Гипсофила

      Они молчали и даже не смотрели друг на друга. Нираги вообще так увлеченно рассматривал свои ногти, будто бы думал сходить на маникюр сразу после. Потом он смотрел на дверь, теребя пуговицу на манжетах рубашки. И это все нервировало Чишию до той степени, что ему хотелось закричать. Он не понимал, на что злился и что его так сильно выводило из себя.       — Долго будем молчать? Или мы приняли негласное решение сдохнуть здесь от голода? — спросил он.       Нираги поднял на него взгляд.       — Не знаю. Правила сделаны так, что, даже выбрав, кого оставить в живых, оба участника должны это подтвердить.       — Если бы тут был кто-то другой, а не я… Что бы ты сделал?       Нираги кивнул в сторону винтовки.              — Прострелил бы колени и заставил бы умолять его убить. Тогда мы бы назвали мое имя. Вот так. А ты бы что делал?       — Честно? Понятия не имею, — Чишия оперся подбородком о свое колено. — Если представить, что мы бы были друг другу чужими, и я бы остался с тобой и с твоим планом замучить меня… Понятия не имею, что бы делал, — Чишия думал, как забавно все получилось. Если бы они не знали друг друга, то Чишия бы никак не смог морально на него повлиять. Нираги в начале был закрыт, как бетонная стена, там достучаться даже танком было бы проблематично. Это сейчас он такой, обнаженный и уязвимый, и сейчас что-то внушить ему было бы так легко, что это почти нечестно. Но в другом случае… Чишия улыбнулся: — Кажется, в очень многих вариантах я был бы в дерьме. Тут не так много места для маневра, а если бы с мужиком тут был, то все еще хуже.       — Тогда тем более забавно, что ты оказался здесь, со мной. Повезло как, а?       Чишия немного помолчал, разглядывая его лицо. Нираги согнул одну ногу в колене и закинул на нее руку. Такая расслабленная поза, с виду ничего и не поймешь.       — Ты что, правда готов так легко пожертвовать собой?       — Нет, — Нираги покачал головой. — Но я знаю, что если ты начнешь меня убеждать, то не смогу тебе отказать.       — У нас еще один вариант есть…       — Где мы умираем оба. Действительно, риск, что выпадет очень сложное уравнение не слишком высок, но он есть, а второго шанса у нас не будет. Есть уравнения, которые чисто физически никто не способен решить за пятнадцать минут.       — Я знаю, — Чишия кивнул, смотря на темный экранчик.       Нираги усмехнулся и потер лицо ладонью, покачав головой. От того, что Чишия не спешил прибегать ко всяким своим уловкам, ему становилось еще более нестерпимо. Тот факт, что он должен был сидеть и ждать изводил его только сильнее, он не понимал, стоит ли ему защищаться, есть ли от чего защищаться? А может, это тоже тактика Чишии? Тот вполне себе спокоен. Быстро прочел Нираги, как раскрытую книгу, понял, как быстрее довести его до этого состояния, и вот, теперь делал это.       Нираги не выдержал:       — О чем ты думаешь?       — Не знаю, — Чишия покачал головой. — О том, что мне всегда было безразлично, умру я или нет. Так есть ли смысл мне сейчас упрямиться? С другим партнером я бы не прошел и первый раунд.       Нираги едва не вскочил. Он сжал челюсти, заиграли желваки.       — Это твои манипуляции, да? Мол, вон, какой я…       — Нет. Сейчас я честен с тобой, Нираги. Помнишь, я рассказывал тебе про свою первую игру и что не прочел правила? На самом деле, мне просто было безразлично, умру я или нет, вот и все.       Нираги замер. Таких откровений он ждать не мог. Он был уверен — чувствовал, как уже выучился — что в моральном плане он на более слабой позиции, и он не может найти сил драться за свою жизнь с этим человеком. Он попытается, но только если на него нападут, но Чишия не то что не нападал, он вообще собирался сдаться.       — Ты что, решил в героя поиграть? Пожертвовать собой? — раздраженно спросил Нираги.       — Почему нет? — Чишия пожал плечами. — Мне было хорошо с тобой. На самом деле, мне было с тобой даже лучше, чем в реальном мире. Может ты и дерьмо, но, что ж, значит я такое люблю. И если я могу впервые дать что-то в ответ, почему нет? К тому же невелика потеря. Я все равно за жизнь никогда не цеплялся.       — Ты че несешь такое?.. — пробормотал Нираги, сбитый с толку. Он уже просто запутался, он не понимал, был ли Чишия с ним в самом деле искренен в желании убить себя или это игра? Манипуляция? Но в чем она? Как она должна вызвать ответное желание пожертвовать собой?       — Нираги, в тот день я в самом деле пришел за пистолетом, чтобы убить себя. Так понятно?       Нираги медленно моргнул. Он… ну, тогда это была его первая мысль, но это же Чишия! Он так хорошо проходил игры, был таким внимательным, какой смысл такому человеку убивать себя?       — Но почему?       — Потому что я не люблю страдать, вот и все. Я всегда хотел этого избежать. Мне кажется, на самом деле, я даже не умею справляться со страданиями, когда сталкиваюсь с ними лицом к лицу. Я все равно умру. Разве не прикольно, что это хотя бы будет не в пустую? Знаешь, мне кажется, я даже зажегся идеей жертвы. Ну вот, мы снова вернулись к религии, а?       — В Бога решил сыграть? Ну так хуй тебе, — выплюнул Нираги.       Чишия удивленно приподнял брови.       — Мы тут оба не блещем волею к жизни, — спокойно сказал Чишия. — Но все-таки, ты хотя бы немного, но готов был бы защититься в случае чего? Ну, тогда это будет честно.       Нираги смотрел на него тупым взглядом, а после отвернулся и просто не ответил. И молчал. Он снова принялся рассматривать дверь, свои ноги и ногти. О чем-то там думать. Он будто счел, что все эта попытка излить душу — ничего не стоит. На нее даже не надо обращать внимания.       — Эй, — Чишия нахмурился, — ты все-таки хочешь, чтобы мы тут сдохли от голода? Ну, плохая новость, прежде чем это произойдет, тебе все-таки придется посрать не то что в кустах, а вон в тот уголок.       Нираги посмотрел на него, оскалившись.       — Нет. Я тут подумал… Ну, раз мы оба такие хорошие и так не хотим жить… Что может быть лучше двойного самоубийства?       — Ты о чем?       — Попробуем решить задачку. Мы тут с тобой пустились в такие страдания, а там щас два и два нам выпадет. Потом стыдно в глаза друг другу смотреть будет.       Чишия покачал головой.       — Не выпадет. И ты это знаешь.       — Знаю. Но давай сначала трахнемся перед смертью, а?       Чишия глядел на него, не понимая, что у этого человека на уме. На самом деле, вариант с решением задачи казался ему хуже, чем своя смерть или смерть Нираги. Просто потому, что в случае с решением задачи они, возможно, умрут вместе, и все будет зря. А еще будет ужасно-страшно. Выбери они сейчас, кому жить, все станет очевидно и прозрачно, не будет самого пугающего — неопределенности.       Но Нираги решил идти до конца. Как человек, который, на самом деле, вовсе не хотел умирать, он готов был идти дальше. Наверняка, он думает, что на самом деле «просто хочет сыграть в игру и ему все равно на ее результат», но на самом деле он так страстно хочет жить, что готов на любой риск. Одно непонятно — к чему ему так обязательно он, Чишия?.. Так смешно. Чишия его предать собрался, а в ответ Нираги готов рискнуть ради них двоих. Ну, риск, конечно, такой себе выходит, ведь иначе они оба сдохнут, но он все равно не готов был брать этот грех на душу. Он не готов был уйти без него.       Нираги хотел уйти с ним.       Даже если это дорога в ад.       Чишия выдохнул и встал, плавно подойдя к нему. Он достал из кармана пачку презервативов, которые нынче всегда таскал с собой и, кинув ее на пол, скинул с себя кофту, плавно опустился к Нираги, глядя ему в глаза. Тот усмехнулся, облизав губы.       — В любом случае, у нас хотя бы будет самый охуенный секс, так?       — Так, — не стал спорить Чишия и потянулся к нему, целуя. Нираги обхватил его руками, крепко прижав к себе, и поцеловал со всей жадностью и жаром. Так они никогда еще не целовались, это явно стоило всего, даже если скоро они умрут. Этим поцелуем Нираги будто изливал ему всего себя, всю свою душу и суть, всю свою злость, обиды, переживания, жар, любовь и страсть, и Чишия в восторге хватался за все эти грани, понимая, что еще никогда не чувствовал себя таким живым.       Нираги залез руками под его футболку, продолжая целовать, гладя, сжимая и почти царапая. Чишия чаще задышал в его рот и заерзал, потираясь бедрами о его пах.       — Знаешь… — прохрипел Нираги, продолжая с жаром его целовать, — я иногда думал, что за нами следят… Прямо сейчас. Как-то же эти лазеры доходят до людей?       — Тогда приятного им просмотра, — в тон ему ответил Чишия, гладя ладонью приподнявшийся член.       — Тебя это не смущает?       — Меня это заводит еще больше. У нас еще не было такого. Со зрителями, — и, укусив его за губу, отстранился, чтобы дрожащими пальцами расстегнуть его ремень.       Чишия даже не смог бы как-то во всей полноте описать этот секс. Секс, похожий на борьбу, на драку, на отчаяние, на признание в любви, на все то, что они вообще только могли друг другу сказать. Чишия двигался на нем, крепко обнимая за шею, кусая и целуя, залезая руками под рубашку, сжимая и царапая его, будто хотел разорвать его на куски, но Нираги отвечал ему тем же жаром и желанием. Он поддавал бедрами, стонал в жадные поцелуи и крепко держал его, оставляя синяки.       — Блять, — задыхаясь, прошептал Чишия, чувствуя, как был близок. — Ты прав, если сдохнуть, то вместе, — зашептал он в его рот и заломил брови, когда пальцы Нираги впились в его бедра, в свежие синяки, и те заныли. — Потому что без такого секса тут делать нечего, — и снова поцеловал его, не давая ответить, жадно вылизывая его рот.       Оргазм почти оглушил, Чишия застонал в его рот, ноги задрожали, а бедра почти что свело судорогой. Это был такое удовольствие, о котором Чишия и не подозревал ранее. Ему показалось, что он жил ради этого момента, так что теперь и умереть не жалко.       Нираги кончил с длинным, высоким стоном, откинув голову назад и заломив брови от кайфа, крепко держа Чишию за бедра, все в отпечатках пальцев и, расслабившись, выдохнул, раскрыв глаза и уставившись будто бы ничего не видящим взглядом в белый потолок. Чишия тяжело дышал в его шею, его руки ласкали спину под тканью рубашки.       — Да, кошка… — тихо сказал Нираги, — теперь можно и умереть.       Чишия вдруг улыбнулся ему и, посмотрев в глаза, погладил его по лицу.       — Ну-ну, щас ты меня разнежишь, я пущусь в сопли и мы так тут и останемся, пока не сдохнем. И мне придется срать в углу.       — Да, лучше бы этого избежать, — он поцеловал его и плавно привстал.       Вытеревшись, поправив одежду, они переглянулись друг с другом. Вдруг, острота осознания, что они в самом деле могут умереть, больно сжало его сердце, и он отвернулся, поджав губы. Нираги выпрямился, осмотрев его спину и подошел ближе, коснувшись напряженного плеча.       — Кошка… Мне тоже страшно.       Чишия, чуть погодя, обернулся к нему и поднял взгляд.       — Ну, не могло же вечно так быть? Чтобы мы игры проходили без напряга. Видимо, на нас посмотрели и решили, что мы читеры.       — Мы и вправду были читерами.       — Ну вот… грех жаловаться, — он пожал плечами и, посмотрев на Нираги, выдохнув, встал на носочки и потянулся к его губам.       Нираги склонился, целуя его, погладил по талии, пояснице и прижал к себе, укачивая в своих руках. Казалось, они целовались целую вечность, будто бы они могли так и застыть в этом состоянии, крепко прижатые друг к другу, в объятьях, и прожить так до конца дней Земли.       Нираги отстранился от него, издав дрожащий выдох, и посмотрел ему в глаза. Чишия кивнул ему.       Нираги сказал:       — Ну, мы выбираем решить уравнение.       Чишия сказал:       — Да, мы выбираем решить уравнение.       Голос тут же вторил им:       — Пожалуйста, выберите одного участника, который будет решать задание. Второй участник не должен говорить или показывать что-то жестами игроку, выбранному для решения задачи.       Нираги сглотнул:       — Решать буду я.       — Пожалуйста, подойдите к экрану. Для решения задачи вы можете использовать стилус.       Нираги выпрямился, и Чишия на мгновение перехватил его холодную руку, крепко сжав в своей.       — Все будет нормально. Что бы не было в итоге, в любом случае все будет нормально.       Нираги кивнул и, развернувшись, подошел к экранчику, который загорелся. Чишия, нервно, за ним. Он так боялся увидеть там снова ту проклятую систему уравнений с их первой игры, которую невозможно было ни прорешать за короткое время, ни даже подставить числа наугад.       На экране в быстром темпе сменялось одно за другим уравнения, Нираги успел заметить, как и очень сложные, так и элементарнейшие. Он сглотнул. Если сейчас выпадет два плюс два, то он заржет, и от смеха же и сдохнет. Во у Чишии история до конца жизнь будет, на все века.       — Раунд начался.       Нираги замер, глядя на экранчик, а затем посмотрел на Чишию. Он улыбнулся:       — Интегралы…       И тут же схватил стилус. Чишия открыл было рот, чтобы сказать, чтобы он был внимательнее, чтобы не упустил сраный игрик, потому что даже если он и может решить его за данное время, то если он ошибется… Он опомнился, что ему нельзя ничего говорить и просто впился взглядом на экран, по которому Нираги быстро писал дрожащей рукой. Чишия занервничал, когда увидел, как Нираги упустил минус… О черт. Черт. Он не знал, как дать знак, ведь жестикуляция запрещена, и он вынужден был просто смотреть, как Нираги решал дальше. В один момент он вдруг замер и поднял взгляд на Чишию.       И все понял.       Так же, как и обычно понимал, что где-то в расчетах допустил ошибку, стоило ему только посмотреть на лицо Чишии. Он внимательно осмотрел уравнение, поджав губы и, под облегченный вздох Чишии, добавил минус и поправил другую часть решения, продолжая решать. Чишия слушал, как стучал наконечник по сенсору и почему-то этот звук его успокаивал.       Наконец, Нираги вывел ответ, внимательно просмотрел все действия и поднял взгляд на Чишию, а после кивнул сам себе. Он еще немного поглядел на ответ. Он был уверен, что все правильно, но вдруг… если… Нираги посмотрел на таймер, снова на уравнение. Сердце билось как бешеное. Руки, только недавно отогретые, снова побледнели. Сглотнув, он внес ответ в поле для ввода и нажал «ок».       Оба затаили дыхание.       На экране отобразилось.       «Поздравляем с победой!       Число выживших: два игрока».       Дверь плавно открылась сама, и их окатило приятным, холодным ночным ветром.       Сначала до них будто и не дошло происходящее, и они тупо смотрели во мрак ночи. Которую, думали, что могут больше не увидеть. И этот вид, и свежий воздух, и осознание, что они вышли оба, наконец, привело его в себя. Чишия только хотел было открыть рот, чтобы что-то сказать, как Нираги повернулся к нему, такой радостный, с шалыми глазами и широкой улыбкой.       — Мы не сдохли! — и вдруг, смеясь, подхватил удивленно ойкнувшего Чишию под бедра, крепко обнял, покружив и поцеловав. Чишия дико ахерел, вцепился в его плечи, когда не ощутил землю под ногами, но на поцелуй ответил, сквозь него чувствуя, как Нираги еле-еле давил смех.       — Не сдохли, — прошептал Чишия, глядя ему в глаза. — А теперь поставь меня на место.       Нираги моргнул, опомнился и, кивнув, поставил его землю. Чишия улыбнулся, клюнув его в щеку и ступил на улицу, глубоко вдохнув прохладный воздух. Да, кажется, впервые за долгое время он в самом деле был рад, что жил.       Нираги был такой возбужденный, и все время, пока они ехали назад, без устали что-то всем говорил, орал, шутил, вел без рук и вообще делал все, лишь бы куда-то деть свою бесконечную энергию. Чишия, напротив, был молчалив, смотря в окно, вдруг осознав остро тот факт, что в этой игре он был полностью зависим от Нираги. Сам бы он едва ли смог пройти дальше второго раунда. И заметил он это только лишь сейчас потому, что все было так… естественно. Естественно положиться на него, на Нираги, опереться о него.       Ступая по ковролину, Нираги сказал:       — Вот, держи.       Он протянул ему карту. Последняя карта, которая была нужна Чишии, чтобы оказаться в составе руководства. Чишия замер, глядя на нее, а после поднял взгляд на Нираги:       — Я ничего не сделал, Нираги.       — Ну, ты доверился мне в финальном раунде, иначе бы мы тут вдвоем не стояли. Давай, кошка, не капризничай. Это мой подарок тебе. Мне ведь не к чему эти карты, а тебя бы я хотел видеть рядом там. Иначе я там так и сдохну от скуки.       И вложил карту в его руку. Чишия растерянно на него смотрел.       Он вдруг осознал, как чертовски много в нем изменилось за эту ночь, так много, что все вокруг вдруг будто бы исказилось, показалось чужим и инородным, и он сам себе показался таким же. Неправильным, неверным. Он поджал губы.       Шляпник весьма обрадовался новым червям и, забрав карту, высоко вскинул её, вскрикнув:       — Юху! Еще одна! Что за прекрасная ночь! Эй, Чишия, не уходи. Я берег для тебя шестой номер. Поменяйте ему браслет.       Чишия видел на себе смеющийся взгляд Миры, изучающий Кузюру, недоверчивые взгляды боевиков, равнодушный Ан и Агуни, и… и взгляд Нираги. Только его Чишия не смог правильно обозначить. Никогда и никто на него так не смотрел, как сейчас он.       — Ну вот… А, тебе идет? — Шляпник усмехнулся, смотря на его браслет. — Ты мне приглянулся, Чишия, с самого начала, так что я рад тебя видеть тут. Рад, что ты оправдал мои ожидания. Ну, у нас тут совещание, так что садись, — и, сжав его плечо, подтолкнул вперед.       Нираги усмехнулся и убрал винтовку со стула рядом. Чишия лишь на секунду замялся, а после опустился рядом. Они переглянулись, как вдруг Мира сказала со своей этой странной улыбкой психопатки:       — Я тоже рада, что ты здесь, Чишия.       Чишия вдруг ощутил себя неуютно, так что он только кивнул. Нираги склонился к нему и шепнул на ухо:       — Не обращай внимание, она с приколом.       Чишия усмехнулся. Да уж, это он заметил… Нираги выпрямился, положив винтовку на стол, посмотрев Мире в глаза. Может, она и права. Может, это все часть плана. Но с сегодняшнего дня Нираги официально насрать на это.       Да, раньше он просто не мог отказаться от Чишия по многим, очень многим причинам.       Потому что ему было с ним хорошо, потому что это было знакомо и выучено-сладко — всегда чувствовать себя грязным и не заслуживающим хорошего отношения, потому что это было удобно.       Но сейчас… Сейчас он просто принял решение выбрать Чишию. Официально. Что бы за этим сраным выбором в итоге не стояло…       После собрания в комнату они шли молча. Чишия не нашел на этом собрании ничего интересного. Они обсуждали потери, тенденции смертей, карты, продовольствие и запасы. В общем — ничего интересного.       Чишия зашел в комнату, и Нираги за ним, защелкнув замок и, устало выдохнув, скинул винтовку в угол. Не включая свет, он поднял взгляд, посмотрев на силуэт Чишии, обрамленный разве что светом, идущим с улицы. Чишия остановился и плавно повернулся к нему. Глядя в глаза, он расстегнул свою кофту и скинул ее на пол. Нираги шумно выдохнул. Он все понял.       Секс перед тем, как умереть.       И секс после того, как они воскресли.       Новыми и чистыми.       Нираги подошел ближе и, целуя его, он думал: нет, это не секс.       Это занятие любовью, как писали во всех тех женских книжках.       Это самое настоящее занятие любовью. Нежное и неспешное, аккуратное, как в то утро, но в этот раз во мраке комнаты, с музыкой, идущий со стороны бассейна, в бликах луны и света, когда очертания друг друга становились еще более хрупкими и от этого — еще более искренними. Нираги выцеловывал синяки, которые оставил, а Чишия вылизывал царапины, словно кот. Нираги улыбнулся этой мысли. И вправду — кошка. Он приподнялся на локтях, закрыв собой потолок и, крепко обняв Чишию, поцеловал, толкаясь, двигаясь — нежно и плавно, доводя их обоих до того состояния, когда они могли разве что шептать невразумительный бред.       Уже у самого края, откинув голову, Чишия заумолял его, поддаваясь бедрами:       — Блять, да-да, Нираги, да… Не останавливайся, да, вот так, еще, да…       И, кончая, он выгнулся в его руках, заскулив и жадно сжимаясь на его члене, а после — обмяк в его руках, открыв глаза и глядя в потолок, чувствуя, как Нираги тяжело дышал ему на ухо, прижимаясь к нему и продолжая толкаться. Чишия ласково гладил его по спине и волосам, прикрыв глаза и, когда Нираги кончил с тихим, дрожащим стоном, Чишия вздохнул, ощутив приятное тепло внизу, блаженно улыбнувшись. Нираги совсем поплыл и, обессилив, улегся на Чишию, придавив весом своего тела, уткнувшись лицом в его шею и пытаясь отдышаться. После он привстал и лег рядом, притянув к себе за талию и, обняв его, уложил голову на его плечо, поцеловав в ямочку у ключицы. Чишия мягко гладил его волосы, чувствуя приятную негу по всему телу, то, как его ласкал прохладный ветер, и даже музыка больше не раздражала, наоборот, казалась абсолютно подходящей здесь, сейчас.       Спустя пару минут Чишия спросил:       — Пойдешь со мной в душ?       — Только не свари меня в кипятке, — усмехнулся Нираги и, привстав, поцеловал его в голое плечо. Чишия поглядел на него странным взглядом, а после встал, потянувшись. Нираги оглядел очертания его тела с искренним восторгом.       Температуру подобрали не сразу, но Нираги пообещал, если что, отогреть его в кровати и, вздохнув, Чишия согласился понизить температуру своего адского котла.       Это был… приятный опыт. Когда Чишия стоял к нему спиной, чувствуя, как руки в мыльной пене мягко скользили по его плечам, шее, спине, как после зарылись в волосы — Чишия судорожно выдохнул, ощутив, как по спине прошлись мурашки.       — Нравится? — довольно спросил Нираги, массируя кожу голову.       — Да, — сладко вздохнул он, и Нираги поцеловал его за ухом.       После, смыв пену, они просто стояли под водой, обнимаясь, и Чишия нежно водил пальцами по его спине, поглаживая, а после, поднявшись руками, сжал его плечи и приподнял брови:       — Ничего себе у тебя мышцы забиты…       — Эт наверное после сегодняшнего… Я бы очком мог лом сломать в тот момент.       Чишия рассмеялся.              — Массаж нужен, а то у тебя плечи больше никогда не расслабятся.       — Сделаешь?       — Хорошо, — он кивнул, поцеловав его в плечо. — Тем более я наверняка знаю, куда нажимать. Правда масла у нас тут не имеется…       — Есть крем.       — Крем? — Чишия удивленно на него посмотрел.       — Чишия, я очень люблю блага цивилизации и не люблю, когда у меня сохнет кожа.       — И срать в кусты.       — Срать в кусты я больше всего не люблю.       Чишия снова рассмеялся, ткнувшись лицом в его плечо.       — А ты что, кремом не пользуешься? — опомнился Нираги уже вытираясь.       — Нет. У меня кожа не сохнет.       — Офигеть, — он вдруг потрогал его руку, — а кожа такая, будто пользуешься…       Чишия улыбнулся, пожав плечами. Но крем пришелся весьма кстати, можно, конечно, и на сухую массаж весь сделать, но он предпочитал совмещать. После душа, расслабленный, Нираги упал на живот и вытянулся во весь свой рост. Оглядев влюблённо эти длиннющие ноги, Чишия, вздохнув, оседлал его бедра и начал сначала разогревать на сухую.       — Бля, я в реальном мире все не мог на массаж ходить… — пробормотал Нираги, блаженно закрыв глаза. — А в Пограничье, выходит, наконец дошел… Бля, кайф какой… — он довольно простонал. — Ради этого и умереть можно.       — А можно и не умирать, — кивнул Чишия, хорошенько прорабатывая его плечи. — Ты так во время секса не стонал, как сейчас, — он улыбнулся, чуть усилив нажим, видя, что Нираги не больно.       — Так это лучше секса… Ай, не щипайся, — Нираги поморщил нос. — Ладно, секс лучше, но ебемся мы как кролики, а массаж мне не каждый день делают… Я щас реально помру от кайфа, — вздохнул он, ткнувшись лицом в подушку и вытянув шею. Чишия довольно усмехнулся. Ну, ему в любом случае нравилось доставлять Нираги удовольствие и вовсе неважно, каким способом.       После, по крему, движения стали легче, хоть и не такими интенсивным, но Нираги, кажется, уже реально там помер, потому что он просто лежал и молчал. Молчал! Да когда такое было?! Он даже во время секса без продыху говорит!       Закончив, Чишия склонился над его ухом и прошептал:       — Ну вот и все.       Нираги в ответ только промычал — кажется, настолько расслабился, что даже говорить не мог. Чишия был крайне доволен собой, тем более плечи у того в самом деле были ужасны забиты. Закрыв крем, Чишия прилег рядом и, укрыв их одеялом по пояс, начал ласково поглаживать кончиками пальцев его спину. Нираги повернул голову в его сторону и лежал, закрыв глаза, пока Чишия просто ласкал его и рассматривал.       Наконец, чуть придя в себя, Нираги блаженно улыбнулся и сказал:       — Не думал, что скажу это именно в день, когда был уверен, что помру, но… но сегодня лучший день за все время в этом сраном Пограничье.       — День контрастов, — кивнул Чишия, рисуя на его плече закорючки.       — Подумал… подумал о том, что мог бы повестись на твои речи и вернуться сюда один… Пиздец же, а? Даже думать об этом странно. Пришел бы, положил карту, один посидел на собрании, один помылся, один лег в кровать, — и, вздохнув, добавил: — и один бы поплакал.       — Ты бы плакал, если бы я умер? — удивленно спросил Чишия.       — Не знаю. Сейчас кажется, что да.       Чишия совсем не ждал, что Нираги такое даже вслух скажет! Но сейчас он был таким расслабленным и уязвимым и, кажется, совсем ему доверявшимся, будто бы весь как нараспашку. Такой чистый… Чишия посмотрел на букет, а после — снова на Нираги.       — Тогда хорошо, что мы вернулись вдвоем, — сказал Чишия, склонившись и поцеловав его в лоб.       — Ага, — Нираги зевнул и поерзал, обняв подушку, удобнее устраиваясь. — Что я тебе мозги вправил после твоих речей юного суицидника, — и прикрыл глаза.       — Спи, — вдруг сказал Чишия, перебирая его волосы.       — Да чет после массажа спать так хочется… — он совсем закрыл глаза. — Спасибо, Чишия.              Чишия моргнул, рассматривая его.       Спасибо.       Чишия потянулся и выключил свет. И только во мраке комнаты, продолжая играться с его волосами, он тихо сказал:       — И тебе спасибо, Нираги.       И, кажется, он разглядел сквозь мрак, как Нираги улыбнулся.