Верну вдохновение

Взяв с собой Агдона как гарантию безопасности и заодно реквизировав одну из его лодок, друзья сразу отправились в путь, не дожидаясь ни спада воды, ни когда развеется нагустившийся туман. Раз погода в этом измерении была подчинена вредной ведьме, то воспринималась лишь ещё одним препятствием на пути к возвращению краденого. Штурманом выступала Констанс, ориентируясь на ощущение зова части своей души. Гребли Дикина и Агдон — Кристофер всё ещё опасался выпустить его шарф из магического хвата, то и дело подновляя заклинание. Из-за плотной пелены водяной взвеси в воздухе мир будто бы ограничивался полудюжиной метров вокруг лодки, но цель долгое время будто бы не становилась ближе. Когда Констанс почувствовала, что её лживость уже настолько близко, что направление на неё определить было уже непросто, заросли болотных деревьев расступились, открывая проход то ли в озерцо, то ли просто в затон. Кваканье лягушек странным образом стало осмысленнее, теперь напоминая утробный язык, на котором переговаривались жители болот. — Местные нас почуяли… Интересно, предупредили ли колдунью? — проговорила она себе под нос. Что делать сейчас, Констанс не представляла, но присутствие рядом Дикины и Кристофера успокаивало. Авось и вернётся к ней способность сегодня… — Встречать нас точно готовы, — кивнула Дикина носом на пару проявлявшихся из туманного полога пирог с парой антропоморфных лягушек в каждой. Разодеты они были пускай в мокрую и заляпанную тиной, но модную в позднем средневековье и дорогую одежду. — Добро пожабовать в кваролевство ля Гуш! — одна жаба крикнула с тяжёлым квакающе-фейским акцентом. — Добра и вам, — ответил Кристофер, решив, что на приветствие нужно отвечать. Дикина положила лапу ему на плечо. — А они вроде дружелюбны. — Мы всегда дружелюбны к заболотным гостям, — другой лягух приподнял шляпу. — Наш квароль Гуо Девятнадцатый почтёт за честь вас принять! Вам стоит только спрыгнуть вон на том причале, и по дорожке из камушков проскочить мимо держижаблевой мануфактуры к мосту Квакливых Голов, он приведёт как раз к Белой Беседке, где он имеет обыквавение заседать. Констанс наклонилась к пленнику. — Агдон, ты с ними должен был общаться или хоть слухи слышать. Можно им верить, или там под дорожкой люк в трясину может оказаться? — Вполне может… — он протянул ядовито. — На их «мосту головастиков» почти на каждом колышке — головы их свергнутых королей, которые целыми днями спорят, что вот при них-то был лягушачий рай, пока их не обезглавил следующий, кто считал их тиранами и самодурами. Но нас они никогда не трогали, мы чужаки и поэтому вроде как вне их интриг. Так что и вас если заденут их жестокие игры, то не специально. — О, какие прекрасные нравы! — делано засмеялась Дикина, внутренне содрогнувшись. Тем не менее, отказываться от приглашения было и бессмысленно, и опасно. Тем более, что дорожка оказалась добротной и под лапами-копытами не провалилась, а колья и вправду стояли только по краям дороги, словно приглашая гостей полюбоваться на то, как цветёт демократия в лягушачьем королевстве. В указанном направлении и в самом деле получилось причалить на подгнивших сходеньках. Там же неподалёку был привязан воздушный шар, очень похожий на тот, что потерпел крушение у накренённой башни, и тоже не в лучшем виде. От болотных газов он то распухал, то сдувался через дыру в оболочке, которую заштопывал лягушонок серебряной иглой, приставив лестницу, у подножья которой ловили мух три неразумно-звериных лягушки и поддерживал стремянку разумный сородич. Эти двое лишь ненадолго отвлеклись от работы, оглядываясь опасливо на чужеземцев. Дальше предстояло идти по булыжникам, расставленным в мелкой воде мутного брода в полуметре друг от друга, и ощущение «сейчас что-то будет» не обмануло. Ровно на середине переправы один из камней, на который наступили, поднялся и заворчал: — Ходят по головам и даже прощения не просят! — Великодушно извините! — нашлась с ответом Дикина. Кристофер, уже на автомате готовившийся встретить голема заклятием, быстро убрал руку из кармана. Камень, удовлетворённо ворча, опустился на место и даже дал пройти по себе остальным на другой берег, рядом с хижиной на сваях и с конической крышей. С одного из углов домишки тянулась вверх бельевая верёвка с кучей тряпья, причём тянулась она прямо над озером. Но куда больше внимания обращал на себя тёмный дым, валивший из щелей, потемневших окон и дыры в крыше. — Либо там пожар, либо кто-то коптит стены дымом, — Дикина ускорила шаг. — Эй хозяева, утюг отключить забыли? Внутри шипело и трещало, что скорей говорило о первом, а потом оттуда выпрыгнул лягух в кожаном рабочем фартуке и с пустым тазом: — Ну хоть вы! Кватайте вёдра и помогите! — Кватаем! — распорядилась Дикина. — Тьфу, то есть, хватаем. Если сгорит ложь Констанс, то другой не добудем, она наверняка особенная! Вместо того, чтобы схватить ведро, Кристофер вытащил бумажку, быстро прочёл заклинание и со стороны причала вытянулось водяное щупальце. Констанс едва успела отпрыгнуть с его пути, как конь взмахом руки направил воду точно в дом. — А я думала, ты без фантазии! — чуть обидчиво крикнула Констанс. — Я просто прагматичен — зачем нести воду в тазах, если можно принести её так! Несколько угольков прыгали, словно живые, и хотели даже наброситься на пожарных-поневоле, но самки отбились потоками из вёдер, а Крис разлил волну по полу, не оставляя шанса прыгучим головешкам. У лягушки отлегло от сердца, и он в благодарность снял и отдал медную брошь в виде расправившей крылья Мушки: — Вы лягушчие существа среди наших гостей, что я встречал. Вам нужно что-то помимо закона гостеприимства, чтобы быть полностью в безопасности. Если вы будете носить это в присутствии квароля, то будет проще завоевать его доверие. — Кажется, у нас скоро соберётся целая коллекция магических артефактов, — Кристофер не решился сунуть подарок в карман, приколов его на куртку. Дикина улыбнулась. — Мы были рады помочь. Что это были за существа? Живые — или так неудачно заклинание сработало? — Что бы ни было, а это явный саботаж! Прямо как порча и кража держижаблей… — осознав, что в разговоре с ним проявили интерес, рабочий поклонился и представился: — главный ремонтный инженер Граф Риббит! — Как бы нам за помощь графу теперь не расплатиться, скажут. пришли чужаки и втянулись в интриги… — шепнула Констанс Дикине. А затем повернулась к погорельцу, ловко увильнув от необходимости представиться. — Мы правда рады были помочь, но у нас есть срочное дело, граф. — Да, кваролю не стоит вас ждать, — он поклонился ещё раз на прощание. Агдон, отойдя достаточно, добавил к подслушанной фразе: — Они попытаются нас втянуть, хотим мы того или нет. — Нас! Однако, — Дикина сощурилась и слегка оскалилась. — А куда мне теперь податься, как не к вам? — оглянулся Агдон. — Моё племя теперь не уважает меня, а вы… Про вас тоже сложат песни однажды! И со мной будет больше шансов, что не посмертные. — Такому проводнику доверять… — скривился Кристофер. — А выбора у нас особого нет. Топить его в болотине я не буду, да и лягушки не оценят, — хмыкнула Констанс. — К тому же, с нами он ведь наверняка сможет тоже что-нибудь отыскать. Только не украденные особенности, а нечто более звонкое и весомое. — Хе-хе, — Агдон вступил на плоский достчатый мост через исток из озера, тот самый, на вертикальных планках которого, как горшки на заборе, висели лягушачьи головы — отрубленные, но живые. В центре моста, свесив ноги, сидела на перилах маленькая фигурка: человечек в лохмотьях, потёртых сапожках, с тыквенной флягой вместо головы и рачьими клешнями вместо рук. Это пугалко разговаривало само с собой жалобно: — Старая-то моя голова получше была! Череп с рогами, во! — раскинуло оно клешни в стороны. Головы разом разразились кто сочувствующими утешениями, кто возмущёнными воплями, а те, что в дальних рядах, только переглядывались: — Что он квакнул там? Ты расслышал? — Естественно нет, господин самодур! — О, я-то думал, ты подслушивать горазд, мастер переворотов через компромат! Увидевший его Кристофер вспомнил былое увлечение книгами одного Говарда, которое пришло к нему, когда у юного жеребёнка появилось, на что покупать книги. Прочитанные страницы прекрасно заменили воображение, рука так и хотела сунуться в карман для поиска какого-нибудь защитного заклятия. — Фу, — поморщилась Констанс на эти дрязги, отвлекаясь на крутимый в пальцах золотой жёлудь. — По-видимому это «Его Кваличество»… — вяло пошутила Дикина, на которую вид такой беседы тоже подействовал отталкивающе. — К сожалению, бывшие, — к ним обернулась та самая голова «компроматчика». — Да, — первая не расслышавшая вслед за ней, — кваждого из нас сверг некто другой в нашем ряду бюстов. Он сверг меня, квак будто я что-то плохое сделал нашему кваролевству. Первый не стал поддерживать препирательство: — А меня уже нынешний, тиноед Гуо Девятнадцатый. — Слабый он правитель… — в этом первая голова была согласна, — но, слышал, на него тоже готовят скорое покувшение. — Пришли за своим, влипаем в интриги, — Констанс повернулась к пугалу. — А не лучше ли было бы их похоронить? Чучелко осознало, что появились новые слушатели, куда более интересные и даже живые в общении. Оно спрыгнула с перил и выпрямилось во весь метр роста, гремя содержимым: — Такие уж Тута традиции. Как один квароль так сделал, следующий захотел быть не хужей, и покатилось. Но Здеся своих приколов хватает, как мы говорили, пока я был детишкой… — и тут оно обнаружило зайца и подпрыгнуло, звеня чем-то во фляге, а потом враждебно защёлкнуло клешню на краю его шарфа. — Ба, да вот и вор моей головы! А ну вертай взад! — Признаю, та голова была пошикарнее этой, — он осторожно пробовал высвободиться, но мелкое пугало схватило крепко как кандалы. — И Мамка Жабка подумала так же! Сейчас твой царственный олений череп где-то у неё в хижине. — Отпустите его, уважаемый, — попросила Дикина. — Мы как раз направлялись к этой Жабке, так что, может быть, нам удастся вам голову вернуть. Но без провожатого это будет трудно сделать. — Он уже под нашим наблюдением, — заверила и Констанс, кладя на плечо Агдона переднюю лапу. Вот от этого он уже вздрогнул. Кристофер тоже приподнял шарф. — А я получше провожатый, чем он, — Клац, как, видимо, именно это пугало назвал Перезвон, не отпускал, но повернул макушку тыквы к пришельцам измерения. — Не только к Жаберции проведу, а и к её сестре! И не попытаюсь ничего стащить в процессе, мне своей головы на плечах достаточно. — Вы можете отправиться вместе, — пожал плечами Кристофер. — Но нам так-то ещё много по этой стране бродить, так что Агдон нам самим ещё пригодится. — От всего сердца извиняюсь, что по приказу Жабки лишил тебя головы! — встал Агдон на колено, и то оставался ушами чуть выше пугала. — Но как мне ещё исправить содеянное, как не вернуть её тебе? Позволь с этим помочь! С большим сомнением Клац медленно отпустил шарф и позволил ему выпасть из клешни: — Если соврёшь — твой череп тоже сойдёт. — Важно не череп, а содержимое, а здесь с содержимым беда, если такого господина, как вы, попробует обмануть, — вставила Дикина. — Но обещаю, мы за ним присмотрим. А пока, скажите-ка, куда нам дальше идти, чтобы и проблем избежать, и до цели добраться? — Я бы лез к Жабенции не через парадное крыльцо, а по верёвочке, — Клац махнул в сторону бельевой бечёвки, примотанной ко спасённому от пожара зданию. — Но лучше по одному за раз, лопнет ещё. — Я как бы не очень спортивный, — хмыкнул Кристофер. — Поэтому нам лучше разделиться. Заодно и отвлеку Жабку на себя, пока вы забираетесь. — Тебе придётся импровизировать, — предупредили самки. — Особенно если ты и к Гуо будешь заходить! Конь осёкся. С импровизацией без фантазии было плохо. — Тогда я полезу последним. Дикина махнула лапой и первой очень ловко запрыгнула на верёвку, демонстрируя совсем не плохую спортивную подготовку. Некоторое время она тянулась через туман, словно ползла в облаке, но наконец добралась до хлипкого дома из почерневшего дерева с островерхой крышей. Вервь тянулась до края балкона, усиженного неимоверной кучей мелких лягушек. — Надеюсь, они не разумные… — проговорила про себя самка, с трудом продолжая подъём. Не столько с трудом физическим, сколько психологическим, и туман вокруг давил на неё ещё как, и лягушачья засада не радовала. Она перемахнул через перила, распугав мелких земноводных, что заквакали разом — да уж, не сторожевая собака, но тоже могли бы привлечь внимание! — Тише вы, квакши… — сожалея, что не знала ни одного заклинания для успокоения лягушек, растерялась Дикина. — Или я вас сейчас поскидываю вниз! Дикина расшугала эту стайку как голубей — они и сами посигали в озеро, стоило занести над ними лапу. Булькающий звук внизу, под молочным туманом, был не тише кваканья. Дикина понадеялась, что никто не подумал, что это она упала, и дёрнула за верёвку, давая знак подниматься остальным. Но тут со второго раза открылась с жутким скрипом разбухшая дверь на балкон, и из ветхого дома выглянуло три низких гуманоидных существа ровно в зловещей долине между жабой и человеком. На Дикину они смотрели скорее выжидающе и с непониманием, чем с прямой враждебностью, но тем не менее явно давали понять выпученными глазами: «Что ты тут забыла?» — Упс, здрасте, — помахала им лапой самка. — Не обращайте внимания, я тут ключи потеряла… Они, как ни странно, действительно ничего не ответили и забрались обратно в дом, закрыв дверь лишь неплотно. Тем временем до балкона доползла ловкая полицейская пуделиха: — Чего там? Встречают? — Да ещё как встречают, вот, нарвалась, — пожала плечами Дикина, кивнув на дверь. — Ушли, но дверь не закрыли. То ли докладывают, то ли решили, что я из распространителей рекламы, но им очень нужен новый капучинатор, поэтому дверь они оставили приоткрытой. — Мы теперь тоже предупреждены, — пудель взялась за пистолет и дёрнула верёвку. — Ну что, конь, будешь цирковые трюки вытворять?.. Заяц и чучело в принципе испугались подниматься. — Трюком будет… Если я поднимусь! — донеслось снизу. — Он выпал из катки. А убери-ка ты пистолет, мне кажется, если на нас сейчас не напали, то и не нападут. Пойдём потихоньку, прислушаемся, что там за дверью происходит. Может, они в гвинт уселись играть! Девушки помогли Кристоферу перелезть с верёвки на балкон и зашли в коттедж вместе с жеребцом. Почти весь первый этаж занимал мелкий и затянутый тиной бассейн с одной большущей кувшинкой. Между дверями в пристройки стояло грязное зеркало в овальной раме. От стены до бассейна было метра три подгнивших досок, но проход не смотрелся широким, заставленным полками, столами и табуретами всевозможных форм и стилей. Почти все доступные поверхности завалили стопками грязных тарелок, остатками еды и старым хламом. В одном углу сдвинули друг ко другу несколько манекенов, а из другого угла поднималась деревянная винтовая лестница. С неё сошла одна из человекоподобных лягушек: — Матерь Жабенция ожидает вас в кабинете наверху. А то ещё наворуете, если заждётесь. — Приятно, что пригласили, а не выпнули… — проговорила Констанс шёпотом, а для лягухи кивнула. — Хорошо, мы идём! Обойдя мусор по краям бассейна, они поднялись за склизкой провожатой в сырой коридор, увешанный портретами и даже детскими рисунками разных существ во всём спектре отрицательных эмоций, а ещё подозрительно выделявшееся среди них зеркало. Слуга, впрочем, показала гостям на противоположную дверь. Троица направилась к ней, чувствуя немалое волнение. Трудно было предсказать, как встретит их Жабенция, но ещё труднее было думать о том, что их утерянные и украденные способности, вероятно, находились совсем рядом. При этом они даже не могли позаботиться о своей защите, чтобы не спровоцировать конфликт раньше времени. Два существа беседовали за чашкой чая в центре этой грязной комнаты. В потёртом от времени кресле сидела высокая худощавая кобыла с висюлькой в виде луны на кольце в носу, глаза ее скрывает широкополая шляпа. На диванчике напротив подобрала под себя ноги дородная и массивная карга, похожая на жабу, с выпученными глазами и потрескавшейся кожей, в бесформенной одежде. Мухи залетали в её рот и вылетали из него, она его никак не закрывала. Две крошечные версии этого существа, те самые две слуги из трёх, цеплялись за края её лохмотий, как за подол мамочки. Повсюду валялись грязная посуда и остатки еды. Возможно, когда-то мебель была отличного качества, но теперь все поверхности покрывали непонятного происхождения пятна, а обивку латали-перелатали. — У вас тут миленько. Типичная комната студента-общажника, — заметила Констанс. — Зачем же — уют домашний, — низким квакучим голосом отвечала та, кто и была Жабенцией. — Итак, какая беда привела вас ко мне, детишечки? — Детишками мы были, когда беда с нами приключилась, — хмыкнул Кристофер. — Да и тут скорее не беда, а служебное несоответствие и нарушение правил, — добавила Дикина. И, чтобы придать веса себе, потому что это «детишки» не располагало к серьёзности, добавила. — МагКонтроль, отдел по борьбе с иномирскими преступлениями. — Если вы про то, что я у вас забрала, то всё было законно: вы не покупали билет, значит, и мы за вас не отвечали… Но я, конечно, могу так же законно обменять подобранные у вас вещи, — она ответила слабо, то ли устав от сплетничавшей с ней кобылой, то ли симулируя, чтобы уже незваные гости быстрее отстали. — Но прямо сейчас мне сложно этим заняться. Бассейн иссох и кожа моя пересохла, прочистить его надо. Это будет первым заданием за первый предмет. — Не-не, мы не нанимались к тебе уборщицами, — ответила Дикина. — Да и у нас претензия не только из-за своих способностей. Одной девочке-котёночку билет купили, а на неё в вашем чёртовом цирке всё равно покусились, куда-то в ваш мир утянули. Звёздочкой зовётся. — Она даже не в моём царстве… Впрочем, насчёт неё я могу поговорить, когда буду в уже лучшем состоянии, — Жабенция посмотрела и на мгновенно нахмурившуюся кобылу. — Ну, а мы тогда разберемся с твоим бассейном, — решил отплатить Кристофер. — А то вижу, надо вам тут одним побыть.