Верну вдохновение

Большая мраморная ротонда, увитая плющом, покосилась на нетвёрдой болотистой почве. Пара опоясывающих беседку ступеней вели к её приподнятому полу, где на горах подушек возлежали разодетые в цветастые дутые платья квакающие вельможи и играли на арфе длинными перепончатыми пальцами. На чуть более возвышавшейся платформе с резной спинкой под трон сидел, подложив под себя ноги, особенно толстый лягух с короной из лилий и веточек — он читал объёмный гроссбух на своих коленях. Не отвлекаясь от перелистывания, тот, кто видимо и был кваролём Гуо, спросил у вошедших: — Имеете ли вы гэр-рольда, чтобы вам представить? — Агдон, ты горластый, ты и представляй, — шепнула ушастому Констанс. — А то нас за простозверинов примут, а если до тебя докопаются, то могут и голову оттяпать. За прошлую лихую жизнь. Свита лягушачьих вельмож перестала квакать в такт арфе. Некоторые утробно хихикали, другие смотрели на гостей с ленивым любопытством. Заяц выпрямился вопреки дрожи перед правителем, смахнул листик с плеча и перемахнул через него конец шарфа: — Ваше Болотное Величество! Славный Король Гуо, чья мудрость глубже самых тёмных омутов! Позвольте представить вашему вниманию и слуху компанию… скажем так, особо отличившихся путников, соискавших аудиенции у вашей великолепной персоны! — с горящими глазами он щегольски повернулся к группе, широким жестом указывая на каждого: — Вот — благородный Кристофер, маг, чьи познания в искусстве связывания… — взялся он нервно за край шарфа, — э-э-э… плетения чар, поистине завораживают! Неукротимая Дикина, чьё остроумие острее любого клинка! И мудрая Константа, чья… прямота освещает путь, как луч света сквозь болотную мглу! А я? Скромный Агдон Длинношарфный! Ваш покорный слуга и мастер церемоний на сей чудесный вечер! Мы явились, о Великий Гуо, дабы воздать должное вашей славе и… обсудить дела, достойные вашего неизмеримого внимания! Агдон поклонился королю, длинные уши почти коснулись мраморного пола. Сам король Гуо, не отрывая взгляда от гроссбуха, медленно поднял тяжёлое веко. Его влажный глаз уставился на Агдона, потом медленно переполз на Кристофера и остальных. Заметив брошь в виде мушки, он издал глубокое, булькающее и в целом одобрительное «Грррум…» и снова погрузился в учёт доходов, явно ожидая, чтобы гости изложили суть дела. — Мы к вам, Ваша Жабкость, пришли не по праздному вопросу. Госпожа Жабенция пожелала узнать, как скоро ваши придворные таксидермисты, мастера иглы и кожи, выполнят заказ её, — вступила в разговор Констанс. — Недовольна болотная ведьма, а между нами говоря, даже королевским мастерам не стоит злить такую властную даму. — Значит, вы послы!.. — он закрыл книгу, и на её обложке блестнули слова «Фолиант жалоб». — В таком случае, вас стоит посвятить в рыцарство, чтобы я смог официально принять вашу ноту и исполнить её без потери в весе! Соблаговолим пройти во дворец, чтобы провести церемонию в надлежащем порядке? В это время проходивший мимо Кристофера лягушонок-паж подал ему винный кубок: пустой, но с запиской. — Благодарим вас, Ваше Величество, — делая вид, что пригубил вино, Кристофер отвёл руку назад и сунул записку Дикине. Развернув её в ладони и скосив взгляд, она прочла: «Сейчас же найдите Опопа Грязекоряжского. Вива революция!» — Проведите их в квардеробную, Клац, — кивнул король пугалу. — Ты проводник достойный, не заблудишься! — Благодарим, Ваше Величество, — склонились все, к огромному удовольствию правителя. Дикина прямо из подклона подхватила Кристиана — Констанс с её прямотой о бунте пока было лучше не знать. — Нас втаскивают в дело Александра Первого, — объявила она негромко. — Надеюсь, помнишь уроки истории? — Спасибо, что хоть не Николая Второго. — Вы же можете и не влезать, если вас не заставляют? — шепнул Агдон, поднимая уши в их сторону. Клац, уже перейдя на нужный подвесной мостик, приостановился: — Так куда вас? — К кожевникам. Вряд ли они под потолком сидят, но место у них должно быть относительно сухое, иначе таксидермией. Тьфу, ну и слово… Заняться не получится, — ответил Кристофер. Дикина в это время пожёвывала нижнюю губу. — Бунт начнётся независимо от того, примем мы участие или нет. А учитывая, как тут летят королевские головы, нас и привлечь могут за не-участие. Смекаешь, Агдончик? Догонит тебя плаха, а не плаха, так сук, за который эти жабоноски тебя на твоём же шарфе подвесят. — Тогда побыстрее всё это решить надо, — он мотнул ушами и дёрнул носом. — И с чучелами, и с книгой. — Су-хо-е… — мотнув погремевшей головой, Клац повернул в противоположную сторону, к причалам. — На том берегу озера суше. — Разделиться может? — предложила Дикина. — Заодно если у одной группы не заладится, другая поможет. Пока Констанс и Агдон пойдут к кожевникам, мы поищем книгу Жабенции. — Книга у короля, — Констас подметила. — А он, я чую, любит находить оправдания, чтобы все взаимодействия с ним вязли, как в болоте. Но и красть у него не вариант, а то ещё проклянёт не хуже ведьм, кто этих фей знает… — Ну, с королём проблема скоро решится, — усмехнулась Дикина. — В таком случае нам действительно стоит разделиться. Пока вы сходите к кожевникам, мы наведаемся к одному жабьему лорду. — Который в рыцари одевает или который революцию организует? — Крис оглядел своих товарок. — К обоим, — Констанс решительно сювытянула скрещенные пальцы вперёд. — В случае чего — остановим кровопролитие с разных сторон. Или у лягушек гемолимфа? — Слушайте, а звание рыцарское нам-то в любом случае не помешает, — вкрутился Агдон. — Так что сначала пройдём обряд посвящения, а потом и разойдёмся по делам. Как мысль? — Значит, во дворец, — Клатц повёл остальных. Чуть в стороне от крепкой хижины с приоткрытой дверью и табличкой с надписью фейским курсивом «квазематы», сбоку от отдельно стоящего на вытоптанной грязевой площадки дерева с раскидистыми корнями и пришвартованной в озере за ним воздушным шаром из грозовой тучи с гондолой и торговым прилавком на ней, стоял дворец лягушачьего короля. Или, скорее рос, поскольку он тоже размещался на ветвях, в дуплах и под корнями большого мангра. — Красиво и экоактивистски, — заценил Кристофер. — Выглядит природно, но дереву больше вредит. — Ну-ну, ты аккуратнее. Сколько миров, столько и голов, — заметила Констанс. — Не хотелось бы оскорбить обитателей этого измерения. На уровне земли не было этажа — подмостки на дереве нависали балкончиками над мутным озером в корнях, где лягушки в замызганных уборах танцевали под квакание хора сверху. — Ателье на верхнем этаже, слава счастью, — Клатц попрыгал по высоченным и широким деревянным ступеням. — А то бы платья не успевали сшить, пока они не испортятся! — Да уж, ты поаккуратнее здесь! — Констанс подала лапу Кристоферу, а то конь с его копытами мог соскользнуть со ступенек, мокрых и ещё покрытых мхом. — А то если упадёшь, я тебя ловить не буду. Дикина сохраняла молчание, врубая когти задних лап в дерево, и замыкая маленький отряд. Высоко над ними, в зарослях, уже виднелись ажурные ивовые прутики балконов ателье, где щёлкали ножницы дворцовых портных. — Неужели я наконец покажусь достойным послом, а не грязным разбо… — Агдон, забираясь вприпрыжку наверх, не вовремя выпятил грудь и едва не свалился с лестницы, подскользнувшись на мшистой ступени, но успев схватить перила. Константа коротко оглянулась на зайца: — Осторожней там! Если измараешь шарф из молнии в тине, тебе тут второй такой не сошьют. — Ах… Куда этим недотёпам до мастерства лучших ткачей Северных Топей, — фыркнул Агдон. — Но говорят, что лягухи мастера в том, чтобы шить дорогие костюмы и представительные наряды! — Нам бы тут совсем не представиться, — фыркнул Кристофер, вспомнив про заговор. Вслед за Дикиной он поднялся на один из балкончиков, он же вход в «ателье». То, что портными там оказались не жабы с их толстыми перепончатыми пальцами, стало одновременно логично и неожиданно. Длинноногие цапли в напёрстках на клювах ловко орудовали иглами, важные ибисы перебирали рулоны шелка цвета болотной тины, а крошечные колибри расшивали кружева жемчужными каплями росы. Воздух гудел от жужжания швейных машин, похожих на гигантских стрекоз. — А… — Кристофер наклонился к пугалу, — разве это не природные противники основного населения деревни? — Высокую моду постоянно заимствуют у своих политических противников, — Констанс быстро и тихо ответила, и вышла вперёд, отвлекая мастеров на себя. — Доброго дня вам, труженики нитки и иглы! Мы, гости из далёкой страны, пожаловали к вам по милости короля Гуо. Очень он хочет, чтобы мы выглядели достойно на посвящении в рыцари. Птицы без лишних слов и не требуя платы засуетились. Зимородки, зажав в клювах края мерной ленты, закружились и обвивали клиентов, ибис записывал прочирикиваемые размеры на камышовом папирусе, ставя когтями чёрточки, дрофы развернули на досках рулон переливчато-синей ткани. — Мастера! — Агдон похвалил шёпотом, но так, чтобы все слышали, да цветочки, что распустились на лианах под потолком, выдали его радость. — Даже нити у них из прочных и незаметных паутинок. До моего шарфа, конечно, скакать ещё долго, но… — Определённо мастера, — согласился Кристофер. — Только мы тут не ради одной Жабенции, надо поскорее решать дело, пока Опоп свою кваволюцию не начал. Констанс, тем временем, уже примеряла фуражку с живой болотной орхидеей вместо тульи и козырьком из кувшинки, а Дикина примеряла женского фасона камзол с болотными огоньками в качестве мелкого бисера. — Последуйте сюда, господа, — одна из птиц, красивый журавль, подошёл к Кристоферу и Агдону. — Для вас наряды примерим в отдельной комнате. Кристофер, перейдя в мужскую примерочную, заметил нечто тревожное: в углу, под огромным сундуком с пуговицами в виде кувшинок, притаилась жабка в крошечной наполовину сгоревшей мантии. Её выпуклые глаза неотрывно следили за Агдоном, а перепончатые лапки судорожно сжимали обрывок синей ткани… той самой, с его шарфа. Но о чём колдун не знал, так это о том, что голос Жабенции прозвучал в голове Агдона: «Не увлекайся, длинноухий… наш договор ещё в силе. Помни о даре для моей коллекции. Лучшая добыча с этой компании… или шарф вернётся на дерево вместе с тобой».