Верну вдохновение

Вода наконец-то сошла, и остров ключника стал высоким холмом посреди мутной торфяно-мангровой сырости. — Какая гадость, — поморщился Кристофер, отчего жижа лишь усиливала гнилостный запах. — Ты хоть на копытах, бука, — заметила Дикина, подбирая с дорожки золотой жёлудь. — А мне голыми лапами ступать. Думаешь, приятно, когда на подушечках и между пальцев мокро? — А тут, видимо, вот так принято передвигаться, — Констанс, сидя на ветви дуба и присматриваясь к местности ниже, показала в сторону группы из шестерых существ, что несли закреплённые на спине корзины с яйцами. Они были закутаны в плетёную из старой травы сетку от насекомых, которая, должно быть, не очень-то и помогала, но надёжно скрывала их черты. Но что было важно и интересно — так это их деревянные ходули и палки для рук, что им позволяли преодолевать мелкие лужи, нисколько не намокнув, и заодно проверять надёжность почвы перед собой. — Мда, нам бы хоть болотоходы, да я их вязать не умею. А заклинание тратить на лапы… Так дочапаем. — Куда дочапаем? — повернулась к коню Дикина. — Куда нам идти-то, везде грязь да лужи. — За этими существами пойдём, конечно! Полагаю, что раз они не тонут, то и мы не потонем, если за ними последуем. Так-то я не леший, по болотам не лазал. — Какой хитрый, — оскалилась в ухмылке собачья, спускаясь со своего наблюдательного пункта. Первое время троица пробовала следовать за компанией скрытно, но это получалось так себе, слишком уж непривычно было ходить по болотам. Яйценосцы некоторое время оглядывались на увязавшийся за ними хвост, но потом успокоились: нападать антропоморфы не нападали, а от разбойников, возможно, такие крепкие звери защитят. Возможно, они даже чуть изменили свой путь, выбирая не слишком топкую дорогу, хотя может, что витиеватый путь был через болото единственным. В любом случае троица шла медленно, на всякий случай держась на расстоянии метра друг от друга, причём Констанс шагала первой. Её Кристофер мог и магией подхватить и просто руками, а вот она была не такой уж крупной, чтобы коня в случае беды вытаскивать. Вскоре эти существа осмелились подняться на деревянный настил, что пересекал более глубокую часть болота — должно быть, ту самую гать. — Вот здесь нам полегче будет, — обрадовалась Дикина. — Ага, только если бы я была разбойником, то на этой гати я бы и поджидала добычу, — заметила Констанс. — Место удобное, бежать только назад или вперёд, и не быстро. — Я пока ещё ничего не чувствую, — влез Кристофер. — Может, обойдётся. Но руку в карман за заклинанием всё-таки сунул. Они продолжили идти в отдалении за яйценосами, на этот раз отойдя от них подальше, благо по гати следовать было не сложнее, чем по деревянным доскам, которые кладут на размытые тропинки в лесопарках весной и осенью. Вокруг почавкивала трясина, слышался гул лягушек, радующихся влажному воздуху. Всё чаще мокрые настилы пересекались с другими такими дорожками, образуя почти что паутину, которая сходилась к громадному, покрытому мхом и лозами корявому пню размером с дом. — Ставлю сто против одного, что там кто-то живёт, — отметила пень Констанс. — Может, кто-то из тех, кто причастен к нарушению договора с пони? — предположила Дикина. — Местечко как раз для злодейского чего-нибудь. Или кого-нибудь. — Ну уж нет, договора я никогда не нарушал! — прямо посреди компании неведомо когда появилась низкая фигура в плаще. — Злодейства во мне и без того хватит! Заяц откинул плащ, открывая под ним кожаный жилет и ярко-алый шарф, ухмыльнулся, и синхронно с этим волынки на паре выплывших из тумана лодках заиграли разбойничий гимн. В лапах заяц держал пылающий магией железный прут с закрученным острым кончиком, страшное, хоть и не практичное оружие. Если он ожидал, что на тройку приключенцев это произведёт особое впечатление, то ошибался — пока лодки плыли через туман, Кристофер извлёк из кармана одну из бумажек, и шарф сам собой затянулся на шее зайца, пытаясь слететь в руку приманивающего его колдуна. Легендарный атаман успел только ткнуть раскалённым прутом в бронежилет Констанс прежде, чем она его выбила ударом по запястью. Вся бравада испарилась, глаза разбойника расширились от ужаса от ужаса: он остался с голыми лапами, а его драгоценный шарф, источник всей его дерзости и силы, сжимал его же собственную шею, словно удавка. Заяц судорожно дёргался, пытаясь освободиться, но оживший шарф подтягивал к Кристоферу, заставляя спотыкаться и сипеть: — Нечес-с-сно!.. Он схватился за горло, тщетно пытаясь разжать петлю, но его пальцы лишь бессильно скользили по шёлку. Лапы подкосились, и он упал на колени, бормоча что-то невнятное между хрипами, в таком виде и представ перед своими товарищами. Музыка оборвалась, тишина встала стеной, его банда замерла, поражённая зрелищем своего «непобедимого» лидера, корчащегося на настиле. — Теперь ты на коротком поводке, — холодно пошутила Дикина, пнув прут с досок в воду. Тот с шипением ушёл на дно, оставив атамана без оружия. Впрочем, тот о бое и не думал, зайка лишь корчился и извивался, прижимая уши в страхе и выпучивая глаза в мольбе о пощаде. — Вели своим прекратить хулиганить, — холодно приказал Кристофер. — Убивать тебя я не собираюсь, а вот они могут. Можете же ведь, Дикина? — памятуя о неспособности Константы врать, спросил он. — Могу, но не хочу, — Дикина скривилась в усмешке позлее, — он смешно дёргается. Констанс молча кивала в подтверждение — на это уже врать не придётся. Агдон судорожно кивнул, шлёпая обвисшими ушами по плечам. Трясущимися лапами он делает отчаянный жест в сторону своих братанов, которые замерли в нерешительности, впечатлённые внезапным падением своего «неуловимого» предводителя. Они переглянулись, и рассудив, что их главарь полностью обезврежен, медленно опустили оружие. Без своего лихого предводителя они — просто стая перепуганных зайцев. Убедившись, что нападение отбито, Кристофер слегка ослабил хватку магии, позволяя Агдону вдохнуть полной грудью, но шарф всё ещё был туго обвит вокруг его шеи: — Так-то. Бандит по-прежнему трясся, но в его глазах уже мелькнуло нечто большее, чем страх — расчёт. Он привык выкручиваться, и, возможно, ещё не всё потеряно… — Агдон Длинный Шарф к вашим услугам… Я сдаюсь, и по закону Благодарности дарю вам своё исправление за свою жизнь. — Нужна нам твоя жизнь. Мы не за ней пришли, — Кристофер и не думал отпускать шарф, как бы прыткий заяц не удрал. А вот что делать дальше — без воображения представить он был не способен. На мультяшное «идите по домам и займитесь честным трудом» бандиты наверняка отреагировали бы тем, что наплевали на своего атамана и пошли бы в атаку, ну или сам Агдон бы натравил их в спину путникам. Впрочем, после такой демонстрации силы пришельцев и податливости своего предводителя — судя по всему, теперь бывшего — длинноухие глядели на Агдона с презрением, а на троицу с уважением. Подольше бы в них сохранился такой настрой… — То, что отняли у меня, становится ближе, — Констанс кивнула куда-то за пень, — хотя моя лживость ещё не прямо тут, полпути уже пройдено. Привал бы устроить, сегодня мы с утра не емши… — Да и вода поднимается снова, — Дикина переступила лапами по настилу, в зазорах которого заплескалась влага. — А ну на сухое место, — тут фантазировать не нужно было, Кристофер принял единственное разумное решение. — Двигай лапами, атаман, а то потащу тебя как дама шавку! Бандиты на лодках отплыли в сгущавшийся туман, ходулеходцев тоже уже след простыл. Агдон сам повёл к своему лагерю на вершине пня в трёх метрах над болотом — хотя это расстояние уже сокращалось, судя по тому, как исчезали в воде вбитые в кору стальные скобы лестницы и поднимались привязанные к сучкам наверху лодки. Агдону хватило нескольких быстрых подтягиваний, словно он был белкой, у Дикины и Констанс подъём проблем не вызвал, Кристоферу приходилось каждый раз примериваться, чтобы правильно ставить ногу на скобу, между копытом и бабкой. Кое-как взобравшись на относительно безопасную высоту, конь бросил взгляд по сторонам. Болото, превратившееся в озеро, удивительным образом стало выглядеть ещё мрачнее прежнего, хорошо хоть трупов не было: всё, что могло, взлетело в воздух, убежало, упрыгало или уплыло. Но мрачно блестевшая топь, затянутая зыбким туманом, казалась угрожающей, злой и таившей в себе много опасностей. Поёжившись, конь обернулся. На относительно плоской и приятно-деревянной поверхности пня было поставлено около двадцати палаток. Пяток недовольных зайцев едва не готовы были напрыгнуть на чужаков в своём лагере, и только Агдон на поводке Кристофера их останавливал, а вот остальные вели себя смирно, не желая рисковать своей шкурой. Один из деревянных осколков пня, громадных щепок, был выструган в форме резного трона, и у его подножья валялись безделушки и побрякушки. — Всё, что вы были способны наворовать? — презрительно наморщила нос Дикина. Агдон понурился: — Мамка Жабка однажды спасла мою жизнь, и за это я должен отдавать ей лучший трофей из каждой добычи. Здесь, как видите, не самые достойные вещи из тех, что мы отвоевали. — А не жирно ей столько получать, на заднице сидя? — фыркнула Константс. — Вас наверняка загоняла, а сама и в у с не дует. Если усы у неё есть. — Так бы я и висел на своём шарфе, если б она меня не открепила от Падлого Древа. Но если это важно, — он оглянулся на неё, начиная подозревать, зачем они могли явиться в зазеркалье, — любви я к Жабке не питаю. Она и две её сестры — сильнейшие ведьмы трёх осколков, и только это меня останавливает от… чего бы то ни было. — Интересно, — хмыкнула Дикина. — Пойдём-ка спросим Жабку насчёт наших… Потерь. А этот пусть дорогу показывает, а то может статься, что у неё вокруг тут минное поле. — Вокруг её избы — поселение лягушек чуть поменьше, чем она сама. Но не менее гордых и эгоистичных, корчат из себя дворян, — Агдон взял из груды мелких сокровищ мешок с трюфелями. Наверное, теми самыми, что отнял у Перезвона. Взял один пожевать и остальным предложил. — До того момента опасностей нет, а что потом начнётся — и я толком не знаю, дальше крыльца на балконе меня не пускали. — Постучимся, — бросила Дикина. Хотя команда проголодалась, никто из лап разбойника еду брать не стал.