Пушистая проблема

Мегуми с лёгким ужасом наблюдал, как его принципы разрушаются под взглядом рубиновых глаз. Он уже ставит рабочие встречи в свой выходной — а что же будет потом? Начнёт снижать цены на занятия, потому что людям «дорого»? Или приходить к клиентам на дни рождения? А может, пить с ними в баре и болтать о бывших? Кошмар какой. Увы, Сукуна уже не был простым клиентом. С их увлекательной поездки в лифте, закончившейся уютным пьянством на чужой кухне, прошло две недели — и всё это время Рёмен вёл себя подозрительно нормально. Его тупые подколы никуда не делись, но теперь это стало игрой, в которую могут играть двое. И вот Сукуна заметил, что Ноби боится больших собак — «лает, прячет хвост в задницу» — а Мегуми, границы которого раньше были крепки, как сталь, вдруг предложил познакомить её с Широ. Широ — ростом с овчарку, мохнатый и невероятно красивый — был полной противоположностью чёрного говнюка Куро. Подобранный на улице ещё щенком, он до сих пор обожал всё живое: людей, собак и даже кошек. Он стал бы отличной собакой-терапевтом как раз для таких случаев, как у Ноби, вот только отвозить его на занятия было той ещё морокой. В автобус больших псов не пускали, а в машинах Мегуми колбасило почти так же, как в лифтах — тот же полумрак и замкнутое пространство. Гадость. Поэтому Широ бессовестно проедал свой корм и валялся на диване, прекрасный и бесполезный. Клиенты ничего не знали о жизни Мегуми, о его собаках и семье, и уж точно не приезжали к нему домой — ещё чего не хватало! Но в этот раз слова вырвались прежде, чем он успел их остановить: «Хочешь, привози Ноби ко мне, познакомлю её с Широ. Он не страшный. А позитивный опыт — лучшая штука в таком деле». Рёмен тогда лишь удивлённо поднял брови. На секунду показалось, что он вот-вот забросает Мегуми вопросами: вот так взять и приехать? и вообще, кто такой Широ? — но он промолчал, только рассеянно кивнул, словно размышлял о чём-то важном за тысячу световых лет отсюда. Он долго и безуспешно приглаживал тёмное гнездо на голове, а затем почти час выбирал между тремя парами штанов, которые отличались лишь расположением карманов. Что ж, возможно, он нервничал. Самую малость. Широ с любопытством ходил за ним по квартире, уже одетый в яркую шлейку, и ободряюще махал хвостом. С дивана на них обоих угрюмо поглядывал Куро: сегодня он оставался дома. За ночь проливные дожди сменились снегопадом, а утреннее солнце превратило асфальт в хлюпающее месиво. Кое-где посреди этого безобразия пробивалась молодая трава, такая же глупая, как непрошенные чувства Мегуми. Он заметил Рёмена, лениво курящего рядом с подъездом, и сердце сделало предательский кульбит. На нём была лишь тесная футболка с накинутой сверху клетчатой рубашкой, тогда как сам Мегуми укутался в куртку и длинный шерстяной шарф. К поясу Сукуна пристегнул поводок, на другом конце которого нюхала землю Нобара. Новые места и запахи так её увлекли, что на Мегуми и Широ она не обращала никакого внимания. — Йо, — Рёмен отправил сигарету в ближайшую урну. Услышав его голос, Ноби радостно взвизгнула и рванулась вперёд — но тут из кустов вышел Широ, и восторг питбуля сменился ужасом. Она шарахнулась обратно к Рёмену и залилась громким лаем. — Вот так всегда, — пожаловался Сукуна. — Пищит, как мелкая шавка. — Мелкая шавка тут только ты, — привычно отмахнулся Мегуми. — Значит так. Мы с Широ пойдём вперёд, а вы топайте за нами метрах в трёх. Пусть Ноби сначала привыкнет к его запаху. — А я — к виду твоего тощего зада, — криво усмехнулся Рёмен. Они обошли по кругу небольшое озеро, в котором ещё плавали замёршие и недовольные жизнью утки. Вообще-то Мегуми мог бы остаться дома — Широ и сам прекрасно справлялся. Не показывая интереса, чтобы не напугать гостью, он спокойно шёл у ноги хозяина и поглядывал расслабленным взглядом по сторонам. Ноби, постепенно смелея, подходила всё ближе, и наконец решилась обнюхать его белую морду. — Смотри-ка, уже не боится, — с улыбкой заметил Мегуми, наблюдая за собаками. Рёмен хмыкнул в ответ, но смотрел почему-то вовсе не на псов. — И каково это, Ме-гу-ми? — сладко протянул он. — Видеть, как щенок из приюта привыкает к новым знакомым быстрее, чем ты сам? — Меня всё устраивает, — пожал тот плечами. — Будь я собакой, был бы больше похож на Куро. — Куро? — Рёмен забавно склонил голову набок, словно большая розовоголовая птица. — Моя вторая собака. Он, как и Ноби, из приюта, и никого не любит. Ну, кроме меня, конечно. Другим он не разрешает ни подходить к себе, ни тем более гладить. — Кусается? — Угу. — Вот оно как… — в тёмных глазах Рёмена блеснуло любопытство. — Ты тоже кусаешься, если тебя погладить? — Был бы собакой, кусался бы, — невозмутимо ответил Мегуми. — Но неохота трогать зубами кого попало. Проще сразу дать в морду. — Учту, — серьёзно кивнул Рёмен. Тем временем они дошли до парка. Летом он принадлежал детям и бегунам, но в ноябре становился мрачным и безлюдным — и таким нравился Мегуми гораздо больше. Лучи солнца, разбиваясь о верхушки деревьев, падали на землю рассеянным мягким светом. Опавшие листья уютно шуршали под ногами, приводя обоих собак в восторг. Становилось прохладно, и Мегуми спрятал в шарф нос и непрошенную улыбку. Идти в молчании рядом с дымящим Рёменом оказалось на удивлении приятно. Деревья всё больше расступались перед ними, и вот заросшие тропинки сменились мокрой поляной. Пока псы, счастливые и грязные, носились друг за другом, Мегуми нашёл поваленное бревно и плюхнулся на него с довольным «привал!». Из кармана куртки, защищавшей его от противной влаги, он достал термос — и уже хотел торжественно вручить его Сукуне, как вдруг его затылка осторожно коснулась чья-то рука. Чужие пальцы зарылись в волосы и нежно взъерошили затылок. Мегуми замер, не зная, что делать. Будь Сукуна простым незнакомцем, он валялся бы на земле с разбитым носом. Будь он всего лишь клиентом — Мегуми остановил бы его резким словом. Но он был чем-то большим. Рёмен мягко изучали встрёпанный хаос волос, посылая по телу приятные мурашки — а затем несильно дёрнул, запрокидывая голову Мегуми назад. — Ты не кусаешься, — заметил он с тихим смешком. — Вот ещё. Просто жду, пока ты осознаешь свою ошибку и сам отгрызёшь себе руку, — невозмутимо ответил Мегуми, будто ему вовсе и не пришлось прикусить губу, чтобы сдержать непрошенный стон. Пальцы выпутались из его волос, мазнули напоследок по шее и исчезли, забирая с собой тепло. — Наигрался? — Угу. — Тогда пей. Рёмен сел на бревно рядом с Мегуми и забрал крышку термоса из его ладоней. Отпив варево, состоящее из трёх чайных пакетиков и завалявшихся на кухне специй, он одобрительно хмыкнул. Пар сплетался с дымом сигареты, и, едва заметный в сумерках, лениво поднимался к темнеющему небу. Хотелось сидеть так весь вечер, пока псы носятся по поляне, окончательно перемазавшись, а плечо Рёмена согревает даже сквозь куртку. Обратно они выбирались во тьме. Первым шёл Широ — он исчезал впереди белой тенью, разведывая дорогу, и затем возвращался обратно. За ним брёл Мегуми, освещая путь фонариком, а следом — Сукуна и Ноби, оба уже слегка сонные. Наконец безликие деревья сменились городской улицей, обросшей шумом и фонарями. Мегуми замёрз, кончики пальцев покалывало от противного ветра. И всё же ему почему-то хотелось растянуть ещё эту молчаливую прогулку. Он повёл свою странную стаю дворами, по пути рассказывая о Ноби — теперь ей станет проще знакомиться с новыми псами. Рёмен дымил в небо и время от времени выдавал задумчивое «угу». Мегуми вроде и радовался, что Куро не пустит домой гостей, но с другой стороны — слегка сожалел об этом. Идея напоить Рёмена чаем на кухне отчего-то казалась занятной. Хотелось увидеть, как он поведёт себя на чужой территории. Будет ли смущаться и спрашивать, где повесить рубашку, куда девать ботинки? Или сразу пройдёт куда ему надо и невозмутимо залезет в холодильник? — Через пару минут приедет, — прервал его размышления Рёмен, тыкая на экран мобильника, где было открыто приложение такси. — А водитель возьмёт к себе Ноби? — Можно подумать, у него есть выбор. В ответной хищной усмешке и самодовольному виду проступил тот Рёмен, каким он казался в их первую встречу — тип, готовый дать в морду по первой прихоти. И всё же теперь он выглядел мягче, а угрозы предназначались всему остальному миру. Не Мегуми. — Напиши, как доедете, — попросил Мегуми, и сам смутился от собственных слов. — Угу. — Рёмен на секунду замер, словно не зная, что делать, и затем протянул Мегуми руку. — Передавай привет Куро. Скажи, что ты плохой ученик и совсем не кусаешься. — Обязательно. *** Как бы Мегуми ни мечтал стать жаворонком, его глупый организм наотрез отказывался засыпать раньше пяти утра. Что он только не пробовал! Даже не спал целые сутки, чтобы уложить себя в полночь, как нормального человека — и в итоге лишь ворочался до рассвета. Не помогали и чай с мятой, и неизбежная прогулка с собаками перед сном. В конце концов он смирился. Да, он просыпается к полудню с гудящей головой, но зато ночь целиком и полностью принадлежит ему. Он сидел, щедро посыпая диван крошками от чипсов, и смотрел психологический хоррор. Его посоветовал Годжо: сам он не любил ужастики — ему подавай комедии про любовь — но он всегда помнил, что нравится другим. «О, Сугуру, мне тут коллеги рассказали о новой группе, хочешь послушать?», «Цуми, я заглянул в магазин для художников, тебе нужны такие краски?», «Смотри, крошка Мегуми, я купил твоим монстрам игрушки!». Как этот белобрысый эгоист-переросток вмещал в себя ещё и трепетную заботу, оставалось загадкой века. Позабыв обо всём, Мегуми который уже час подряд пялился в экран. Широ устроился в ногах, согревая пятки, а Куро спал рядом. Главный герой фильма медленно ступал по тёмному лесу, и тут кто-то выпрыгнул из кустов, намереваясь перегрызть ему горло. Бросок неведомого чудовища в точности совпал с вибрацией телефона, лежащего рядом — и Мегуми подпрыгнул от неожиданности, перепугав ещё и собак. Куро издал недовольное «гав» и сполз на пол подальше от всяких нервных. <Розовая Жопа> Не спишь? <Мегуми | Кинолог> угадай с трёх раз. Мегуми рассеянно почесал мохнатый бок Широ, вглядываясь в сообщение. Губы тронула едва заметная улыбка. <Розовая Жопа> Как насчёт прогуляться? <Мегуми | Кинолог> внезапное. ты где сейчас? <Розовая Жопа> Минутах в пяти от тебя. Пока он размышлял, мило ли это или попахивает сталкингом, телефон снова дёрнулся: <Розовая Жопа> Просто вышел пройтись, уйми свои влажные фантазии. Мегуми негодующе фыркнул, быстро печатая ответ. <Мегуми | Кинолог> ты живёшь на другом конце города. <Розовая Жопа> Я люблю гулять. Он кинул взгляд на собак, наблюдающих за ним с сонным любопытством. Почему бы и нет, в самом деле?.. <Мегуми | Кинолог> я возьму с собой Широ. <Розовая Жопа> И чёрного тоже бери. <Мегуми | Кинолог> он отгрызёт тебе руку, ты в курсе? <Розовая Жопа> У меня есть запасная. «Что ж», — решил Мегуми, собираясь, — «Формально Рёмен сейчас не клиент, а просто хмырь, явившийся среди ночи. Значит, Куро может и напугать его немного. Переживёт». Он накинул тёплую куртку прямо на пижаму и замотался в огромный чёрный шарф. Собаки послушно нырнули в шлейки, и, прицепив к ним поводки, Мегуми с обречённым вздохом вылез в холодную ночь. Рёмен уже стоял у подъезда, в этот раз даже в куртке. Правда, в распахнутой, и под ней виднелась очередная футболка в обтяжку — но всё же он выглядел чуть лучше готовым к ночным морозам, чем в их прошлую встречу. Заметив Мегуми, он выдохнул дым и оттолкнулся лопатками от стены. Куро тут же бросился вперёд с угрожающим рыком. — Тишшше, — прошипел Мегуми, удерживая пса на поводке. — Куро, не жри его, он невкусный. — Откуда ты знаешь? — Рёмен даже не дрогнул, когда перед его носом клацнули огромные зубы, и теперь спокойно улыбался Мегуми. — Отложим пока дегустацию, ладно? — отмахнулся тот. — Стой смирно, я его отпущу, чтобы понюхал тебя. — Я и стою, — пожал плечами Рёмен. Куро, почуяв свободу, с вздыбленной холкой приблизился к незнакомцу. Он осторожно обнюхал его руки, вздрагивая от каждого едва заметного движения, пока Рёмен смотрел на пса со спокойным любопытством. Наконец, запомнив его запах, Куро отступил и занялся обнюхиванием ближайших кустов на пару с Широ, который и вовсе не обратил на Сукуну никакого внимания. — Теперь мы с ним лучшие друзья? — поинтересовался Рёмен. — Вот ещё. Дёрнешься в его сторону, и он откусит тебе нос. — А в твою сторону я могу дёрнуться? Мегуми бросил взгляд на собак: из кустов виднелись лишь две волосатые задницы. — Можешь. Сукуна шагнул вперёд и вдруг заключил Мегуми в объятия. Тот вздрогнул, но не отшатнулся — лишь уткнулся носом в чужую макушку, пахнущую снегом и дымом. Хватка была крепкой, и Мегуми постоял так пару секунд, наслаждаясь внезапной близостью, прежде чем осторожно выпутаться из чужих объятий. — И что это было? Рёмен молча пожал плечами и двинулся в сторону уже знакомого ему озера. Вздохнув, Мегуми отправился за ним вместе с Широ, с любопытством обнюхивающим всё вокруг, и идущим у самой ноги Куро. Чёрного монстра он отпускать не стал: если из-за угла выскочит ночной прохожий, пёс запросто отгрызёт ему ногу. Они шли в тишине, прерываемой лишь редкими всплесками воды и шорохом листьев. В тёмной глади озера отражались неяркие звёзды. Сукуна курил, глядя по сторонам расслабленно и даже немного сонно, а порой бросал на Мегуми быстрые взгляды. — У тебя что-то случилось? — Мегуми перегнулся через перила, чтобы взглянуть на своё отражение, и Рёмен последовал его примеру. Его черты расплывались в подёрнутой рябью воде, и оттого говорить с ним было проще, чем с настоящим. Словно они болтали во сне, и, когда проснутся, вспомнят лишь смутное чувство присутствия кого-то рядом — и ничего больше. — Мм? — Рёмен стряхнул пепел на своё отражение. — Ну, ты пришёл посреди ночи. — Говорил же, я люблю гулять, — усмехнулся Рёмен в ответ. — Обычно брожу по городу без цели, а сегодня как-то само получилось, что оказался у тебя. Я не планировал, если что. — Ты шаришься по ночам и ни разу не получил по морде? — удивился Мегуми. Даже с двумя собаками, гуляя по привычным улицам вокруг дома, он нет-нет да нарывался на нетрезвые компании или особо наглых мудаков, гогочущих: «Эй, пацан, отсосать не найдётся?». Обычно хватало грозного лая Куро, чтобы они свалили, но без чёрного пса Мегуми вряд ли отделался бы так просто. Рёмен в ответ лишь хмыкнул и демонстративно хрустнул пальцами. Только сейчас Мегуми взглянул на его руки — и понял, что костяшки покраснели вовсе не от холода. — Серьёзно? Ну ты и придурок, — поднял он бровь, и зачем-то осторожно коснулся чужой ладони. Он прошёлся кончиками пальцев вокруг ссадин и потрогал железные кольца: по одному на каждый палец. На занятиях Рёмен никогда не носил колец. Тот молча наблюдал, как Мегуми гладит его руку, не убирая её и не делая ничего в ответ. — Это сегодня? — Вчера, — свободной рукой Рёмен накрыл ладонь Мегуми, и тот вздрогнул от внезапного тепла. «Всё-таки надо купить перчатки» — запоздало подумал он. — Что случилось? — Да как обычно, — Рёмен безразлично пожал плечами. — Какие-то уроды пристали к девке. Пришлось их проучить. Мегуми удивлённо взгляднул в его лицо. В тёмных глазах не отражалось ни гордости, ни затаённого страха; глубокие, словно холодные воды озера, они равнодушно смотрели на него в ответ. — То есть днём ты мудак, а ночью надеваешь трико в обтяжку и защищаешь город от преступников? — Больно надо, — мрачно хмыкнул Рёмен. — Я бы вообще не лез, но когда сквозь наушники пробивается всякое «помогите», уже как-то не до прогулки. Сразу хочется кому-нибудь врезать. — Ну-ну… — образ Сукуны в голове Мегуми обрастал удивительными подробностями. Рёмен, который шарился по ночам, ещё был знакомым и понятным — но Рёмен, который дерётся с ночными мудаками?.. Впрочем, страшно подумать, каким бы он был, если бы не сбрасывал пар хотя бы таким странным образом. — Ну а ты? — взглянул на него Сукуна. Их руки всё ещё касались друг друга, неспешно переплетая пальцы и поглаживая костяшки. — Мог бы спокойно спать. Я же тебя не разбудил? — Вот ещё. Я не сплю по ночам. — Бессонница? — Просто не хочется. Ночью тихо, нет кучи проблем, которые нужно немедленно решать. Можно делать что хочешь. — И чего ты сейчас хочешь? В глазах Рёмена отражался рыжеватый свет уличного фонаря, смягчая их выражение. Влажные губы слегка приоткрылись, и между ними быстро мелькнул кончик языка. Мегуми с трудом сглотнул, бессвязно шарясь взглядом по чужому лицу. Наконец он подался вперёд, навстречу тёплому дыханию, пахнущему гвоздикой и дымом — и тут Куро залился злобным лаем. Резко обернувшись, Мегуми перехватил поводок, до этого свободно болтавшийся на его запястья, и едва успел остановить чёрного демона в прыжке. Мимо, ничуть не испугавшись, пробежала хихикающая парочка подростков и скрылась за ближайшим углом. — Блядь, — выдохнул он разочарованно, но вместе с тем и с облегчением. Конечно, Рёмен был чертовски горяч — но он оставался клиентом, который знал адрес и телефон Мегуми. Вряд ли ему удалось бы бесследно свалить после первой же ночи, как он привык — а на настоящие отношения у него не было ни времени, ни сил. Лекарства для Цуми сами себя не купят. Да и будь у Мегуми возможность потрахаться с Рёменом и раствориться наутро в тумане, он вряд ли бы смог это сделать. Если от одного поцелуя — внезапного и непрошенного, вырвавшего его из цепких лап панической атаки — его ведёт которую неделю, заставляя мечтать о большем, то во что он превратился бы после секса с ним? В чёрную лужицу? К счастью, Рёмен не повторял свой вопрос, чуть не ставший началом большой ошибки. Вместо этого он потянул Мегуми дальше — вокруг озера. Его лицо оставалось спокойным, словно мысли бродили где-то далеко отсюда. В воздухе пахло морозным утром. Темнота по-прежнему текла по улицам, но сквозь неё уже пробивались первые ростки жизни. Из подъездов выходили сонные люди, чтобы успеть на такие же сонные автобусы. Мегуми недовольно поёжился от неожиданной людности улиц — было жаль расставаться с чувством, будто весь мир принадлежит ему — и, сам того не замечая, повёл Рёмена к дому. Куро нервно оглядывался на прохожих, и Широ на ходу помахивал ему хвостом. — Топай спать, — у самого подъезда Рёмен взъерошил Мегуми волосы и отступил, намереваясь продолжить прогулку. — А ты куда? — тот совсем замёрз, но отчего-то замер, не спеша следовать разумному совету. — Домой. — Пешком, что ли? — Посмотрим. Может, поймаю какой-нибудь автобус. — А ты… — Мегуми прикусил губу, но слова всё равно вырвались в морозный рассвет. — Ты не хочешь остаться? — Мм? — Сукуна насмешливо поднял брови, — Переживаешь, что я заблужусь? — Да нет, просто… Мегуми ненавидел моменты, когда не мог подобрать слов. Он и сам толком не знал, зачем ему дома этот ехидный тип. Всего полчаса прошло с тех пор, как он решил не встревать в неприятности, но почему-то он был не готов попрощаться. Вдруг показалось, что неделя — это чертовски долгий срок. Сукуна взглянул сперва на его покрасневшие костяшки, затем на такой же замёрзший нос, и вздохнул: — Пошли. Ты на сугроб похож. Чуть подталкивая Мегуми в спину, он впихнул его в тёплый подъезд. Тот думал, что рухнет спать прямо с порога, но через час обнаружил себя на кухне удивительно бодро болтающим с Рёменом. Начав рассказывать про фильм, он и сам не заметил, как перешёл к историям о своей странной семье. Сукуна слушал так, что это даже завораживало — он не кивал, не перебивал вопросами, лишь смотрел в ответ с тёмным вниманием и грел руки о чашку чая. Отчего-то хотелось показать ему те уголки души, которые Мегуми обычно скрывал от посторонних. Он рассказал даже о том, как ненавидел Гето. Тот появился на его пятнадцатый день рождения, и Мегуми решил, что он задумал отобрать у них с сестрой Годжо. Иначе зачем какой-то нищий рок-музыкант прибился к отчиму, владельцу огромной фирмы? Всеми силами сопротивляясь присутствию чужака, Мегуми устраивал бесконечные диверсии: выкидывал его вещи в окно, тайком подсовывал ботинки соседскому коту, чтобы тот их обоссал. «Да ты страшен в гневе» — рассмеялся Сукуна, услышав об этом, и в его глазах мелькнул странный огонёк. До сих пор Мегуми никому не рассказывал о той ночи, пахнущей ужасом и лекарствами. Тогда Гето снова пришёл к ним домой, тщетно надеясь подружиться с приёмными детьми своего возлюбленного — и Мегуми орал на него до хрипоты. Он кричал, чтобы тот нашёл себе другого папика и не подходил к их семье, а тем более к Цуми — и даже зачем-то ляпнул, что Гето положил на неё глаз. Он был готов обвинить его абсолютно во всём, и замолчал только когда Цумики, сидящая на диване с заплаканным лицом, вдруг схватилась за горло и страшно захрипела. «Никакого стресса. Никаких нагрузок. Полный покой и домашний режим» — объяснял им врач, выписывая Цуми из больницы неделю спустя. — «Это не шутки, любой всплеск эмоций может закончиться смертью». Тогда-то Мегуми и снял квартиру неподалёку, чтобы заходить к сестре и отчиму каждый день, но не создавать для них проблем. Отчего-то рассказать это Рёмену было легко. Куда больше, чем осуждения за подростковую несдержанность, Мегуми боялся момента, когда они переберутся в спальню. Он старался не думать, как Рёмен ляжет рядом с ним, и вместо этого всё говорил и говорил. Солнце уже вовсю светило в окно, когда Сукуна коснулся запястья Мегуми: — Хватит. Пошли уже спать. Тот вздрогнул, как от удара, почувствовав разом навалившуюся на него усталость, и сонно повёл Рёмена в спальню. Его мечтам и тревогам не суждено было сбыться: на кровати уже лежал Куро. Увидев хозяина, он чуть подвинулся, но глухо зарычал на Рёмена, явно не собираясь освобождать ему место. — Куро… — укорил его Мегуми, и тот виновато замахал хвостом, по-прежнему не сдвигаясь ни на миллиметр. — Да всё нормально, — усмехнулся Рёмен. — Я посплю на полу. На возражения попросту не осталось сил: Мегуми уже валился с ног. Казалось, он за всю свою жизнь не сказал так много слов, как за это невероятно долгое утро. Покопавшись в шкафу, он бросил на пол пару одеял, и ещё одно — поверх, чтобы укрыться. В нижнем ящике нашлись мягкие домашние штаны. Он откопал и футболку для сна, но Рёмен покачал головой: — Оставь себе. Он медленно разделся, словно рисуясь, пока Мегуми бесстыдно пялился на него. Какие тут, к чёрту, приличия, когда внушительные мышцы плавно перекатываются под кожей, а в розовых сосках блестят шарики пирсинга? Заметив его пристальный взгляд, Рёмен лишь фыркнул: — Спокойной ночи, Мегуми, — и растянулся на одеялах. Рядом тут же лёг Широ, позволяя зарыться пальцами в белоснежную шерсть. *** — Ладно, возможно — но только возможно! — он мне всё-таки нравится. Совсем слегка! — вздохнул Мегуми и предусмотрительно увернулся от восторженных обнимашек сестры. В последнее время Цуми было получше, и её энергией можно было двигать ледники или запускать людей в космос. — Я же говорила! — вернувшись на кровать, она быстро листала блокнот в поисках нужного рисунка. — Только не говори, что ты уже выбрала платье подружки невесты... — И дизайн парных колец! Вот, смотри! — она протянула брату эскизы. Тонкие линии, обрамлённые небольшими цветными камнями, и вправду выглядели симпатично, но… — Цуми, ты не думаешь, что немного торопишься? — фыркнул Годжо, проходя мимо спальни Цумики с дымящейся чашкой какао. — Они ещё даже не целовались. Не целовались ведь? — Не твоё дело, — буркнул Мегуми под любопытным взглядом отчима, — И вообще, хватит уже вести себя как престарелые свахи. Ничего у нас с ним не будет. Переглянувшись с Цумики особенным взглядом, означавшим «вправь ему мозги», Годжо пожал плечами и невозмутимо скрылся за дверью кабинета. Сестра, вдохновлённая священной миссией, развернулась к Мегуми: — Почему нет? — У меня просто нет на это времени, — нахмурился Мегуми. Не то чтобы он жаловался, но его расписание и вправду выглядело как исчерканный безумным художником блокнот. Лекарства для Цуми, аренда, еда себе и собакам — всё это заставляло его работать до позднего вечера с одним выходным в неделю, чтобы не свихнуться окончательно. Цуми взглянула на него с осуждением. — У тебя никогда не будет времени, — на редкость серьёзно сообщила она. — Особенно если ты так и продолжишь платить за моё лечение. Я ведь не поправлюсь, Мегуми, ты знаешь. И что же — ты всю жизнь будешь один? Мегуми в ответ лишь бессильно пожал плечами. — Мне бы хотелось… — продолжила Цуми, и в её глазах задрожали слёзы, словно капли дождя на свежескошенной траве. — Чтобы хотя бы один из нас был счастлив. — Лично я предпочёл бы, чтобы это была ты, — хмыкнул Мегуми. — И я буду, конечно, но… Не в этом смысле, понимаешь? И Мегуми понимал. Если ты редко выходишь из дома, и каждый раз — в компании отчимов или брата, не так-то просто найти себе парня. Сестра помнила: весь этот контроль — лишь для её безопасности, но это не остановило внезапные потоки слёз. Мегуми неловко её приобнял. — Глупости, Цуми. Всё у тебя будет отлично, — пробормотал он в макушку сестры. — Но только после тебя, ладно? Устало вздохнув, он выпутался из цепких объятий и отправился на кухню — добывать им обоим по огромной чашке какао. *** Что-то было не так. Они кружили по аллеям, выискивая для Нобары сложные ситуации: бегущих детей, гремящие самокаты или хотя бы голубей, устроивших пиршество посреди улицы. Рёмен слушал кинолога и послушно выполнял все его указания. Даже слишком послушно. Ни единого «я не буду, и что ты мне сделаешь?» и ни одной насмешки. Да и курил он больше обычного — за ними, словно хвост невидимой собаки, тянулся длинный дымный шлейф. — На сегодня всё, — вздохнул Мегуми, выключая таймер на телефоне. Чувство лёгкой неправильности свербило где-то в груди, заставляя тревожиться, и уходить вот так — совсем не хотелось. Рёмен встал посреди дороги и отчего-то замялся, что было чертовски странно. — Чего? — Мегуми вдруг подумал, что тот хочет прекратить их занятия и глупые встречи. Может, у него кто-то появился? — Слушай… — Рёмен упорно смотрел в сторону. — Я забыл сказать, у нас с Ноби ещё одна проблема. Мегуми выжидающе поднял бровь. Обычно подобным тоном ему сообщали, что собака писает дома или имитирует бурную плотскую любовь с ногой хозяина — в общем, признавались в чём-то постыдном. Но перед ним был Рёмен, и его — он знал — не так-то просто выбить из колеи. — Она приходит с прогулки и буянит. Разносит квартиру, таскает ботинки в кровать, иногда даже воет… Голос Сукуны по-прежнему звучал как-то странно — тихо и глухо, словно он говорил со дна моря. Удивлённый Мегуми засыпал его вопросами: когда это началось? так бывает после каждой прогулки? — но Рёмен на всё отвечал «не помню» или «да хуй его знает», а потом предложил: — Пошли домой, сам всё увидишь. Она наверняка опять так сделает. — В смысле — к вам домой? — бестолково уточнил Мегуми. После той истории с лифтом он ни разу не заходил к Рёмену с Юджи, и был этому только рад. Всё-таки быть в гостях — занятие не для него. — Ну, — мрачно кивнул Сукуна. — У нас всего пятый этаж. Поднимемся по лестнице. Всё ещё сомневаясь, Мегуми заглянул в телефон. Занятие с Ноби было на сегодня последним, а автобусы ходили до поздней ночи. Ничто не мешало ему немного задержаться. — Ну хорошо, пошли, — вздохнул он. Квартира Рёмена и Юджи смотрелась куда круче его однушки, которая сто лет не видела ремонта — и ещё сто лет не увидит. Мегуми вертелся на барном стуле, заново осматривая пространство: с прошлого раза он мало что запомнил. Помимо просторной кухни, совмещённой с гостиной, он насчитал две спальни. Дверь в одну была закрыта, а во второй сквозь дверной проём виднелись яркие постеры на стенах и заваленная одеждой кровать. «Логово Юджи» — с усмешкой подумал Мегуми. Рёмен вышел из ванной, а за ним, шлёпая по полу влажными лапами, сонно плелась Нобара. Вовсе не похожая на собаку, которая вот-вот начнёт обещанный кошмар, она попила воды и зевнула во всю клыкастую пасть. Затем, пихнув носом закрытую дверь, она с комфортом устроилась на кровати. — Пока всё довольно спокойно, — заметил Мегуми. — Это она тебя стесняется. Пойдём, сейчас сам увидишь. Следуя за Сукуной, Мегуми осторожно зашёл в чужую спальню — и первым делом захлопнул окно. Колючий зимний ветер уже пробрался под свитер, и он поёжился, жалея, что здесь нет Юджи, чтобы вручить ему чашку чая — Сукуна об этом, конечно, не подумал. Чувствуя себя не в своей тарелке, Мегуми скользнул рассеянным взглядом по книжным полкам и пустым светлым стенам, по Рёмену, который сел на кровать рядом с Ноби и почесал её за ухом. Никакого буйства по-прежнему не происходило. Не желая стоять в дверях, Мегуми присел рядом с ними — и мир вдруг перевернулся вверх тормашками, а лопатки уткнулись в мягкость матраса. На его бёдра, широко ухмыляясь, уселся Сукуна. Ноби возмущённо тяфкнула и ушла куда-то в гостиную подальше от них двоих. — Я так понимаю, от неё нет никаких проблем? — протянул Мегуми, стараясь не выдать ни дрожи в голосе, ни сбившегося дыхания. Это было не так-то просто. Сукуна склонился ниже, уперевшись рукой в матрас. Наглая улыбка, горящие тёмным огнём глаза — всё говорило о том, что он безмерно собой доволен. Опустив взгляд ниже, Мегуми заметил горошины напряжённых сосков, выпирающие сквозь ткань, и шумно сглотнул. — Никаких, — кивнул Рёмен, хищно рассматривая добычу. — Но иначе бы ты не пришёл. — Ты совсем не умеешь врать, знаешь? — чёрта с два Мегуми признался бы ему, но эта пауза безумно заводила. Сукуна просто смотрел на него, не касаясь и не целуя, и от напряжённого ожидания воздух вокруг казался горячим, почти искрящимся. — Может, отпустишь меня? — А ты этого хочешь? Что ж, прощай, последний шанс выбраться из-под Рёмена без последствий. — Нет. — и он первым потянулся навстречу. Пальцы зарылись в розовые пряди, немного оттягивая на затылке, а язык грубо ворвался в чужой рот. Этот поцелуй был ярче прошлого — может, потому что Мегуми был в полном сознании и мог чувствовать абсолютно всё. Вкус Сукуны на своих губах. Горячую руку, скользнувшую под свитер. Судорожный выдох, обжёгший шею, когда Мегуми прижался бёдрами плотнее. Сквозь все слои ткани он чувствовал волнующий жар и твёрдость. Ласки Рёмена были грубыми, даже болезненными, и Мегуми быстро сдался волнам возбуждения. Они проходили по телу одна за другой, заставляя его подставлять шею под укусы, не думая о том, как будет выглядеть завтра, что скажет семье. Он лишь выгибался под приятной тяжестью мускулистого тела и бездумно повторял пальцами ветвящийся путь татуировок. Под прикрытыми веками каждый укол боли вспыхивал красным. Когда на шее не осталось живого места, и даже лёгкое касание вызывало дрожь, Рёмен спустился ниже, к ключицам, и прошёлся кончиком языка по напряжённым соскам. «Соски…» — всплыла в голове Мегуми едва оформленная мысль. Пробитые соски Рёмена под обтягивающей футболкой. Какого чёрта он вообще ещё одет?! Возмутившись, Мегуми толкнул его руку, которой тот упирался в диван, и ловко подмял Сукуну под себя. Пусть он был сильнее, но сделать ничего не мог — оказавшись сверху, Мегуми тут же задрал ненужную ткань до самой шеи и сделал то, о чём мечтал уже долгие месяцы. Он надавил языком на сосок, чувствуя внутри него металлическую штангу, и получил лучшую в мире награду — несдержанный стон Рёмена. Хриплый, вперемешку с бессвязными ругательствами, он так понравился Мегуми, что он уже не мог остановиться. Пока его губы исследовали горячую кожу и контрастную прохладу пирсинга, пальцы ласкали другой сосок и мягко сжимали его, доводя Сукуну фактически до безумия. Тот судорожно цеплялся за волосы Мегуми, причиняя боль, но было уже плевать — важным оставался лишь рваный ритм, с которым поднималась и опускалась под ним грудная клетка, и горячие бёдра, что вжимались в него всё плотнее. Ещё сильнее сжав чёрные пряди, Рёмен резко притянул к себе Мегуми и шепнул на ухо жаркое: — Прекращай. И не успел тот съязвить, как его крепкой хваткой за шею опрокинули на кровать. — Что, слишком близко? — прохрипел он, тратя на это жалкие остатки кислорода. — Чуть не спустил в трусы? Сильные пальцы, что сжимали его горло, ухватили за подбородок. — Вижу, тебе нравится боль. Пока одна рука удерживала его, заставляя смотреть в искрящиеся возбуждением глаза, вторая расстегнула джинсы и, скользнув под резинку трусов, грубо схватила напряжённый член. Мегуми невольно заскулил, подаваясь навстречу. Безжалостная дрочка подводила к краю, и его уже накрыло нестерпимо приятными ощущениями, когда где-то в коридоре открылась дверь и послышался радостный лай Нобары. — Рё, я дома! — радостно крикнул Юджи с порога. — Привет, Ноби! А кто хорошая девочка? Кто шерстяной пирожок? Тяжело дыша, Мегуми взглянул в глаза Сукуны. Он ждал увидеть досаду, растерянность или такую же, как у него, безумную улыбку — но тот выглядел откровенно напуганным. Он резко вытер руку о простынь и вскочил с кровати, озираясь в поисках одежды. — Эй, ты в порядке? — Мегуми протянул ему штаны, но вместо благодарности услышал лишь резкое: — Одевайся. Ничего не понимая, он застегнул джинсы и поднял валяющийся на полу свитер. Рёмен тем временем вышел из комнаты и неестественно-спокойным голосом спрашивал у Юджи, как прошёл его день. — У нас гости? Это Мегуми? — младший, похоже, заметил стоящую в коридоре обувь. — Он уже уходит. Пойдём поможешь мне кое с чем, — ответил Сукуна и увёл удивлённого Юджи куда-то вглубь квартиры, освобождая Мегуми путь к побегу.