Гипсофила

      — Никого нет? — Чишия огляделся, но никого, кроме них, тут не было. — Тут еще такое место, не ясно, дойдут ли до сюда.       — Ну, подождем, нам же спешить все равно некуда, — Чишия пожал плечами, рассматривая браслеты. — Проигравшему руку отхуярят, что ли?       — Вряд ли, — он покачал головой и посмотрел на площадку. — Такая большая. Скорее всего придется много бегать. Ты как?       — Бодрее бодрого.       — Ей-Богу, по тебе плачут пики.       — Ну-ну, детка, выносливость дана была мне Богом для не богомерзких игр на силу, а для постели.       — Ну, тут без вопросов, — он улыбнулся и оперся спиной о ящики. — Будем ждать?       — Ну подождем чуток, — Нираги посмотрел на яркое солнце и поморщился. Чишия покачал головой.       — Тут жарко, идем в тенек.       — Только что об этом подумал. Учитывая, что моя кожа щас не очень хорошо регулирует температуру. Того, гляди, еще сильнее подгорю, — и вдруг, протянув свою руку, взял его ладонь в свою. У Чишии дрогнули уголки губ. Такой он трогательный, такой тактильный — разве тут был шанс не влюбиться? Казалось бы, за ручки только школьники ходят, но вот они, взрослые и в этом проклятом месте, и рука Чишии в его руке. Он улыбнулся. Так хорошо.       Они устроились за поворотом, там, где падала тень, и Чишия протянул Нираги бутылку воды. Тот принял, сделав несколько больших глотков и довольно выдохнув.       — Тебе не страшно? Это ведь командная игра и не все будет зависеть от тебя, — сказал Чишия, когда Нираги присел на корточки, оперевшись спиной о ящики.       — Ну… Смотря кто попадется, конечно. Если лохи какие, то просто посмотрим, как они справятся. И справятся ли. А так… ну, немного может очко поджимает, — кивнул Нираги. — Но ведь в этом весь кайф? То, что это что-то новое, что-то интересное. Да, мне очень интересно, как это может быть.       — И интересно стать частью коллектива, — ухмыльнулся Чишия.       — Да. А то как-то некрасиво будет выйти из этой херни и даже не узнать, каково это, особенно, когда тебе так настойчиво это совали в лицо.       Они пробыли вот так достаточно, чтобы заскучать и потерять надежду в самом деле кого-то дождаться.       — Может хоть трахнемся? — умирая от скуки, предложил Нираги.       — Ага, чтобы именно в этот момент кто-нибудь сюда приперся и в конце поставил нам баллы за качество. Спасибо, не хочу.       — Черт, — Нираги почесал затылок. — Тогда поехали дальше?.. Тут никого нет и мне жарко, — заныл он, и Чишия не сдержал улыбки.       — Ну… — он не успел ответить, его прервал рев мотора. Нираги тут же оживился и огляделся, словно возбужденный щенок, и быстрым шагом вышел из-за угла, сперва заметив машину.       — Ну… лохи имеются, но в малом количестве, — усмехнувшись, он подмигнул Чишии и поманил его к себе жестом.       Они вышли из-за угла, и Чишия удивленно приподнял брови. Вот так встреча, и так быстро! Ему даже было почти что грустно от этого — он хотел насладиться подольше тишиной и компанией только лишь Нираги.       Их сперва заметила Куина. Глаза у нее загорелись, она шало улыбнулась и тут же сорвалась с места:       — Чишия! Нираги!              Нираги усмехнулся.       Куина… Черт, он был рад ее видеть. Он был чертовски рад ее видеть.       Она ураганом подбежала к ним — и вдруг — приобняла Нираги. Как старого друга. Как того, кого вообще хочется трогать после разлуки. Как человека, которого тебе хочется обнять при встрече.       Черт возьми.       В этот момент он вдруг понял:       я не один.       и я больше никогда не буду один.              черт.       Он потрепал ее по плечу, улыбаясь, глядя на ее счастливое лицо:       — Ну, привет, принцесса.       — Господи, как клево, что вы тут! Я думала, больше не увижу вас. Вы сами выбрали эту игру?       — Да, решил тряхнуть костями, — кивнул Нираги.       — Здорово. С твоими мозгами не пропадем, — и, ласково постучав его по лбу сквозь ткань рубашки, обернулась к другим.       Они подошли к столу, и Нираги так зажегся, что, наконец, в самом деле сможет сыграть в команде, кроме того, с людьми, которых он с горем пополам, но знал. Это уже легче. Он чувствовал себя читером, но без читов вряд ли бы на самом деле решился. В последний момент бы отказался. Передумал. Но не сейчас.       — Ты… — Татта вгляделся в его лицо. — Мы в самом деле возьмем его в команду?       — Не угадал, пацан, это я подумаю, брать ли вас в команду, — и, выхватив браслет, ловко надел его. Тот тут же защелкнулся.       — Ему можно доверять, я ручаюсь, — сказала уверенно Куина, взяв браслет следом. Так странно, но сейчас она была уверена в Нираги. Может, ей не стоило этого делать.       — Ну, вам явно надо убрать одного игрока, и я даже знаю, кого, — Нираги облизал губы, многоговоряще посмотрев на Татту и, взяв еще один браслет, протянул его Чишии.       Усаги подняла взгляд на Чишию. Она сказала:       — Кажется, это Чишия…       Нираги моргнул и повернулся к Чишии. Тот стоял, сложив руки на груди, и определенно не собирался принимать браслет.       — Не понял.       — Ну, я решил, что так будет честно, — он пожал плечами. — Они пришли уже готовой командой, кроме того, ты сам сказал, что из меня командный игрок, как из говна пуля.       — Да, но из меня тоже!       — Я тоже не уверен, что хотел бы брать Чишию… — пробормотал Арису.       — Слыш, тебя никто не спрашивал, — оскалился Нираги.       — Сугуру, я не люблю командные игры и не собирался на них идти. Я здесь, потому что этого захотел ты, вот и все. Но тут и без меня людей хватит. Обязательно покричу тебе из-за забора слова поддержки.       Нираги завис. После положил браслет на стол и в ужасе уставился на свой собственный:       — Я могу это снять?       Кто-то засмеялся, и Куина мягко ткнула его в бедро.       — Не ссы, Нираги, справимся.       — С этим лохом? — он в ужасе уставился на Татту.       — Не говори так, — Усаги нахмурилась, взяв еще один браслет. — К тому же, не такому человеку, как ты, возмущаться составом команды. Важна лишь сама игра, так? — она защелкнула свой. Нираги посмотрел на нее, усмехнувшись.       — Ты мне нравишься, скалолазка.       Когда браслеты надели Арису и Татта, Куина подмигнула Чишии:       — Не волнуйся, верну твоего женишка… ну, может не в сохранности, зная его повадки, но хотя бы живым.       Чишия кивнул, усмехнувшись, и посмотрел на Нираги. Тот выглядел немного сбито с толку, но в целом ему в самом деле была важна сама игра. Но он так надеялся, что рядом с ним будет Чишия! Вместе они со всем справляются, даже со сраными червями, и то, что Чишия решил оставить его… На миг он испугался. Чишия хочет бросить его, оставить. Когда игра кончится — Чишии здесь уже не будет. Он смотрел на свой браслет, поджав губы, пока эти страшные мысли роились в его голове, но потом он поднял взгляд на Чишию и вдруг во всей полноте осознал его истинные мотивы. Он просто не хотел ему мешать. Хотел дать ему в самом деле стать частью команды. Ведь если рядом будет Чишия — Нираги больше будет опираться на него, будет с ним, а не с другими. Он просто дал ему настоящую возможность стать частью команды.       Нираги даже ощутил жгучий стыд, что вообще посмел надумать снова всю эту грязь про этого человека. Человека, который хранил в кармане веточку гипсофилы. Нираги кивнул ему и сделал несколько шагов, вместе со всеми, к открывшимся воротам, как вдруг обернулся и, вернувшись к Чишии, оказавшись рядом с ним в два шага, вдруг крепко поцеловал, прошептав поцелуй:       — Спасибо, кошка.       — Удачи. Возвращайся целым, — прошептал Чишия в ответ.       Усаги замерла у самого входа и, обернувшись, посмотрела на них, на то, как Нираги сжал его руки в своих, как что-то шептал ему, как Чишия смотрел на него — таким доверчивым взглядом, таким… человечным. Она не видела у него этого взгляда прежде. Не видела даже минутой назад, пока они стояли все вместе. Так Чишия смотрел только на Нираги.       — Ничего себе… они в самом деле влюблены?.. — пробормотала она удивленно.       Куина усмехнулась ей.       — Уверяю, это что-то большее, чем любовь. У таких людей только так. Они либо ненавидят до смерти, либо любят… до смерти.       Для Усаги это было… неожиданно. Чишия, который их предал. Нираги, который чуть не убил Арису. Она была уверена, что человек, предав другого, непременно предаст каждого, кого знает. Но она видела: эти двое ни за что не предадут друг друга. Не сейчас.       Нираги поцеловал его в лоб, махнул рукой и обернулся, побежав к воротам. Когда его нога ступила за лазеры, ворота с грохотом закрылись. Они обернулись и, переведя дух, ступили вперед. Нираги чувствовал приятный всплеск энергии во всем его теле, интерес, укол адреналина — в общем все, чтобы быть готовым к отличной игре. Он чувствовал, что все будет хорошо. Все должно быть хорошо. И, конечно, он вернется к Чишии, чтобы снова его обнять и поцеловать. Разумеется. Голый мужик его, конечно, немного сбил с толку, но даже он не смог сбить с Нираги его чудесное настроение для отличной игры. К тому же правила показались ему легкими, хоть его и смущало, что на все, на что они могут тут положиться — это изначальная стратегия, но если противник переломит ход игры… Ну, это спутает им все карты.       Во всяком случае, хорошая стратегия у него была. Тем более, слушая объяснения стратегии Арису, у него бровь на макушку спешила залезть. Господи, что у него в башке-то? Как они вообще дожили до лицевых карт? В любом случае… Куина вроде рассказывала про Арису и игру с лампочкой, после которого Нираги чуть не умер от смеха. Тот факт, что он решал детскую задачку все отведенное на нее время был весьма многоговорящим. И после этого Анн его еще и зарекомендовать решила! Господи Боже, прекрасная добрая Анн… Ну, видимо, в этом она похожа на Чишию — тоже любит ловить всяких щенков и таскаться с ними.       — Вот так я думаю нам нужно сделать, — закончил Арису. — Главное выбрать самого быстрого для роли провокатора, а остальным по сотне. Провокатором может быть…       — Тупизм, — прервал его Нираги скучающим голосом, смотря на небо. Он почувствовала взгляд Куины на себе — одобряющий. Черт возьми, он не один. Он без Чишии, но он все равно не один. — Как вы вообще дожили до этого этапа? — он повернулся к Арису. — Кажется, задачка с лампочкой была твоим максимум в умственной деятельности, а?       — У тебя есть идеи получше? — Усаги посмотрела на него, уперев руки в бока. Не то чтобы она сочла стратегию Арису удачной, но у самой не было идей, так что если есть альтернативы — она готова их выслушать.       — Ты так говоришь, — сказал Нираги, смотря на Арису, — будто бы считаешь, что противник будет играть по твоим правилам. В Осмосе не существует идеальной стратегии, важен баланс. А что по поводу очков… Есть только один вариант. У вратаря сто очков, ему больше и не надо, у двух самых быстрых игроков по триста, и у двоих других, соответственно, четыре тысячи шестьсот и четыре тысячи семьсот.       — Но почему именно такое распределение? — Куина нахмурилась. На самом деле, в плане стратегии и мозгов она могла довериться Нираги безусловно, но все-таки, в игре на жизнь, хотелось бы понять саму суть.       — Суть в том, что на поиске айтемов мы делимся по две группы. Один с триста, другой с четырьмя тысячами. Если у тебя триста и даже если в паре вы проиграете битву, игрок с меньшим количеством баллов все равно останется жив и сможет вернуть на базу и защитить ее, но если вы сможете найти айтем, то можете разделиться и продолжить поисков айтемов по одиночке. А распределив по триста очков среди самых быстрых из нас, мы сможем поменяться партнерами, если противник будет настроен на битву. Вот так.       Повисла небольшая пауза, которую нарушил Татта, пробормотав:       — Кажется… ты можешь не только раздражать.       Нираги рассмеялся — он явно был в хорошем настроении.       Арису кивнул:       — Ты прав, Нираги. Мы будем работать по твоему плану. Осталось распределить очки… Начнем с вратаря. Ты самый медленный из-за своих ран и…       — Даже не пытайся, — оскалился он. — Я пришел сюда играть, а не сидеть с бренным ебалом у этого столба. Так что я просто пойду за вами, если вы додумаетесь меня тут оставить.       Куина улыбнулась.       — Видите, он лапочка. И план придумал, и о своей истерике предупредил.       Нираги повернулся к Татте.       — Он единственный претендент на вратаря. Другие хоть че-то из себя представляют.       — Да ладно, уже без разницы. Давайте двигаться, что ли, — поморщилась Усаги. На месте ей не сиделось, хотелось скорее начать, иначе можно тут так до вечера сидеть, баллы распихивать.       — Ладно, тогда Усаги и мне триста, — кивнула Куина. — Татте сто. Арису и Нираги по четыре тысячи.       — Отлично, — Нираги потянулся и, подойдя к Куине, подмигнул ей. Она улыбнулась в ответ. Да, он был редкостным гвонюком и — она была уверена — в какой-то мере им и оставался, но он пытался. А одна попытка может стоить очень много в других глазах. В ее глазах.       — Я думаю… — Усаги посмотрела на Арису, и тот странно замялся. — Я бы пошла с Нираги.       Тот усмехнулся.       — Чего? Красотка, без обид, но я уже занят, а кошка у меня ревнивая.       — Нет, просто я тебя плохо знаю и не расстроюсь, если ты помрешь, — говорила она со странным лицом, и ни Куина, ни Нираги не поняли, в чем соль.       — Ладно, — Куина пожала плечами. — Потом, если что, поменяемся.       Арису, напряженный, сглотнул, и они разошлись в разные стороны. Они едва успели пройти метров сто, как Усаги резко, схватившись за выступ на контейнере, поднялась вверх.       — Ой-ей, а поскакала-то как от меня сразу, — он вскинул голову. — Это пресловутая женская логика?! Выбрать партнера, а потом сбежать от него?!       — Это твой тупой юмор, — она посмотрела на него и, запрыгнув выше, огляделась. — Я не вижу их базы. Значит, она достаточно далеко.       — База на другой конце площадки, а она огромная. Спускалась бы, а то щас выпрыгнет дядя из другой команды, и помрешь.       — Ты всегда так много болтаешь? — она нахмурилась, спрыгнув вниз и выпрямившись.       — Как ты, будучи таким гномом, так далеко прыгаешь? — спросил он с искренним интересом.       Она рассеянно моргнула, а после усмехнулась.       — Болван.       Он оскалился, идя рядом и потянул на себя дверь одного из контейнеров, но тот даже не открылся.       — Поссорилась со своим бойфрендом? Или я тебе так понравился, а?       — У нас просто… небольшое разногласие, вот и все, — она хмыкнула, потянув дверь и, заглянув внутрь, вздохнула.       — Да? Например? — Нираги сам не понял, почему это спрашивал. В самом деле ему было интересно или просто… просто собирал опыт других людей в отношениях? У него никогда не было серьезных отношений, и он плохо в них ориентировался. Здесь спасало только то, что все было иначе. Они пытаются выжить, рискуют каждый день, все эти мелочи, типа добычи еды или воды, сближают и заставляют смотреть друг на друга иначе. Но он собирался вернуться в реальный мир и там… и там, он знал, будет сложнее. Так как это… у нормальных людей? Он так не хочет разочаровать Чишию в реальном мире.       Усаги вдруг остановилась и посмотрела на него через плечо.       — Ты бы хотел вернуться в реальный мир?              Нираги усмехнулся.       — Нет, блять, я сплю и вижу, как бы прожить здесь до смерти, жрать детское питание и срать в кусты.       — А Чишия?       — Ну, он тоже не в восторге от отсутствия горячего душа.       Она кивнула.       — Арису тоже хочет вернуться.       Нираги медленно приподнял бровь.       — О, красотка, только не говори, что ты хочешь здесь остаться? — он подошел ближе, и, увидев ее лицо, хмыкнул. — И на кой черт тебе это надо? Ладно я раньше хотел, потому что тут людей можно убивать и ниче за это не будет. А ты что? В реальном мире гору не поделила с кем-то?       — Может и не поделила, — сказала она.       Нираги ухмыльнулся.       — Вы просто дебилы, вот и все. Никто не знает, когда мы сдохнем, а вы тратите время, чтобы ходить во время игры с надутыми губами.              Она не успела ответить — они вместе подняли голову на шум шагов и на застывшую фигуру перед ними.       — О как, — Нираги довольно улыбнулся. — Позволите ручку?       — У кого-то ревнивая кошка, кажется? Надеюсь, глаза мне не выцарапает, — ухмыльнулась она, вкладывая свою руку в его, и он усмехнулся в ответ. Почти тут же они побежали вперед, но парень тут же сорвался с места, убегая, так что они остановились, понимая, что просто не догонят его.       — Ну, вероятно, у него не очень много баллов, — хмыкнул он, спрятав руки в карманы. — Пойдем дальше искать айтемы.       Игра почему-то шла крайне хорошо. Так хорошо, что это было подозрительно-хорошо. Вместе с Усаги они не нашли айтем, но выиграли одну битву. Нираги сам не ожидал, как обрадуется этому — и Усаги радовалась рядом с ним.       он был не один.       Они вернулись на базу с отрывом в пять тысяч очков, и Куина тут же дала ему пять, а после — Арису. Так странно. Так хорошо. Он было сделал шаг, чтобы коснуться базы, но, почуяв приступ кашля, отвернулся, закашлявшись в ладонь. Медленно моргнув, он посмотрел на свежее пятно крови поверх прошлого. Почему это с ним происходит? Его органы гниют? Но как? Ожог — снаружи, а не внутри. Чишия, наверное, знал бы, но Нираги до последнего не хотел ему говорить. Ему было страшно.       — Нираги? — Куина позвала его и он, подняв голову, немного растеряно подошел ближе, коснувшись базы.       Подняв голову, он посмотрел на табло с очками. Интересно, а его видит Чишия? Видит, что с ним все хорошо? Должен быть, тут ведь рукой подать до его места. Достаточно отойти к машине, чтобы увидеть табло.       — У нас приличный отрыв, — сказал он. — По-хорошему, можно найти еще два-три айтема и просто сидеть у базы.       — Да, и выигрыш у нас в кармане, — Куина усмехнулась, глядя на табло.       — Даже не верится, что это Король… — пробормотал он еле слышно. Разве может быть так легко? Нираги почему-то чувствовал себя обманутым, ему казалось, что от него что-то скрывают, а он не понимал, что. Если бы только тут был Чишия… Он бы все понял с самого начала.       — Жаль, что еще так много айтемов, — Куина потянулась, — иначе можно было бы просто остаться у базы уже сейчас. Но айтемов еще на тысяч семь, да?       — Ладно, идемте, — Усаги оглянулась. — Надо найти хотя бы еще два айтема, и тогда можно будет больше не волноваться.       Нираги кивнул. Слишком легко. Он бы поверил, будь это пятеркой треф или что-то такое, но это Король. Нираги, посмотрев в сторону ворот и снова на табло, пошел в сторону Усаги. Табло прекрасно было видно и за пределами площадки, и Чишия поглядывал на него. Он думал о том, что выигрывает та команда, которая наберет больше всего баллов — учитывая изначальное количество десять тысяч очков на команду, и еще он заметил какие-то сундучки с баллами, которые нашли их ребята, значит, нужно получить перевес с баллами. С этим он быстро разобрался, но, как и Нираги, искал подвох. И, кажется, уже видел его: сначала дать прорваться команде игроков в баллах, расслабить их, а после переломить ход игры, сбить их с толку. Он поглядывал на ворота — так легко подойти к ним и позвать Нираги, но он знал, что за вмешательство ему просто лазером в лоб убьют, и он стоял, надеясь, что Нираги понимал это. Что именно сейчас расслабляться нельзя.       Нираги, к сожалению, только лишь догадывался, но не принимал слишком серьезно. Им-то нужно найти всего два айтема, в чем проблема? Так легко. Он потянул на себя дверь и заглянул внутрь — ничего. Рядом захлопнула дверь Усаги.       — Нираги?       — М, красотка? — он посмотрел на нее через плечо.       — Так значит, ты намерен вернуться?       — Ну, я надеюсь, что это возможно, — он кивнул.       — Кюма и его ребята граждане.       — Да, и мне это не нравится. Если здесь мы рвем жопу только для того чтобы остаться здесь навсегда и все-таки сдохнуть в какой-нибудь игре — ну, черт его знает.       — Ты сказал, что вам не нравится с Чишией отсутствие цивилизации. Но ты не думал, что у граждан с этим проблем нет? Площадки обеспечены всем нужным, думаю, и граждане живут вполне полную жизнь.       Нираги усмехнулся и посмотрел на нее. Прежде чем ответить, он потянул на себя еще одну дверь, но та даже не открылась.       — Усаги, малышка, сколько тебе лет?       — Двадцать четыре.       — А мне двадцать семь. И в реальной жизни я был обычным человеком, который строил планы на свою обычную жизнь. И еще на Чишию у меня вполне серьезные намерения, понимаешь? — он посмотрел ей в глаза, так неожиданно-спокойно. — Свадьба, купить симпатичную трешку, завести бэйбика и все такое. Я рад, что гражданам тут представляют унитаз и горячую воду, но далеко ты тут не уедешь. У тебя тут будет только одна роль. Игрока. Игрока, который так или иначе сдохнет. Я тебе так скажу… Эти граждане — они на голову поехавшие. Их ничего не ждало в реальном мире, вот они тут и тусуются. У Кьюмы наверное просто башка съехала в ебеня, пока он тут игры проходил. На самом деле… Чем это отличается от смерти?       — В смысле? — ее сначала удивило, что у Нираги серьезные намерения, но это его заявление поразило ее еще больше.       — Ну, у смерти же нет вариантов? Нет вероятности. Нет выбора. Ничего нет. Тут у тебя есть только одна роль, которую не изменить. Ты не поменяешь работу, не переедешь в друг страну, не женишься, у тебя вообще выбора нет. Как и у смерти. В реальной жизни у тебя всегда есть выбор и есть возможности. Можно сделать что угодно. В том числе все-таки сдохнуть. А тут что? Я их вообще нихрена не понимаю, если честно. Это как башкой надо было удариться, чтобы выбрать это место своим домом до конца своих дней?       Он подошел к ней ближе, смотря в глаза. И сказал:       — И ты кончай хрень надумывать. Молодая девка, столько всего в жизни впереди. Не поделила одну гору — значит, выбери другую. Выбери ее в другой стране, в конце концов, если все совсем плохо.       Она хотела сказать: «не учи меня жизни, ты меня-то старше на пару лет».       Или: «ты ничего обо мне не знаешь».       Но все-таки неважно, что она скажет, ведь он все равно прав.       В реальном мире можно выбрать другую гору.       Но здесь нет.       Нираги усмехнулся, видя ее замешательство, и прошел дальше, дергая на себя двери. Да, ему бы поскорее игру пройти и увидеть Чишию. И в целом до конца всех этих сраных карт дойти… Конечно, из-за этих граждан у него теперь неприятно тревожно и липко внутри от страха, что, может, здесь всего есть один вариант. Ну, двое: или умереть, или стать гражданином. Конечно, между двух зол выбирают меньшее, и, если не будет нормального выбора, то он останется, но это просто бы разрушило все его представление о их дальнейшей жизни с Чишией. Он хочет позвать его на свидание в классное место. Съездить с ним на Мальдивы. Сделать для него прикольную игру с главным героем, похожим на Чишию. Хочет сделать ему предложение во Франции. Купить трешку. Ссориться из-за ремонта. Выбирать постельное белье. Завести кота. Родить ребенка. А тут-то им что делать? Трахаться, пока в какой-нибудь игре их не убьет кучка лузеров? Вот уж веселье. Это реально надо совсем башкой пойти. Нираги не хотел здесь оставаться еще и по этой причине — потому что он чертовски сильно хотел жить. Это сраная школа отобрала у него столько лет жизни, в которой он не жил, а боялся, страдал, плакал и хотел умереть. Этот школьник внутри него — ему бы совсем не понравилось, что у них отобрали будущее.       Ну уж нет.       Если надо будет — он вырвет шанс на реальную жизнь зубами. Он не может позволить себе и Чишии тут сгнить.       Но этот неприятный вариант он расскажет Чишии и спросит, что он думает. Они вместе подумают об этом, вместе все обсудят и все станет легче.       От мыслей его отвлек электронный голос и он, не поверив своим ушам, вскинул голову, смотря на табло, и приподнял брови.       — Какого черта?.. — Усаги подошла к нему, всматриваясь в табло.       — Нас обокрали, — цыкнул Нираги.       — Но…       — Они коснулись базы, что непонятного? — спросил он раздраженно. — Блять, этот Татта… Ему хоть че-то доверить можно было?! Надо было брать Чишию! — и, раздраженный, он спешно направился к базе.       Блять, только будь тут Чишия всего бы этого говна бы не было! Он бы все придумал еще в самом начале, он бы все понял, он бы прочел этого Кюму как детскую книжку. Черт возьми.       Чишия всмотрелся на табло и криво усмехнулся. А вот и переломный момент… Он выдохнул, потерев лоб. Нервничать было рано, он видел таймер — еще час. У ребят еще был шанс переломить игру в свою сторону…       Нираги вся эта ситуация очень, очень не нравилась, несмотря даже на пока что небольшую разницу в очках, и все-таки он все равно сорвался на Татту. Его так позабавило, что за него даже никто не вступился, только Усаги сказала, мол, он сделал все, что смог. Может быть, все они думали об этом то же, что и Нираги, только не решились сказать вслух. Может быть.              В любом случае, еще были айтемы, но Нираги… у него неприятно сосало под ложечкой, он чувствовал, что все будет только ухудшаться, чувствовал, что его обвели вокруг пальцев, что он не смог ничего понять, хотя ему следовало догадаться, что команда противников не будет грустно стоять и смотреть на перевес. Если бы… если бы они хотя бы оставили двоих вратарей… От злости он ударил ногой по контейнеру. Это была очевидная мысль! Оставить двоих, он, с большим количеством баллов, мог бы искать айтемы один, а Усаги была бы с Арису, ну или наоборот, неважно. Да Усаги вообще можно было одну отправить! Она бы не умерла от проигрыша в битве… Если бы они оставили двоих… Это было так очевидно, черт возьми, так просто!       Потянув на себя очередную дверь, он закашлялся и, вытерев губы, усмехнулся.       Придурок.       Ходит, с томным лицом страдает от идеи, что они не смогут вернуться назад, что придется здесь остаться. Ну, не хочешь оставаться — как насчет сдохнуть прямо сейчас? Только от мысли, что Чишия ждет его, но больше не увидит, ему поплохело. Он представил, как Чишия заходит на площадку и смотрит на их трупы. Как он видит тело Нираги. Что он почувствует? Ему будет горько, ему будет больно и, может быть, даже страшно, но еще ему будет смешно — Нираги хотел, чтобы ему было смешно — что Нираги сам вырыл себе могилу, и что ему не хватило мозгов ее обойти. Что ему не хватило мозгов как-то все это решить.       Он злился еще сильнее, эта злость его разрывала на куски.       Быстрым шагом он обходил контейнера и, помимо шороха песка, он слышал снова и снова «о передаче баллов» и о том, что «команда Короля Треф нашла айтем». Он громко выругался, смотря на отрыв. Двенадцать тысяч! Им пиздец. Этот отрыв можно теперь скомпенсировать только коснувшись базы и найдя айтемы… О черт. Он вдруг ощутил странный, неприятный холод по всему телу.       Если бы только его не ждал Чишия…       Чишия, который смотрел на табло хмурым взглядом и говорил себе не нервничать, но почему-то — не мог. Последние полчаса он только и видел, как росли баллов Короля Треф, а у игроков они только уменьшались! Черт возьми. Черт возьми. На улице было жарко, но Чишии почему-то было холодно.       Ему не верилось, что Нираги мог бы умереть. Серьезно? Пережить такой ожог и умереть на игре? На этой сраной командной игре? Это же невозможно. Чишия опустил взгляд и выдохнул. Глупости. Там Куина, в конце-то концов, она толковая. Нираги толковый. Усаги тоже неплоха… Неужели они ни на что не способны? Или игры лицевых карт настолько тяжелы? Подняв взгляд, он шумно выдохнул. Ладно. Ладно. Еще очень рано делать выводы.       Нираги был на взводе. Он был в бешенстве. На самом деле, он злился на себя, но срывался на Татте. Но больше он все-таки злился на себя, что не смог понять все сразу. Конечно, у них все было так хорошо, а он, как дебил последний, на это повелся! Столько игр сделал, столько прошел, и не уловил настолько пошлой тактики. Надо было усилить защиту, перестраховаться! А он… он… Черт возьми, как он был зол на себя. Так сильно, что уже просто не мог мыслить здраво, не мог ничего придумать.       И, услышав план Арису, он, может быть, впервые понял хоть какие-то плюсы командой работы. С другой стороны, если бы не эта хваленая работа, то они бы и в жопе не оказались. Ему уже было неважно, что если он не сможет пройти мимо вратаря, то умрет. Ведь если он не попытается, то сдохнет по-любому. А сильнее того, чтобы просто умереть, он не хотел умереть разве что трусом.       Нираги на всю жизнь запомнит тот заряд эйфории, когда ему удалось выбить десять тысяч очков — не зря, оказывается, кровью кашляет, вон как пригодилось! И так же он запомнит то чувство опустошения, когда Куина не успела коснуться базы. Так странно, но он совсем на нее не злился, хотя внутри и разлилось неприятное отчаяние и, кажется, самое страшное чувство — смирение.       Черт возьми.       Они так пытались.       Так старались.       Разрыв в три тысячи очков, а времени — двадцать минут.              Это же наблюдал и Чишия, уже не зная, куда себя деть. Так, со стороны, едва ли бы кто-то мог понять, что он нервничает, хотя взгляд начинал выдавать его. Он так обрадовался, увидев, когда ребята смогли выбить десять тысяч, и вот — разрыв все еще был, и оставалось так мало времени. Он закусил губу. Это чувство неизвестности просто пожирало его изнутри, ему хотелось подбежать к этим воротам, хотелось… сделать что?.. Он ничего не мог. Только стоять и смотреть на табло, пытаясь отогреть холодные пальцы под горячим солнцем, но — ничего. Ему было так холодно.       Нираги коснулся базы — зачем-то — и, предпочитая не смотреть, как те обмазываются слюнями, отошел в тенек. Ему было очень жарко и хотелось пить. Ему было плохо и страшно. Он хотел увидеть Чишию. Не хотел умирать. Хотел сделать хоть что-то.       И ничего не мог.       Он склонился, закашлявшись на песок, и устало закрыл глаза.       Блядство.       — Нираги…       Он обернулся на голос Куины.       — Я хотела сказать… Ты, наверное, злишься…       — На тебя? Нет. Можешь запихнуть извинения туда же, где их взяла. То, что нам пришлось косяк Татты кровью замазывать и у нас не вышло — не наша вина.              Она поджала губы, опустив взгляд и, заметив кровь, дрогнула.       — Это что?       — Не знаю. Было уже тут.       — Нираги…       — Куина, — прервал он ее, закрыв глаза. — Мы в дерьме. Все.       — Прости меня.       — Блять, я сказал не извиняться! — взревел он, но она даже не пошатнулась. Смотрела на него и не знала, что ей делать. Ей было так плохо. Их ждал Чишия. И, может, он больше их не увидит. И она ведь знала, прекрасно знала, как сильно Нираги боится, как хочется ему вернуться, увидеть Чишию и коснуться его. Она чувствовала, будто бы подвела их. Вдруг Нираги сипло сказал: — Я должен… что-то придумать.       И с этими словами, медленно, он прошел дальше, в ряды ящиков, скрываясь, надеясь, что в одиночестве он сможет придумать хоть что-то. Даже самую больную идею. Куина проводила его тоскливым взглядом и снова перевела взгляд на это пятно крови. Она видела что сделал Нираги там, у базы Короля Треф. И это пятно… Значит, кашель кровью. Чишия знает? Она поджала губы. Черт возьми, о чем она думает? Скоро Чишия будет знать, что Нираги мертв и это хуже кашля кровью.       Нираги шел, дергая за ручки контейнеров так слабо, что те разве что успевали грустно скрипнуть. Черт возьми, какой он слабак… Если бы Чишия только увидел этот позор, он бы точно больше никогда не смог увидеть в нем мужчину. Да хоть кого. Он чувствовал себя беспомощным, а он так боялся этого чувства. Так бежал от него и вот, снова столкнулся. И ничего, блять, ничего не мог с ним сделать. Его рвало этим. Или его рвало просто кровью…       Услышав голос, он вскинул голову, смотря на табло. Значит, Усаги нашла… Отрыв теперь всего пятьсот. Так мало и так много. Он отвернулся, выругавшись, прошел еще несколько метров и встретился с Усаги. Она замерла, тяжело дыша, сказав:       — Я нашла ай…       Она резко замолкла, когда Нираги скрутило так сильно, что ему пришлось опереться о контейнер, чтобы не упасть, и сильно закашлялся. Она в ужасе смотрела на кровь, капающую вниз. Нираги на секунду застыл вот так, разглядывая лужу собственной крови. А если бы он выжил сегодня… Что с того? Может, он вообще завтра умрет? Сколько ему осталось на самом деле?       — Нираги…       — Замолчи, — прохрипел он, выпрямляясь. — Мне твоя жалость нужна, как дыра в голове.       — Мне правда жа…       — Я сказал замолчи, — шипел он, глядя на нее диким взглядом. Она поджала губы и только медленно подошла ближе.       — Осталось всего пятьсот очков… — пробормотала она. — Если бы только одна битва…       Нираги посмотрел на свой браслет. У него четырнадцать тысяч очков. И что ему, блять, с ними сделать?! Поплакать над ними?! Блять… Что бы придумал Чишия? Он бы обязательно что-нибудь придумал. Хоть что-нибудь… Хоть что-то. На самом деле, Нираги знал: ему хватит только увидеть его лицо, полное насмешки над тем, какой он глупый, чтобы все понять.       Он резко посмотрел на Усаги страшным взглядом. Он сказал:       — Надо сломать руку.       Усаги медленно моргнула:       — Кому?       — Ну не тебе же с твоими двумя тысячами. Либо мне, либо Татте.       — Я не понимаю…       — Со сломанной руки можно будет снять браслет, — сказал он. — Тогда, например, его можно будет отдать Арису и он сможет подкатить, не знаю, к Кюме, у них же там какая-то душевная связь? Или он в восторге от его члена, я не знаю. И… ну, что-то сделать. Коснуться как-нибудь.       Усаги замерла.       — Точно… В правилах нет запрета снимать браслеты.       — Главное, чтобы руку не оторвало… Хотя, — он пожал плечами, — что мне после ожога?       — Нам надо найти Арису, идем, — она резко схватила его за руку и едва успела перейти на быстрый шаг, как их остановил странный шум. Удар. — Это что?       — Пойдем посмотрим, кажется, рядом с базой.       Она кивнула. Идея показалась ей тревожной, она не знала, сработает ли она, но это все, что у них было. Вся надежда только в этом. Но, в общем, уже через совсем немного времени они обнаружили, что Татта додумался до этого сам. И куда более радикально.       — Нихуя себе… — пробормотал Нираги. Хотел бы он назвать это тупостью, мол, слишком радикально, но вдруг он понял что должен молчать. Не из-за уважения к Татте. Из-за уважения к самому себе из прошлого.       Усаги сорвалась, подбежав к нему — еще в сознании. Крови натекло… Нираги плавно подошел, глядя на него сверху вниз, рассматривая, как интересную картину. Усаги суетилась, что-то говорила. Нираги вдруг сказал:       — Сначала надо наложить жгут. Можно ремнем. Но лучше чем-то более эластичным…       Усаги посмотрела на него странным, горящим взглядом, и Нираги, подняв руки, развязывая рубашку, сказал:       — Например, тканью.       Он протянул ее Усаги.       — Все, что могу предложить.       Она выхватила ее, принявшись накладывать жгут. Татта был без сознания. Нираги плавно присел рядом и коснулся двумя пальцами его пульса. Усаги замерла. Нираги покачал головой.       — Слабый. Жгут уже не поможет.              Усаги выругалась и все равно сделала его, останавливая кровь. Все, что она могла сделать.       — Слишком быстро как-то… — пробормотал Нираги еле слышно. От потери крови умирают дольше, многим дольше. Так почему Татта умер за считанные минуты?       Ответ был ясен.       Нираги выдохнул и встал. Спрятав руки в карманы, он посмотрел на табло. Значит, вся надежда на Арису… Он смотрел на счет и, хоть внешне был спокоен, внутри его трясло. Так же, как и Чишию, который не сводил взгляда с экрана. Оставались считанные минуты, а у них до сих пор не хватает пяти ста очков! Черт возьми… Разве это возможно? Они с Нираги через такое дерьмо прошли и все ради того, чтобы Нираги сдох на первой же игре лицевых карт?! Тело стало еще холоднее, а он ничего, черт, ничего не мог сделать. Он был в неизвестности. Он ничего не знал. И он, блять, так сильно боялся потерять Нираги, что готов был заплакать, как маленький ребенок, и умолять Богов сделать хоть что-то. Но он просто стоял, смотря на табло, чувствуя каждый удар своего сердца, который заставлял его голову болеть, а ком в горле — расти.       Усаги чувствовала холодный пот на спине. Ей было дурно. Нираги стоял подле, уже не понимая, чувствовал ли он что-то? Внутри бился страх, смирение, ужас, отчаяние. Вдруг он развернулся.       — Ты куда?.. — пробормотала Усаги.       — К воротам. Может, успею крикнуть Чишии че-то миленькое, пока не подох, а?       И спокойно пошел к воротам. Он в самом деле собирался сказать ему что-то милое. Например, что любит его. Он знает — после этого признания Чишия разрыдается. Да, вот такая тут, видимо, любовь. Ровно сутки, как он признался ему в своих чувствах. И в первый раз Чишия смотрел на него влюбленно и спокойно. А в этот он даже не посмотрит. Может быть, Нираги услышит только тихий всхлип. Или ему повезет чуть больше — например, он услышит «я тоже».       Проходя мимо базы он услышал электронный голос и застыл. Почти не дыша, он обернулся и вскинул голову.       О, черт возьми.       Блять.       Блять.       Его накрыло так, что он едва смог устоять на ногах — он вдруг ощутил потребность плакать, смеяться и кричать, но он просто стоял, пропуская вдохи, потому что боялся пошевелиться, ему казалось, что это сон. Что он на самом деле уже умер, но мозг, в этом диком страхе, рисует совсем иную картину.       Он видел, как начал падать дирижабль. С руки свалился браслет. Заскрежетали ворота, неторопливо раскрываясь, и Нираги сорвался со своего места. Только ступив за ворота, он крикнул:       — Шунтаро?!       И, найдя взглядом его фигуру, почему-то показавшуюся ему сейчас такой маленькой и потерянной, он побежал к нему. Чишия сам еще был не в себе. Он уже не понимал, во что верил и верил ли во что-то, он не знал, что происходит, не верил в возможный исход и, когда он увидел перевес очков, то подумал, что бредил, а падающий дирижабль только завершил картину его поехавшего сознания.       Но потом была фигура Нираги. Длинная и хрупкая, такая энергичная и дикая, и Чишии стало безразлично, правда это или бред, главным был Нираги.       Чишия едва успел сделать к нему навстречу несколько шагов, как Нираги схватил его в свои объятья, крепко прижал к себе и, зацеловывая его лицо, шептал его имя. Чишия глубоко вдохнул — будто только сейчас смог нормально дышать — и, обхватив его шею, встал на носочки, коснувшись его губ своими. Нираги поцеловал его, прижимая к себе еще крепче, и зашептал:       — Блять, мне было так страшно, так страшно не увидеть тебя больше, предать тебя… Черт возьми… Черт возьми, Шунтаро, я люблю тебя больше жизни.       Как это было хорошо — признаваться в любви, зная, что это не последнее признание. Как же это было сладко.       Чишия улыбнулся, отдалившись совсем на немного, так, что они все еще касались носами. И он сказал:       — Я чуть тут не обосрался от вашей игры.       Нираги моргнул и счастливо рассмеялся. Чишия тихо вздохнул — такой красивый.       — Я тоже тебя люблю, Сугуру.       Господи, он ведь в самом деле на какую-то степень поверил, что он больше не увидит Нираги. Что они проиграют. Что они умрут. Мысли были настолько пугающими, что сознание Чишии даже не пыталось рисовать ему будущее, отталкиваясь от этих факторов. Как бы он должен был жить дальше? Вероятно, так же, как и до него… Но разве это возможно?.. Это же безумие какое-то. Даже думать об этом невыносимо. Да, еще несколько минут назад Чишия находился в невероятной муке, а сейчас — в его руках, в истинном блаженстве. Смотреть в его черные глаза, видеть его улыбку, рассматривать, как ветер трепал его темные волосы…       — Господи, ты такой красивый… — пробормотал Чишия, рассматривая его лицо. И как было страшно больше его не увидеть. На Нираги не было рубашки, лицо полностью открыто, и в этот момент Чишия полностью осознал, какой он красивый для него даже сейчас, с этими ожогами. В них вообще не было никакой проблемы. Главное, чтобы на него вот так смотрели улыбающиеся глаза Нираги, полные жизни и энергии. Это было так страшно — думать, что он может потерять его.       Ему ведь никто больше не нужен.       Никто, но только он, Нираги.       Они обернулись на шум шагов, и Нираги едва заметно поморщился.       — Ну, своей жизнью, кажется, я кое-кому обязан… Не скажу, что мне это нравится, но и жаловаться я не могу.       Чишия видел, как вышла Куина — потерянная и бледная, следом Усаги. Арису нес окровавленное тело.       Может быть, Чишия будет гореть в аду. Может быть. Но это никак не помешало ему подумать одну единственную мысль: «какое счастье, что это не Сугуру».       — Я… пойду пока с ними, лады? Помогу, если че-то нужно будет, — неуверенно сказал Нираги. Все-таки, он не мог стать полноценной частью их команды. Едва открылись ворота — он побежал к нему, к Чишии. И сломать руку он был готов не ради команды, не ради победы, но для него, для Чишии. Больше для него ничего не имело смысла. Опыт был интересный, но на этом, пожалуй, все. Как бы кто там ему не пихал эту работу в команде — он был не прав. Или… или прав, но с единственным отличием, что их небольшая команда включала только двоих.       Землю копал Арису — исступленно и отчаянно, и то, как лопата вгрызалась в намокающую от дождя землю, виделось что-то истеричное. Нираги следил за этим и не понимал. Он мог бы так страдать по Чишии. Более того — он бы себя рядом с ним похоронил. Но по какому-то дружку, которого ты увидел второй раз в жизни? Черт возьми, да они на голову все больные, только и всего. Чишия стоял рядом, сложив руки на груди и накинув капюшон, когда пошел дождь. Он мало о чем думал. Только, разве что, благодарил, что Нираги был сейчас рядом. Чишия порой посматривал на него и находил утешение только в одном его силуэте. Они молчали. Говорить будто было бы просто некрасиво, но они никуда и не спешили. У Чишии были вопросы, и их было много. Он рассматривал тело Татты и задавался лишь одним вопросом: как он умер только от потери руки так быстро? Ладно он бы там валялся час, но, судя по всему, он был причиной получения тех пяти ста баллов, то есть — вопрос был пары минут. Какой бред.       Когда яма была вырыта, Нираги оттолкнулся от столба и сказал Чишии:       — Помогу уложить его, что ли, а то щас скинет, как мешок с картошкой.       Чишия кивнул, проводив его взглядов и, вдруг, ощутил на себе то, как на него пристально смотрела Усаги. Когда они встретились взглядами, она будто бы на секунду замялась, а после плавно пошла к нему. Куина, стоявшая в метре, вдруг будто бы что-то уловила и сама подошла к нему ближе, заглянув в глаза.       — У тебя такое лицо, будто бы кто-то умер, — он опомнился. — А, ну да… точно, — Чишия кивнул. Если самого Нираги смерть Татты почти не тронула, то про Чишию и говорить нечего было. Кроме того, что, может быть, он был благодарен ему за то, что Нираги был рядом. Да, какая-то искра благодарности в нем в самом деле была.       Усаги, подошедшая ближе, вдруг сказала:       — Мне подумалось, что важно тебе сообщить… Я просто так и не поняла, знаешь ли ты об этом…       Чишия приподнял бровь. Ей-Богу, они ему в самом деле хотели сообщить о еще чьей-то смерти, но Чишии то какое до этого дело? Главное, что был Нираги. Нираги, который сейчас плавно помог опустить тело Татты в землю. На его руке была рубашка Нираги. Он задержал на ней взгляд. Так странно было смотреть, как она засыпается землей. Будто бы он хоронил не только Татту, но и что-то еще.       Чишия перевел взгляд снова на Усаги, заметив, что Куина тоже странно на него поглядывала.       — Ты знаешь? Что Нираги кашляет кровью? Я не врач, но так и не поняла, чем это могло быть вызвано, но это выглядит опасно…       Чишия моргнул.       — Нираги делает что?..       Куина сказала:       — Я заметила, что он кашлял, отойдя в сторону, но не обратила тогда внимания. А после… после, чтобы отвлечь вратаря, он просто плюнул в нее кровью. Потом, когда мы вернулись на свою базу, я видела, что он снова кашлял, а на песке была кровь…       — И его скрутило прямо передо мной, — сказала Усаги. — По правде говоря, я даже испугалась. Он согнулся и даже не смог устоять без опоры, такой силы был кашель.       Чишия смотрел на нее нечитаемым взглядом. Сам кашель кровью был для него очень неожиданным симптом, потому что сложно повредить легкие настолько во время пожара — это надо дым глотать минут десять, но еще более неожиданным было то, что Нираги, кажется, скрывал это от него. Он вспомнил, как Нираги кашлял после Короля Пик — дважды. Кашель был сухой, порывистый и сильный, Чишия не поверил, что это в самом деле от пыли, но почему-то и не подумал, что Нираги мог повредить легкие…       — Вот как, — сказал он спокойно. — Что ж, спасибо.       — Из-за чего это? — спросила Усаги.       — Я не знаю, — ответил ей Чишия в том же спокойном тоне. Он в самом деле не знал. И сомневался, что сможет выяснить причину без хорошего обследования — которое ему было недоступно.       Усаги посмотрела на него странным взглядом, немного помолчала и отошла к Арису. Куина поджала губы, смотря в сторону.       — Значит, ты не знал?       — Не знал.       — Ну, это же Нираги? Очевидно, как сильно он хочет скрывать то, что ему плохо или больно. Это… ну, опасно?       — Конечно опасно. Если это отек, то он и умереть может, — Чишия сказал это будто просто медицинский факт, и кто угодно на месте Куины мог бы подумать, что Чишии в самом деле нет до этого никакого дела, но она же не дура.       На самом деле, это осознание далось Чишии тяжело — оно было таким… логичным и, вместе с тем, Чишия оказался к нему не готов. Что ему лечить-то?! Он понятия не имел. Он не может сделать рентген легких, не может взять кровь на анализ, он ничего не может! Зато Нираги может умереть. Без лечения он и умрет. Это ясно. Проживет, может, около месяца, учитывая его живучесть и энергичность, но не больше. Чишия должен был что-то сделать. Но, черт возьми, что? Что он вообще мог?       Он сглотнул, подняв взгляд на Нираги. И этот дебил еще скрывал этот факт! Видимо, чтобы в одно чудесное утро порадовать Чишию свеженьким трупом. Вот радость-то была бы!       Он посмотрел на землю. Ладно… В любом случае, он может сделать хоть что-то. Даже если это поможет лишь на малую долю, он все равно должен сделать хоть что-то. Он просто не может себе позволить продолжить дальше ходить с Нираги и делать вид, якобы ничего не знает.       Нираги этот… Он покачал головой.       Как ребенок.       К моменту, когда все закончилось, дождь усилился и небо совсем затянуло тучами, стало так темно и холодно, будто бы даже погода скорбила. Чишия поежился и посмотрел на Нираги. Опустив взгляд, он заметил, что бинты на правой руке были испачканы кровью. А он даже не заметил…       — Арису, Усаги… — Куина посмотрела на них. — Я поеду с Чишией, ладно? Просто…       — Все нормально, иди, — Арису кивнул ей и, подняв взгляд, посмотрел на Нираги и, вдруг, помахал ему.       Нираги уставился на него странным, нечитаемым взглядом, вот так, со стороны, казалось, что глаза у него будто бы совсем черные, даже без белка, и похож он был на создание, вылезшее из ада. По крайней мере, Арису узнал, что люди не черно-белые. Нираги только едва поднял руку, слабо махнув, и отвернулся. Арису этого хватило. Куина помахала им и спешно пошла за Чишией с Нираги. Арису немного помолчал. Одежда стала промокать.       — Он оказался не таким плохим, как мне казалось.       Усаги пожала плечами.       — Он просто пытается выжить. И вернуться назад, — она думала о взгляде Чишии, когда она сказал ему. Казалось, в нем ничего не поменялось. У него такие черные, внимательные глаза, и смотрит он не то скучающе, не то с толикой тоски в этом взгляде, но в тот момент… Она что-то увидела. Непонимание, уязвимость, страх. Да, они просто пытаются выжить. Не ей их винить.       Дождь барабанил по крыше машины — они собирались доехать до первого торгового центра. Куина отказывалась от других мест и, в общем, Чишия ее понимал. Ему даже с Нираги не по себе было от отелей и квартир, в торговых центрах отчего-то не было так пугающе. Куина рассказывала про игру, и Чишия внимательно слушал: — Кюма вообще голым вышел, прикинь? Но суть не в этом. Мы там все немного подзависли, а я смотрю краем глаза на Нираги и он стоит, блин, с усмешкой, вот такой, — и она изобразила его лицо — Чишия не сдержал смешка. Нираги недовольно нахмурился. — Вот серьезно! Стоял и усмехался. Я уж подумала: не запал ли он?       — Нет, я просто подумал, что у меня член больше, — сказал Нираги, ухмыляясь.       Куина цокнула.       — А я даже возразить не могу.       — Не зря я штаны тогда снял, — засмеялся Нираги.       — А еще твой женишек стратегию придумал, — довольно хмыкнула она.       — Ты что, хвалить меня вздумала? — удивился Нираги.       — Это реально классно было. Арису какую-то хрень предложил. Идти со ста очками… Да мы бы там посдыхали в первые десять минут игры.       — Что за стратегия? — спросил Чишия, посмотрев на Нираги, и Куина тут же принялась все рассказывать.       Она вообще рассказала все, что только смогла, во всех подробностях, и прервалась только когда они подъехали к торговому центру, чтобы поудобнее устроиться. Захлопнув дверь, Нираги сказал:       — Я умираю, как хочу бухнуть.       — Я бы тоже выпила, — Куина устало потерла лоб.       — Сугуру, тебя нельзя пить, — сказал сухо Чишия. Он его лечащий врач, вообще-то!       — Эй, ну хотя бы ноль пять пива? — Нираги посмотрел на него такими несчастными глазами, что бороться было бы просто бессмысленно. К тому же… ну да, в этом мире только и бояться, как почкам Нираги не понравится обезболивающее с алкоголем.       — Только ноль пять, — согласился Чишия.       — Женатики, — усмехнулась Куина, хитро на них поглядывая.       Они взяли по баночке пива, набрали еды, которую еще можно было есть — слава консервам и детскому питанию! — и устроились в отделе «все для дома». Кинули на пол покрывала, зажгли свечи в красивых подсвечниках, выбрали легкую настолку и, кажется, в этот момент были счастливы, пока Куина продолжала про все рассказывать. Где-то смеясь, где-то снова напряглась от воспоминаний, где-то — с грустью.       — Значит это было чтобы снять браслет, — Чишия закинул в рот снек из мяса и передвинул свою фигурку вперед.       — У, детка, готов бабло, это мой отель, — заулыбался Нираги. — Хотя можешь отработать другим способом, — подмигнул он.       — Ребят, я тут вообще-то, — Куина пнула Нираги пяткой в бедро.       — Не пихай инвалида! — завозмущался Нираги.       — Держи свои грязные деньги, — сказал Чишия, кинув в него купюры, и все вдруг рассмеялись.       Собрав драгоценные бумажные доллары, Нираги сказал:       — Да. Самое ироничное, что в этот момент я говорил Усаги, что можно сломать руку, чтобы его снять. Просто сломать, а не хуярить дверью до того, что рука у тебя висеть будет на соплях.       — Правда? — изумилась Куина.       — Ага. От сломанной руки ни он бы не умер, ни, тем более, я.       — Ты хотел сломать руку себе? — уточнил Чишия, приподняв бровь.       Нираги чуть подумал.       — Ну, в здравом уме я бы сам Татту к этому вынудил, мол, он же проебался? Но тогда я так пересрался, что умру, что уже готов был на все.       — А если бы браслет не снялся?.. — Куина посмотрела на него. — У тебя большая ладонь, даже со сломанной он бы мог застрять.       Нираги посмотрел на свою ладонь. Он сказал:       — Ну и к черту ваши командные игры.       Куина вздохнула, переставляя свою фигурку. Нираги выругался и отсчитал ей бумажки. Она сказала:       — Он хранил мою фотографию в тумбочке.       — Татта? — Нираги приподнял бровь. — Надо не фотки хранить, а действовать.       — Я бы… я бы не ответила ему взаимностью. Ну… я хотя бы не успела разбить ему сердце, так?       Нираги заржал.       — Ну и ну, подруга, ты сама доброта. Он помер, но хотя бы не с разбитым сердцем!       — Иди ты, — она усмехнулась и снова пнула его. На этот раз он перехватил ее за лодыжку и резко поднял ногу так, что Куина завизжала. Чишия рассмеялся, глядя на них. Было приятно провести вот так хотя бы один вечер. Расслабиться. Он даже пока что позволил себе не думать о кашле Нираги. На самом деле, они все сегодня так переволновались, что уж точно заслужили один вечер, подобный этому. Алкоголь приятно расслабил, дождь на улице успокаивающе барабанил по стеклу. Иногда даже можно было представить, что у них все хорошо и плохо никогда не было.       Уже зевая и, когда вечер сменился мраком ночи, Куина зевнула:       — Чишия, ты банкрот.       — Да, кажется, бизнесменом мне не быть, — он пожал плечами.       — Я тебе трижды предлагал расплатиться иначе! — возмутился Нираги. — Теперь мне и победа не в радость! Все из-за тебя.       — Ничего, мы с тобой разведемся и я отберу у тебя половину имущества.       Куина засмеялась, потирая глаза:       — Я думаю… пора спать. Сил вообще нет. Блин, я хоть как-то помыться хотела… Так вспотела и испачкалась. Ладно, уже утром.       Они не разобрали это странное логово, частичку нормальности, и оставили все так, только затушив свечи и, усталые, вымотанные, улеглись в кровати, которые казались такими неуютными… Куины одолевала смесь покоя, счастья и тоски за то, что она сегодня пережила. Нираги был полноценно счастлив — они живы и все прекрасно! Чишия же, подобно Куине, испытывал странную, противоречивую смесь. Он смотрел на Нираги, который засыпал рядом, сквозь дрему гладя его талию, и, вместе со счастьем, что тот жив, испытывал страх, что он все равно может умереть. Что Чишия не сможет его вылечить. Что Нираги, блять, плохо, а он предпочел это скрыть. Ему следовало переварить это осознание, а еще пытаться не думать о том, что Нираги в самом деле может умереть в течении месяца. Он коснулся его грудь, скрытую под бинтами, еще раз бинтами и повязками, и с нежностью погладил, будто бы так мог исцелить его легкие. Так странно. Чишия в этом мире максимум поранился, и то, кажется, это даже не на игре было, а Нираги терпел такие раны. С другой стороны, Татта умер и от меньшего, так что мог ли Чишия жаловаться? Он коснулся его губ и, закрыв глаза, стараясь думать только о близости его тела, о его дыхании — пока что не хриплом — и ритме его сердца. Главное, чтобы оно билось, чтобы Чишия слышал этот ритм до самого своего конца. О другом он и просить не смел.