Гипсофила

      До начала следующего этапа выходили еще целые сутки, и Арису предложил встретиться тут же перед началом. Нираги считал это идиотизмом каким-то. Меньше народу — больше кислорода. Но Чишия не был против, и Нираги решил не возмущаться. В конце концов, может быть эти сопляки им могут пригодиться?       — Ну и? Есть идеи, чем заняться? — скучающе спросила Куина.       — Например, вернуться в больницу и…       — Кошка, я туда ни за что не вернусь, — прервал его Нираги, зыркнув одним глазом.       — Я не понимаю твоего упрямства. Это просто капельница.       — Но я чувствую себя хорошо.       — Зато твой организм вряд ли, — хмыкнул Чишия. — Ладно, силой я тебя все равно туда не затащу.       — Это жестоко, Нираги, — усмехнулась Куина. — Ты давишь в Чишии врача! Это просто неуважение.       — Надеюсь, он это переживет, — Нираги посмотрел на него и, поджав губы, отвернулся. — К тому же, зачем тратить бензин? Я не знаю, где тут поблизости можно канистрой другой обзавестись, так что, — он покачал головой. — Не стоит.       — Ладно, — Чишия смирился окончательно, что Нираги он даже под дулом пистолета не затащит в больницу. Оставалось верить, что того, что он успел в него влить, хватит, учитывая условия этого мира и темпы восстановления Нираги.       Куина поглядела на них. Так странно, но даже она чувствовала странное напряжение между ними и совсем не понимала, откуда оно могло взяться? Она была уверена, что то, как Чишия заботился о Нираги должно было их скорее сблизить, но Нираги… Да, он называл Чишию ласковыми словечками и все такое, но больше не было ничего. Удивительно, что Чишия, кажется, оставался к этому весьма терпелив… Если бы с Куиной это произошло у нее бы уже началась истерика просто от того, что она ничего не понимает! Сначала он самый ласковый и влюбленный, а после делает вид, что вы едва знакомы. Кошмар какой… С другой стороны, ни Нираги, ни Чишия — мягко говоря, не самые легкие люди, так что, может, это нормально.       — Тогда надо найти место, где переночевать и набрать еды.       — В любую квартиру завалимся, — пожал плечами Нираги. — В первые разы было стремновато, потом привыкаешь.       — Или в торговый центр в отдел с домашней мебелью, — кивнула Куина. А после добавила: — Торговый центр лучше.       Нираги усмехнулся:       — Так боишься спать в чужой квартире?       — Я выбирала палатки вместо них, — пожала она плечами.       — Палатку с собой таскать всегда не будешь.       — Я таскала, — она хмыкнула. — Просто тут есть выбор, к чему эти квартиры?       — Там хотя бы есть окна. В залах для продажи мебели их иногда нет.       — Потом разберемся, — прервал их Чишия. — Лучше пока подумать о еде и воде.       — И помыться бы, — поморщилась Куина, кивнув.       — Ну, ты загнула. Мытье это уже роскошь, — ухмыльнулся Нираги.       — Как и не срать в кусты? — поинтересовался Чишия и, видя, какое Нираги скорчил лицо, Куина рассмеялась.       — Вот поэтому я выбирал квартиры.       — Давайте без подробностей, — попросила Куина, сморщив нос и оглядела центр, рассматривая высотки зданий. Так странно было видеть их такими. Так пугающе. Так непривычно. — Иногда… — сказала она, — иногда мне кажется, что это все не по-настоящему. Что тут все фальшивое. Кроме смерти.       — Да, дерьмовый мир, — согласился Нираги. — Еще один балл в копилку теории, что тут за ними Бог наблюдает. Ни у кого более сильных садистских наклонностей выявлено не было. Все же знают, да? — спросил он, шаркая кроссовками по асфальту. — Бог создал нас по своему образу и подобию, но никто же не может быть хорош так, как Бог. То есть, даже самого жесткого маньяка нужно умножать на сто, чтобы хотя бы попытаться понять уровень садизма Бога.       — Ого, — Куина поглядела на него. — Твои родители случайно не были верующими?       — Ну, не то чтобы. Все было еще хуже. Мать верила в магию, эзотерику и все в таком роде. Любила говорить мне, что любое страдание — это карма. Что бы с тобой не случилось — это карма и ты это заслужил.       — Забавно, что психологи учат брать нас ответственность за себя, но, кажется, в эзотерике границы этого вообще стерлись.       — Ответственность за себя, — он цокнул. — В этом мире, где всегда идет через жопу, речь идет не о том, чтобы взять ответственность за себя. А о том, что в рожу дал другой человек, а справляться с последствиями должен ты сам. Вот такая логика. Насрал под дверь тебе кто-то другой, а иметь дело с этим говном все равно тебе, а ты даже этого не просил. Вот такая ответственность.       — Если ты часто об этом думаешь, то понятно, почему ты такой.       — Ну, а в чем я не прав?       — Прав. Просто думаешь однобоко. Так же, как кто-то ранит тебя, кто-то любит тебя, так ведь?       — Не знаю, — пожал он плечами. — Может быть.       — Ясно, — она поджала губы. Осеклась. Точно. У них разное прошлое. Все-таки, в ее жизни были люди, которые приняли ее, но если Нираги так никто и не принял, то глупо было бы просить его принять кого-то. По крайней мере, сейчас, когда уже было слишком поздно. Но разве это не то, что делал Чишия? Не то, от чего Нираги смягчился? Но почему тогда все вернулось назад?       Черт возьми, тебя сейчас никто не отталкивал.       Но почему отталкиваешь ты?       Она слабо качнула головой. Потому что по-другому он просто не умеет. Ему достаточно увидеть небольшую опасность, чтобы в ужасе сбежать.       Чишия шел рядом молча, смотря на него, и пытался понять: откуда в нем злость? То есть, он ни в коем случае не ревновал Нираги, это было просто невозможно, он же хуже атомной войны, кто его еще выдержит? Но его злило, что Нираги шел и болтал с Куиной, и совсем не обращал внимания на него. До этого было иначе. А сейчас Чишии казалось, будто бы его специально не подпускали близко, и это его злило, он просто был к этому не готов.       И тем более после той ночи. Казалось, что они так сблизились, как это было возможно, что все преграды пройдены, что можно расслабиться.       Но все вышло совсем иначе.       Куина все-таки настояла провести ночь в торговом центре. Самому Чишии было без разницы, а Нираги с ней какое-то время поспорил — но только спора ради, самому ему тоже было без разницы, где спать. Куину забавлял Нираги, она даже будто бы сблизилась с ним. Он болтал с ней, был рядом будто бы в самом деле как самый настоящий, нормальный человек, и Куина смягчилась к нему еще сильнее, но, ближе к вечеру, опомнилась. Ведь все это время Нираги, казалось, был холоден к Чишии. Ничего показательного — все те же ласковые словечки, даже парочку пошлых намеков было, кажется, он даже один раз его за коленку потрогал, но в остальном… Нет, это катастрофа! А ее присутствие все делает только хуже, потому что Нираги будто специально смотрит на нее, будто она ему вообще интересна.       К моменту, когда стемнело, она была настроена весьма решительно.       — Ты куда? — Нираги, заметив, как она, захватив с отдела одежды кофту, пошла к выходу.       — У меня голова болит и я хочу прогуляться на свежем воздухе часик. Еще нынче очень красивое небо.       — О, ну, значит, надо посмотреть, — и он было приподнялся, чтобы составить ей компанию. Куина дернулась. Ну это свинство какое-то! Она бы на месте Чишии сидеть не стал, уже давно бы схватила его за яйца и научила манерам!       — Я хочу одна прогуляться, говорю же, голова болит. К тому же тебе нужно сделать перевязку, не хочу подсматривать, — и, не дав ему рта открыть, быстро ушла, оставляя за собой только раздающийся эхом звук шагов. Нираги присел обратно.       Чишия сидел поодаль, на диване, смотрел в окно, и Нираги поглядел в его сторону. Впервые за весь день они снова остались одни… Нираги понимал, что вел себя, как мудак, пока делал вид, что все хорошо и в то же время не удосужился даже взгляда задержать на нем. Поджав губы, он сказал:       — Эй, кошка.       Чишия поглядел на него через плечо, приподняв брови.       — Иди сюда.       Чишия поджал губы. Он знал, что должен был сделать, если бы был собой. Если бы не был влюблен в Нираги. Если бы его сердце не болело весь день от непонимания, что между ними происходит. Тогда он бы просто подошел к нему и они бы поболтали, делая вид, что все в порядке, потому что, на самом деле, оно бы и было в порядке, ведь Чишия был бы равнодушен.       Но сейчас…       — Спасибо, что соизволил вспомнить обо мне.       — Ого, обиделся? — Нираги приподнял, наверное, брови — но откуда Чишии знать? Здесь темно, к тому же за рубашкой у него половины лица не видно.       — Иди лучше помойся, потом приходи. Сделаю тебе перевязку.       — Нет. Сначала иди сюда. Я ведь все еще нравлюсь тебе, да?       Чишия нахмурился. Ему что-то не нравилось в его голосе, что-то такое непривычное и тревожное. Возможно то, с чем Чишия боялся столкнуться в Нираги в самом начале. То, что все видели и наблюдали в нем, но то, от чего его отгородил сам Нираги. Немного подумав, он встал и подошел ближе, присев на кровать.       — Нравишься. И что с того?       — Просто я в этом сомневаюсь. Посмотри на меня.       Чишия устало выдохнул и упал спиной на кровать, посмотрев на потолок. Нираги подобрался к нему ближе и с интересом погладил по бедру.       — Я не знаю, что такого ужасного ты в себя видишь, Сугуру. И с чего бы тебе сомневаться? Это не я тебя сегодня морозился весь день.       — Ну-ну, ты имел право, я ведь обидел тебя утром, да? — спросил он, и его рука скользнули к колену, а от него снова вверх, к бедру. Чишия вдруг замер. Он все понял.       Вскинув голову, он резким движением попытался встать, но Нираги вдруг навалился на него, схватив его за руки и прижав к постели. Чишия замер, у него перехватило дыхание.       — Ну-ну, я же тебе нравлюсь так? А мы так и не доделали наше дело, а? Как сильно я тебе нравлюсь таким? — он ухмыльнулся и, склонившись, провел языком по его щеке. Чишия вдруг дернулся, и Нираги усмехнулся. — Мерзко, да? Потому что я мерзкий?       Борясь с тем, как страх сдавил его горло, Чишия ответил:       — Потому что ты хочешь меня изнасиловать.       Нираги замер у его лица, дыхание обжигало кожу, и он плавно приподнялся. Внимательно глядя на него, он убрал свои руки с его запястий, и оперся о кровать. Чишия смотрел на него блестящими, черными глазами, рвано дыша.       — Ну? Беги. Я тебя отпускаю.       Чишия посмотрел на него и, первым делом, ему в самом деле хотелось вскочить и убежать, но…       — Нет. Это ты хочешь убежать, да? Или даже… Ты хочешь, чтобы я тебя прогнал.       Нираги смотрел на него, поджав губы.       — Почему ты этого хочешь? Что с тобой? Я не понимаю, Сугуру. Объясни мне.       — Думаешь… думаешь, если бы я знал, я бы захотел… захотел взять тебя силой?..       — Нет. Ты не хотел этого.       — Хотел, — зарычал Нираги, и выглядел, как загнанный зверь.       — Тогда почему не сделал? Никого нет. Никто тебя не остановит.       Нираги чуть попятился назад, и Чишия подумал, как это странно: нападал, кажется, Нираги, но в итоге он же — единственная жертва. Да, так, как это было всю жизнь. Его ведь даже бояться толком не получается. Момент, искра — но так же быстро, как она появилась, так же быстро исчезает. Чишия протянул руки вперед и медленно развязал рубашку, откинув ее в сторону. Нираги поморщился, как от яркого света, и посмотрел на Чишию умоляющим взглядом.       — Ты такой красивый… — прошептал Чишия, гладя пальцами его кожу.       — Вранье.       — Нет.       — Тогда почему ты не хочешь меня? — заскулил он, заломив брови. Чишия подумал: так вот почему… вот к чему была эта жалкая попытка овладеть им. Потому что секс для Нираги почему-то единственный показатель их связи. Будто бы то, что Чишия ночь не спал, меняя ему капельницы — сущая мелочь.       — Хочу. Ты единственный мужчина, которого я хочу.       — Ты оттолкнул меня.       — А ты бы что делал на моем месте? Если бы я был весь в ожогах и мог бы передвигаться только под морфием? Что, начал бы со мной трахаться? Или боялся коснуться, чтобы не причинить мне боль? Включи мозги, Сугуру. Ты очень красив даже сейчас.       Нираги поджал губы, опустил взгляд. Чишия вздохнул и погладил его по лицу. Привстав на одном локте, он потянулся к нему ближе, расцеловывая его обуженную кожу, гладя по плечам, спине. Он даже не удивился, когда ощутил соль на губах и, не раскрывая глаз, продолжил целовать его, сцеловывая слезы. Ему просто страшно… Страшно, что его больше не хотят, что его выкинут, что он не нужен, страшно, что он беспомощен. Ему просто страшно, потому что он привязался к нему, к Чишии, и ему так боязно, что его в самом деле оттолкнули. Вместо того, чтобы сказать, он захотел, чтобы случилось самое страшное — чтобы его оттолкнули по-настоящему. Просто потому что ему было сложно принимать что-то новое в себе. Ему легче было снова оказаться отвергнутым, стать врагом для каждого, легче было ненавидеть других и вызывать в них же ненависть, чем принять, что он может быть другим.       — А теперь давай сделаем перевязку, ладно? — шепотом спросил Чишия, и Нираги рвано закивал, опуская взгляд. Он был похож на маленького мальчика.       С трудом он выпрямился и присел на кровать, сняв в себя сначала рубашку, а после принялся за бинты. Чишия нашел емкость, куда вылил немного воды — для начала надо все промыть водой — и, разорвав простынь, сделал небольшой кусок ткани, смочив его в воде. Нираги скинул бинты, снял с себя водолазку и принялся за повязки.       — Давай я сам, — Чишия встал подле него и принялся аккуратно все снимать, внимательно рассматривая во мраке помещения его кожу. Все выглядело более, чем терпимо, к тому же вечером Нираги не пил морфий, а ограничился кодеином, значит, заживления действительно идет чудесным образом. В то, что у него получится свести ожоги до небольших рубцов ему почему-то стало вериться плохо, но он хотел надеяться, что Нираги сможет принять свою новую внешность. Он и с ней был весьма хорош. Да, не сильно похож на себя раньше, но Чишия уже почти привык к этим различиям.       Чишия выжал тряпку и принялся аккуратно вытирать кожу от остатков мази. Следя за этим, Нираги спросил:       — Ты правда все еще хочешь меня? Ухаживая за мной, как за инвалидом, ты все еще умудряешься хотеть меня?       Чишия поднял на него взгляд.       — Даже если бы мне пришлось утку тебе менять, мое желание к тебе бы не изменилось.       — Упаси Бог… — пробормотал Нираги. — Просто…       — Сугуру, ставь себя на мое место. Уверен, так ты сможешь меня понять.       — Разве это не разное?.. — пробормотал он.       — С чего бы? — изумился Чишия.       — Ну… я ведь изначально был тебе выгоден, а теперь я просто кусок говна на палке. Я ничего не могу тебе дать. На самом деле… никогда не мог.              Чишия выпрямился, отложив тряпку. Он молчаливо достал перчатки и надел их. Сначала продезинфицировал их, а после принялся за кожу Нираги, смачивая ее антисептиком.              — Говно на палке у тебя в башке вместо мозгов, — наконец, сказал Чишия. — Ты многое мне давал, а я не мог ничего сделать взамен. Наконец, я могу, хоть и в таких обстоятельствах.       Нираги вдруг потупил взгляд и, кажется, с минуту очень внимательно следил за движением руки Чишии. А потом, подняв взгляд, вдруг тихо сказал:       — Получается, ты меня любишь?..       Чишия замер. Его как холодной водой окатило. Он сглотнул и с трудом продолжил, взяв мазь. Выдавил на ладонь, растер и провел по плечу. Нираги следил за ним черными, спокойными глазами, такими внимательными, будто бы сейчас он все понял, и это осознание его утешило. Он был терпеливым и, кажется, готов был даже к тому, что Чишия так и не ответит на этот вопрос.       Но Чишия сказал, когда накладывал повязки:       — Я бы не захотел вернуться в реальный мир с тобой, если бы не полюбил тебя, Сугуру.       Нираги поднял на него взгляд — глаза заблестели во мраке — и улыбнулся.       — Я тоже, кошка, я тоже. Тоже полюбил тебя. Каждая секунда в этом сраном мире стоила того, чтобы встретить тебя.       Чишия опустил взгляд, продолжая накладывать повязки. Все проверив, он снял перчатки, зафиксировал все хлопковым бинтом, и протянул Нираги его одежду. Он принял, надев на себя водолазку и в этот раз не стал отбрыкиваться, когда Чишия взялся за эластичный бинт. Он смотрел за тем, как руки Чишии ловко работали с бинтом, обхватывая его израненное тело с нужной степенью интенсивности и, наконец, Нираги сказал:       — Прости, кошка. За то, что утром оттолкнул, что весь день морозился. Что напугал тебя.       Чишия улыбнулся, убрав прядь волос за ухо и, зафиксировав последний бинт, протянул ему рубашку.       — В следующий раз начинай сразу с этого, а?       — Не могу обещать, но постараюсь, — кивнул Нираги и, накинув рубашку, взял Чишию за руки, потянув на себя и, вдруг, усадил на свои колени, крепко обняв за талию и, прижав к себе, ткнулся лицом в его грудь, когда Чишия приобнял его за шею, гладя по волосам.       Это было приятно. Наконец, спустя день этого напряжения, ощутить настоящую близость, не видеть никакого напряжения или страха, чувствовать только расслабление и принятие, и никакого ужаса. В каком-то смысле он в самом деле мог понять Нираги. Он пережил такую боль, ему надо принять свою новую внешность — конечно ему страшно. Чишия ведь это знал и понимал, и все равно ему далось все это тяжело даже с учетом этого бесконечного понимания. И вот, Чишия просто снова пришлось столкнуться с тем, что мысли далеко не всегда соответствуют чувствам и порой… порой надо просто искать компромисс. Не только друг с другом, но и в себе.       Он мягко поцеловал его в лоб и ближе к нему прильнул.       Было хорошо снова засыпать в его руках, слышать его тихое дыхание. Его запах, конечно, сейчас был совершенно иным. Не было знакомых ноток одеколона, естественного запаха. Только запах лекарств и бинтов. Запах гари почти выветрился с его волос. И все-таки это было хорошо. Чувствовать его.       Куина вернулась к моменту, когда они уже спали и довольно вздохнула. Ну вот! Как чувствовала, что их надо было просто оставить наедине. Она улеглась на другую кровать и, укрывшись, закрыла глаза, бесконечно радуясь тому, что помогла им хоть немного прийти в себя.

*

      Они бесцельно шатались, оглядываясь по сторонам в ожидании хоть чего-то. Гадали, какие, возможно, будут игры. Гадали о количестве выживших. О том, первые ли они здесь игроки или последние?       Нираги сказал:       — Хотел бы я сыграть в игру на Короля Бубен.       — Надеешься, что там снова надо будет уравнения решать? — повел плечом Чишия, а сам думал, что вообще ни на какие игры он не хотел его отпускать. Хотел спрятать его в уголке и никуда не пускать, но понимал, насколько это неправильное желание. Если бы Нираги его не хотел бы отпускать, Чишия бы очень много и долго возмущался… И, в конце концов, раз они оба дошли до этого момента, то уж точно справятся с этими играми. По крайней мере, у них обоих есть мозги. Очень хорошее мозги.       — Ты? И Король Бубен? — изумился Арису, вперевшись в него пораженным взглядом.       — Нираги принес почти все бубны на Пляже, — хмыкнула Куина, сидя на асфальте и разглядывая небо.       Арису удивленно моргнул и кивнул. Чишия посмотрел на Нираги, и тот, почувствовав его взгляд, посмотрел в ответ, усмехнувшись и, протянув руку, приласкал поясницу, а после снова убрал руку. Такая небольшая ласка, но такая привычная и нужная.       — Оружия бы еще найти где, — сказал Нираги, оглядываясь.       — Думаешь, оно может пригодиться? — Куина посмотрела на него.       — В этом мире оно обязано пригодится, — сказал он, поправив бинты под рубашкой.       Они синхронно повернулись, услышав рев мотора машин, и Куина плавно встала, вглядываясь на горизонт.       — Это с Пляжа, кажется.       Нираги вгляделся, чуть сощурившись, и кивнул. Да, машины с Пляжа. Ну, тут ничего удивительного, что они на том Пляже бы делали дальше? Все ж сгорело, странно, что они раньше не уехали. Машины плавно останавливались, люди воровато, напряженно выходили, вглядываясь в них. Поговорить, в общем, не вышло — выстрел был такой громкий, чуть почти даже оглушил. Нираги невольно сделал шаг назад. Он сказал:       — Я хотел оружие не таким образом.       Пока он говорил — они наблюдали еще несколько выстрелов, один за другим, глядели, как людей разрывало на куски. Чишия сказал:       — Эти противотанковое ружье.       Нираги усмехнулся:       — Хотел бы я такое.       Когда раздался крик «бежим!» Нираги, в общем, не мог с ним не согласиться, но первым делом убедившись, что Чишия тоже побежал. Не то чтобы он в нем сомневался, но мало ли. Уже за входом у метро, за которым они спрятались, Нираги чуть выглянул.       — Вот бы его украсть… — сказал он с влюбленным вздохом.       Чишия посмотрел на него.       — Ты что, придурок?       — Поздно ты это заметил, душа моя, — цокнул Нираги и вздрогнул от выстрела.       — Это такая игра?! — обеспокоенно крикнула Куина, даже не выглядывая из-за временного укрытия.       — А правила какие?!       — Не сдохнуть, — цыкнул Нираги и подумал о том, как такая игра, наверное, пришла бы по вкусу Агуни. Все, как он любит. Нужно много бегать и много стрелять. Хотя Нираги подумалось, что тут-то стрелять пока что было просто не в кого. Он вообще не понимал, откуда стреляли! И ему эта игра не была по вкусу. Ему не нравилось, когда не ясна задача, когда нет цели. В общем, как Чишия и говорил — это его слабость, как математика.       В любом случае, сидеть здесь вечно было нельзя и надо было снова бежать, к счастью, в этот раз выходило прятаться за машинами — ружье сменилось на автомат. В общем, перед ними снова падали люди, но их хотя бы не разрывало на куски. Чуть не подскользнувшись на луже крови, Нираги схватился за багажник и скользнул за машину, схватив Чишию за руку, и тот — за ним. Куина пригнулась, прикрыв голову, и выругалась.       — Что это за игры такие?! — она зажмурилась от очереди выстрелов и криков.       — Ну, они стали жестче, — спокойно кивнул Чишия, но сам едва дернулся от громкого выстрела.       Нираги чуть выглянул из-за машины, разглядывая эту мясорубку и, пригнувшись, сел за машину.       — Забавно. Я такое мясо обычно в играх создавал, а теперь смотрю в реале.              Куина вдруг аккуратно выглянула из-за машины и что-то кому-то крикнула — Нираги поморщился от череды выстрелов и невольно подался чуть ближе к Чишии, не зная, чего хотел. Защиты или защитить? Или просто умереть рядом? Его устроит любой вариант.       — Откуда они стреляют?! — Куина вжалась мокрой спиной в металл машины. Чишия поднял голову, и Нираги за ним.       — С Короля Пик, — Чишия вглядывался в огромный дирижабль и на полотно с изображением карты.       Нираги чуть поморщился, вглядываясь.       — И без регистрации? — брякнул он. — Я терпеть не могу пики, а тут, получается, в игру втягивают и неважно, выбирал ты ее или нет?       — Возможно, — кивнул Чишия.       — Жаль, тут нет Агуни. Король Пик — это его история, — поерзал Нираги, откинув голову назад и рассматривая, как дирижабль проплывал над ними. Он думал о том, что дирижабли не использовались уже столько лет. Он думал о том, что они — три маленькие фигуры — сейчас как на ладони, и они могут убить их в эту же секунду. Нираги вдруг с ужасом подумал, как, на самом деле, он не хочет умирать. Это была лишь секунда, но она поглотила его и въелась в его разум.       Чишия рядом чуть поерзал и протянул Куине самодельную бомбу. Нираги нахмурился: от нее не много толка, но мало ли… В любой момент может пригодиться. Его вдруг даже почти насмешило, что Чишия когда-то сидел и мастерил эти бомбы. И ему не сказал! Они бы вместе собирали… Ему подумалось, что собирание бомб — отлично сближает. Не так, конечно, как двойка червей, но тоже весьма милый способ!       Он резко обернулся на шум и, вглядевшись, посмотрел на Арису и Усаги.       — Они че, труп с собой притащили?       Чишия чуть вытянул шею, вглядываясь.       — Вероятно, думали, что еще жив.       — И что? Он уже в любом случае не жилец.       Чишия поглядел на него. Ну да, а еще он, Нираги, который через огонь прошел, и если на него тогда со стороны посмотреть, тоже бы показалось, что он не жилец. Но ведь это Нираги. И огонь, и воду… и вот бы им наконец дойти до медных труб. Они уж явно им раем покажутся на фоне того, что они уже пережили.       Почти синхронно они втроем подняли голову на гудок машины. Куина чуть приподнялась, крикнув:       — Ан!       Раздался еще один гудок и голос:       — Залезайте!       Под град пуль, быстро выбежали Арису и Усаги, следом — Куина. Чишия резко встал, чуть сжавшись в плечах от звуков выстрелов, будто это, в случае чего, поможет ему уйти от пули, и Нираги тут же, следом, но, первое, что он заметил была не машина, а как мимо пролетела граната — Чишия резко подался назад и Нираги, звучно выругавшись, схватил его за предплечье и потянул, назад, почти что откинув, и Чишия, не потерявшись в моменте, сам отскочил за машину. Он проморгался, потерев ушибленный локоть, и, подняв голову, испуганно огляделся.       — Ты как? — Нираги оказался за спиной, опираясь рукой о машину, и Чишия облегченно выдохнул.       — Нормально. Ты?       Нираги кивнул и чуть привстал, выглядывая из-за машины.       — Этот мужик… Я его не вижу, — Нираги опустился рядом, поправив бинты.       — Логично. Все едут в ту сторону, значит, он за ними.       — Ну, я бы все равно не спешил уходить отсюда, — хмыкнул Нираги, хотя отметил, что звуки выстрелов становились все тише и тише.       Они посидели немного, тяжело дыша, под звуки, которые становились все дальше и дальше от них, оставляя их тут, посреди трупов и выбитого стекла. Нираги сглотнул, посмотрев на него:       — Не расстроился, что не успел в машину?       — Ты придурок? — Чишия уставился на него. — Успел бы я — не успел ты.       — И?       — И мне пришлось бы выпрыгивать из машины на ходу.       Нираги улыбнулся ему и, слабо кивнув, поднял руку, зарывшись пальцами в светлые волосы, и Чишия сам подался к нему, целуя. Этот поцелуй был словно глоток свежего воздуха. Воды. Такой необходимый, заземляющий. Они снова оказались в безопасности. Снова все было в полном порядке.       — Пойдем найдем нашу машину, может, ее еще не разнесло, — пропыхтел Нираги, вставая и протянул Чишии руку. Тот ухватился за нее и ловко встал.       Почувствовав порыв кашля, Нираги отвернулся, закашляв в ладонь, но Чишия не обратил на это внимания. Это же просто кашель, что с того? Нираги сглотнул кровь и, посмотрев на запачканные бинты, опустил руку. Вот как… Вот, значит, как. И дрянь эта сама собой проходить не собиралась. Что ж… возможно, даже он не бессмертный.       — Да, жаль, что тут не было Агуни, он явно был бы в восторге, — сказал Чишия, идя по битому стеклу и рассматривая разрушения. Токио, покинутый, и так был не слишком симпатичным, а теперь и вовсе будто бы сбежал со свежей сводки про войну.       — Очень хочется верить, что Король Пик — самая сложная карта, — нахмурился Нираги. — Нет регистрации, каждый, кто идет мимо, уже участник, кроме того, это просто бессмысленная мясорубка. Если честно, он так меня выбесил, — признался он с искренней злостью, так что сомневаться не приходилось.       — Правда?       — А тебя нет?! Он просто приперся и начал всех стрелять! Все! Ни правил, ни регистрации, ни ограничения по времени, нихрена! Это просто бессмысленная рубиловка!       — Ну-ну, мистер математик, не все в этой жизнь можно подвести под уравнение или код.       — А было бы намного легче, если бы было можно! — всплеснул он руками и вдруг снова закашлялся.       — Что это с тобой? — изумился Чишия.       — Не знаю. Пыли наглотался, — он незаметно вытер губы, оставляя на бинтах красные отпечатки, и тихо выругался. Чишия почуял что-то неладное, но не до конца мог понять свои ощущения. А Нираги почувствовал то, что что-то почувствовал Чишия, так что быстро отвлек его: — Забавно, что мы остались вдвоем, да?       Чишия плавно кивнул.       — Да. Особенно после этой мясорубки, после которой вообще не ясно, какие будут дальше игры.       — Ну, пики все-таки сила, так что… Так что, хочется верить, что другие все-таки озаботятся правилами. Сила же тупая, чего от нее еще ждать?       — Кто бы говорил, — усмехнулся Чишия, а после вдруг остановился и нахмурился.       — Ты чего?       — Да я подумал… Мы пока не знаем, кто такая Мира. Я не исключаю, что она тоже может быть просто пешкой в этом всем, так?       — Так. И что с того?       — У нас есть еще два варианта. Либо она вообще главный мастер, который обеспечивает все игры. Или… или она тоже лицевая карта, как и этот мужик, — и внимательно посмотрел на лицо Нираги, которое скривилось в недовольстве.       — Значит, Королева Червей, — кивнул он. — Знаешь… Что-то мне не хочется к ней на игру, — признался он.       — Не дай Бог тебе на нее попасть. Ты же внушаемый, как щеночек, и нестабильный.       Нираги недовольно фыркнул.       — Ты любишь этого нестабильного щенка.       Чишия вздохнул:       — Да, я люблю его.       Нираги показался ему в этот момент очень гордым и довольным.