Гипсофила

      — Смотрю, у Нираги сегодня хорошее настроение, — Куина зажевала край сигареты, и Чишия посмотрел за спину, на Нираги в компании людей.       — Ты сделала это вывод по тому, что он орет в два раза больше?       — И еще по тому, что, кажется, он щас от радости людей стрелять начнет.       Чишия усмехнулся. Ну да, есть момент… Нираги утром как проснулся, так был весь, как на взводе. Улыбался, смеялся, шутил, тискал его и лез целоваться, а после побежал людей доставать, оставив Чишию с одним большим «????» в глазах. И теперь вот, словно ребенок маленький.       — Наверное радуется, что вчера не умер.       — Вы ведь были в одной игре? Что это было?       — Черви, — Чишия слабо кивнул, и Куина приподняла брови.       — Ого. Там… часто умирают.       — Нам повезло.       — И это вас… сблизило?.. — предположила она, разглядывая Чишию. То, что он влюблен в Нираги она давно заметила, не надо было быть гением, чтобы понять это, но ведь Чишия явно это или отрицал, или не понимал, так что…       Чишия не успел ответить — вдруг, из ниоткуда взявшийся Нираги, подошедший сзади, склонился к нему и сказал:       — Ну, кошка, нам щас по делам надо, а вечером… Мне что-то так потусоваться захотелось, ты как?       Чишия медленно моргнул, глядя на Куину, которая насмешливо приподняла бровь.       Чишия сказал, посмотрев на Нираги:       — Я такое не люблю.       — Блин, жаль… Ну, я к часам двум приду, не скучай, — и, поцеловав его в щеку, развернулся, уходя. Чишия хлопал глазами. Куина хихикнула.       — Ого, как много я пропустила. У вас, ребята, уже полноценные отношения. Гляди, и отпрашивается у тебя, и предупреждает, когда придет…       — У нас нет отношений и он это знает, — холодно сказал Чишия, и весь будто бы как дернулся от смущения.       — Да ты что? Скажешь ему это в глаза? Скажешь, мол, можешь не предупреждать меня, мы же не в отношениях. Эй, Нираги! — она помахала ему рукой и поманила к ним. — Чишия тебя зовет!       Чишия смотрел на нее тупым взглядом. Она вела себя, словно ребенок, забавляясь, и, хоть она и знала, что Чишия ей врет или, как минимум, недоговаривает, ей все равно требовалось, чтобы Чишия наглядно ей показал, как она права.       Он даже хотел демонстративно это же и сказать Нираги, чтобы показать Куине, как сильно она не права, и вообще, ему уж точно все равно на чувства Нираги! Однако, когда тот снова подошел и посмотрел на Чишию, приподняв бровь, он вдруг ощутил, каким бессильным перед ним был.       — Что ты хотел?       — Ну… Приходи немного пораньше, — в итоге сказал он с таким лицом, будто у него болит зуб, но Нираги это лицо не заметил, зато широко, довольно улыбнулся.       — Лады, — и, подмигнув ему, ушел.       Чишия проводил его взглядом и без желания посмотрел на Чишию.       — «Приходи раньше, а то я не хочу без тебя спать», — поддразнила она его, а после заливисто рассмеялась, глядя, как у него дернулась губа. — К чему ты рисуешься передо мной? Я же все вижу. Ты от одного его взгляда плывешь.       — Ну и что с того? — спросил он с нарочитым спокойствием.       — Просто нечего из меня дуру делать, — она подмигнула ему. — Нет ничего страшного, что у вас… ну… даже не знаю, как это назвать.       Чишия кивнул. Да, в этом проблема. Они тоже не знали, как это называть. Интрижка? Нет, точно нет, ведь Чишия знал прочно: Нираги не спит ни с кем, кроме него, так же, как и Чишия бы не сделал подобного. Но «отношения»… Отношения в этом мире вообще возможны? Но это было так похоже на них… И, может быть, их Чишии и хотелось. Стабильность, возможности опереться о кого-то. Чувств. Но ведь это все у них сейчас и было!       Разве что…       Нираги предоставил ему свое плечо, но Чишия не сделал того же в ответ… И…       — Ты еще не планируешь сказать ему? Тем более… — она кивнула в сторону его браслета, — как я понимаю, не без его помощи ты все-таки повысил номер.       — Я бы справился и без него, — спокойно сказал Чишия.       — Справился. Но в итоге все-таки сделал это с ним. Ну так?..       — Я не знаю, — сказал он. — Не знаю, должен ли я.       — Ты все еще не доверяешь ему?       Чишия посмотрел в сторону. Он давно понял, что у Нираги нет и не было никакого плана. И он догадался, что то, что он тогда защитил его от всех — и делал это до сих пор — только по одной причине. Он просто нравился ему, вот и все, и он хотел его. Хотел добиться его. И все.       Больше никаких помыслов.       Чишия знал это крепко. Казалось, больше ничего не сдерживало его, чтобы сказать. Тем более после вчерашнего. Он готов был умереть. Ради него. Или умереть с ним. Неважно.       — Ты права. Я должен ему сказать.       — Рада, что ты это осознал, — она улыбнулась ему. — Тем более, я бы скучала по нему, брось ты его здесь.       Чишия фыркнул. Как будто бы он в самом деле мог его бросить. Он просто был бесконечно глуп, пока искренне в это верил.

*

      Нираги пришел пьяный и довольный жизнью. Полез целоваться, но Чишия сморщил нос от запаха сигарет и выпивки.       — Ты пока руки и рот не отмоешь — не подходи.       — Вот ты какой, — заныл Нираги, тыкаясь лицом в его шею. — А я рассчитывал на ласку…       — Пересчитай. Или, по крайней мере, помойся.       Нираги посмотрел на него грустными глазками несчастного песика, и Чишия усмехнулся, пощекотав его под подбородком. И разве он мог думать, что этот мужчина будет смотреть на него так? Думал ли он об этом, когда они впервые заговорили в том коридоре? Нет. Он даже догадаться не мог, что он, Чишия, так сильно завладеет его сердцем, его телом.       И что, может быть, Нираги завладеет его…       Если там, конечно, было, чем завладевать. Но даже если Чишия не имел сердца, что-то же у него отзывалось этой странной, тупой болью на мысль, что им надо расстаться? И не просто под влиянием времени, а из-за осознанных действий Чишии. Да, что-то у него там явно болело и он не мог это игнорировать.       — Ладно, — сдался Нираги и, пошатываясь, встал. Чишия проводил его взглядом. Так странно, он больше не думал о Нираги в категории «полезности», теперь эти мысли вообще не посещали его голову, хотя там бы явно набралось аргументов в сторону Нираги. Но Чишия теперь думал иначе. Он думал о Нираги, как о мужчине, которого хотел видеть рядом с собой.       Ведь они отличная команда.       отличная команда суицидников.       Чишия усмехнулся и посмотрел в окно.       После душа Нираги снова полез к нему, а когда Чишия выскользнул из его рук, чтобы принять душ, Нираги разнылся, упал на кровать и сказал, что возьмет и умрет вот так. Чишия посмотрел на него с нежностью, которую Нираги не успел рассмотреть, и вдруг понял, как много готов был отдать, чтобы все это происходило в реальном мире, а не в этом кромешном ужасе. Чтобы завтра им на работу, чтобы толкаться в метро, чтобы прийти домой и спокойно поужинать с этим человеком.       Да, Пограничье вдруг показалось Чишии бесконечным мраком.       Не потому, что он боялся умереть или что-то такое, нет.       Просто теперь он боялся, что умрет Нираги.       А Чишия считал, что нет ничего хуже, кроме как бояться за чужую жизнь. Он, как хирург, это знал. Беззвучно закрывшись в ванной, он устало потер лицо, и вдруг понял, что умирать-то ему самому теперь тоже не хочется.       Но лишь по тому, что Нираги одного оставлять не хотелось.       Скинув одежду, он сделал воду погорячее, откинув голову назад, надеясь, что хоть под горячей водой ему станет легче. Морально он пытался подготовиться к тому, чтобы рассказать Нираги о своем плане. В общем, казалось бы: что в этом такого? Что в этом интимного? Он разве не догадался, что у тебя на уме? Чишия тяжело выдохнул и, прислонившись лбом к запотевшему стеклу, нарисовал на нем сердечко, а внутри — букву «Н».       Дело вовсе не в этом плане. К черту план, Чишия даже не понимал, делает ли он это, потому что хочет сбежать отсюда (теперь хочет) или ему просто заняться нечем.       Это не о плане.       Это о том, чтобы спросить у Нираги: «так ты пойдешь со мной?»       Это предложить ему куда больше, чем просто какой-то сраный план.       Пойдешь ли ты со мной?       Потому что я — да.       За тобой. В самое пекло, в стужу, куда угодно.       но вопрос в другом.       пойдешь ли ты со мной?       Он прикрыл глаза и выдохнул. Тепло.       Чишия вытерся, просушил волосы и накинул халат, и вдруг осмотрел полочки, улыбнувшись. Полочки, по которым было ясно, что тут кто-то есть. И это кто-то — мужчина, который любит блага цивилизации. Крем для тела, крем для лица, гель для умывания, трое духов, карандаш для глаз, мицеллярная вода, расческа, несколько штук резинок и даже бритва — не распакованная. Кажется, Нираги все-таки ждал, что, может, тело опомнится, что оно живет (вроде) и все-таки появится хотя бы намек на щетину, но увы. Чишия снова вернулся к идеи Пограничья — все сходилось. Многие процессы в организме замерли. Рост волос или цикл, но голод остался на месте, но лишь потому, что и голод, и жажда движет нас к выживанию. Или наоборот, к смерти. Еще один фактор, за который ты вынужден здесь бороться. Ну да, волосы на ногах явно не такая проблема, как питьевая вода. Значит, версия Нираги в самом деле верна. По-крайней мере, что им ясно наверняка — это уж точно не мир для живых. Кстати, а сохнет ли у Нираги в самом деле кожа? Если многие процессы в организме остановлены, значит, едва ли его кожа может ощущать недостаток увлажнения. Чишия хихикнул — ну, что ж, кто-то просто очень любит ухаживать за собой, но разве можно ли в этом его винить? Нираги хорош собой, и он это знает.       Выдохнув, он вышел, чтобы поговорить с Нираги. Но обнаружил его спящем. Вот так, в одних трусах, свернулся в клубочек у конца кровати и засопел. Чишия не смог не умилиться — он такой хорошенький. И как только умудряется строить из себя плохого парня? Ну, во всяком случае, сразу ясно, что Нираги человек контрастов.       Чишия скинул халат и надел белье, прикрыл дверь на балкон, занавесил шторы, укрыл Нираги покрывалом, поцеловав его в лоб, после выключил свет и, заранее засунув в уши беруши, с большим удовольствием вытянулся на простынях. И, засыпая, наблюдал из-под полузакрытых век Нираги, спящего и беззащитного. Он улыбнулся, закрыв глаза.

*

      — Прикинь… — Нираги склонился к нему, оперевшись рукой о колонну, — Агуни сам предложил нам на игру сходить.       — И что в этом такого? — Чишия поглядел на него через плечо. — Может просто соскучился по тебе?       Нираги потупил взгляд, нахмурился, а потом тряхнул головой, словно песик. Чишия улыбнулся.       — Нет, в смысле… Он предложил нам. Тебе и мне.       Тут Чишия подзавис.       — Скажи честно, он тебя усыновил и теперь хочет познакомиться с твоей невестой?       Нираги заржал.       — Я не знаю, кошка, но он впервые высказал свое желание не избавиться от меня, а увидеть. Страшно было отказывать. Вдруг застрелит?       — Или… или может он меня решил проверить? Я ведь нынче с вами в одной группе.       — Не знаю. Может. Ты идешь?       — Отказать Агуни? Я не самоубийца.       — Тебе попадала когда-нибудь сила?       Чишия посмотрел на него и покачал головой.       — Ну, значит сегодня попадет, — похлопал Нираги его по плечу. — Но не волнуйся, кошка, твой верный рыцарь защитит тебя, — и наклонился к нему сильнее, подставляя щеку. Чишия закатил глаза, но чмокнул его. Нираги так заулыбался, что Чишия готов был вообще его всего расцеловать, но ограничился тем, что, осмотрев его с усмешкой, отвел взгляд.       Уже к ночи, после сигнала, Нираги искренне его удивил. Чишия даже не сдержал удивленного взгляда, когда, заметив Нираги, который шел к нему, не увидел важной детали, которую уже воспринимал как часть его.       — А где твоя винтовка? — спросил он тут же, оглядывая его с ног до головы.       Нираги развел руками.       — Если постоянно ходить с винтовкой, то становится скучно на подобных играх. Но, — он приподнял рубашку, обнажая поджарый живот и пистолет, спрятанный за полоску ремня, — без козырей никуда. Теперь могу говорить, что у меня в штанах два ствола, а?       Чишия посмотрел на него, а после усмехнулся. Нираги вдруг добавил, когда, взяв его под локоть, подтолкнул вперед:       — Агуни в этот раз вроде вообще без оружия, и его дружок тоже. Короче, мы в этот раз группа алтайских девственниц, а не боевики.       Чишия не выдержал и засмеялся. Он уже даже перестал понимать, в самом ли деле ему смешно с шуток Нираги или просто… или ему просто смешно рядом с ним? Потому что рядом с Нираги все становится легко, ясно и просто, и все от этого становится смешнее и забавнее. Когда они подошли, Агуни уже сидел за рулем, а его дружок на заднем. Нираги крайне недовольно усадил Чишию на переднее, а сам сел сзади, фыркнув и демонстративно уставившись на их товарища недовольным взглядом.       Выехав за территорию Пляжа, Агуни вдруг сказал:       — Шляпник сказал, что ты по Червям, но еще он сказал, что ты не из тех, кто полагается только на чувства. Он сказал, что ты думаешь головой, а не сердцем. Ты очень ценный игрок, Чишия. И опасный.       Нираги откинулся на спинку сиденья, напряженно вслушиваясь.       Чишия повел плечом.              — Ну, и меня переиграть можно, так что об опасности вопрос спорный.       Агуни посмотрел на него внимательным взглядом — Нираги сглотнул. Боже упаси, чтобы Агуни сейчас разглядел в Чишии врага народа, он же если что придумает, то потом во век не разберутся, там сразу изнасиловать и в канаву, ну или просто в канаву, без изнасилований. Но в случае с Чишией — скорее всего с. Не то чтобы Нираги не был свидетелем некоторых вещей…       Агуни сказал:       — Нет. Не спорный.       Нираги нахмурился, поджав губы. Агуни военный и нельзя его винить в этой бесконечной недоверчивости. Он помешан на Шляпнике не меньше, чем Шляпник на Пляже, и, казалось, так трясся за его безопасность, что скоро сам его убьет — только ради того, чтобы этого не сделал кто-то другой.       Когда они подъехали к площадке, Чишия вышел первым — будто бы всю поездку только и мечтал, что поскорее уйти. Нираги вышел следом, но, вместо того, чтобы сразу пойти за ним, обернулся к Агуни. Он немного подумал, а после подошел к нему и сказал:       — Слушай, я хотел сказать… Если к нему есть вопросы — спрашивай у меня, ладно? Что бы там не было, я все-таки отвечаю и за него, и за то, что, относительно, привел его в руководящий состав.       — Ты не привел его, Нираги. Тебе разрешили его привести, — сказал Агуни, смотря в глаза своими, такими спокойными, что от этого холодок по коже. — Я знаю, что ты будешь защищать его в любом случае, а от этого веры тебе нет. Но… — он посмотрел в сторону, — то, что ты готов заступиться за него, хотя он об этом не просил — похвально. И правильно.       — Я просто прошу об услуге, вот и все.       Агуни посмотрел на него. Он никогда не скажет, но ему нравился Нираги за то, как быстро он схватывал. Он научил его пользоваться винтовкой, кажется, за день. Он был уверен, что это невозможно, но Нираги справился. Быстрее Нираги разве что словил тон иерархии их группировки. Он не позволял себе спорить с Агуни, но не был нарочито-подхалимистым. Это было тот тип лояльности, который и следовало поддерживать. Приказы не обсуждались. Нираги верный и очень умный пес. Конечно он нравился Агуни, хоть он, на самом деле, знал прекрасно: от него можно ждать чего угодно.       — Ну, значит, если вдруг мы сочтем его предателем, то и тебя автоматически, правильно понимаю?       Нираги смотрел в ответ, не отводя взгляда. Он даже не задумался, когда ответил:       — Правильно.       Агуни вдруг усмехнулся.       — Ну вот. Влюбился один, страдают все. Ладно. Беги уже за своей принцессой, я его в любом случае трогать не собираюсь. Я могу в нем сомневаться, но он ценный игрок. И он нравится Шляпнику.       Нираги кивнул и ушел. Агуни проводил его взглядом и повернулся к небу, разглядывая звезды. С каждым днем небо становилось только прекраснее. Как чертовски жаль, что Шляпник уже был не в состоянии этого заметить.       — О чем говорили? — Чишия стоял, оперевшись о стену, накинув капюшон на голову.       — О том, какая ты опасная кошечка.       — Ты невыносим, честное слово, — Чишия закатил глаза.       — Это что? — Нираги кивнул в сторону странного устройства, который заметил внизу, на проводе.       — Шокер. Не успел на Пляже зарядить.       — Ты его всегда с собой таскаешь?       — Со времен того, как поселился на Пляже — да.       Нираги внимательно на него посмотрел, и Чишия сдался:       — Ладно, перестал носить после тебя, все?       — Да, — Нираги облизнулся, как сытый котяра, и склонился, чмокнув его в лоб. Чишия сморщил нос. — А тут решил взять, потому что догадываешься, что выпадет сила?       — Ну, может пригодится. Я надеюсь, тут не придется бегать, как ошалевшие, — он кивнул в сторону здания.       — Судя по количеству комнат — это уже прятки какие-то. Да и дыхалку мы тебе подправили, м? — он подмигнул ему.       — Скорее тебе, — усмехнулся Чишия, и Нираги рассмеялся, вспоминая, как недавно хорошенько психанул после того, как Чишия ему заявил, мол, темп он плохо поддерживает, можно и получше постараться! В следствии эксперимента они выявили, что Чишия не в состоянии и минуты выдержать темп, так что всякие комментарии о скорости у него тут же отвалились. Но Нираги в дальнейшем все равно старался как-то угождать своему прихотливому любовнику, так что теперь у него определенно очень хорошая дыхалка.       Нираги оперся о стену подле Чишии, выучившийся, что порой окончания регистрации можно ждать и целый час. Агуни со своими товарищем курили все еще за пределами площадки, но Нираги и внимания на это не обращал. От рассматривания пейзажа его отвлек Чишия. Нираги удивленно посмотрел на предложенный ему наушник и немного осторожно его принял, будто бы думал, что он его током шибанет. Но такого не случилось и, вставив его, он услышал музыку. Улыбнулся.       — Ноешь, как тебя на Пляже музыка задолбала, а сам ее же и слушаешь в месте, где можно насладиться тишиной?       — Сейчас наушник заберу.       — Зануда, — фыркнул Нираги и, опустив руку, ущипнул его за бедро. Чишия дернулся и ткнул его в ответ в бок. Оба зашипели. Чишия от того, как заболел палец, Нираги от того, как он неудачно попал. Они переглянулись и, усмехнувшись, снова отвели взгляды, рассматривая медленно подходящих людей.       Нираги думал о том, как ему хорошо сейчас даже просто молчать с ним, с Чишией, и слушать музыку. Он то и дело касался его руки, поглаживая, и Чишия отвечал тем же, пока в один момент просто не схватил его за палец. Нираги улыбнулся.       В наушниках играло:       Go ahead and cry little girl       Nobody does it like you do       I know how much it matters to you       I know that you got daddy issues       And if you were my little girl       I'd do whatever I could do.       Он моргнул и посмотрел на Чишию, но тот не смотрел на него в ответ и, почему-то, в каких-то смешанных чувствах, он снова принялся все вокруг рассматривать, пытаясь найти, за что зацепиться, о чем поговорить.       Наконец, нашел.       Склонившись над Чишией, он сказал:       — Лох какой-то, смотри.       Чишия посмотрел в сторону, куда смотрел и Нираги, и пожал плечами.       — Странно, что ты обратил них него внимание, — Чишия поглядел на Нираги. — Просто два друга.       — Ну друг у него еще как-то на нормального человека похож, а этот чет такой зашуганый. На первой игре, что ли? Не похоже. Слишком знающе телефон взял.       — Ну, бояться смерти — не порок, — и он перевел взгляд на зашедшего Агуни.       В этот момент голос оповестил:       — Регистрация закончена.       Чишия выдохнул и убрал наушники, спрятав их в карман куртки.       — Господи, да что у тебя в этих карманах только не хранится… — пробормотал Нираги, и Чишия усмехнулся, глядя на него лукавыми глазами. Любил Нираги этот взгляд всем сердцем.       — «Салки». Число игроков: без ограничений. Спец оборудование: отсутствует. Уровень сложности: пятерка пик.       Нираги ухмыльнулся и, склонившись, сказал Чишии:       — Проклятье Агуни, я тебе говорю. Всегда эти сраные пики.       — «Салки» значит… — повторил Чишия. — Я все еще не горю желанием бегать.       — Кажется, тебе надо почаще на мне прыгать, а то совсем разленился.       — Можешь не думать о сексе хотя бы час?       — Когда ты рядом? Нет, — быстро признал свое поражение Нираги, пожав плечами, но тут же смолк, когда начали объявлять правила.       Чишия слушал, смотря на пол, и, кивнув, сказал:       — Что ж, можно и не бегать.       — Предлагаешь тут стоять?       — Почему же тут? — Чишия оттолкнулся от стенки и выпрямился, подняв взгляд на здание. — Пошли на девятый этаж восточного крыла.       — Почему именно так? — спросил Нираги, однако, даже не смотря в сторону Агуни, который, наверняка, и без них разберется, открыл перед Чишией дверь и вошел следом за ним, поднимаясь по лестнице.       — Тут же есть вода, так? Значит, нам нужно следить за его перемещениями. Не снизу же это делать.       — Но почему восточное крыло? Да, ты будешь видеть все девять этажей южного крыла, но не сможешь наблюдать нижние этажи восточного.       — Потому что восточное противоположно входу в здание. Логично, что вода начнет с этого крыла. Ну и то, что мы не будем видеть, мы будем слышать.       — Э… ну, допустим. Но то ты там что, собрался всю игру сидеть? Или ты решил положиться на Агуни?       Чишия остановился, посмотрев на Нираги, улыбаясь.       — Вот твоя слабая черта, как математика. Ты привык работать сразу со всеми вводными, а твоя цель — это найти неизвестное. Но тут сначала надо найти неизвестное и только тогда формулируется полное условие задачи. Проще говоря, для начала нам нужно наблюдать, чтобы понять. Уверен, ты откроешь много нового в этой задачке.       — Блин, это ж сила, а не бубны, — пробормотал Нираги, снова начав подниматься по лестнице.       — Просто тут несколько подходов. Сила важна, и, думаю, тут можно выиграть полагаясь только на нее, но какая мне сила? — он усмехнулся.       — Видимо сила твоей башки, — пробурчал Нираги. — Ты вообще любишь мухлевать. В бубнах используешь черви, в пиках бубны…       — В бубнах я использую тебя, — подмигнул ему Чишия, и Нираги вдруг смутился, нахмурившись и отвернувшись.              Поднявшись на девятый этаж, Нираги выглянул вперед, разглядывая этажи, где осторожно ходил люди, и рядом встал Чишия, облокатившись о перила и поправив капюшон. Заметив Агуни, он помахал ему, но тот, подняв взгляд, проигнорировал, уходя.       — Серьезный он, — хмыкнул Чишия.       — Он всегда такой во время игр, — Нираги оперся руками по обе стороны от Чишии и поцеловал его сквозь капюшон.       — Судя по набору участников, в этот раз снова все поумирают.       — Ты что, уже всех прочел?       — Нет. Просто предполагаю. Твои ставки?       — А на что ставим? — спросил Нираги и с этими словами с громким хлопком устроил свою руку на его ягодице.       — Понятия не имею. Есть идеи?       — Ну… я думаю, тот белобрысый, друг того лоха, выживет. Если окажусь прав, попрыгаешь на мне. А ты?       — Что ж. Тогда я ставлю, что умрут все, кроме нас и Агуни. Если выигрываю я, то… — он прищурился, рассматривая, как суетились люди, то прячась, то появляясь снова. — Черт, ничего не могу придумать, — он нахмурился. — Не усмехайся так, это потому что ты лапаешь меня за жопу.       — Ну-ну, я просто очень хороший любовник, тебе не о чем меня просить, тебе всего хватает.       — А я, значит, плохой любовник? — Чишия приподнял бровь и повернул голову.       — Нет, просто я очень жадный и мне всегда есть о чем попросить, — и с этими словами он укусил его за нос.       Чишия растерялся, дернулся, а после вдруг громко засмеялся и отвернулся, закрыв рот рукой, чтобы смех никого не привлек. Нираги даже замер, в восторге его рассматривая и слушая. Господи, Чишия так никогда не смеялся! Так громко, искренне! И это он его рассмешил, он! Нираги хотел заявить, чтобы все сворачивали свои сраные игры, потому что он уже явно прошел самую сложную игру. Рассмешить Чишию! Смеялся! Смеялся! Нираги чуть сам в припадке радости не заржал.       Отсмеявшись, Чишия шумно выдохнул и посмотрел вперед, на горящее огоньками здание. Он сказал:       — Ты прав. Мне не о чем тебя просить, Сугуру.       Нираги не решился отвечать, думая, что этим просто испортит момент. К тому же Чишия впервые назвал его по имени. Это определено был очень интимный момент. Очень. Он только склонился и, поцеловав его в щеку, снова выпрямился, разглядывая площадку. Услышав первый выстрел, он хмыкнул:       — Вот оно как… Зря винтовку не взял, а?       Он чуть прищурился, разглядывая фигуру с маской лошади.       — О как, нам тут Хотлайн Майами завезли. Чувак, эта вечеринка отстой, я, блять, ненавижу этих людей.       — Я не понял отсылки, это фраза из фильма?       — Игры. Хотлайн Майами — это игра. Когда она только вышла, я так в ней зависал, не представляешь.       — Интересно… Если бы у тебя была винтовка, тебе бы сказали ее снять?       — Думаю да. Это же явное читерство. Я с этой площадки с винтовки его бы в башку пристрелил за минуту. А с пистолетом только если недалеко стрелять, да и в голову попробуй попасть. А тело под броником у этого типа, сто процентов.       — Что ж, — Чишия чуть приподнялся и в невольном жесте потерся своей щекой о щеку Нираги, — тогда нам остается только наблюдать.       Нираги хмыкнул. Он не любил так откровенно скучать во время игр, а наблюдать — это скучно, но ведь и Чишия херни не скажет, так что Нираги предпочел ему довериться. И они наблюдали.       Нираги ткнулся подбородком в его макушку и, нахмурившись, сказал:       — Вот что я пока надумал. Тут слишком много дверей, я думаю, что мы бы смогли проверить их все, только если бы изначально собрались все вместе и разделили зоны, что, конечно, тупо, учитывая наличие воды. Вот так, в рассыпную, найти дверь почти нереально, значит, способы найти дверь должны быть другими…       — Скорее всего, оно в южном крыле.       — Ты это сразу понял? Поэтому выбрал восток?       — Да. Но ничего по поводу поиска двери я тебе пока не скажу.       — Пока что есть одно «но». Не логичнее было бы этой лошади встать возле нужной двери и просто больше никого не подпускать?       — Вариант неплохой, но он делает эту игру почти непроходимой.       — Их это волнует? Просто бы в какой-нибудь команде оказалось достаточно оружия, вот и все.       — Пожалуй, ты прав… В таком случае, в этой комнате либо будет защита, либо…       — Либо еще одна кобыла, ага, — кивнул Нираги и, заметив ловкую фигуру, присвистнул. — Ты гляди, как поскакала.       — Скалолазка, — хмыкнул Чишия.       — Наверное, гибкая…       — Нираги, не старайся, тебя невозможно приревновать. Разве что к винтовке.       Нираги тихо фыркнул и потерся носом о его макушку в капюшоне. Такой ласковый и тактильный… Чишия усмехнулся. Как будто он другой. То, что он строит другую мину вообще ни о чем не говорит. Ему так нравилось стоять именно так, когда Нираги накрывал всем своим телом, закрывал от всего мира, и Чишия чувствовал такое иррациональное чувство безопасности. Он вдруг моргнул, осознав, почему Нираги стоит именно так. Таким образом он оставил для Чишии всего одну открытую сторону — ту, где Чишия сам может наблюдать атаку, в случае чего.       О Господи.       Он защищал его.       Это осознание даже для Чишии оказалось слишком, и какое счастье, что Нираги не видел его лица в этот момент.       — Господи, да че он в эту дверь-то стреляет уже пять минут, ну епрст, муху он там убить пытается или че, — выругался Нираги, а после вдруг замолк. Сказал: — А, — потом: — А-а-а-а!       Чишия хихикнул.       — Значит, вот оно как… Как думаешь, это встроенная подсказка или ведущий дебил?       — Ведущий, — кивнул Чишия.       — И все-таки золотые у тебя мозги, кошка, золотые. Я бы просто стреляться пошел.       — Я знаю, — сказал он, погладив тыльную сторону его ладони, и снова оперся о свой кулак, продолжая смотреть. Время еще было, можно чуть подождать.       Ему как-то совершенно не хотелось куда-то идти и что-то делать, к тому же Нираги был теплый и вкусно пах, но… но вдруг тут все дебилы, и что тогда? Нираги достаточно хорош, чтобы умереть в его объятьях, но Чишия решил, что хотел в них прожить жизнь, а не умереть.       Глянув на таймер, он сказал:       — Пора идти. Проверишь Агуни?       — Ты хочешь один пойти? — Нираги уставился на него дикими глазами, когда Чишия повернулся к нему лицом.       — Да. Ничего не случится.       — Ты уверен?       — Да.       — Ладно, — он кивнул, не став навязывать ему свою защиту. Больше всего он хотел ее дать, но не решился навязать силой. Понимал, что это будет не по нраву Чишии. — Тогда будь осторожен.       — И ты.       Нираги с тяжелым выдохом выпрямился и они вместе дошли до ближайшего поворота, а после разделились. Он достал пистолет, сняв его с предохранителя, и пошел широким, уверенным шагом, вслушиваясь в шумы вокруг, читая обстановку. Как его и учил Агуни. Правда Агуни учил делать это тихо и медленно, но это явно правила не для пяти последних минут смертельных игр. Вокруг было тихо, он ничего не замечал подозрительного и не мог найти Агуни, хотя на его счет он совсем не сомневался. Агуни и без него справится, а если Нираги припрется, то не факт, что ему это слишком понравится. Нираги отвлек незнакомый крик, о комнате четыреста шесть и о том, что нужен второй человек. Он вскинул голову. Но ведь туда пошел Чишия, а этот голос… он не Чишии. Моргнув, он оперся о перила и вытянул голову, пытаясь углядеть комнату, но успел заметить только ловкий девичий силуэт. Конечно, чудесно, что они сегодня не сдохнут, но… Больно закусив губу, он нахмурился. Чишия не мог стать приманкой или умереть. Это бред. Может, его просто подстрелили и он не может встать? Или… ну, он мог просто не дойти до комнаты. Увидел, что без него справляются и просто ждет.       И Нираги ждал. Ждал, когда закончилась игра, а он даже не ощутил никакого облегчения! Черт возьми, он не мог думать ни о чем кроме Чишии. Где он? Почему не выходит? Сердце стало биться сильнее, руки стали холодными. Думать о его смерти — бред. Чишия бы ни за что не смог бы умереть в такой игре. Он оборжет потом Нираги, когда тот признается, что так подумал. Это смешно. Это тупо. Это…       Он стоял, считая вздохи и…       Он улыбнулся, облегченно выдохнув, когда увидел светлые волосы. Чишия вышел, огляделся и, увидев его, помахал ему рукой. Нираги помахал ему в ответ. Какое счастье… Он так обрадовался, что даже уже позабыл об их споре, о том, что нужно узнать выжил ли кто-то еще, кроме них. Господи, как же ему насрать на это. Он просто развернулся и пошел к выходу. Все эмоции, что он успел испытать за эту минуту, так сильно его накрыли, что он их всю дорогу переваривал, и от того молчал. На радость Агуни. Вот то, что Нираги обычно говорил не замолкая его иногда раздражало, но в целом… в целом он привык.       Уже после собрания, в номере, Нираги тут же полез целоваться, даже не включив свет. Чишия удивленно выдохнул — он-то совсем не подозревал, что Нираги там чуть инфаркт не схватил! — но к страсти он-то уже был привыкшим, так что только обнял за шею, прильнул в ответ, целуя.       — Ты че там делал, а? — наконец, спросил Нираги, и даже дыхание у него сбилось от темпа поцелуя.       — Где?       — Когда пацан второго человека звал. Разве ты не должен быть там же? Я чуть не обосрался, когда понял, что тебя там нет!       — А… ну да, — он потер лоб. — Давай сначала в душ, после я расскажу, лады? Я сам там пересралася раза два, так что вспотел жуть как.       — Нам все равно сейчас снова потеть, — подмигнул ему Нираги.       — Ах, ну да, выжили же не только мы.       — Я про это и думать забыл, но раз уж ты напомнил… — и, поиграв бровями, он хорошенько шлепнул его по бедру.       — Сначала душ.       Нираги цокнул, но как тут спорить? Он с Чишией это дело даже не собирался начинать, так что сдался и, наконец, включил свет.       Вообще горячий душ пришелся весьма кстати, еще более кстати оказался Чишия, который вдруг решил к нему присоединиться. Нираги с жаром утянул его ближе к себе и поцеловал, сжав его бока. Чишия закинул руки на его плечи и расслабился, шумно выдохнув. Нираги не понимал, как он раньше был без него? Как справлялся? Не только здесь, но и в реальном мире. Господи, если бы он только узнал Чишию в реальном мире… Он бы его на руках носил, покупал все, что тому только захочется, водил в рестораны, возил на отдых… Именно этого ему сейчас хотелось больше всего. С другой… может, в реальном мире они бы так и не сблизились?.. Ведь тут он был словно гиперболизированной версией самого себя. Дело не только в его поведении. В реальном мире он просто перестал пытаться или даже уметь сближаться. Он уже не понимал, как это — быть искренним с кем-то, доверять кому-то, любить кого-то. Все его окружение было прочно зафиксировано на уровне «дружков» для разных целей, и все были заменяемы. Если бы кто-то ушел, то он бы даже не заметил. Ему было страшно сближаться, потому что он больше не мог терпеть боль и досаду, которую получал всю свою жизнь в ответ. Но тут… тут, в этом мире, где можешь умереть, чувства обостряются. Чтобы сблизиться с Чишией в реальном мире ему бы понадобился год. Но тут — всего пару раз испугаться, что он может потерять его.       То, как все в нем перевернулось после игры червей.       И то, как стало все по-другому даже сегодня, когда он боялся всего ничего, когда он даже не был уверен, что это вообще могло быть возможным. И все-таки он боялся его потерять, и этот страх был таким всеобъемлющим, страх, который будто бы встряхивал его всего, переворачивал все в нем вверх дном, и, осознание, что он больше не хотел возвращаться на Пляж один заставляло его признать то, как важен стал ему Чишия.       Да, он не хотел терять его.       Ему достаточно было осознать это единожды, чтобы все принять.       После душа Нираги достал мартини, решив, что им нужно выпить. Ну, может Чишии было не нужно, но вот самому Нираги весьма!       — Ну, расскажешь? — спросил он, подав Чишии бокал. Тот уселся на кресло подле окна, такой красивый, а на фоне ночного неба и мигающих огней Пляжа… Ну, прямо как из фильма какого-то, им бы любоваться и любоваться, но Нираги-то только лишь этим не собирался ограничиваться.       Чишия кивнул и, приняв бокал, начал рассказывать, вдруг осознав, что ему в самом деле хотелось рассказывать. Делиться с кем-то тем, что пережил и что увидел. Он… казалось, он не чувствовал этого давно, еще с детства, где от этого отучил его собственный отец и приучил к бесконечному равнодушию. Но равнодушия больше не было, зато было желание поделиться. И Нираги слушал — внимательно, с интересом.       Чишии пришлось прервать свой рассказ, когда Нираги заржал — свою улыбку Чишия спрятал в бокале.       — Блять, я не могу поверить! — смеясь, сказал Нираги. — Тридцать секунд осталось игры, этот пиздюк просит помощь, а ты рядом стоишь и пыришь на него из-за угла! — и снова засмеялся так сильно, что упал спиной на кровать. Чишия смотрел на него с улыбкой, которую уже не скрывал.       — Я не хотел, чтобы в меня выстрелили.       — А чтобы мы все сдохли — хотел? — спросил он, все еще смеясь. — Бля, как бы я хотел увидеть этот театр абсурда.       — Вообще-то потом я той скалолазке шокер дал.       — Но ты мог сам зарядить шокером и нажать с пацаном на кнопку.       — Ну, я все еще не хотел, чтобы в меня выстрелили, — пожал он плечами.       — Пиздец, — смеясь, он встал и, взяв бутылку, добавил: — Из тебя командный игрок, детка, как из говна пуля, — и глотнул мартини прямо с бутылки.       — Ну, вообще-то мы чудесная команда.       — Тогда мы две говно-пули, — и оба почему-то засмеялись. Наверное, просто потому что были счастливы. — Знал бы я сразу… Я там стоял, боялся за тебя, а ты из-за косяка на весь процесс поглядывал. А я боялся, между прочим.       — Сильно боялся? — спросил Чишия, чуть склонив голову к плечу и вглядевшись в его. Нираги стоял в одном белье, такой худой, гибкий и красивый. Волосы были расплетены, и Чишии видеть его таким было почти непривычно.       Нираги немного подумал, а после кивнул:       — Прилично. Все-таки я был уверен, что ты справишься, но все-таки… даже ты не можешь быть уверенным во всем наверняка.       — Да. Но тут я был уверен наверняка.       Нираги покачал головой и, подойдя к нему ближе, сказал, гладя под подбородком:       — Ты меня до седых волос доведешь.       Чишия усмехнулся и, допив мартини, отставил бокал и потянулся вперед, широко лизнув его живот, скользнув к шраму, вылизывая его. Нираги шумно выдохнул и зарылся пальцами в его волосы, поглаживая.       — До седых волос и стояка, — сказал он, гладя Чишию по волосам, пока тот вылизывал его живот и гладил пах.       — Ну, и там, и там я провоцирую возбуждение, — хмыкнул он, коснувшись губами его члена сквозь ткань белья. — Я еще с первых курсов знал, что в молодом возрасте и при хорошем здоровье может встать даже за десяток секунд, — шептал он, продолжая гладить его, — но был уверен, что так не бывает…       Нираги усмехнулся.       — Ну, нам некого в этом винить, кроме тебя. Это ты со мной делаешь, кошка.       Чишия улыбнулся ему — он был уверен, что у Нираги просто такая физиология и хорошее кровообращение, вот у него и встает быстро, но все равно было приятно, что Нираги говорил, мол, это все из-за него. В каком-то смысле ведь это и вправду так… Он жадно лизнул его сквозь ткань белья, дразня, оглаживая рукой и, зацепив зубами резинку, потянул вниз. Он поудобнее устроился и, погладив его член рукой, поднял взгляд. Нираги смотрел на него довольным взглядом, гладя его волосы, и Чишия, не разрывая зрительного контакта, обхватил головку губами — Нираги отозвался тихим, довольным стоном.       Чишия делал все медленно и плавно, он хотел разгорячить Нираги, а не довести так быстро до оргазма, кроме того, Чишия понимал, что ему доставляет удовольствие сам процесс того, чтобы ласкать его ртом, вылизывать, слышать его тихие, сладкие стоны — это было невероятно.       — Черт, детка, я так не могу… Хочу тебя трахнуть.       Чишия отстранился и, облизав свои губы, плавно встал. Нираги, глядя на него темными глазами, взяв за руку, потянул в сторону кровати и медленно опустился, а после вдруг развернул его к себе спиной. Чишия пораженно охнул, когда Нираги сначала шлепнул его по ягодице, а после впился зубами в нежную кожу. Он прихватил резинку белья, и плавно потянул его вниз. Чишия следил за тем, как оно упало на пол, и в этот же момент Нираги широко лизнул голую кожу, гладя пальцами меж ног, там, где Чишия уже был влажный.       — Как мне нравится то, как ты быстро мокнешь, — прохрипел Нираги, лаская кожу, целуя и кусая, второй рукой оглаживая бедро, — всегда такой мокрый для меня, такой готовый. Сразу понятно, как сильно ты хочешь меня. Каждый раз в восторге, как в первый. Ты всегда так сильно течешь, м? — спросил он, повернув его к себе и, наконец, утянул на кровать, упав на нее и усадив Чишию на свои бедра, крепко схватив его за задницу. Облизав губы, Чишия плавно опустился, так, что член оказался меж мокрых губ, и потерся. Нираги довольно улыбнулся, глядя, как Чишия скользил на нем.       — Всегда, если сильно возбужден, — сказал он и, после того, как Нираги недовольно цыкнул, усмехнулся, добавив: — Но далеко не все меня так сильно возбуждают.       — Так-то лучше, — и, шлепнув его по ягодицам, приподнял за бедра. Чишия привстал и, опустив руку, сжал его член, пройдясь по нему вверх и вниз, и после плавно направил в себя, сам не заметив, как довольно улыбнулся, ощутив такое знакомое, приятное давление от растяжения. Ему даже больше не требовалась подготовка пальцами — размер Нираги оказался идеальным, и он быстро к нему привык, к тому же сильное возбуждение тоже играло свою роль, так что, после нескольких первых разов, Чишия запросто мог его оседлать без подготовки. И это оказывалось намного приятнее. Чувство давления, растяжения, такое сладкое и нужное.       Закусив губу, опустившись до основания, он довольно улыбнулся и, чуть склонившись, оперевшись ладонями о его грудь, начал плавно двигаться. Нираги глядел на него таким голодным взглядом и, сжимая его ягодицы, мял их в ладонях, шлепая.       — Ты такой красивый, — прохрипел он, разглядывая Чишию. — Особенно когда сверху. Ты во всех ракурсах хорош, но вот так… Ты великолепна, кошка, ничего лучше я не видел.       Чишия улыбнулся ему — видел Бог, ему нравилось чувствовать себя самым красивым и самым сексуальным под его взглядом. А Нираги смотрел с истинным восхищением и восторгом, будто в самом деле ничего лучше не видел.       А может и вправду так и было, и ничего прекраснее в его жизни не было.       Они начинали плавно, и Чишия все так же медленно двигался на нем, ускоряясь совсем на немного. Руки Нираги гладили его бедра, живот, бока и грудь, пальцами он потирал бусинки-сосков, и снова скользил ниже, наглаживая его, лаская. Когда Чишия стал ускоряться, Нираги сам начал поддавать бедрами, и уже стало не до взаимных ласк — сейчас было важно лишь ритмичные движения навстречу друг другу.       — Повыше бедра, — прохрипел Нираги, шлепнув его.       — Погоди, сейчас, — он подался вперед, протянув руку и схватил стимулятор — Боги, Нираги светлая голова, каждый раз Чишия об этом думал — и выпрямился. Он сдул пряди, упавшие на лицо, и уперся пятками в кровать, разведя ноги, оперевшись одной рукой позади себя. Нираги присвистнул.       — Какой вид, а? Ты бы видел, — он облизнулся, жадно оглядывая то, какой Чишия был мокрый меж ног, как он обхватывал его член.       Чишия усмехнулся и, включив стимулятор, погодя пару мгновений, правильно его устраивая и, долго застонав, снова задвигался на Нираги, откинув голову и жмуря глаза от кайфа. Боги, он же ведь до Нираги ни разу не трахался вот так, чтобы и член, и игрушка, там бы любой его бывший от этой идеи сбежал или счел его извращенцем, а тут ведь все на блюдечке! И так хорошо, а главное и сам Нираги кайфовал с этого, сам хотел, чтобы Чишия в постели испытывал все грани удовольствия, которого только мог достичь. Нираги зарычал, поддавая бедрами, двигаясь жестко, быстро, сильно — то, что надо. Чишия отзывался стонами, скулежом, он шептал его имя и просил не останавливаться, никогда Чишия не был таким просящим и нуждающимся, как в момент, когда был близок к оргазму. Хлюпала смазка, раздавались шлепки, кровать скрипела, но самым главным звуком были их стоны, долгие, сладкие, полные искреннего удовольствия и от процесса, и от друга друга, того, как они отдавались этому.       Чишия кончил, зажмурившись и нахмурив брови и резко свел колени, и Нираги услышал тихое:       — Сугуру…       Он довольно усмехнулся, гладя его по ноге, дожидаясь, пока Чишия немного придет в себя и насладиться всей полнотой оргазма. Стимулятор лежал рядом, откинутый после пика оргазма, и тихо шумел. Нираги выключил его сам и отложил в сторону. Чишия довольно выдохнул и, раскрыв глаза, снова развел колени, плавно задвигавшись. Сильно стараться после оргазма не приходилось — Нираги уже признался ему, что кончал позже не потому, что он может долго не кончать или что-то такое, а просто держится до последнего, чтобы сначала он, Чишия, кончил на его члене, так что сразу после Нираги отпускал себя и кончал даже от небольшой стимуляции. В этот раз все было так же, и Нираги кончил спустя несколько движений, зажмурившись и откинув голову назад, толкнувшись бедрами вперед, входя до основания, и долго, довольно выдохнул, расслабляясь. Чишия улыбнулся, разглядывая его лицо, искаженное в удовольствии и, оперевшись на колени, склонился к нему, нежно целуя. Нираги улыбнулся в поцелуй и расслабленно выдохнул. Чишия побыл еще немного в этой позе, пока Нираги оставался внутри — им вообще это обоим нравилось, когда после секса они просто немного оставались вот так — нежно целуя его лицо и гладя по волосам, пока пальцы Нираги гладили его бока, ласкали спину. Выдохнув и, схватив подготовленное заранее полотенце, которое он подложил под свои бедра, Чишия устроился рядом и довольно вытянулся, ткнувшись лицом в шею Нираги, улыбаясь, довольный после оргазма.       — Знаешь… — сказал Чишия, гладя его грудь, лаская, — приятно все-таки, что в этом мире остановлены всякие процессы в организме.       — Ты говоришь о том, что любишь кремпай, а? — он поиграл бровям и шлепнул его по ягодице.       — Думаю, не настолько люблю, чтобы, например, ради этого сидеть на таблетках, но когда они не нужны… — он довольно вздохнул, — да, клево.       — Ну… еще когда залетишь, то тоже не нужны таблетки.       — Еще не ясно, что из этих двух вариантов хуже, — он потерся носом о его шею, крепко обняв. — И все-таки клево.       — Да-а-а-а, — протянул Нираги, довольный. — Секс у нас на сто из десяти. Никогда так классно не трахался.       — Правда? — вдруг удивленно спросил Чишия, приподняв голову. — Со мной-то все понятно, там не каждый знает, где клитор находится…       — В смысле? А че там не знать? — перебил его Нираги. — Достаточно один раз посмотреть, чтобы запомнить.       Чишия посмотрел на него и усмехнулся.       — Один пацан мне сказал, что это вообще не то, что хотелось бы видеть. Проще говоря, ему не нравился вид, так что, конечно, он не стал бы рассматривать.       Нираги заржал.       — Ну, видимо, ему нравилось член рассматривать.       — Я не считаю, что он любил члены, — Чишия пожал плечами, — но то, что ему следовало промолчать — это точно. Мне восемнадцать-то всего было, я потом год боялся заниматься сексом не в темноте. А то вдруг мужик вульву увидит и у него член упадет. Смешно, да? Мне тоже смешно. Вроде мозг в башке есть, а все равно глупости такие в голову приходят.       — Не смешно, — Нираги пожал плечами. — При чем тут мозг? Секс сложный психологически процесс, конечно тебе важно быть красивым везде для своего мужчины.              Чишия вдруг даже как-то покраснел, стушевался — все от того, что ему подумалось, что с ним, с Нираги, он себя таким и чувствовал. Красивым. И то, что Нираги понимал важность этого, старался ради этого… Черт, он в самом деле хороший любовник.       — Так… что для тебя тут отличается от прошлых опытов? Со мной-то все ясно.       Нираги немного помолчал, задумавшись.       — Сложно сказать. Ты меня возбуждаешь и я вижу, что я возбуждаю тебя, вижу, как ты меня хочешь. Ты меня не стесняешься. Не стесняешься своего кайфа. Знаешь, чего хочешь. Наверное, раньше у меня просто не было отдачи в сексе.       — Ты че, насиловал всех, что ли?       — Еще никого ни разу, — он усмехнулся. — Ну… куколка, как многие мужики не знают, что такое клитор, так многие обладатели киски не в курсе, что во время секса можно не только лежать бревном. Честное слово, я и так пыхчу весь процесс, можно хотя бы поцеловать, бедрами поработать и по спине погладить? Никакой благодарности!       Чишия тихо рассмеялся.       — Про пыхчу это не поспоришь, — согласился он. — Я не понимаю, как тебе скучно не становится в процессе.       — Так раньше и становилось. О, бля, вспомнил! Короче, еще в реальном мире дело было. Девочка была, значит, мы с ней на тусовке какой-то познакомились, пару дней общались, все ок, на свидание сходили, притяжение есть, вайб есть, все классно. Приехал я, значит, к ней, дело к сексу. Она красавица, спору нет, но, бля, как до процесса дошло… Это пиздец. Она тупо легла на живот и лежала. Все. Я психанул, встал и ушел, — он улыбнулся, услышав, как Чишия рассмеялся, и погладил его по спине, а после поцеловал в макушку.       — Может она стеснялась просто?       — Так сказала бы прямо! Че-нибудь уж придумали, свет там, музыка, массаж ей сделал, хуе-мое…       — Кстати про массаж, — он привстал на локтях, — кое-кто мне его должен.       — Точно. Тогда давай в душ, а после сделаю тебе очень хорошо.       — Главное не трахни в процессе.       — Не могу обещать, — он улыбнулся и бодро встал с кровати, потянувшись. Чишия посмотрел на его спину из-под ресниц, довольно улыбаясь. Какой красавец, с ума сойти, а главное — весь его. Весь и полностью.       Массаж Нираги делал, в принципе, неплохо, только руки были тяжеловаты, так что Чишия часто ойкал, чтобы Нираги опомнился и перестал пытаться ему там что-то сломать, но он быстро понял свою ошибку и, найдя идеальный нажим, больше не пытался плечами Чишии кровать проломить.       — Кожа у тебя такая нежная, — удивленно сказал Нираги, спускаясь по спине, пройдясь хорошенько костяшками, и Чишия вытянулся, издав довольный вздох.       — И без крема, — усмехнулся он, не открывая глаза, отдаваясь рукам Нираги. — Это просто гормоны так влияют. И по этой причине волосы на лице не растут, кожа нежнее.       — А я об этом и не думал что-то никогда…       — Ну, ты и в медицинском не учился. Мы там все изучали.       — И вы… Ну, не то чтобы я знал много таких, как ты, но вы все такие хорошенькие — жуть.       — Как девчонки? — усмехнулся он.       — А вот не знаю. Я тебя реально путал с девушкой, был уверен в этом даже… На самом деле, я когда к тебе тогда в первый раз пьяным полез — я вообще не планировал тебя в постель тащить. Я уже просто не знал, как понять, кто ты, и решил за грудь пощупать. Ну, там вроде ничего не оказалось, и я решил, что ты все-таки пацан. Но потом мы общались как-то тут с ребятами, и я спросил: а нулевка у девок бывает? Оказывается, бывает, и она реально ну, никак и не ощущается. И я продолжал думать, что ты девушка…       — А голос тебя мой не смущал?       — Ну красивый, глубокий голос, что, у девушек таких не бывает?       — Я лично не слышал, — засмеялся он. — У плеч чуть сильнее нажми… Ага, вот так кайф.       — Так что вот. И меня так от тебя кроет, ты не представляешь. Честно, ты не злись, но я тебя не воспринимаю ни парнем, ни девушкой.       — А как тогда? — удивился он.       — Не знаю. Бесполой нимфой, наверное.       — Интересно, — он улыбнулся и вдруг дернулся.       — Больно? Ты так напрягся.       — Нет, все нормально, — Чишия снова расслабился и ткнулся лицом в подушку. Он просто вспомнил, что он же… он же так ничего не рассказал! И вдруг осознание этого так сильно жалило его. Нираги с ним сейчас так мил, так добр и так искренен, да он влюблен в него, он живет сейчас им! Чишия мог бы сказать, что это вообще его ни к чему не обязывает, но, во-первых, он решил, что должен ему рассказать — а себе врать он не любил, — а во-вторых… во-вторых он тоже был влюблен. И не хотел бы терять этого мужчину. А он чувствовал, что уже был у той грани, где утаивание таких планов до последнего может серьезно повредить их отношения.       А Чишия этого не хотел.       Видел Бог, он никогда и ничего не хотел так сберечь, как эти отношения. Главное было помнить, что чем сильнее сжимаешь, тем скорее оно треснет.       Он выдохнул, окончательно расслабившись под движением рук Нираги и, посмотрев на него через плечо, вдруг снова ощутил нытье в груди только от одного его вида. Но сейчас это было по-другому. Это была не просто боль.       Чишия бы сказал, что так в груди щемит нежность, когда ее становится слишком много.       Теперь он это знал.       — Ну, как ощущения? — спросил Нираги, заканчивая.       — Отличные. Только пальцы у тебя стальные.       — А то ты раньше этого не замечал, — он усмехнулся и, склонившись, поцеловал в синяк на бедре, который оставил не так давно в порыве страсти.       — Сугуру…       — А? — он поднял голову.       — Нам надо поговорить.       Нираги медленно моргнул и сказал:       — Мне как-то некомфортно от этой фразы… Я будто где-то жестко накосячил, а я даже не знаю, где.       — Ты нигде не косячил, — Чишия протянул руку и погладил его по волосам. — Просто хочу поговорить с тобой на одну тему. Давно должен был, но все забывалось.       — Ладно… Ладно. Наденешь трусы для серьезного разговора?       Чишия улыбнулся.       — А тебя смущает отсутствие на мне трусов?       — Не говори глупостей, — он усмехнулся, шлепнул его по голой ягодице и привстал, оперевшись спиной о спинку кровати.       Чишия приподнялся на локтях. Его так развезло после массажа, тело было таким расслабленным, что ему бы просто лечь на Нираги и проспать до утра, но, он знал, что уже просто не имел никакого права отмалчиваться дальше. Это уже просто было бессмысленно.       — Первое… Что ты думаешь о плане Шляпника?       — Насчет карт? — уточнил Нираги. — Не знаю… Мне кажется это пиздеж.       Чишия удивленно на него посмотрел. Нираги так уверенно и спокойно это сказал, будто ему не просто это казалось, а он был в этом уверен.       — То есть… ты думаешь, что мы не сможем вернуться?       — Нет, я не так думаю. Просто чисто математически идея, до которой додумался Шляпник, статически имеет очень маленький шанс быть верной. Мы это с Ан как-то обсуждали. У нее вообще голова поехала на этой статистке. Ты если пойдешь и скажешь, что мы в отношениях, она тебе скажет шансы того, расстанемся мы или нет, — Чишия показалось, что он говорил с издевкой, но он тут же добавил: — Классная она, в общем. И без говна всякого в голове, в отличие от этой Миры. Не знаю, кажется мне, там не то что собака зарыта, там целый скотомогильник. И этот хрен… Кудзурю его, или как там его? Тоже темная лошадка, он мне не нравится.       Чишия медленно кивнул. Не то чтобы он прямо-таки ему не нравился, но какие-то сомнения, которые он все никак не мог обрисовать в своей голове, у него были.       — Что ж, хорошо… Но тогда какие твои мысли по поводу возвращения?..       — Ну, первое, очевидно, что фигурные карты должны быть. Поскольку не было еще ни одной, то, скорее всего, их можно будет открыть после того, как будут собраны числовые карты. И… ну, если мы берем теорию Шляпника, то, выходит, у нас тут королевская игра, где подразумевается один победитель, а чтобы вернулся другой человек нам нужно собирать все по второму разу. Имеет место быть, но шансы малы. И я думаю… думаю, что после того, как будут собраны все карты, то каждый выживший сможет вернуться. Если… если возвращение вообще подразумевается. Тут, мне кажется, шансы равны, но я люблю опираться на свою теорию о пограничном состоянии жизни и смерти, то есть борьбы, где можно выиграть жизнь. Вот так я думаю.       — Да, но ты ведь не можешь исключать то, что все-таки выбраться сможет только один?       — Не могу. Но чего нам-то волноваться, кошка? У нас собрана так же большая часть повторов. То есть, первые номера, ты и я, вернемся быстро. После Шляпника пойдет Агуни, после Агу…       — Стой, а Кудзурю?       — Да пошел он на хуй, я его первым прихлопну, если Шляпник сдохнет или уйдет. Я же говорю — он мне не нравится.       — И… это твой план?       — Что? У меня нет плана, — удивленно сказал он. — Но я знаю точно, что если сможет вернуться только один, то Пляж быстро охватит хаос и борьба за власть. На самом деле… на самом деле я понимаю, что до меня-то очередь может и не дойти. Да и до Агуни тоже. Может она и до Шляпника не дойдет.       — Да, и мы подобрались к тому, о чем бы я хотел поговорить, — он присел, так, что Нираги видел только его спину. Чишия немного помолчал. Он был рад, что Нираги не верил в идею, что якобы сможет дождаться своей очереди. Потому что не было никакой очереди. Даже у Шляпника не было гарантий, что он доживет до того, как все карты будут собраны. А когда Шляпник умрет, то это секта потеряет своего харизматического лидера, и все просто разрушится. Боевики просто не смогут долго удерживать этот хаос, хотя бы потому, что вскоре они начнут строить козни друг другу, начнут убивать. Да, поистине будет страшен тот день, когда Шляпник сможет вернуться. И Нираги это знал. Так что теперь Чишия мог рассказать Нираги свою идею.       Нираги рассматривал его плечи, спину, такой красивый, такой пластичный. И сейчас — впервые — показался ему таким хрупким.       — Сугуру, мы оба понимаем, что если даже эта теория с картами верна, то нам не дадут вернуться. Мы не сможем.       Нираги немного помолчал.       — Да, кошка, я знаю. Что ты предлагаешь?       Чишия посмотрел на него из-за плеча внимательными, черными глазами.       — Нам надо украсть карты, вот и все.       Нираги молчал, а Чишия не смог посмотреть на него. Ведь он чудесно понимал, что признаваясь даже сейчас все еще были риски. Риски, что все это Нираги делал специально, что все это был план, чтобы держать Чишию на поводке, план, который Чишия не смог разглядеть. Или, например, что Нираги в самом деле влюбился в него, но, раз уж Чишия признался, что хочет предать всех их, то Нираги готов его сдать, ведь выполнение приказов Агуни — самое важное. Он понимал все эти риски и внутри ему было даже смешно с того, что он поставил искренность в этих отношениях выше своей безопасности. Вот черт. Он в самом деле влюбился, и теперь понятия не имел, что делать с этими страшными чувствами, которые заставляли действовать его так глупо, так смешно.       Он глубоко вдохнул и посмотрел на Нираги, но тот, казалось, просто о чем-то задумался.       — Сугуру?..       — Я пытаюсь понять смысл этого плана, и мне этот смысл не нравится, если честно… — сказал он в задумчивости. — Во-первых, я все еще не считаю, что карты вернут только одного, но, все-таки, раз уж мы работаем с этой теорией, чтобы исключить все риски, то хорошо, но… Во-вторых, тут очень много «но», которые я плохо понимаю, как они проработаны в твоем плане.       — Ну, уточни и узнаешь, — пожал плечами Чишия, скрыв облегчение от того, что Нираги, все-таки, не имел никакого приказа за ним следить, а даже если и имел, то не собирался его выполнять.       — Для начала… Когда именно ты хочешь их украсть?       — Когда убьют Шляпника.       — Отлично, что у тебя это прям сто процентное явление.       — Да, теперь, когда я в руководящем составе, я это вижу. Вижу в первую очередь по Агуни, он испытывает много, очень много этих чувств к человеку, и в первую очередь потому, что Шляпник не в себе. Он не доживет до момента, когда будут собраны все карты.       — Допустим, это случится скоро. Без фигурных карт. И?.. Ты в самом деле думаешь, что мы вдвоем способны их собрать?       — Втроем.       — Час от часу не легче. Куина?       — Да.       — Ясно… Отлично. Хорошо, втроем. Собрать фигурные карты, которые, наверняка, будут сложнее, чем эти. Гениально. Можно хлопать?       Чишия пожал плечами.       — И второе. Даже собрав все эти карты, и, двигаясь по теории с королевской игрой, то вернется только один. Ну, будем кидать жребий? Или драться? Как это будет происходить в твоих глазах?       — Черт возьми, а ты что предлагаешь? Сидеть и ждать, пока тут все с ума сойдут и переубивают друг друга? Это хоть небольшая гарантия вернуться.       — Да твой план на соплях держится. Я уверен, ты уже продумал детально, как получить карты, но дальше, кажется, ты уже и не задумывался.       — Потому что пришел ты и все испортил.       — Не понял.       — Я собирался кинуть Куину и вернуться один. Вот и все. Я так хотел делать до самого конца. Но понял… понял, что не могу оставить тебя.       Нираги посмотрел на него, и Чишия пожал плечами. Он в самом деле теперь не знал, что делать после. Раньше все было легко и понятно, но теперь? Он поделился этим сраным планом с ним, хоть и понимал, что в нем теперь нет никакого смысла, просто потому, что он так хотел вернуться с ним, с Сугуру, и осознание, что в его плане это просто невозможно, ранило. Он рассказал ему в надежде, что Нираги что-то придумает. Что-то скажет. Что он сможет найти равновесие в этом дурдоме.       — Вот как… — выдохнул Нираги и, покачав головой, взяв его за руку, потянул на себя, и с такой нежностью прижал его к себе, обхватил своими руками, и Чишии показалось, что он укрыл его собой с головой. — Ну, у тебя и вправду был идеальный план, пока я не появился. В этом проблема. Я бы… я бы тоже не хотел оставаться без тебя в этом дурдоме. Во тупизм, а? Найти здесь любовный интерес это самая хреновая идея для нас. Что за тупой сценарий?       — Померли бы на двойке червей и дело с концом.       — Глупости не говори, — Нираги погладил его по волосам. — Давай… Давай сначала украдем карты, а там посмотрим.       Чишия моргнул и поднял голову, посмотрев ему в глаза.       — Но в чем смысл?       — А что, хочешь остаться в этом дурдоме? — передразнил он его недавний вопрос. — Так ведь будет лучше? До нас тут в любом случае очередь не дойдет, а, забрав карты, мы получим хоть какие гарантии и возможности, а как доберемся до фигурных — там и будем смотреть. В конце концов, фигурные карты можно отбирать у игроков, которые прошли игры… Только кроме основной колоды, надо будет забрать и повторы карты, чтобы легче было собирать вторую колоду. Так что… так что рассказывай план, как собирался красть, будем разбираться и решать.       Чишия смотрел на него, приподняв брови. Да, точно, Нираги прав. Пусть своим появлением он разрушил изначальный план, но, во всяком случае, он помогал строить новый.       — Ладно, — Чишия поцеловал его в щеку и, устроившись в его руках, принялся рассказывать.       Нираги внимательно выслушал, гладя его по плечу, и, под конец рассказа, выдохнул и огляделся.       — Жаль, что придется покинуть это место и…       — Срать в кусты?       — Ага, и вместо душа кусок мокрой тряпки или, в лучшем случае, озеро или грустная речка.       — Делать нечего, — пожал плечами Чишия, — или тут умереть, или пытаться выжить вне этого места. Ты знаешь, где хранятся повторы?       — Да.       — Значит, они на тебе.       Нираги посмотрел ему в глаза и кивнул.       — И все-таки я рад, что появился в твоей жизни.       Чишия немного помолчал.       — Ты хотел сказать рад, что я появился в твоем шкафу?       Нираги рассмеялся, погладив его по спине, откинув голову назад. И мог ли он в ту ночь хотя бы предположить, к чему все это приведет? Он плохо видел сценарий без Чишии, но он очень грустный и одинокий, от него хотелось скорее отвернуться и избежать. Тоскливый был бы сценарий. Одинокий, грустный и полный отчаяния, которое бы находило выход в бесконечной зависти и злости. Да, все он это уже знает, это он уже пробовал.       Но делать иначе… Нет, это было что-то доселе неизвестное.              — Мне Мира, кстати, мозги дурила. И я ей даже поверил.       — Как именно?       — Говорила, что ты используешь меня для своего плана.       — Ну, она была не права. Я не думал тебя использовать ни разу. В начале я просто не собирался рассказывать тебе, думал, что просто уйду. И не смог.       — Да эта Мира просто с приколом. Ей до всех есть дело, всех надо в чем-то убедить и со всего ей смешно. Невыносимая просто. Не перевариваю ее шизофреническую улыбочку.       — А ты… я не до конца понял твоих отношений с Агуни. Тебе ведь и его придется обмануть.       — А что, это проблема? Детка, ты единственный человек на этом Пляже, который меня волнует. На остальное мне насрать.       — О, вот как. Просто… Ну…       — Ты спрашиваешь, в каких мы с ним отношениях?       — Просто Агуни интересный человек. Я заметил, что у него очень сильная связь со Шляпником. Настолько, что это даже почти пугает. Да и Шляпник тоже со странностями, но… Ну, просто я знаю, что ты он учил тебя стрелять, и вообще всему учил, и любит, когда ты рядом ошиваешься, на глазах. А учитывая, что Агуни не тот человек, который вообще может испытывать в своем состоянии какие-то привязанности…       — Я не знаю, — сказал он честно. — Я попал на Пляж только когда он начинал строиться, и Агуни был тогда другим. Не таким пугающим. И мы хорошо ладили. Потом он закрылся. И еще мы трахнулись один раз.       Чишия уставился в потолок. Он хотел подробностей — просто чтобы понять личности Агуни, насколько он опасен, нужно ли его избегать, какую тактику использовать, но… Он приподнялся и посмотрел на Нираги.       — Вы сделали… что?..       — Ну, он был пьяным, я был обдолбаным… Пошутил про винтовку… Вот и все. После он мне разнылся про Шляпника. Я так и не понял, они бывшие, просто ебались или Агуни был в жесткой френдзоне.       Чишия продолжал смотреть на его лицо немигающим взглядом. Господи… Этот Нираги…       — Стой. Это не шутка?..       — Нет, — он пожал плечами. — А что в этом такого? Ты думаешь, я тут единственный мужик, который в жопу успел дать, что ли? Где еще такое пробовать, как не здесь?       — Я просто не ожидал, что это будет Агуни.       — Ну, было прикольно. Правда из-за того, что меня ветром сдувает, а он бугай, в процессе он то ли позу захотел поменять, то или ещё что, я хер знает, но, короче, он взял меня за бока и потянул назад с такой силой, что я кувыркнулся и упал с кровати.       Чишия моргнул и вдруг расхохотался.       — Вот он так же заржал…       Чишия глядел на него сквозь смех, пытаясь успокоить, но картина была настолько яркой, что, пытаясь успокоиться, он только сильнее начинал смеяться. Боги, в этот момент он даже захотел признаться ему в любви. Так странно, обычно в таком признаешься на грани с оргазмом — чего самому Чишии хотелось сделать ни раз, когда удовольствии через край, и он смотрел на лицо Нираги, такое красивое, он так сильно хотел признаться ему в любви, и вообще в чем угодно — но он никогда не думал, что захочет сказать этого в порыве смеха. Чишия не дурак, он понимал, что это никакая не любовь, это влюбленность и гормоны, с которыми он не мог бороться, но, по крайней мере, в этот момент он был по-настоящему счастлив.       Нираги следил за ним с довольной улыбкой. То, что Чишия смеялся рядом с ним — пожалуй, лучшее его достижение. Он вообще не был уверен, что Чишия умел смеяться, а оказывается — мог. Звонко и искренне, до слез в уголках глаз и болящего живота.       — Что ж… Что ж, теперь я точно знаю о тебе все. Ну и как тебе… данный опыт?.. — спросил Чишия, отсмеявшись.       Нираги вздохнул.       — Да как-то я не знаю… Ну, повторять я бы не стал. И я рад, что ты поменьше меня будешь. А то, видит Бог, ты бы когда-нибудь тоже захотел бы позу поменять и случайно закинул бы меня под кровать. Потом бы не нашел, — он улыбнулся, когда Чишия снова засмеялся, и с нежностью заправил светлые пряди за ухо, так, как это обычно делал сам Чишия.       — Ты очень забавный, Сугуру, — улыбнулся Чишия, посмотрев ему в глаза.       — Это классно. Поэтому ты смеешься. Здорово. Я не думал, что ты так умеешь.       — Я тоже, — он с тихим вздохом положил голову на его грудь и закрыл глаза. — Когда ты что-то говоришь — будто выключается свет. Будто все становится незначительным, кроме твоего голоса. Мне перестает быть интересным Пограничье, Пляж, люди вокруг, все, о чем я пытался узнать, становится для меня бессмысленным.       Так странно, ведь Чишия не собирался признаваться ему в любви.       Но вместо этого признался в чем-то гораздо более интимном.       Нираги моргнул, пораженно выдохнув. Это было настолько откровенно, настолько внезапно, что он будто на секунду выпал из тела, из реальности, и все вдруг исказилось, стало другим, но он моргнул, и все вернулось на свои места, и Чишия, на его груди, такой теплый и вкуснопахнущий, тоже был на месте. Он поднял руку, погладив его по плечу, не находя слов, которые можно было бы сказать в ответ. Ведь он никогда ничего подобного не говорил. Даже не придумывал в своей голове. Не мог представить ситуацию, где ему скажут что-то такое. Он опустил взгляд, разглядывая белую макушку и все, что смог, это притянуть его к себе ближе и поцеловать его волосы.       Чишии этого было более, чем достаточно.       Ведь свет был выключен, и теперь все, что имело для него значение — ритм сердца Нираги, который убаюкивал его.