Верну вдохновение

От такого огромного количества дел было впору приуныть, но, по крайней мере, в карманах у них имелись деньги, а небольшое здание местной таверны — кваверны? — гостеприимно горело окнами, приглашая всех, кому не по душе простые прогулки, насладиться теплом помещения и горячительными напитками. Судя по конструкции, предназначалась таверна не только для лягух, либо же для очень больших лягух, так что у путешественников зажглась надежда найти там не только согрев, но и ночлег. Цокольный этаж был полуутоплен в болото, доски первого изъели черви, первый этаж из изъеденных червями досок и мансарда под крышей из сланцевой черепицы. В ночи его освещали множество кружащих подле светлячков или болотных огоньков. Из открытых окон светило уютно мерцавшим жёлтым светом и пахло наваристой похлёбкой, из кривого дымохода поднимаются клубы дыма, а от жабьей пристани до входа проложили пару досок, будто корабельные сходни. Стоило только Дикине постучать, дверь вовнутрь открыла низкая серая пегаска с шатеновой волнистой гривой и в соломенной шляпе. Пегаска, кстати, четвероногая: дверную ручку она потянула зубами. — Здрасте. Вы часом не родственница Дня и Ночи? — несколько бестактно спросила удивлённая Констанс. — Нет… а кто они? — пегаска отступила в коридор. — Вы проходите! Десять минут стоим, потом отчаливаем. Вас подбросить куда? — Я покажу, — подпрыгнул на берегу Клац, красуясь рогами. — Нам на границу Тама. — До вашего отбытия хочу с вами обтереть кое-чего… — Агдон взял Кристофера и Констанс за ладони и отвёл их чуть в сторону. — Да, монарх всея тины меня приветил и на довольствие назначил, за что я вам в первую очередь благодарен. Но… я всё ещё разбойник. И всё ещё служу Жабенции. У меня с ней контракт фейский, а они хуже дьявольских. И я по-прежнему обязан у вас что-нибудь украсть. Погодите сердиться! — заяц уцепился за их пальцы сильнее. — Я вам это всё рассказал только потому, что мне самому не по-совести теперь вас обдирать! Но если Жабка не получит своё, то снова на дерево за шарф повесит. Возможно, смертельно на этот раз. Да и вам будет выгоднее, коли она… ни о чём таком о нас подозревать не будет, смекаете? Вот что я придумал. Может, дадите мне какую-нибудь хрень, мелочёвку, а я бы её Жабке притащил, де ничего ценнее у вас и нет? — А она нас по ней выследит потом, — поморщился Крис, — или проклятие наложит, как на куклу Вуду. — Так ты же маг, придумай что-нибудь… — начала Дикина, но вспомнила и поморщилась. — А, да… Ну что же она, будет накладывать заклятие на тех, кто ей помог? — А почему бы и нет? — ответила Констанс. — Мы не здешние, маг у нас только один… Но и ушастого жалко. Она вытащила из кармана пару золотых желудей, что они подобрали с Дикиной недавно. — Вряд ли успели они нами пропитаться… Сойдёт? — Ага-ага, только ты их в карман сунь, и притворись, будто они тебе нужны очень, — потер лапки заяц. — Эх, сто лет по карманам не шарил, надо вспомнить, как это делается… — Под присмотром, — Констанс вытащила дубинку-шокер. — Эй, обижаете старого мастера! Я, может, в детство погрузиться хочу! Кристофер догадался, что играла роль формулировка фейского контракта, кража должна была быть кражей, а не следственным экспериментом. Поэтому пришлось на время передать из карманов все ценные вещи, особенно бумаги с заклинаниями, Констанс. — А теперь займитесь чем-нибудь и забудьте о жёлудях, — велел Агдон почти тем же тоном, которым он привык командовать над подчинёнными. — Наверняка здесь где-нибудь можно выпить и перекусить… — он принюхался к запаху похлёбки и вздохнул, понимая, что ему ужинать предстоит последним. — На моей территории лучше не воровать! — Пегаска притопнула. — Закон гостеприимства в обе стороны должен работать! — Это дружеское воровство, — успокоила её Дикина. — В моей земле так принято, сначала украдёшь у нового друга вещь, а потом возвращаешь. Друг радуется, все довольны. — Тогда и мне разрешите! — у кобылы засияли глаза. — О флегестон… — Крис положил в карман и золотые монетки, полученные ещё на карнавале. — Ладно. Когда с подготовкой к обрядам было покончено, путники наконец-то смогли отправится на мансарду, временно покинув надоевшую до омерзения топь и сырость. — Девушки налево, мальчики направо, — мотала копытом пегаска с первого этажа. — Или наоборот, как вам видится приличнее. Здесь три спальни, две односпальные, одна двуспальная, а вас четверо. — Прекрасное место, хозяюшка! — откликнулась Дикина. — Мы займём двуспальную, мальчикам лучше вместе не жить, начнут территорию делить. Констанс зажмурилась. — Я иногда храплю. — В башне не храпела, — оставила её Дикина. — Но кроме сна добрый ужин был бы нам очень нужен. — И помыться, — Кристофер оттянул куртку, которую Агдон и трактирщица обчистили от всего, кроме грязи. — И ваше имя, милейшая, — Клац галантно нагнул рога. Пегаска назвалась неожиданно по-земному: — Алёна Орлова, к вашим услугам. Сейчас всё будет! Приют у Алёны был приятным, ужин сытным, комнаты тёплые — и сухие. Путешественники, которым последнее время приходилось ютиться по всяким закоулкам или шагать по грязи, наконец-то выдохнули спокойно. Правда, оказалось, что Агдон храпит так, что стены трясутся, но за полночь он исчез из своей комнаты, унося сворованное Жабенции, с явным расчётом вернуться до утра, так что жеребец смог насладиться спокойным сном. Девушки и вовсе заснули безо всяких проблем. Проснувшись, Дикина тронула лежавшую на другой половине кровати Констанс: — Помнишь, ты чувствовала, что украденное у тебя близко? Сейчас такое ощущение у меня. — Здрасте, приехали… — откровенно вздохнул та, подтягивая лапки. — А я ведь только ещё вздремнуть хотела… Но подруга уже открыла ставни, открывая вид на туманный и дикий, но куда более сухой лес. В комнатку дохнуло свежестью, пыльцой и прохладой утра, ворвались и солнечные зайчики вместе с птичьим пением. Дикина оперлась на подоконник, подставила мордашку солнцу, умываясь им и прогоняя сон, а затем обернулась к зарывшейся мордашкой в подушку Констанс. — У них ведь нет здесь кофе?.. …Кофе нашлось — удивительно, но в кармане у Дикины имелся пакетик порошкообразного. Ночная работа в больнице приучила её таскать с собой всё, что только могло пригодиться, и даже несколько больше. Констанс приняла напиток подрагивающими лапами, с каждым глотком испытывая всё больший вкус к жизни, готовая к событиям нового дня. Пугалко ничего не ел, но на завтрак вышел: — Если понадобится в Тута вернуться, буду вас в этой корчме ждать. — Доставим с тем же комфортом, — кивнула Алёна. — Мне прямо радостно, что с проводником могу, почти как раньше по целому Зазеркалью, путешествовать между осколками. — Авось и встретимся, но загадывать не будем, — ответил Кристофер. Он смотрел не на копытную хозяйку, а на Дикину, которая спешно заканчивала с завтраком, стремясь поскорее проверить свои ощущения. — И задерживаться уж не будем. Доев, волчица вышла из гостинной в коридор, распахнула дверь — а та оказалась в паре метрах над лесной травой, над цветами которой резвились шмели. — Щас! — крикнула пегаска. Трактир, покачиваясь на ногах из раздутой плоти, опустился на землю и даже чуть врылся в неё. Тряска внутри не чувствовалась. — Отличный у тебя домик, — отметила Констанс. — Любое ЖКХ от такого будет выть и плакать. Куда платёжки-то присылать? — Нам сейчас не ждать чего-то, а искать своё нужно, — Дикина вдохнула аромат цветов и травы, после чего осторожно ступила на землю. — Красивое место, но кто знает, что за этой красотой таится может… Кристофер спрыгнул с порога последним, копыта слегка пружинили в смягчившей спуск траве, ещё не успевшей достаточно покрыться росой, чтобы стать скользкой. Если Тута влага напитывала землю, то Сю́да она окутывала облаком воздух под разлапистыми ветвями лиственниц и хорошо впитывала запахи смолы и хвои. Тутовики и дупла на стволах превращали лес в белочий рай, часто слышались перестуки дятлов и уханье запозднившихся сычей. — Да, мой почерк здесь, — Дикина растеряно водила носом и бегала глазами, — но направление пока не могу определить. — Знакомо, — Констанс пожала плечами, — я тоже не могла настроиться вплоть до момента, когда рукой соприкоснулась с… этой палочкой. Эй, Алёна, Клац! Пока! Постараемся не заблудиться, а то тут мох со всех сторон деревьев. — Если заблудитесь, то мху не доверяйте! Только солнце путь определит! Кристофер порыскал по карманам в поисках нужного заклятия, но ничего не нашёл. Всю книгу он переписать не мог, а о чем-то вроде нити Ариадны и не додумался. Точнее, не вообразил. — Солнце в такой чаще сложновато будет… — Дикина задрала голову к плетёному потолку надлеска. Наверху не было видно даже неба, так, лишь отдельные участки бледной, ненатуральной синевы, проглядывающей через ветви и листья. А ведь в их группе все принадлежали к видам, которые не очень-то способны лазать по деревьям. Пусть даже нормативы Дикина и сдавала, но никакого желания карабкаться вверх не испытывала. Кристофер, к удивлению девушек, выступил вперёд, ориентируясь в однообразных и путающих столбах стволов лучше хищниц. Оказалось, он чувствовал в одном направлении магический фон, и не прогадал. Они вышли к поляне, что была светлее остального леса и свободна от водяной дымки. Этот вырез солнечной погоды в тёмной чаще обрамляло восемь больших грибов, собранные в кольцо чуть более мелкими. С некоторого расстояния начала слышаться песенка тонких живеньких голосов, выбивавшаяся из лесного спокойствия и рассказывающая о совсем других краях:

♪ Огненный шар коснулся воды,

Океану доверив свой сон,

Звёзд еще нет, близок час темноты,

Синей дымкой укрыт горизонт! ♪

— Кажется, мы что-то всё-таки нашли, — заметил конь, навострив уши. — Голоса приятные, но что насчёт их обладателей? — хмыкнула Констанс. — Наверное, стоило бы их поприветствовать, да только никого вокруг не видно. Дикина, что насчёт твоего чувства? Потерянное приблизилось, отдалилось? — Если бы отдалилось, я бы, наверное, почувствовала, — пожала плечами самка. — Направление я ещё определить толком не могу, но, кажется, мы идём к цели. — Это «ведьмино кольцо», — тихо пояснил Кристофер, останавливаясь недалеко от поляны. — Портал из фейских измерений обратно в реальность… и обратно. Но ритуал для пользования им сложен. Начать с того, если ты сам не фея, пройти могут только ровно столько существ, сколько в кольце крупных грибов… Но лекцию Криса по фейским порталам прервал утробный рык из чащи. Воздух будто потяжелел и уплотнился — повысилось давление, стало темнее. Весёлые грибочки прервали песню, озираясь опасливо, но прежде, чем они среагировали, на поляну выпрыгнул большой четвероногий хищник, разрывая одних грибообразных лапами и прокусывая других: — Неоскверррнённый крруг! Вырррвать… — А ну брысь отсюда! — Дикина, помня о том, что она большая и страшная собака, встопорщила шерсть и с грозным оскалом развернулась к чудищу. Оно было разумным, значит, если не испугается, то, по крайней мере, удивится — сразу стрелять в разумное существо было бы уж слишком неприветливо! Тварь, похожая на гниющего пса размером с медведя, лишь жалобно взвыла в ответ на угрозу Дикины, но не отступила: — Не твоим приказам я подчиняааюуусь!.. Слизистые клочья летели во все стороны. Воздух наполнился сладковато-гнилостным запахом и тонкими визгами умирающих грибов. — Чумная химера! — прошипела Констанс, моментально выхватывая пистолет, — встречала таких в Тюмени… — Её палец уже лёг на крючок, но вдруг она замерла. — Черт! Щит! Вокруг неё же барьер! Тёмный, вязкий… Крис?! Кристофер мгновенно ощутил леденящую пульсацию чужеродной магии. Это была не природная защита твари, а наложенное проклятие — чёрные вихреподобные символы плясали над её позвоночником, образуя купол: — Разрушающий Ореол. Отражает первое попадание с удвоенной силой. Дикина, не слышавшая предупреждения Криса из-за визга фейри-грибочков, целясь скальпелем в сухожилие задней лапой химеры. Доктор ударила точно, только вот вместо того, чтобы подрезать тварь, сама вскрикнула и повалилась в траву. Химера не стала тратить времени на схватку с ней, раздавливая грибы своими лапами, бросившись вдоль круга. Констанс выстрелила только тогда, когда тварь отъехала от Дикины, но промахнулась. Неудачливо поймав удар на запястье, Дикина вскрикнула и выронила скальпель. Кристоферу пришлось сбить защиту самому — и сразу готовить волшебное ограждение, потому как в него полетела отражённая энергия его собственной разогретой до плазмы маны. Она прожгла куртку на плече и обожгла шкуру, но не критично — только прибавила ярости в ещё пару ударов магическими снарядами, которые уже достигли химеры, обойдя защиту, и на пару мгновений отвлекли её от девушек. Констанс метнулась к подруге, прикрывая её, пока та с гримасой сжимала раненную лапу. — Прикрой меня на секунду, Крис! — Констанс вытащила из кармана полицейской жилетки распылитель аэрозоля с маркировкой «07-ОСТ» и направила струю прямо в морду чумной химере, которая как раз опомнилась и повернулась к собаке. Облачко парализующего газа достигло ноздрей химеры — она чихнула и как бы замедлилась, с трудом двигая мышцами. Но тёмные руны на её позвоночнике вспыхнули багровым светом и спазм прошел, ещё больше раззадорив тварь. — КРИС! — успела крикнуть Констанс, когда тварь совершала бросок. Но не на девушек и не на мельтешившие с криками фейские грибы — на Кристофера, в ком чуяла больше опасности как в чародее. А тот и не мог сдвинуться, будто загипнотизированный тварью: её желтые, мутные глаза уставились прямо на него. Затем чудовищные челюсти разомкнулись, клыки, сочащиеся ядовитой слюной, оказались в сантиметре от его горла, а он сам на земле, придавленный весом химеры. Его усыплённая фантазия ничего не могла подсказать в такой ситуации, но тварь сама спровоцировала мага на действие. Ужас вызвал воспоминания из самого детства, когда он только-только тренировался с книгой заклинаний и не был способен на какое-либо сильное чародейство. Но у сиротки, тем более замкнутого и нелюдимого, имелось достаточно врагов, чтобы научиться самозащите. Впервые за долгие годы Кристофер вспомнил заклинание без бумажки — те чувства, что охватили его тело, он собрал вместе и влил в тварь, заставив её в буквальном смысле очутиться на его месте: она увидела смерть от собственных клыков, ненависть, страх и душевную боль от визга грибков, благодаря чему ощутила сильнейший ментальный удар, противостоять которому была неспособна; ведь эти чувства зародились у неё изнутри, а потому не поддавались защитным чарам. И химера будто врезалась в невидимую стену перед Кристофером, отпрянула, завыв и испуганно блеща глазами. Пятившись, она оступилась о гнилую корягу и свалилась на землю. Грибы, приободрившись и уже не пугаясь своего врага, обступили хищницу, выдавливая в неё желтоватые споры из-под шляпок. Острый ужас химеры начал превращаться в тягучее, парализующее отчаяние. Кристофер бросил взгляд на девушек, но сейчас они ничем не могли ей помочь — он наклонился к химере, приложив одну из записок прямо ей на лоб и успокоив брыкающуюся тварь. — Долго не продержится, если только эти споры не справятся. Как Дикина? — Да отвратительно, — Констанс ответила за неё раньше, только мельком глядя на волчицу, пока сама подходила к рухнувшей на бок побитым щенком химере что дёргалась в конвульсиях, думая, стоит ли добивать. Дикина обрабатывала запястье шипучим прозрачным раствором и сама шипела не тише: — Сухожилие порвали, кажется… Шевелить ещё могу, но от лечащей магии не отказалась бы. У этих химер нет яда хотя бы? — Яд есть, но тебя твоим же скальпелем ударило, так что не переживай, — Кристофер хмуро похлопал себя по карманам. — От такого заклинание особо не поможет, да я и не брал вроде ничего из того, что заменяет собой госпиталь. Похоже, придётся нам срочно возвращаться. Грибы перестали плакать над расплющенными сородичами, приподняли глазки на побитых спасителей, начали перешёптываться, а потом с синхронными укающими звуками кивать шляпками. Воздух над поляной сгустился, к запаху смолы и хвои примешался тяжелый дух гниющего дерева и влажной земли. Из тени под самым большим грибом из восьми, опоясывающих поляну, вышла фигуристая женщина с громадной то ли шляпой под мухомор, то ли с таким наростом голове. Высокая, худая, в платье из сплетённых лозинками сухих листьев и корешков, она слишком низко надвигала поля шляпы на глаза, чтобы их можно было рассмотреть, но улыбку её было видно: — Вы помогли нам… а нашу помощь принять не испугаетесь? — У нас и выбора нет, — всё ещё не избавившись от своей правдивости, проговорила Констанс. И тут же добавила. — Примем с радостью. Простите только уж, что на помощь так поздно пришли, мы сами ошалели от этой твари. Грибная женщина протянула руку над раной Дикины, которую та уже перевязала тугим бинтом, и попросила его снять — её магия действовала и так, что было видно по фосфоресцирующему свечению из-под марли: — Ведьма Прошлого отправляет своих слуг осквернять Древние Круги, чтобы никто не чмог сбежать из её домена. Этот круг — один из немногих оставшихся, и то лишь потому, что достаточно далёк от её логова в упавших деревьях. — Мы как раз ищем этих ведьм, — произнесла Дикина слегка сипло, аккуратно двигая лапой. Боль ушла и подвижность вернулась, но самка опасалась последствий отнюдь не телесных. — Не поймите превратно, но ваша магия… Из другого мира… Не навредит ли! — То же можно сказать и о вас, — ухмыльнулась ртом грибная владычица, — именно поэтому у вас есть шанс против Миссис Крысис. — Вот, значит, как её… — Дикина впервые услышала имечко той старухи с карнавала, которая выдала ей игрушку «за роспись». — Имячко говорящее, — заметил Кристофер. — За лапу не переживай, Дикина, с нею всё в порядке будет, магия эта только на пользу. А вот о миссис Крысис надо бы нам побольше разузнать, где она обитает, чем владеет и кого боится. Грибочки на эту просьбу захихикали весело и начали, прыгая на единственных ножках, кружиться по ведьминому кругу противосолонь. Так и не назвавшаяся их хозяйка широко распахнула руки: — Открою вам это, потому как ведьма эта и мой враг. Она — чародейка прошлого, бега ушедшего времени. Всё, что кружится против часовой стрелки, выводит её из себя, напоминая о том, что и время, и её владычество можно обернуть вспять. Используйте это! — Придумаем, как. Спасибо за помощь, — поклонилась колдунье Констанс. — За беды из прошлого ей точно расплатится придётся.