите за то, что я хочу дать как можно более точный ответ на вопрос, который вы же мне и задали. И за то, что опираюсь в своих высказываниях на учебник, рекомендованный университетом для самостоятельного изучения, тоже простите. Ах да, ещё за то, что я без вашего участия изучила эту тему. Бога ради, простите. Я правда не специально.              — Мне кажется, или вы мне сейчас хамите? — Синнер выгнул бровь, сделав несколько тяжёлых шагов в сторону девушки.       — Что вы, вам кажется, — отмахнулась та. — Я от всего своего острого языка… ой, простите, от всего своего чистого сердца извинилась. Мне и правда жаль, что я задела ваше хрупкое эго.       В аудитории повисла гробовая тишина. Студенты замерли в ожидании красноречивого ответа преподавателя, который, кажется, был готов взорваться. Или как минимум упасть на пол в истерике как трёхлетка. Но профессор оставался подозрительно спокойным. Правда, только на первый взгляд. Благодаря своей профессии Одри давно уже научилась определять настроение человека по мелким изменениям в его мимике и движениях. Конкретно сейчас профессор сжимал челюсти до проступивших вен, глубоко дышал и едва заметно дёргал ногой. Одним словом, злился.       — Покиньте аудиторию, — неожиданно спокойно заговорил мужчина. — Немедленно.       — Да как скажете, — пожала плечами девушка, подхватывая сумку и чуть ли не вприпрыжку направляясь к двери. — К тому же, как вы могли догадаться, эту тему я уже изучила. Было приятно с вами повидаться, — она открыла дверь и уже практически вышла, как в её голову пришла озорная мысль. — Ах да, профессор. Совсем забыла вам сказать. Мне не нужен ваш проект. С оплатой обучения я пока что справляюсь самостоятельно. И если когда-нибудь я решу заняться научной деятельностью, то в качестве руководителя выберу кого-нибудь… — Реддл сделала театральную паузу, будто не могла подобрать слово, — более компетентного, если так можно выразиться. Профессионала своего дела, в общем.       — Вон из аудитории, — процедил сквозь зубы Синнер, явно с трудом себя сдерживая.       — Уже ушла, — она игриво подмигнула мужчине и с силой захлопнула за собой дверь. Мало ли, вдруг он кинет что-нибудь вслед. Судя по телосложению, профессор мог хоть шкаф метнуть.       С приятным послевкусием победы Одри спустилась на первый этаж и с ещё большей радостью обнаружила, что кофейный автомат работает. Не сдерживая улыбки, она оплатила стаканчик капучино, как вдруг услышала за спиной характерный кашель. Кто-то явно пытался привлечь внимание.       — Опять кофе не выпью, — пробурчала она и почти нос к носу столкнулась с деканом. — Я даже знаю, зачем вы пришли.       — Раз уж знаете, зачем всё это устроили? — профессор Нильсен строго буравил взглядом студентку, видимо, мечтая просверлить в её голове дыру и положить туда хотя бы небольшой кусочек мозга. — Неприкасаемой себя почувствовали?       Девушку передёрнуло. Неприкасаемой её называли на работе. Не может ли это значить, что декан узнал про то, где она работает? Если да, то выговор за пререкание с Синнером покажется милостью.       — Я не чувствую себя виноватой за то, что мой ответ не устроил профессора, — неожиданно смело ответила она. — Я говорила чётко и по делу, а он начал цепляться к моему ответу. Я всего лишь попросила уточнить.       — Мисс Реддл, — устало выдохнул Нильсен, потирая переносицу, — я вас понимаю. Сугубо между нами, я пришёл только ради того, чтобы профессор Синнер от меня отстал.       — Простите, что? — опешила та. — В каком смысле?       — Видите ли, — мужчина оглянулся, выискивая глазами потенциальных подслушивающих, — профессор — очень привередливый человек, если так можно сказать. И на его лекции, к сожалению, очень часто влияет его настроение. Вы не первая, кто попадает под его горячую руку. Но вы первая, кто смог ему достойно ответить.       Реддл молчала, переваривая услышанное. То есть она начала спорить с преподавателем прямо посреди лекции, а её чуть ли не хвалят? Это точно не сон?       — Но я прошу вас, не злоупотребляйте полученной информацией, — продолжил декан. — И хотя бы ради приличия извинитесь перед ним.       — Но он же объективно не прав! — запротестовала девушка.       — Верю. Но не всегда извинение означает проигрыш в споре. Вы же умная девушка, должны понимать, что хорошие отношения с преподавателем зачастую играют немаловажную роль в успеваемости. Особенно, если дело касается судебной психиатрии.       — Если профессор Синнер так часто создаёт конфликты, почему его не увольняют? — полюбопытствовала Одри. — Неужели руководству не лень каждый раз разбираться в произошедшем?       — Он профессионал своего дела, — пояснил декан. — Такими экспертами никто разбрасываться не станет.       Взяв со студентки обещание извиниться перед Синнером, профессор Нильсен ещё раз убедительно попросил её никому не говорить о том, что она услышала, и удалился обратно в свой кабинет.       — М-да, ну и денёк, — мрачно отметила Реддл, отпивая из стаканчика кофе. — И почему я его до сих пор пью? Он же пластмассой воняет.       В голове невольно возникла параллель. Каким бы херовым ни был кофе, другого в университете нет. И если бы профессор Синнер был напитком, он и был бы этим самым капучино с запахом пластмассы.

***

      Дом встретил студентку неприятной прохладой и запахом сгоревшего кофе. Небольшая квартира в двадцати минутах езды на метро от университета стала единственным местом, где Одри могла быть собой вне всяких масок. Не нужно натягивать улыбку и мягко отказывать очередному гостю, не нужно покорно кивать на замечания преподавателей… Можно просто быть.       Бросив сумку с тетрадями, Реддл без сил упала на постель, прикрывая глаза. До начала смены оставалось ещё шесть часов, а это значит, что она может позволить себе проспать пять из них. К слову, последнюю неделю она спала по четыре часа, и то если повезёт. Месяц назад Одри мучила бессонница, которая, как назло, пропадала, стоило только девушке переступить порог университета. Теперь же её атаковали кошмары, причём самые извращённые. То она возвращается в детство, когда мама протягивает маленькой дочери стакан с кровью, в котором плавает чей-то глаз; то она петляет по одинаковым коридорам, периодически сталкиваясь с хулиганами из приюта. Но чаще всего ей снилось море крови, посреди которого стоял профессор Синнер. Ему даже не требовалось ничего говорить, чтобы вгонять Одри в панику. Он просто смотрел своими до ужаса проницательными серыми глазами, выворачивая душу наизнанку.       Девушка перевернулась на спину, всматриваясь в грязно-серый потолок. Был бы он чуть светлее, походил бы на глаза профессора. А тёмные шторы, не пропускающие солнечные лучи, были практически одного цвета с его волосами. А кухонный шкафчик…       Одри подскочила на постели и похлопала себя по щекам. Что это ещё за мысли такие? Да, глупо отрицать факт, что Синнер симпатичный, но не до такой же степени. Спокойно же можно признать, что он красивый. Да с ней любой согласится, в конце концов. Но вряд ли кто-то сравнивает детали его образа с интерьером собственной квартиры. Это уже чем-то ненормальным попахивает. Он же попытался выставить её не в самом лучшем свете перед остальной группой, как она вообще может думать о нём сейчас, ещё и в положительном ключе? Обычно же преподавателей после подобных случаев матерят на чём свет стоит. Так почему сейчас она размышляет о Синнере так, словно ничего и не произошло?       Но ответ нашёлся сам собой. Тот факт, что Синнер имел привлекательную внешность, не отменял его характера. Да, он явно истеричка с замашками нарцисса, зато красивый.       — Так, спокойно, — Одри попыталась вспомнить что-то из слов психолога, приставленного к ней в приюте, о том, как нужно успокаиваться. Как назло, в голове крутилось только «Вон из аудитории» — последнее, что девушка слышала от своего преподавателя. — Да твою ж мать! — не выдержала она и кинула первое, что попалось под руку, в стену. Благо, этим чем-то оказалась мягкая игрушка, выигранная в автомате несколько месяцев назад. — Блядский профессор. Дай хотя бы дома от тебя отдохнуть, сил моих больше нет! — она закрыла лицо руками и устало застонала. Нужно было срочно что-то делать, иначе она рисковала поехать крышей.       Решение пришло достаточно быстро. Выудив из нижнего ящика прикроватной тумбочки видавший виды скетчбук и огрызок карандаша, Одри начала пытаться воссоздать на бумаге лицо преподавателя. Чтобы потом использовать рисунок в качестве мишени для дротиков, разумеется.       — Как в плохих мелодрамах, — закатила глаза девушка, как только до неё дошла абсурдность происходящего. Но, как ни странно, рисунок она всё же закончила и осталась более-менее довольна результатом.       Спустя несколько минут рисунок уже красовался на стене рядом с другими, такими же спонтанными набросками, среди них: перечёркнутое маркером лицо отца, пара пейзажей, нарисованных по фотографиям из интернета, и несколько не самых лучших портретов Лэйн и других коллег из «Олимпа». Про себя Одри называла кусок стены, обклеенный рисунками, алтарём. Каждый рисунок символизировал собой один из этапов её жизни, так как нарисован был в важные моменты. Портрет отца девушка нарисовала практически сразу же после переезда из приюта. Пейзажи она чаще всего рисовала после панических атак, которыми она страдала ещё с подросткового возраста. А сотрудников «Олимпа» она искренне считала красивыми людьми, и старалась рисовать их в качестве благодарности за какую-нибудь помощь. И из раза в раз она намеревалась отдать им эти рисунки, но каждый раз боялась, находя своё творчество недостаточно идеальным, чтобы считать его своеобразным «спасибо». Постоянное стремление к недостижимому идеалу было ещё одним напоминанием о том, что скорбеть по отцу Одри не стоит: фразу «ты недостаточно стараешься» девушка слышала от родителя чаще, чем собственное имя.       Вспомнив об отце, Одри вновь открыла скетчбук и с силой провела карандашом по странице, ломая грифель в крошку. Как бы она ни старалась отвлечься, на бумаге выходило одно и то же. Вбитое в голову и отпечатанное на других страницах «Шепард» раздражало и зудело под кожей.       — Блядство! — выругалась девушка, вырывая страницу. Отдышавшись, она попыталась сконцентрироваться на чём-то положительном и отдаться в руки вдохновению. Умиротворяющие звуки скользящего по бумаге грифеля ненадолго позволили Реддл забыться. Очнулась она только когда периферическим зрением заметила, что получается что-то неадекватное.       — Ну и что это такое? — нахмурилась она, разглядывая получившийся рисунок. Отвлеклась, ага. На странице красовались надоевшие за последний час серые глаза. Один, второй, третий… твою мать, как вообще можно была нарисовать третий глаз?!       Разозлившись на саму себя, Одри отшвырнула в сторону блокнот и с головой забралась под одеяло в надежде, что своеобразный домик спрячет её от всех проблем. Хотя бы часа на три. Всё равно скоро собираться на работу.       Под невесёлые мысли девушка быстро провалилась в беспокойный сон, полный крови и проницательных серых глаз.

***

      — Ну что, ведьмочка, готова к первому выступлению? — поинтересовался Давид, когда Одри уже стояла за кулисами.       — Честно? Нет, — призналась она, поправляя маску. — Волнуюсь ужасно. Новая публика, всё-таки.       — У тебя каждый день новая публика, — напомнил парень. — Так что давай, бери себя в свои наманикюренные ручки и дуй на сцену. Потом забегай в бар, угощу тебя чем-нибудь, — он игриво подмигнул и, напевая себе под нос какую-то мелодию, удалился на рабочее место.       Глубоко вдохнув и выдохнув, Реддл прислушалась к ощущениям. Мышцы немного горели, значит, она хорошо размялась. Девушка, выступающая перед ней, уже заканчивала, значит, через пару минут Меган сменит Одри и выйдет на сцену.       — Ты справишься, — успокаивала себя Одри, — всё будет хорошо, не в первый же раз выступаешь.       — Удачи, — зачем-то пожелала ей девушка со сцены, заходя за кулисы. И если бы Реддл была более наивной, она бы подумала, что её пытаются подбодрить. Но недобрая улыбка, с которой говорила танцовщица, намекала, что дело пахнет жареным.       Понадеявшись, что эта загадочная девушка не станет ей портить выступление, Одри, а вернее, уже Меган, дождалась первых звуков музыки и медленными шагами вышла на сцену, кончиками пальцев проводя по собственным изгибам.       — Твоё главное оружие — ты сама, — громом звучал в голове голос Лэйн — Гости на тебя заглядываются, это понятно. Но ты покажи им, что вы на разных уровнях и им до тебя никогда не достать.       Наставление подруги придало уверенности, и Реддл, растеряв все остатки смущения, прогнулась в спине, прильнув к шесту. Холод металла остужал мысли, но приятно контрастировал с теплом тела, заставляя танцовщицу покрываться мурашками, избавиться от которых было очень просто — нужно всего лишь целиком отдаться танцу. И Одри отдалась.       Скользить по шесту было неимоверно приятно. Руки гудели, но это лишь подогревало навязчивое желание, невольно возникшее в голове стриптизёрши. Смотрите на меня. Все, до единого. Только на меня.       Одри кончиком пальца подцепила край маски, игриво оголяя часть щеки и ловя жадные взгляды гостей. Её личность — запретный плод, который хотелось бы вкусить доброй части посетителей. И Одри это прекрасно знала. Знала, как раздразнить публику. Знала, как подогреть интерес к своей персоне так, чтобы не обжечься об огонь популярности самой.       В зале послышался привычный шёпот. Реддл давно к подобному привыкла: каждое её выступление — повод для гостей обсуждать её и мечтать о привате. Когда-то давно девушка пугалась подобных пошлых разговоров среди публики. Она просто не могла довериться охране и постоянно боялась, что кто-то из клиентов клуба сможет подстеречь её под дверями гримёрки, чтобы после воплотить в жизнь все свои грязные мечты. Первое время самым страшным кошмаром для Одри была не смерть, а то, что могли с ней сделать некоторые мужчины. Страх появился не на пустом месте: однажды девушке не повезло стать свидетельницей весьма неприятного разговора двух гостей, сидящих в VIP-ложе. Оба клиента в красках расписывали, как возьмут девушку только так, как хочется им самим, наплевав на то, что Одри этого явно не захочет. Аргумент всегда был один и тот же. «Стриптизёрша — то же самое, что и проститутка, только танцующая. А проститутки — это грязные шалавы. Им должно быть всё равно, на что и как насаживаться. Тут всё решает заказчик». Нужно ли говорить, что после услышанного девушка блевала дальше, чем видела? Вся существующая в мире мерзость словно обрела человеческий облик и предстала перед Одри в виде этих гостей. После того случая Реддл ещё очень долго старалась ни на шаг не отходить от своих знакомых, порой буквально цепляясь за любую возможность побыть с кем-то из коллег. Стало очень страшно оставаться одной.       Одри тряхнула головой, стараясь при этом не выглядеть напуганной и не потерять образ. Воспоминания снова нахлынули в самый неподходящий момент. Это в «Олимпе» всё уже давно выстроено и никто бы не посмел даже пальцем её тронуть, а здесь… Где гарантия, что новый охранник успеет, если что-то произойдёт?       Девушка под маской обворожительно улыбнулась и заскользила по шесту. Как же, сука, тяжело держать лицо, когда в голове целый ураган из тревожных мыслей. Но работа есть работа, и Одри вновь напрягла руки, чтобы изящно подняться по пилону.       Стоило только музыке стихнуть, девушка нарочито игриво подмигнула паре зрителей и скрылась за кулисами, где её сразу же встретил охранник.       — Тебе нельзя тут задерживаться, — строго произнёс Кассиэль, оглядываясь. — Я тебя провожу.       Сил на спор с парнем чуть ли не вдвое крупнее её не осталось, и Реддл покорно поплелась за охранником. Тот временами походил на военного со стажем: прислушивался к малейшим шорохам, подозрительно озирался и заглядывал за угол, прежде чем повернуть.       «Ему бы провериться на наличие ПТСР, — подумала Одри. — Слишком уж он настороженный. Тут или травма какая-то, или в клубе всё намного неспокойнее, чем я думаю».       — А куда мы идём? — наконец поинтересовалась она, когда Кассиэль свернул в зал.       — Давид просил тебя привести в бар, — безэмоционально отозвался парень. — Если что, я буду неподалёку, — он подтолкнул танцовщицу в сторону барной стойки и сделал несколько шагов в сторону.       — И как тебе твой новый телохранитель? — стоило только Одри подойти к бармену, тот протянул ей коктейль и хищно наклонился вперёд. — Грубый, да?       — Нет, просто немногословный, — пожала плечами Реддл, отпивая из бокала. — Твою ж мать, что это?       — Мой фирменный коктейль, — гордо улыбнулся парень. — Называется «Адское пламя».       — Это что, чистый спирт? — девушка закашлялась. Горло нещадно жгло. — Сколько тут градусов?       — Около шестидесяти. В основе абсент, так что это неудивительно.       — Мог бы сразу царской водки налить, — танцовщица благодарно приняла стакан воды и практически залпом выпила. — Наверное, я зря назвала тебя хорошим человеком. Чуть не отравил меня, гад.       — Не знаю, многим нравится, — Давид слегка погрустнел, но тут же исправился и натянул дружелюбную улыбку. — Выбирай, что будешь. Для таких же нежных леди, как ты, у нас есть безалкогольные коктейли.       — Мне уже ничего не страшно, давай негрони, — Реддл махнула рукой на правила приличия. — Там же около тридцати градусов?       — Да ты, я смотрю, разбираешься, — оценил бармен. — Твой любимый?       — Нет, после работы обычно предпочитаю что-нибудь не такое крепкое, но сегодня можно.       — Надо будет записать твои предпочтения, — парень игриво подмигнул и принялся за работу.       Одри осторожно оглядела толпу. Странно, что за барной стойкой кроме неё никого не было, если не считать какую-то девушку, мирно потягивающую мохито. Наблюдательностью Реддл не была обделена, и легко распознала в девушке работницу клуба: аккуратная причёска, яркий макияж и синяки в области предплечий. Рыбак рыбака видит издалека, всё такое. Не будь Одри стриптизёршей, вряд ли догадалась бы.       — Вот вы где, — словно из-под земли возник Микаэль. — У нас ЧП.       — Какого рода? — недоумённо спросила девушка. — И чем я могу помочь?       — Приехал один из наших влиятельных клиентов.       — Тот самый? — внезапно подал голос Давид. — Его ж месяц не было, с чего вдруг?       — О чём речь? — Одри переводила взгляд с начальника на бармена, но ни тот, ни другой не торопились отвечать.       — Он приехал только из-за вас, — начал Микаэль. Голову прострелило осознанием: он хочет приват. И, раз уж начальник подошёл к ней, значит, этому «влиятельному клиенту» нужна только она.       — Мне кажется, всё было чётко обговорено, — резко отказала Реддл. — Это часть моего образа.       — Меган, прошу вас, лишь один раз. Он платит больше, чем кто-либо другой, — практически взмолился мужчина.       — Нет, — стояла на своём Одри. — Вы хоть понимаете, что это разрушит мой имидж? Столько раз отказывала, а тут взяла и согласилась. Если об этом узнают другие гости, у меня могут начаться проблемы.       — Я готов удвоить его сумму, — не сдавался Микаэль.       Одри задумалась, примерно прикидывая, сколько она сможет заработать. Но принципы она отбросить не могла. И тут в голову пришла блестящая идея, которая могла бы и не сработать. Но лучше уж попробовать и ошибиться, чем не попробовать вовсе, да?       — Я согласна, но с одним условием, — заявила она. — Двойная сумма и вы забираете из «Олимпа» одну девочку, Лэйн.       — Официантку? — переспросил начальник. — Я же правильно понял?       — Именно так, — Реддл провела пальцем по краю бокала, словно подумывала повысить планку.       — Пусть будет так, — сдался Микаэль. — Я могу сообщить гостю, что вы согласны?       — Да, — кивнула Одри, и мужчина быстро зашагал в сторону VIP-ложи.       — Вот это ты его раскрутила, — присвистнул Давид. — За словом, я так посмотрю, в карман не лезешь, зато в чужие кошельки — запросто.       — Лэйн — моя подруга. И мы с ней говорили о том, что я замолвлю перед Микаэлем словечко, — отмахнулась девушка, немного нервничая. — А что это за клиент? Ты его знаешь?       — Да есть тут один тип, что-то вроде нашего ручного адвоката, — нехотя начал бармен. — По сути он тут не работает, да и юридического образования у него нет, насколько я знаю. Но он столько раз вытаскивал клуб из ненужных разборок, ты бы только знала. Микаэль ему многим обязан, потому и прыгает перед ним на задних лапках, — он пренебрежительно фыркнул. — А так он мужчина нормальный, более-менее симпатичный. Не старик, ему лет сорок максимум. Имя то ли арабское, то ли еврейское, я уже не помню. Сама понимаешь, по моему профилю он редко заглядывает, а если и приходит, то пьёт быстро и уходит. Думаю, больше никакой информацией тебя порадовать не могу.       — И на том спасибо, — тяжело вздохнула Одри.       — Прости, Давид, но я украду у тебя собеседницу, — протараторила появившаяся из ниоткуда Фелония. Это что, здесь так принято — из-за спины выскакивать? Что за привычка?       — Уже пора? — Реддл состроила грустную мордашку.       — Пора, — кивнула девушка и потянула за собой танцовщицу. — Значит так, слушай. По правилам он может дотрагиваться только до твоих рук, спины и бёдер. Остальное под запретом, но, если вдруг что-то случится, решай сама. Кассиэль будет недалеко, если что — не стесняйся никого, кричи. Но я не думаю, что возникнут какие-то проблемы, Малек вроде мужчина приличный.       Одри послушно тащилась за администраторшей, прокручивая в голове имя клиента. Малек. Что-то очень знакомое… Но в голове, как назло, вместо нужной информации появилась лишь липкая тревога, зародившаяся ещё на сцене. Слишком уж глубоко эта зараза пустила корни, её нужно из мыслей вытравливать всеми правдами и неправдами, иначе и с ума сойти можно.              — Дальше я пойти с тобой не могу, — затормозила Фелония. — Иди прямо по коридору, он в дальней слева комнате. Ни о чём не волнуйся, будет приставать — смело бей и беги. Микаэль, конечно, будет ругаться, но сохранность персонала ему всё-таки важнее.       Благодарно кивнув, девушка поправила маску и на негнущихся ногах направилась по коридору. Каждый шаг отдавался эхом в голове.       Первый в её жизни приват. Девочки из «Олимпа», конечно, говорили о том, как всё происходит. Кажется, Ева вышла замуж как раз за одного из гостей, который купил приватный танец. Может, всё не так уж и плохо? Да и другие стриптизёрши практически не жаловались на приваты, твердя одно и то же. «Есть деньги, нет чувств». Легко говорить, когда за плечами нет консерватора-отца, который свою жену спрятал бы от всего мира, если бы мог. А о том, как отец прятал Одри от людей, девушка мечтала забыть. Кажется, шрам на спине до сих пор не сошёл.       Реддл потрясла головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё все ненужные мысли. Нужно было собраться. Что вообще говорили в «Олимпе» про приваты? Кажется, у каждой стриптизёрши, помимо Одри, был заготовлен особенный танец для таких случаев. А про первые приваты девушка почему-то не спрашивала. Может, что-то из старой программы? Вряд ли кто-то знает наизусть её танцы. А если и знает, не станет упрекать её в том, что она не постаралась ради клиента. Но и не убедить ведь никого в том, что она постаралась и вообще согласилась.       Прокручивая в голове один из старых танцев, Одри сама не заметила, как дошла до нужной комнаты. Фелония не соврала — по пути девушка действительно встретила Кассиэля, который практически сливался с окружением. Не подумайте, Реддл не расистка, это просто охранник стоял неподвижно и почти вплотную к стене. Даже если бы он светился, девушка бы его не заметила.       — Ну что, — прошептала она, сжимая дверную ручку, — пора. Есть деньги, нет чувств.       Глубоко вдохнув и выдохнув в попытке успокоиться, Одри открыла дверь. Комната встретила её приятным бордовым освещением и запахом мужского одеколона. На диване в углу действительно сидел мужчина лет тридцати (Давид точно не умеет определять возраст на глаз, накинул ему с десяток лет сверху), покручивая в руках стакан с янтарной жидкостью. Реддл напрягла зрение и ужаснулась. Слишком уж знакомым оказалось его лицо.       «Нет-нет-нет-нет-нет, — пронеслось в её голове. — Не может быть. Только не это. Нет. Ни за что».       — Что-то не так? — подал голос мужчина.       — Всё в порядке, подождите, пожалуйста, пару минут, — девушка изо всех постаралась изменить голос, но получалось, кажется, паршиво. Одарив мужчину самой милой улыбкой, на которую она только была сейчас способна, Одри выскользнула обратно в коридор, прикрыла за собой дверь и пулей помчалась в бар. Чтобы танцевать перед ним, ей нужно или в конец откинуть все свои моральные устои, или быть пьяной вдрызг.       Ей впервые за долгое время было настолько страшно. Вся её спокойная жизнь сейчас была под угрозой. Стоит ей только вернуться обратно в ту комнату, как всё, что она так старательно строила последние годы, рухнет. И никто её не станет вытаскивать из-под обломков говна, из которого она сколотила что-то отдалённо напоминающее стабильность. Возможно, в любой другой день было бы не так страшно. Но пару по судебной психиатрии уже никак не вычеркнуть из истории так, чтобы никто о ней и не вспомнил. Выходит, Одри сама во всём виновата. Правда, от осознания собственной вины Реддл легче не стало. Скорее, напротив: паника вовсю сжимала грудь, не давая сделать хотя бы один полноценный вдох. Вот и оставалось Одри пытаться хватать воздух губами, выцепляя из душного помещения крохи кислорода.       — Что, уже всё? — удивился Давид, как только Реддл приземлилась на барный стул. — Как-то быстро.       — Да срала я на эти деньги, на Микаэля, даже на Лэйн, блять! — простонала танцовщица, опуская голову на стойку. — Это, блять, не просто влиятельный клиент! Это мой препод из универа!       — Вот это поворот, — бармен отставил в сторону стакан, который только что протирал, и аккуратно погладил девушку по голове. — Паршивенько, если честно.       — Я буквально сегодня с ним поругалась прям на лекции, — пожаловалась та. — И как это будет выглядеть? «Здравствуйте, профессор, вы не подумайте ничего лишнего, но я тут как бы работаю»? А, зная этого утырка, я могу предположить, что он узнал меня, ещё когда я была на сцене, и потребовал приват только ради того, чтобы попрактиковаться в остроумии.       — А в универе кто-нибудь знает, что ты тут работаешь? — осторожно спросил Давид.       — В том-то и дело, что никто не знает! А он сто процентов растреплет кому-нибудь! — едва не плача, отозвалась Одри. — Мне конец.       «Нельзя на работе давать волю эмоциям, — зашипели на ухо мысли голосом одной из девушек, работавших в «Олимпе». — Никого не трогают слёзы стриптизёрши. Никто не рад её крикам. На работе ты тело, неспособное на чувства». А Одри и рада бы держаться, но получалось паршиво. Ругань с Синнером, воспоминания об отце, первый приват — всё это нехило ударило по внутреннему стержню девушки, и тот с грохотом переломился, ссыпаясь крошками в чёрный костюм. Ничто теперь не держало, и Реддл сдалась, позволяя первой слезе скатиться по щеке. Кожа, замученная частым нанесением плотного тонального крема, горела, но Одри было всё равно. Горело не лицо под мокрыми дорожками. Горела её душа, а мысли струйками дыма метались по черепной коробке, в красках описывая дальнейшее будущее своей владелицы. Отчисление, клеймо на личном деле, травля, невозможность получить образование, обрекающая на вечную работу стриптизёршей, теперь уже больше походившую на каторгу. Но ведь и это не вечно. Значит, максимум к сорока годам Реддл не останется ничего, кроме как подохнуть от передоза где-то в переулке у мерзко пахнущего мусорного бака.       — Меган? Вы же должны быть… — начал было начальник, зачем-то подошедший к бару. Не со спины, и на том спасибо.       — Тихо, у девушки горе, — шикнул на мужчину бармен. — Я могу ему рассказать? — тихо поинтересовался он у стриптизёрши и, получив удовлетворительный ответ, кратко пересказал суть проблемы.       — И что мне с вами делать? — выслушав, обратился к Одри Микаэль, присаживаясь рядом. — Я могу вас понять, но и вы меня поймите. Малек очень много сделал для клуба, мне будет достаточно сложно объяснить ему причину вашего отказа.       — Ему ни в коем случае нельзя знать настоящую причину, — не поднимая головы, подала голос Реддл. — Ни за что.       — Может, ему рассказать об имидже? — предложил Давид. — Он же не дурак, поймёт. Сказать ему, что Меган хотела сама ему всё объяснить, но ей стало плохо. Если надо, можно будет вину на меня свалить, я ей свой коктейль подсунул.       — Ты сделал что? — мужчина метнул строгий взгляд на бармена. — Клянусь, я уберу его из меню. Но позже. Пойду, попробую поговорить с Малеком, — он устало вздохнул и покинул бар.       — Давай, утирай слёзки, всё хорошо, — парень неловко потрепал Одри по волосам. — Сделаю тебе утешительный мохито.       — У тебя на все проблемы одно решение? — сквозь слёзы улыбнулась девушка. — Нет, я не против, но так ведь спиться недолго.       — От мохито ещё никто не умирал, — заметил Давид. — Успокаивайся, ведьмочка, всё позади.       Судорожно вздохнув, стриптизёрша подняла голову и обернулась. Профессора на горизонте не видно, значит, всё в порядке. Оставалось только надеяться, что он не пойдёт к бару и не попробует завести разговор или самостоятельно узнать причину отказа. Надо быстро пить и в гримёрку, от греха подальше.       От греха. Одри усмехнулась своим мыслям, вспоминая фамилию преподавателя. Откуда у него вообще деньги на такой клуб и на дорогостоящий приват? Вряд ли в университете много платят. Юридическая практика? Частные консультации? Хотя это тоже не подходит, когда бы ему этим заниматься? Не в перерывах между лекциями же, в самом деле. Значит, у него есть какой-то пассивный доход. Недвижимость, инвестиции, криптовалюта… Что ещё туда входит? Патенты, кажется… Хотя какая к херам разница, откуда Синнер берёт деньги? Но, если так подумать, то, выявив источник дохода, можно будет аккуратно мужчину этого дохода лишить, чтобы нечего было спускать на дорогостоящие приваты в стрип-клубе.       — Меган, код красный, Микаэль с твоим преподом направляются сюда, — голос Давида словно гром среди ясного неба.       — Что? Нет! Если что, я немая. — Одри выпалила первое, что пришло в голову. — Общаюсь только жестами, — она тут же пожалела о том, что придумала. Дура, она же с ним разговаривала уже! Не прокатит. А времени на другую идею уже нет.       — Вас понял, — быстро сориентировался бармен.       — Давид, будь лапочкой, организуй виски со льдом, — распорядился профессор, подойдя к бару. Твою-то мать, приспичило же ему выпить! Благо, Давид сказал, что пьёт он быстро, значит, скоро уйдёт. — И для леди что-нибудь на свой вкус.       Одри уже хотела пошутить про то, что вкусу бармена не доверяет, но тут же прикусила язык. Чем меньше она говорит, тем меньше вероятность того, что её раскроют.       Под пристальным взглядом Синнера девушке казалось, что ей вскрывают грудную клетку и бесцеремонно роются во внутренностях. Ещё чуть-чуть — и профессор просверлит в ней дыру. Надо по-тихому сматываться в гримёрку, другого выхода нет.       — Мисс Меган, составите мне компанию? — оборвал все надежды Малек. — Не приват, мне уже всё объяснили. Просто разговор.       Реддл кивнула ещё до момента, как услышанное добралось до мозга. Она согласилась с ним поговорить? Вносите гроб. Он её раскроет, и прощай университет. А там и передозировка недалеко.       Мужчина, подхватив свой стакан, направился в VIP-ложу, жестом приглашая девушку за собой. Та, убедившись, что профессор на неё не смотрит, перекрестилась и под внимательным взглядом Давида отправилась за профессором, прокручивая в голове план событий, как только её раскроют. Отчисление-работа-смерть наркоманкой. Великолепные планы.       — Знаете, — начал Синнер, присаживаясь на кожаный диван, — я ведь сначала даже за вас испугался. Когда вы только зашли, сразу замерли, как напуганный крольчонок, — девушку передёрнуло от услышанного прозвища. Он что, ещё и в «Олимпе» побывать успел? Отмена смерти от передозировки. Она сама вскроется, если это окажется правдой. Слишком уж объёмным тогда получится её досье. И слишком много в нём будет пунктов, способных лишить её всего и сразу.       — Да, — тихо отозвалась напуганная Одри. — Всё нормально.       — Не расскажете, почему на самом деле отказались от привата? Я ведь знаю, что дело не только в образе недотроги, — перешёл к сути профессор.       — Вы ошибаетесь, — слегка дрожащим голосом ответила Реддл. — Я просто очень долго работала над своим имиджем. Было бы не очень приятно испортить всё за один вечер. Просто когда начальство чуть ли не на коленях стоит, уговаривает, отказать сложно.       — И как же вы планировали выкручиваться позже? — поинтересовался Малек.       — Я бы сказала правду. Всё, как есть.       — То есть дело всё же только в имидже? — уточнил мужчина.       — Да, — твёрдо ответила Одри. — Только в нём.       — То есть тот факт, что я ваш преподаватель, никак не повлиял на ваше решение? — ухмыльнулся профессор.       Внутри Одри что-то с оглушительным грохотом рухнуло. Вот и конец. Он её раскрыл. Интересно, а у неё получится забрать документы до того, как профессор её раскроет руководству вуза? Может, получится хотя бы немного смягчить удар по репутации. Если да, то, возможно, она умрёт от передозировки не в сорок, а хотя бы в сорок пять.       Девушка молчала, испуганно смотря в самодовольные глаза Синнера. Вот же!.. Сидит и наслаждается её реакцией. Эмоциональный вампир, не иначе.       — И как давно вы знаете? — хрипло спросила она, набравшись смелости.       — Позавчера узнал, — пожал плечами Малек. — Но уверяю тебя, твоей вины в этом нет.       — Как это? Если вы меня узнали, значит, я где-то прокололась. Кто вам рассказал? — сквозь зубы процедила она. Невольно появилось желание откусить что-нибудь из жизненно-важных органов тем, у кого слишком длинный язык.       — Я сам догадался. И немного помог Микаэль. Видишь ли, как ты уже поняла, я для клуба персона важная, — не без гордости принялся объяснять Синнер. — И позавчера я заходил сюда в нерабочее время, чтобы осудить с Микаэлем свои дела. А он зачем-то решил мне похвастаться. Рассказал, что нашёл очень важного информатора, который за свои рассказы попросил не деньги. Угадаешь, что попросил этот информатор?       — Десять дел из суда, — осенило Одри. — Какой же пиздец.       — Верно. И всё бы ничего, только он добавил, что этот его информатор теперь будет работать здесь. Мне оставалось только сложить два и два: вспомнить, что ты сказала, когда сдавала домашку. Влиятельный начальник со связями, который станет начальником только через три дня.       Девушка мысленно выругалась в три этажа с чердачком. Что ж, одной проблемой стало меньше. Теперь не нужно искать особо болтливого знакомого. Можно было тихо-мирно повеситься и с гордостью унести все свои тайны в могилу или крематорий. Столько времени оберегать свою тайну и заботиться о сохранности своей репутации лучше, чем о собственном здоровье, а в итоге проколоться на идиотской домашке от не менее идиотского преподавателя. Браво, мисс Реддл, отец бы тобой гордился. Он всю жизнь берёг тайны культа от полиции и чересчур любопытных последователей, а его дочь не продержалась даже трёх лет. Воистину хорошая наследница.       — Давид сказал, что вы не заходили сюда месяц, — вспомнила она. — Что изменилось сейчас? И почему позавчера он вас тут не видел?       — Второе — я же сказал, я заходил в нерабочее время. Чем ты вообще слушала? Первое — тут появилась ты. — как ни в чём не бывало ответил мужчина.       Одри поперхнулась воздухом. Значит, она всё-таки была права. Он пришёл только ради того, чтобы поиздеваться над ней. Как предсказуемо. Вот если бы он сказал, что это вообще случайно получилось, он устал на работе и решил развеяться — вот тогда бы она удивилась. А так… всё случилось ровно так, как она и предполагала. Человек-загадка быстро перестал быть загадочным.       — И что теперь? — немного помолчав, спросила Реддл. — Я могу рассчитывать на то, что вы никому не скажете о моей работе?       — Так уж и быть, не скажу, — неожиданно легко согласился профессор. — Настроение у меня сегодня хорошее.       Сердце Реддл сделало кульбит и радостно затрубило в три горна сразу. Выходит, наркоманкой она не умрёт. Хотя, кто знает, вдруг завтра он передумает.       — Дайте угадаю: тот факт, что вы пообещали никому не говорить, не означает, что вы не будете кидаться двусмысленными фразочками, которые поймём только вы и я? — девушка вымученно перевела взгляд на Синнера, который довольно улыбался. — Конечно, я угадала.       — Не лишай меня возможности попрактиковаться в остроумии, — он глухо рассмеялся, наблюдая за возмущённым лицом танцовщицы. — Не бойся, я буду очень тонко намекать. Ой, смотри, Давид скоро шею свернёт, — Синнер махнул куда-то в сторону.       — В смысле? — девушка посмотрела за его рукой и действительно заметила, что Давид, стоящий за барной стойкой, пытался разглядеть, что происходит на втором этаже VIP-ложи. — Он что, за нами подглядывает?       — Весьма вероятно, — хмыкнул профессор. — Ревнует?       — Скорее, волнуется. Он в курсе, кто вы и почему я отказалась, — девушка слабо улыбнулась. Даже такой крохотный жест от нового коллеги отзывался приятным теплом где-то внутри.       — И многим ты уже рассказала?       — Только Давиду и Микаэлю. Первый, кстати, даже имени моего настоящего не знает.       — Это ты так думаешь, — многозначительно протянул Малек, отпивая виски из своего стакана.       Одри непонимающе уставилась на мужчину, взглядом требуя ответов, но тот лишь сделал вид, будто не сказал ничего такого. В каком это смысле «ты так думаешь»? Откуда бы бармену её знать? Тут или Синнер что-то не то говорит, или Давид умалчивает что-то важное. И ни то, ни другое девушку не устраивало. Новая работа не должна приносить новые проблемы, Реддл ещё не со всеми старыми разобралась.       — Ты, кстати, уже крещёная? — неожиданно спросил мужчина.       — В каком смысле? — не поняла стриптизёрша.       — Давид уже предлагал тебе свой фирменный коктейль? — полюбопытствовал Синнер. Одри передёрнуло от одного упоминания неприятного напитка. — Вижу, что да. И как тебе?       — Отвратительно крепко, — призналась она. — Проще чистый спирт предлагать. Мороки меньше.       — Тебя только крепость не устроила? — удивился мужчина. — Ты что, он же отвратительно горький! И ладно бы просто горький, это ведь ничем не уравновешено!       — Вы, я смотрю, разбираетесь в алкоголе, — заметила девушка. — Откуда такие познания?       — А ты поживи с моё и поработай в университете. Ты не только в алкоголе разбираться будешь, ещё и курить начнёшь.       От бунтарского «а я уже» Одри удержалась с трудом. Да, сам профессор не придерживался здорового образа жизни и вряд ли бы стал отчитывать её за курение, но падать ниже в его глазах всё равно не хотелось.       Девушка одёрнула себя. С каких это пор её волнует его мнение? Непорядок, мисс Реддл. Исправляйтесь и снова надевайте маску стервы со своим непоколебимым мнением. Хоть что-то сохраните в целости и сохранности.       — По каким дням у тебя смены? — зачем-то спросил Малек.       — Вторник, среда и выходные, — отозвалась Реддл. — Вернее, ночи со вторника на среду, со среды на четверг и так далее по аналогии. А вам зачем эта информация?       — Среда, — мечтательно протянул профессор. — А ты отсюда сразу в университет едешь?       — Да, я всегда сумку с вещами заранее с собой беру, — неуверенно ответила та.       — А какая лекция у тебя по расписанию первая в среду?       — Судебная психиатрия, — ответила девушка, прежде чем до неё дошёл смысл вопроса. — Да ну нет.       — Будет весьма забавно видеть тебя после работы на моих парах, — Синнер спрятал улыбку за стаканом. — Хотя знаешь, у меня есть для тебя предложение.       — Мне уже не нравится, — пробурчала танцовщица, по-детски надувая губы, чем умилила собеседника, пусть он и не собирался в этом признаваться.       — Ты даже не выслушала. Попробуй переставить смену со среды на четверг. Тогда я смогу тебя возить с работы в университет. Представь, как тебе будет удобно. Мои пары у вашей группы в среду и пятницу, причём всегда их ставят первыми. Так хоть опаздывать перестанешь.       — А вам-то с этого какая выгода? — девушка недоверчиво прищурилась.       — Во-первых, взамен ты поможешь мне с одним делом. Мне обещали за него отличные деньги, которыми, так уж и быть, поделюсь с тобой. Пятнадцать процентов тебя устроит?       — Но у вас ведь и так много денег.       — Не суй свой носик в чужие финансы, Меган, — профессор игриво щёлкнул Одри по носу, от чего та непроизвольно дёрнулась. — А во-вторых, ты мне всё-таки должна один приват.       Девушка застыла в недоумении. Да как у него вообще язык поворачивается просить о таком? Ей показалось, что профессор её понял и просить ни о чём не будет. Выходит, действительно показалось? Хотя, справедливости ради, если бы Одри так отчаянно не цеплялась за свои принципы, возможно, и не отказалась бы. Всё-таки Синнер — не самый худший вариант для первого привата. Намного лучше, чем те старики, которые в «Олимпе» были готовы выложить огромные суммы, лишь бы заполучить Меган в одной из VIP-комнат. От воспоминаний об одном из таких клиентов Одри передёрнуло. Нет, Малек — определённо лучший из всех клиентов, претендующих на её приват. Относительно молодой мужчина при деньгах… Сколько между ними разницы в возрасте? Лет десять? Хотя в случае Одри это было даже на руку. Отсутствие отца в её жизни неплохо так сказалось на её вкусовых предпочтениях, и последние пару лет она с некоторым ужасом для себя стала отмечать, что мужчины постарше привлекают её куда больше ровесников. Благо, на совсем уж стариков она не засматривалась. Всё в рамках приличия. К тому же, Синнер был весьма привлекателен. Чёрт возьми, да она завидовала его укладке! Тёмные волосы всегда были идеально уложены, ни один волосок не выбивался из аккуратной причёски, за исключением одной пряди, спадающей на глаза. Но она, очевидно, была оставлена специально, и, как ни странно, эта прядь не придавала мужской причёске неаккуратности, скорее наоборот. Создавалось впечатление, что эта прядь — намёк, мол, Синнер даже такую крохотную деталь просчитывает. А одежда? Наверняка каждая из его рубашек стоит больше, чем вся одежда Одри вместе взятая. На жилете ни единой складки, до отвратительного ровные стрелки на брюках, начищенные до зеркального блеска ботинки… И как вишенка на этом торте мужской красоты — парфюм. Одри была готова поклясться: если бы этот аромат можно было перевести на человеческий язык, он бы означал что-то вроде: «давай я отвезу тебя в свой ужасно шикарный дом и разложу на своём столе». Всё это вкупе создавало образ человека, которому вряд ли когда-либо приходилось бегать хотя бы за одной девушкой. Наверняка каждая, кому повезло хотя бы немного пообщаться с профессором, спустя пару минут была готова нестись к нему в объятия, роняя на бегу бельё. В конце концов, он ей снится и она его сегодня рисовала? Что это, если не симпатия?       Девушка ужаснулась собственным мыслям. Какая ещё к чертям симпатия, она знает его меньше недели! Такое надо искоренять, причём очень быстро. Не хватало ещё влюбиться.       — Это неэтично, — вынырнув из мыслей, запротестовала Реддл. — Вы всё-таки мой преподаватель.       — Да брось ты, — отмахнулся мужчина. — Сейчас я — такой же гость, как и все остальные, только чуть лучше.       — Намного лучше, — вырвалось у Одри. Осознав, что она только что сказала, девушке захотелось испариться прямо на месте. Или умереть. Да что угодно, лишь бы не видеть эту самодовольную ухмылочку на лице профессора! Он ведь не отстанет теперь!..       — Та-а-ак, госпожа Главная Звезда Стриптиза, колитесь, — Синнер подсел поближе, закидывая руку на спинку дивана. — И почему это я «намного лучше»?       Одри прикусила губу, судорожно придумывая, что ответить. Любой из ответов будет перевёрнут на сто восемьдесят и переделан в плохой подкат. Думай, Одри, думай!..       — Вы не такой старый, — выпалила девушка. Судя по всему, путь от мозга до языка у неё весьма короткий: извилин-то нет.       — Красивые мужчины, Одри, как хорошее вино, — заметил Малек, ехидно улыбаясь. — Получается, тебе попадались только те, кто не очень хорош собой.       — Да ладно, любой, даже самый красивый мужчина, не будет выглядеть привлекательно в шестьдесят лет, — зачем-то начала развивать эту тему Реддл. — За исключением, разве что, корейцев. Там некоторые в пятьдесят выглядят на тридцать.       — Вот видишь, ты сама и опровергла свою теорию, — довольно кивнул Синнер.       — Но вы-то не кореец, — парировала Одри. — И выглядите вы ровно на свой реальный возраст.       — Можно подумать, ты знаешь, сколько мне лет, — ухмыльнулся профессор. — Ты недавно даже имени моего не знала.       Одри густо покраснела, благо, маска прекрасно это скрывала. Он буквально пристыдил её как нашкодившую школьницу, хотя уже шутил на эту тему. Мало поиздевался, что ли?       — Ладно, я могу вечность наблюдать за тем, как ты пытаешься придумать остроумный ответ на любое моё слово, но я здесь не за этим. — Малек отставил стакан на стоящий рядом столик и сцепил руки в замок. — У меня к тебе дело.       — Внимательно слушаю, — тут же включилась девушка. Что угодно, лишь бы он перестал так на неё смотреть. Незнающий человек точно бы подумал, что Синнер с ней флиртует. Слишком уж открыто он иногда пялился на открытую часть её костюма.       — С руководством этого клуба что-то не так, — начал мужчина. — Видишь ли, я имею доступ к некоторым отчётам клуба, включая особо крупные чеки. И вот что я недавно заметил. Некоторые люди после того, как оставляют здесь большие суммы, больше не приходят, даже если до этого были постоянными клиентами.       — И что? — не поняла Одри. — Нет денег, вот и не ходят. Когда появятся несколько свободных сотен — вернутся. В чём проблема?       — Ты не понимаешь, Одри. Они не возвращаются сюда вообще. Никогда. А пару месяцев назад я заметил, как один гость, пообщавшись с Давидом пару минут, на какое-то время просто застыл, а затем ушёл. И больше не вернулся, хотя, если я не ошибаюсь, приходил сюда минимум раз в пару недель. И всё это после разговора с Давидом. К тому же, некоторые суммы проходят мимо документации. У меня есть все основания подозревать, что здесь торгуют наркотиками, — высказавшись, Малек потянулся за стаканом, не замечая, как девушка глупо хлопает ресницами, переваривая услышанное.       Наркотики в подобных клубах — вещь достаточно распространённая, Одри прекрасно об этом знала. Сама далеко не один раз становилась свидетельницей того, как мистер Андерсон вышвыривает за дверь очередного поставщика разного рода дряни. Но ей казалось, что Микаэль далёк от этого. Он не выглядит как человек, который стал бы заниматься распространением веществ. Хотя судить книгу по обложке нельзя. Но проблема была даже не в этом. Реддл неоднократно слышала от коллег, что клубы, которые подпольно продают наркотики, редко останавливаются на подобном. Сначала стриптизёрши становятся эскортницами, затем – проститутками. Как однажды упомянул Эзра, бывали клубы, которые начинали с наркотиков, а заканчивали торговлей людьми. И если в «Magic City» продают наркотики достаточно открыто, чтобы это смог заметить обычный мужчина, не обделённый наблюдательностью, то каков шанс того, что на самом деле тут творятся вещи и похуже? Чем дольше Одри об этом думала, тем больше ей хотелось уволиться и забиться в углу собственной квартиры, прячась от собственных страхов.       — Если бы здесь продавали наркотики, люди бы возвращались за новой дозой, разве нет? — хрипло спросила она спустя минуту молчания.       — Именно! — Синнер довольно улыбнулся. — Тут что-то не сходится, и поэтому мне нужна твоя помощь. Ничего сверхъестественного, просто понаблюдать за своими новыми коллегами. Я не могу сюда часто заявляться, да и причин проходить в служебные помещения у меня не так много. А ты будешь моим маленьким очаровательным троянским конём.       Одри вновь замерла. Просьба профессора шпионить за коллегами настолько выбила её из колеи, что она пропустила мимо ушей странное прозвище. Может, он пошутил? Или это проверка на верность новому коллективу? Хотя по виду Синнера не скажешь, что он может таким шутить. Слишком уж серьёзно это всё звучит. Да и торговля наркотиками — это не шутки в целом, это, мать его, статья!       Внезапно в голове возник логичный вопрос. Если здесь действительно работают наркодиллеры, то, когда Одри найдёт этому подтверждение, ей придётся идти в полицию. Её будут допрашивать и, скорее всего, каким-нибудь образом всплывёт правда о её работе. Что тогда с ней станет? Ответ прост: снова пригодится план «отчисление-работа-смерть наркоманкой». Правда, работать придётся где-то в другом месте. Но ведь есть шанс, что её примут обратно в «Олимп», а это не так уж и плохо.       — Одри, — Синнер помахал рукой перед лицом девушки. — Ты меня слушаешь или нет?       — Простите, я задумалась, — растерянно ответила та. — Я… можно я подумаю над вашим предложением? Мне нужно всё взвесить и…       — Думай, но не долго, — согласился Малек, быстро потеряв интерес к беседе. — Когда надумаешь, подойди после лекции. А теперь прошу меня простить, но я тебя оставлю. Хорошей смены.       Мужчина резко поднялся со своего места, поправил слегка помявшийся пиджак и быстрым шагом направился к выходу. Но, отойдя на несколько метров, отчего-то развернулся и игриво подмигнул оставшейся на диване Одри, вгоняя её в краску, после чего вновь развернулся и вышел из клуба.       Реддл захлопала глазами, пытаясь осознать, что вообще только что произошло. Но музыка продолжала гудеть, от неоновых огней слезились глаза, и потому было решено отложить размышления на потом. Сейчас же Одри внизу ждал Давид, а она не успела выпить свой утешительный мохито, в котором наверняка уже растаял лёд.       Спускаясь, Одри замерла на лестнице, присматриваясь к происходящему в баре. Давид о чём-то говорил с мужчиной, отчаянно сжимающим гранёный стакан. Но спустя всего несколько секунд хватка гостя ослабла, а тот поднял голову, уставившись куда-то сквозь бармена. Давид в свою очередь слегка похлопал мужчину по руке, после чего тот с немигающим взглядом, пошатываясь, направился к выходу.       Девушка испуганно прижала ладонь ко рту, отказываясь верить в то, что только что увидела. Выходит, Синнер был прав?..       Реддл сорвалась с места. Ей срочно нужен его номер.       — Давид, у кого может быть номер Малека? — на выдохе протараторила она.       — У Микаэля, — растерянно ответил бармен. — А тебе зачем?       — Понравился сильно, — съязвила та. — А где он сейчас?       — У себя в кабинете. По коридору…       — Последняя дверь направо, я помню, спасибо! — не дослушав, девушка вновь побежала по клубу, напрочь портя свой имидж. Плевать на костюм, плевать на образ! Чем раньше она начнёт работать с Малеком, тем меньше людей пострадает.       Микаэль действительно обнаружился у себя в кабинете, каменным изваянием восседая за большим столом из тёмного дерева. За окном уже давно было темно, и за вуалью настольной лампы, служившей единственным источником света, мужчина выглядел как следователь на допросе. На столе царил абсолютный хаос: вряд ли на столешнице нашёлся хотя бы один квадратный сантиметр свободного места, не заваленного какими-то документами.       — Мне срочно нужен номер Малека Синнера, — выпалила девушка, врываясь в кабинет и чудом не снеся дверь с петель.       — А вам зачем? — поинтересовался начальник, не отрывая взгляд от бумаг. — Что-то случилось?       — Нет, мне просто нужен его номер, — Одри в два шага пересекла комнату и вцепилась в край стола, кончиками пальцев сдвигая документы.       — Посмотрите в моём телефоне, он без пароля, — быстро окинув подчинённую взглядом, ответил мужчина и вновь уткнулся в бумаги.       — Спасибо! — быстро поблагодарила его девушка, хватая со стола смартфон и пролистывая список контактов. Нужный контакт нашёлся достаточно скоро, и Одри, ещё раз поблагодарив начальника, написала СМС самой себе с номером, после чего пулей вылетела из кабинета, направляясь в собственную гримёрку.       — Возьми трубку, — тихо попросила девушка, уже в гримёрке набирая нужные цифры. Гудки казались звуком вбиваемых в крышку гроба гвоздей.       Голову сдавила паника. Что, если Одри уже опоздала? Что, если начальство уже догадывается о том, что за ними теперь будут следить? Вряд ли она теперь сможет сбежать, если случится что-то ужасное. Клетка захлопнулась, и всё, что теперь осталось Реддл — трепыхаться бабочкой, чьи крылья прищемило дверцей.       Девушка зажмурилась, пытаясь заставить тревожно колотящееся сердце успокоиться. Рано бить тревогу, ещё ничего не случилось.       — Слушаю? — наконец-то ответил мужчина.       — Мистер Синнер, это Одри. Я согласна.       — Отлично. Завтра встретимся в университете, обсудим детали. Доброй ночи.       Одри растерянно уставилась на экран телефона. Если бы номер не высвечивался в списке исходящих звонков, она бы точно подумала, что уже сошла с ума. Всё слишком странно. Да, Малеку явно на руку сотрудничество с ней, но что-то в этом всём не давало девушке покоя. Слишком легко? Да нет, пока что всё кажется слишком сложным. Причины Синнера не рассказывать ей всё по телефону тоже понятны. Но что тогда не так?       — Ты ищешь подвох там, где его нет, — попыталась убедить себя Реддл. — Со временем всё прояснится.       Возвращаться к работе не хотелось. Голова гудела от количества необдуманных мыслей и недостатка нормального сна. Да и синяки под глазами скоро будут поглощать абсолютно весь свет. Взвесив все «за» и «против», девушка вновь направилась к Микаэлю, чтобы отпроситься домой. Она и так работает сегодня вне обговоренного контракта, он ведь должен это понимать.       Начальник на удивление легко согласился и недвусмысленно намекнул, что Одри абсолютно точно нужен сон. Реддл, не веря своему счастью, собрала вещи за несколько минут и, окрылённая мечтами об отдыхе, быстро покинула клуб через запасной выход.       После душной гримёрки воздух, полный выхлопов и вони, типичной для чёрного выхода, показался девушке настолько чистым, что она вдохнула полной грудью, но тут же пожалела о содеянном. Стоявший неподалёку мусорный бак с тлеющим хламом источал едкий дым, и Одри согнулась в приступе кашля. А когда подняла голову, встретилась взглядом с незнакомым мужчиной в лыжной маске. Секундой позже она ощутила странную тупую боль, и всё вокруг резко потемнело.       — Привет тебе с греческих вершин, Одри, — последнее, что успела услышать девушка перед тем, как отключиться.