Гипсофила

      Нираги готов был подпрыгнуть и сплясать, когда из прохода в тюрьму снова мелькнула белая макушка и Чишия сделал ему знак рукой. Нираги прям так с места сорвался. Черт, он был так рад снова пройти с Чишией вместе игру! В последнее время, на Пляже, они никак не могли сходить на игру вместе, Король Треф тоже прошел мимо, если бы еще и Валет Червей…       — Ого, ты такой счастливый, — Чишия усмехнулся, глядя, что лицо у Нираги буквально светилось.       — Я просто не хочу сдохнуть от скуки, вот и все, — и, с этими словами, поцеловав Чишию в лоб, он прошел внутрь, тут же заметив стол с наваленными ошейниками. — Двадцать человек? Нормально, — он подошел ближе, взяв один из ошейников и, прочитав правила, повернулся к Чишии. — Позволите?       Тот цокнул, мягко закатив глаза, но позволил ему надеть на себя ошейник, повернувшись к нему спиной. Нираги мягко убрал его волосы, приласкал кончиками пальцев чувствительную шею, заставив Чишию вздрогнуть от мурашек, и, наконец, надел на него ошейник.       — Погоди, — Нираги нахмурился, когда на ошейнике загорелся экранчик. — У тебя тут бубны отобразились.       — Бубны? — Чишия посмотрел на него из-за плеча, нахмурившись.       Нираги взял еще один и надел на себя, повернувшись к Чишии спиной:       — А у меня?       — Погоди, еще выбирается… Черви.       Нираги, сбитый с толку, повернулся к Чишии, чуть прищурившись.       — Нас поделят на команды в соответствии с мастью, которая выпадет, что ли?..       — Может быть, — кивнул Чишия.       — Если выживет только одна команда…       — О, умоляю, закрой рот, — цокнул он. — У меня хорошее предчувствие насчет этой игры.       — Я как бы не хочу сдохнуть у тебя на глазах, любовь моя, — фыркнул Нираги.       — Успокойся и включи мозг. Какова вероятность, что ты сейчас угадал игру? — спросили резко Чишия, вспомнив, что больше, чем чему либо еще, Нираги верил математике. По крайней мере в моменты, когда эмоции брали над ним вверх.       — Не знаю… Низкая.       — Ну вот и все. Идем, осмотримся, что ли. Кажется, тут пока никто не пришел, кроме нас.       — Да я не удивлен, тюрьма не выглядит слишком привлекательным местом, — пробурчал Нираги и все-таки прошел вперед, поднимаясь на этаж выше.       Они осмотрели помещение, экран, висящий в зале, и камеры. Смотря вниз, на решетку, Нираги сказал:       — Это за вентиляцию, что ли?       — Полагаю, чтобы можно было следить за нижним этажом, находясь на верхнем. Мы в тюрьме, не забывай.       Нираги кивнул, а скоро и вовсе заскучал. Смотреть было особо не на что, вид серых стен больше прочего наводил на него скуку и, не выдержав, он предложил:       — Давай трахнемся?       — Да что у тебя за страсть к сексу в общественном месте?       — Ну, мы не трахались уже целый день, между прочим… — задумчиво сказал Нираги. — Тут никого нет, а еще можно закрыться в камере, м? Да не делай такое лицо, девственница ты моя непорочная, я ведь тебя знаю, как свои пять пальцев. Просто не поверю, что тебе не нравится мысль быть застуканным. Ой, ну все, раскраснелся, глазки заблестели… К тому же, — Нираги, оттолкнувшись от стены, оперся рукой подле Чишии, нависая, — эти ошейники… Тебе очень идет, детка. Очень возбуждающе. Будь мы на Пляже, я бы нашёл парочку кожаных, они бы подошли тебе еще больше.       — Ты невыносим, — застенал Чишия, закатив глаза.       — Это значит «да»? — он усмехнулся. Чишия цокнул в ответ и, схватив его за руку, сам потащил его в сторону камер. Нираги был весьма доволен. Хотя он догадывался, что тут больше сыграло то, что они вчера не занимались сексом. Либидо у них рядом друг с другом было дикое, тут пары слов хватало и подержать за ляжку, чтобы член по лбу начал бить. Так что у Чишии просто не было шансов отказаться — сутки воздержания, между прочим! Да у него все заныло только от одного взгляда Нираги.       За ними закрылась тяжелая дверь камеры, и Нираги подтолкнул его дальше, вжав в место между умывальником и стеной. Чишия хотел сначала возмутиться, а после, когда со спины его накрыл Нираги, целуя шею, он все понял: Нираги выбрал такое положение, чтобы даже если кто-то и придёт и услышит их, то, заглянув, увидел только его спину, и ничего больше. Осознание, что Нираги прикрыл его, закрыл собой, совсем его расслабило, и Чишия, сложив руки на стене, ткнулся в них лбом и расслабился, пока руки Нираги ласкали его бока сквозь ткань футболки, а губы — шею. Чишии было непривычно, что сам он не мог никак поцеловать его или приласкать, но зато вполне активно потирался своими ягодицами о его пах и, чувствуя, как Нираги бодро на это отзывался, становясь тверже, испытывал такую сладкую истому меж своих бедер. Черт, это было так хорошо — возбуждать его. Быть для него самым красивым.       Нираги оттянул ворот футболку и нежно поцеловал его в плечо, прежде чем опуститься руками вниз и, расстегнув его ремень, мягко скользнуть рукой по животу и коснуться его сквозь ткань белья. Нащупав пятнышко смазки, Нираги довольно вздохнул.       — Ну вот, я так и знал, что ты сам уже течешь… — прошептал он, вылизывая его ухо. — Хорошая девочка… — он приспустил с него штаны вместе с бельем, и то упало в ноги. Руки Нираги жарко приласкали его бедра, сжали ягодицы, наминая, и Чишия, тяжело дыша, чуть шире развел ноги и сильнее наклонился к стене, ткнувшись лбом в свои сложенные на стене руки. — Да, детка, — прохрипел он, шлепнув его по ягодице, а после достал из собственного кармана квадратик презерватива. Ну, он решил их носить так… на всякий случай. Всякий случай вот и случился. Лаская его бедра одной рукой и шлепая, он расстегнул свой ремень и приспустил штаны, нетерпеливо раскатав резинку по своему члену. Шлепнув еще раз Чишию по бедру, он прохрипел: — Чуть ножки пошире и получше прогнись, ага, вот так, умница… Блять, какой же я везунчик, а? — он издал абсолютно влюбленный выдох и склонился над ним, прижавшись грудью к его спине, обняв одной рукой за талию, а другой, обхватив себя рукой, потерся меж мокрых складок. Прикусив Чишию за мочку уха, он толкнулся вперед, вырвав этим из Чишии сладкий вздох. — Блять, какой ты узкий, охуенно…              Нираги качнул бедрами вперед и, шлепнувшись ими о его ягодицы, тихо застонал. Вылизывая его линию челюсти и открытый участок шеи, он начал толкаться — быстро, грубо, ровно так, как им обоим и хотелось. Чишия не сдержался, хоть и пытался закусывать губу, и застонал. Нираги закрыл его рот ладонью и захрипел на его ухо:       — Не хочу даже думать, что кто-то кроме меня услышит твои сладкие стоны, кошечка.       И широко лизнул его щеку. Чишия едва от кайфа глаза не закатил — только сейчас он узнал, как ему клево, когда затыкают рот! Вот какой прикол в этих странных кляпах… Теперь он понял. Нираги продолжил толкаться, тихо постанывая от кайфа на его ухо, и от этого у Чишии мурашки по спине прошлись. Было хорошо. Было очень хорошо. Особенно со знанием, что, если кто-то уже пришел, то они явно догадываются, что что-то происходит. Хлюпала смазка, раздавались эхом по камере шлепки кожи о кожу, сквозь прижатую ладонь раздавалось мычание — да, явно происходило что-то.       Чишия поддавался бедрами к нему навстречу, сжимаясь от каждого толчка, и ему было так хорошо, так нереально хорошо, пока Нираги зажимал его рот одной рукой, а второй мял его бедро, периодически шлепая и шепча, какой он хороший, как ему с ним охуенно, какой красивый, как классно он его сжимает.       — Ты такой жадный, — хрипел Нираги, ускоряясь, — обожаю в тебе это, детка. Тебе всегда мало, а?       Чишия только смог посмотреть на него, но этого мутного, горящего взгляда Нираги хватило, чтобы понять, что Чишии очень хорошо. Дыхание у Нираги сбилось, сердце билось быстро, он чувствовал, как вспотел затылок, и, может быть, он должен был чуть замедлиться, чтобы не было приступа, но он бы не сделал этого ни за что. Не сейчас, когда он чувствовал, как Чишия сжался на нем и даже чуть попытался свести ноги — верный признак, что он был близко. Опустившись одной рукой ниже, он нашел клитор и мягко нажал, массируя, но быстро ускоряя движения под ритм своих толчков. Чишия так громко застонал, что ладонь лишь частично могла приглушить то, как ему было хорошо. И вот — он зажмурился, подался бедрами назад, вжавшись в его пах, и Нираги ощутил приятную пульсацию возле своего члена. Хрипло выдохнув, весьма довольный, он замедлился, пока Чишия кончал, и после сделал несколько быстрых, глубоких движений, отпуская себя. Он убрал ладонь, и услышал тяжело дыхание Чишии.       — Обожаю тебя, — хрипло сказал Нираги, и Чишия, повернув голову, потянулся к его губам. Нираги чуть склонился, целуя, и крепко прижав к себе за живот. Да, хороший поцелуй — вот что нужно в конце близости.       После, пытаясь отдышаться, Нираги прижался своим лбом к его. Да, ему теперь определенно нужно было больше времени, чтобы привести дыхание в норму. Чишия смотрел на него и вдруг улыбнулся:       — Ты самый красивый мужчина в моей жизни.       Нираги усмехнулся.       — Ну и жизнь у тебя.       Чишия чмокнул его в нос и, подняв руку, погладил по щеке — Нираги прильнул к ладони, потираясь о нее, ласкаясь, и Чишия глядел на него с нежностью. Да, тактильный у него он до чертиков.       Выпрямившись, Нираги стянул с себя презерватив, выкинув в урну, и Чишия протянул ему салфетку. Они привели себя в порядок, и Нираги поржал:       — Не, ну мы реально парочка. На смертельную игру потащили с собой резинки и салфетки.       — Мы просто слишком хорошо знаем наше либидо, — хмыкнул Чишия, накинув капюшон. — Идем.       Выйдя, они тут же встретились взглядом с молодым мужчиной и женщиной. Да, и они явно поняли, что они там делали. Чишия на это даже внимания не обратил, больше расстроившись за то, что за это время пришло всего двое. Господи помилуй, да они тут реально от скуки сдохнут… Вздохнув, сунув руки в карманы, он пошел вперед. Нираги поглядел на пару, довольно усмехнулся и, облизав губы, пошел за Чишией. Спустившись, они снова посмотрели на стол, убедившись, что их здесь всего четверо.       — Меня этот момент всегда в играх напрягал. Ладно, когда количество неважно, но тут? Сколько нам ждать? Месяц? — раздраженно пробурчал Нираги. — Пойду на улицу что ли       подышу.       — Я скоро приду. Осмотрюсь еще немного.       — Лады, — Нираги кивнул и, чуть оттянув край его капюшона, чмокнул в еще горячую после страстей щеку. Чишия кратко улыбнулся.              Нираги был рад, что хотя бы на улицу можно было выйти, и, посмотрев на мрачное небо, сморщил нос. Он понятия не имел, сколько здесь выживших, но порой он думал: а что если в конце концов игроков станет так мало, что их просто не хватит на остальные лицевые карты? Нираги усмехнулся. Вполне ясно, что. Они умрут. Нираги вдруг нахмурился и тряхнул головой. Что-то не то в последнее время было с его башкой. Все чаще он думал обо всех этих мрачных исходах событий. Не так давно он был уверен, что они со всем справятся, а теперь что? Он был уверен, что Чишия вообще пережить может что угодно, с его-то мозгами и сердцем, и он бы справился со всеми этими сраными картами играючи. Но если… если просто тут все помрут, останется игроков пять, и их просто не хватит для выполнения условий лицевых карт? Там мозг уже не поможет… Он стоял, смотря себе под ноги и, подняв взгляд, увидел молодую девушку, которая весьма бодро шла к входу. Она задержала свой взгляд на Нираги лишь на секунду, а после как-то психопатично ему улыбнулась — как Мира! — и ушла. Нираги моргнул. Господи помилуй с этими игроками…       Он обернулся, когда услышал поступь шагов Чишии.       — Догадайся, что они сейчас делают?              Нираги приподнял брови. Гадать долго не пришлось.       — Ебутся?       — Ага.       — Ну и правильно, а что еще делать? Видел вон, девка прошла? С приколом она какая-то…       — На юных девушек заглядываешься? — приподнял бровь Чишия.       — Ты сказал, что меня невозможно ни к кому приревновать, кроме винтовки. Особенно сейчас, — фыркнул он.       — Я не говорил про вторую часть, — Чишия сощурился, подойдя к нему ближе и заглянув в лицо. — Я тебе готов дать в вонючей камере, а ты еще смеешь сомневаться в своей привлекательности?       Нираги фыркнул, дернув плечом.       — А прическа тебе очень идет, — сказал Чишия. — Обязательно подстригись потом.       — Не волнуйся, я еще может таким же подгорелым и вернусь в реальный мир, а?       — А если мы просто в коме?       — Может, я до комы подгорел? В любом случае, надеюсь, нас из этой сраной комы выведут поскорее.       — Да, я тоже, — Чишия посмотрел на небо и коснулся своими пальцами его руки. Нираги улыбнулся уголками губ и мягко перехватил его пальцы.       Люди постепенно начали набираться, и они вернулись в тюрьму, поднявшись на верхний этаж. Нираги задержал взгляд на том мужчине, усмехнувшись, и встал подле Чишии, оглядывая всех.       — Слушай, объясни мне одну вещь…       — Да? — Чишия поднял голову.       — Почему они все такие чистенькие?       — Как я? — хмыкнул он.       — Блин… так я получается один такой чмошник?       — Ну, справедливости ради, по Арису и Усаги тоже видно, как их жизнь потрепала. Полагаю, это просто зависит от характера и тактики выживания.       — Чудесно, моя тактика выживания схожа с двумя пиздюками.       — Да они на пару лет тебя младше.       — А я уже прошел через огонь, воду и… медные трубы прошли мимо, кажется.       — Ничего, и до них дойдем, — кивнул ему Чишия, усмехнувшись.       Дожидаясь, пока наберутся все двадцать человек, Нираги бесконечно ходил везде, где мог ходить. Все рассматривал и все ему было интересно. Чишия следил за ним и молча поражался тому, откуда в нем столько энергии? В конце Нираги сказал:       — Нашел еще подвал, но он закрыт. Все остальное просто пустое… Блин, скучно. Пойдем хоть пососемся?       — Сугуру…       — Нам еще пять человек ждать. Давай, пошли… Я уголок хороший нашел, — и, взяв его за руку, повел за собой, поднявшись на этаж выше. Чишия, впрочем, был совсем не против.       На самом деле, он обожал такие моменты. Когда они просто валялись, целуясь, бывало по часу, а то и по два, словно подростки. Чишия был уверен, что это только подростковый прикол, потому что в более взрослом возрасте он таким не занимался, а после появился Нираги, и Чишия понял, как это прекрасно проводить часы в его руках, целовать его, слышать его тяжелое дыхание… И сейчас, едва его зажали в углу, как Чишия сам прильнул к его губам. Конечно, намного приятнее было этим заниматься в кровати, но… Главное — руки Нираги, его губы, а остальное такие мелочи. Чишия обнимал его, гладил по волосам, плечам и груди, когда сам Нираги заходил куда дальше. Он лез под футболку, гладил и потирал соски, сжимал жадно в руках ягодицы и шлепал.       Да, тут, в его руках, время прошло куда быстрее и интереснее… В конце, правда, подрочил ему, чтобы тому со стояком не пришлось ходить. А то и кончать в штаны… Да, это было весьма хорошее начало игры.       Когда они спустились — не хватало еще одного человека, и тут они решили ждать до победного конца. Даже Нираги перестал шататься, а оперся подле Чишия на стену. Они тихо болтали, обсуждали людей, которых видели, рассматривали масти на их ошейниках, если получалось их разглядеть.       Наконец, раздались шаги, и Нираги тихо выдохнул:       — Ну наконец.       Чишия посмотрел на вошедшего, и снова увел взгляд. В комнате воцарилось молчание, все затихли в ожидании условий. Наконец, экранчик загорелся, и Нираги потянулся, усмехнувшись, весь в ожидании.       Они выслушали условия — по помещению прошлись шепотки, а Нираги и Чишия уставились друг на друга. Нираги сказал:       — Для нас это настолько легкая игра, что это просто смешно.       — Ну, не сказал бы, — Чишия оглядывал людей, цепляясь за малейшие детали, стараясь уже что-то понять. — Мы не знаем, кто такой Валет, может, он весьма искусный манипулятор. Кроме того… Тут не запрещено насилие, — он хмыкнул. — То есть, если ты кому-то не понравишься или тебя заподозрят, то…       — Ну, пусть попробуют, — и, повернувшись к нему, он увел в сторону рубашку, демонстрируя пистолет за полоской ремня.       — Ты где его добыть успел? — удивленно пробормотал Чишия.       — Еще в больнице, недалеко от нее. Но, куколка, ты ведь знаешь, что не с дураком повязался? Я понимаю, что лучше не отсвечивать и не вызывать подозрения. И я знаю, что насилие в червях — это прямой путь к могиле. Так что для нас это игра не проблема. Осталось только понять, кто Валет.       Чишия усмехнулся, с нежностью на него посмотрев:       — Да, для нас эта игра не проблема.       — Я рад, что пошел с тобой.       — И я, — он кивнул, хотя, может, краем сознания подумал, что было бы крайне интересно, оставшись он тут один. Это хотя бы заставило его мозг работать куда сильнее, чем просто пытаться понять, кто Валет. К тому же, даже не угадав, они все равно ничего не потеряют — только если им не попытаются мозги запудрить, конечно. — Та парочка использует подобную схему, — хмыкнул Чишия, указав в сторону той пары, которую они увидели еще в самом начале.       — Нет, там по-другому.       — Ну, это ясно. Ясно, что он использует свою власть над ней, но я говорю про то, что он понимает, что лучшая стратегия здесь: это найти только одного партнера, которому ты сможешь доверять. Большие команды — большая проблема, — он вдруг смолк, уведя взгляд вниз, вслушиваясь в разговор пары на нижнем этаже. Нираги, заметив его взгляд, тоже посмотрел туда. Чишия сказал: — Ты знаешь, кто этот парень в синем?       — Понятия не имею. Кто?       — Это Банда, серийный женский убийца.       — Ну, значит точно не Валет.       — Почему ты так думаешь? — удивился Чишия.       — Мне кажется… — он прервался, когда к ним подошла та психопатичная девка со своей сворой. Когда она предложила вступить в группу, Нираги, не подумав, уже было хотел ее на хер послать, но Чишия опередил его, кивнув. Точно. Им нельзя отсвечивать. И тем более нельзя казаться парой, которые доверяют друг другу безусловно, иначе они слишком легко станут целью Валета. Хотя у Нираги уже была кое-какая идея…       После того, как все назвали друг другу свои масти, они спустились вниз, в тот самый подвал, и Нираги, оглядев это все, вздохнул:       — Еда, вода, туалеты рабочие… Если бы они еще дали возможность здесь поспать, а не каждый час масть называть, я бы тут остался на пару деньков.       Чишия осмотрел полки и, взяв печенье, уселся на скамью, поглядывая на людей. Нираги осмотрел полки, выбрал для себя чего погрызть, и уселся рядом.       — Ну, так ты не договорил?..       — Это просто теория, но, я думаю, Валетом не может быть человеком, который бы вызвал подозрения с самого начала. Серийный убийца — довольно яркий образ. Девка эта тоже — мимо. Она мне не нравится, но она точно не Валет. Скорее всего Валет человек, который… максимально плохоразличим от толпы людей. Кто-то… очень простой. Не тот мужик в костюме точно.       — Тут много людей, которые выглядят достаточно неприглядно.       — Ну, у нас ведь много времени? Многие из них умрут, — Нираги откинулся на стол и вдруг приобнял Чишию. Тот дернулся.       — Я думаю, мы не…       — Вот о чем я думал, — прервал его Нираги, — в правилах сказано «в этой игре проверяется ваше доверие». Я думаю… мы давно проверили наше доверие. То есть, мне кажется, Валет сам клюнет на нас, если решит, что мы помеха. Валет не о насилии, значит, ноги нам не сломают, просто мозги задурят. Попытаются задурить. Но я верю тебе безусловно, — он посмотрел ему в глаза, и Чишия вдруг что-то почувствовал к этому взгляду. Спокойному, уверенному, вдумчивому. Может быть, он впервые видел в Нираги не только любимого человека, а мужчину, на которому ему в самом деле совсем не страшно опереться. Его давно к этому подводили, а в двойке червей ему пришлось на него положиться, но теперь он понимал, что мог это сделать без внешних условий, а просто сам по себе. — То есть у него со мной ничего не выйдет. А ты просто смышленый, тебе их попросту не задурить.       — Не только поэтому, — сказал Чишия спокойно. — Но и потому что и тебе я верю безусловно.       Нираги улыбнулся, кивнув. Он, кажется, и без того это знал, но было приятно это услышать.       — Вот и чудесно. Значит нам нечего строить из себя невесть что. Я знаю, что ты не любитель проявлять свои чувства на публику, но… — он чуть склонился, поцеловав его в лоб и прошептав: — но ведь публика того стоит.       — Ладно, я тебя понял, — он кивнул. — Пока можем просто присмотреться к публике. Я пока что никого не могу исключить, как Валета.       — Правда? Даже эту девку? — Нираги подсел к нему ближе и ткнулся подбородком в его плечо. — Мне кажется, она хороший игрок червей, но не более. Для Валета было бы совершенно тупо доверить свою жизнь большому количеству людей, и ты это знаешь. Сам сказал.       — Ладно, ее исключаю, — согласно кивнул Чишия. — А почему ты не думаешь, что тот мужик в костюме может оказаться Валетом?       — Не знаю, просто он тоже внимание привлекает. Валет должен работать от обратного. А вот его подружка… — он потерся носом о его шею и выпрямился, открыв пачку печенья. — О ней я думаю.       — Почему?       — На месте Валета заявиться сюда, притвориться ведомой невинной овцой и ходить за мужиком, заглядывая ему в рот, а в конце игры напиздеть ему в оба уха… Разве не хороший план? Если берем в расчет, что Валет хороший манипулятор, то он должен понимать, кому и что легче внушить.       — Интересно, — кивнул Чишия, хрустнув печеньем. — М, вкусное, попробуй, — и протянул ему свою пачку.       Нираги посмотрел, приподняв брови, и вдруг улыбнулся. Это было… так мило, так по-человечески. Какой-то жест из прошлой жизни.       — Спасибо, — сказал он, взяв одну печеньку. — И вправду вкусное, — кивнул он, хоть и не понимал, было ли оно вкусное само по себе или потому, что оно нравилось Чишии.       Чишия улыбнулся ему и повернулся, продолжая в задумчивости следить за людьми.       — Кстати, там вверху… Бугай парня решил прижать, — сказал Чишия.       — Ну и дебил, — Нираги, не убирая руки с его талии, оперся локтем о стол и хрустнул шеей. — В червях лучше не применять силу, если не уверен, что можешь убить вообще каждого.       — А как бы ты один справлялся?       — Да никак. Один я бы сюда не поперся. Я не удивлюсь, если они и меня подозревают. Стоит какой-то типок стремный.       Чишия посмотрел на него и, потянувшись, чмокнув в щеку, сказав:       — Вообще-то, ты очень горячий.       — Буквально, — заржал Нираги и чмокнул его в губы, а после посмотрел на полки, заваленные едой. — Надеюсь можно будет с собой забрать часть.       — Думаю да, — он хмыкнул, разглядывая его с такой нежностью, из-за которой Нираги в самом деле скоро сочтет себя каким-то нереальным красавчиком.       После сигнала, все разошлись по камерам. Нираги прислушивался к звукам и, судя по ним, в этом раунде никто не соврал. Ну, очевидно… Он ставил, что убивать должны начать на раунд третий, но, зная природу людей, может и сейчас… Дверь открылась. Нираги посмотрел на выход из-за плеча и развернулся, выходя — Чишия вышел из соседней, и Нираги, подойдя к нему ближе, мягко убрав его волосы с шеи, сказал:       — Трефы.       Чишия кивнул и, когда Нираги прошел вперед, назвал его масть:       — Бубны.       — Мое, родное, — усмехнулся Нираги и, посмотрев на Чишию, который, сунув руки в карманы, пошел вперед, тоже зашагал.       — Мне кажется, твое родное уже все. Ты и в силе хорош. И в трефах хорошо справился. Вон, теперь пробуешь черви.       — Черви точно не моё. Я люблю их, но мои способы достаточно радикальны, — Нираги сморщил нос. — Трефы мне не зашли, это кошмар какой-то, я думал, что если бы мне не было ради кого стараться, я бы там просто сам всех переубивал из-за психов. Ну а сила… Не знаю, детка, сила разная бывает. То, что я живучий, еще не значит, что я справлюсь с чем-то, где надо не только бегать и стрелять.       Они вышли в центральный зал и, выдохнув, Нираги посмотрел, как снова сбилась в кучу команда. По углам ошивались отдельные парочки. Нираги осмотрел их всех и вдруг сказал:       — Когда я смотрю на других людей… я особенно остро понимаю, как мне повезло с тобой.       Чишия поднял на него взгляд.       — Ты очень критичен, Сугуру.       — Может, — он согласно кивнул. Их отвлек звук удара, и Нираги повернул голову в сторону, рассматривая открывшуюся перед ним картину. Такую знакомую… Чишия смотрел на него, видя его странный, нечитаемый взгляд. Что он чувствовал? О чем думал? Чишия был уверен, что Нираги хватит ума не вмешиваться, да и Чишия сомневался, что в ином случае он бы стал. Нираги до сих пор не любил слабых, даже после смерти Татты, его отношение к ним не поменялось, но Чишия радовался, что хотя бы к самому себе из прошлого Нираги больше не испытывал отвращения, это уже был очень большой шаг, так что о другом и говорить было нельзя.       Глядя, как в этом вмешался Банда, Чишия сказал:       — Да, ты прав, Банда точно не Валет. Он бы не стал обращать на себя внимание.       — Он ему сказал соврать, да?       — По крайней мере, теперь игра в самом деле началась, — хмыкнул Чишия.       Мужик, проходя мимо них, задержал свой взгляд на Нираги, но после просто ушел. Чишия посмотрел на его ошейник.       — Да, теперь игра началась.       Нираги хмыкнул, отвернувшись, и Чишия посмотрел на его лицо. После, внизу, когда Нираги рассматривал пачку печенья, Чишия присел рядом, спросив:       — Что ты почувствовал в тот момент?       — Ничего. Почему ты спрашиваешь?       — Потому что ты врунишка, — улыбнулся ему Чишия, и Нираги усмехнулся, кивнув, зарывшись пальцами в свои волосы.       — Просто флешбекнуло, вот и все. И… может быть, на секунду я испугался, что, если бы не изменил себя, то был бы таким же, как и он. Хотя я и знаю… Знаю, что проблема на самом деле не в этом пацане. Проблема в этом бугае.       — Тебе его жаль?       — Я не знаю, Шунтаро, детка. Я… не думаю на эту тему. Не даю себе об этом думать.       — Вот как, — он кивнул и, подняв руку, провел по его волосам, поглаживая. Нираги посмотрел на него краем глаза, и даже в этом взгляде Чишия видел такую знакомую ему благодарность. Он потянулся вперед, поцеловав его в висок.       Да, для Валета они крайне симпатичная приманка… Выглядят, наверное, со стороны так, что и кариес может начаться, но Чишию сейчас это не волновало. Эти люди все равно умрут.       Когда закончил второй раунд и Нираги привычным жестом, убрав волосы Чишии, назвав его масть, сказал:       — Видать, бугай-таки помер.       — Да, — Чишия заглянул ему за спину. — Пики. Сейчас все пойдет одно за другим, так что смотри в оба.       — Мы будем делать ставки? — оживился Нираги.       — Сердце мое, тебе есть что ставить? — повел он бровью.       — Блин… да нечего.       — Вот и все. К тому же… думаю, мы придем к одному и тому же варианту.       Нираги хмыкнул, погладил его по талии и прошел вперед. В центральном зале он наблюдал поистине интересную картину.       — Значит… она сама позвала его в их группу, и сама же предлагает его убить?.. — уточнил Нираги, облокотившись о стену, сунув руки в карманы.       — Да. Она точно не Валет, — кивнул Чишия. — Очень глупый поступок. Логично, что она подрывает доверие к себе.       — Видимо, она просто надеется, что этим так же выстроит и авторитет.       — Дура, — хмыкнул Чишия и, посмотрев в сторону, встретился взглядом с Бандой. Он чуть прищурился, вглядываясь в его лицо, в его улыбку, и вот так можно было бы подумать, что он и Валет, который наслаждается зерном хаоса, который посеял, но Чишия прекрасно понимал, что он просто маньяк, который наслаждается тем, как люди начинают вести себя… как люди. То же самое сделал и Нираги на Пляже. Усмехнувшись этой мысли, Чишия сказал: — У вас с Бандой есть кое-что общее.       — Потому что мы оба убийцы?       — Ну… в этом плане тебе до его уровня еще срать и срать, ты уж меня извини.       Нираги усмехнулся, кивнув.       — Согласен. В реальном мире я бы такого не натворил. Тогда о чем ты?       — Вам обоим… — сказал он, снова посмотрев на Банду, — нравится выполнять роль проявителя. Показывать и доказывать, что человек, лишенный правил, законов и этики, всего лишь животное, способное на все ради выживания. Злой волк, заманивший людей в черный-черный, страшный лес. Так сказала о тебе Мира.       — Потому что человек и есть животное. Я знаю, со стороны можно сказать, мол, вон как ты меня поменял и любовь лечит, но если смотреть глубже… У меня просто сменились приоритеты. Я все еще убью кого угодно и сделаю что угодно, только теперь не потому, что это забавно, но и если это может угрожать моей паре. Как любое животное. Это забавно, если честно. У человека нет инстинктов, однако… однако далеко от животных мы не ушли.       — Но что по поводу сострадания?       — Что?       — Ты ведь сострадаешь этому парню. Тебе жаль, что он не смог постоять за себя. Жаль, что он умрет.       — Мне не жаль. Я просто… мне немного это не нравится, если честно.       — Врунишка, — улыбнулся Чишия, поглядев на него. — Просто… я думаю мы, как люди, в самом деле способны на что-то большее. Даже если это лишь притворство. В конце концов, действуя, как животное, зачем тебе было бы, например, защищать меня? Ты ведь можешь найти другую пару.       — Не могу. Есть же моногамные животные?       Чишия покачал головой.       — Нет, ты знаешь, что дело не только в этом. Но я не буду тебя заставлять как-то иначе мыслить. Уверен, ты сам когда-нибудь придешь к этой мысли.       так же, как к ней пришел я.       Нираги дернул плечами и увел взгляд. На самом деле его прошлый размышления о природе человека, о его животных повадках, сейчас были совершенны неустойчивы, и если бы только Чишии продолжил говорить, Нираги бы попросту сам бы запутался в своих словах. Да, сейчас он видел проявление природы человека — жрать слабых. И он тоже отчаянно придерживался этой идеи, считая, что можно выжить только будучи сильным, что слабые сами виноваты, они заслужили. Он заслужил. На самом деле, он прекрасно понимал: сильные не поменяются. Они никогда не станут мягче или добрее, они живут с этой пульсирующей мыслью в их башке, что они сильнее, они могут сделать, что угодно. Но теперь Нираги, во всяком случае, получил ответ на свой вопрос.       почему я?       Потому что сильнейший свихнулся на своей силе. И все.       Чишия смотрел за эмоциями на его лице, вглядывался в его глаза. Такие глубокие, темные и задумчивые. У Нираги очень сильно поменялся взгляд с временем Пляжа, но это были правильные изменения. В нем происходили сильные и в чем-то пугающие изменения. Возможно, он пытался принять то, что всегда отрицал. Пытался пересмотреть всю свою жизнь. Да, ему было сложно, но Чишия знал, что это ему нужно.       — Пойдем вниз, — вдруг сказал Нираги, — планирую пожрать у них половину запасов.       Чишия кивнул. В любом случае, лезть в его голову и в его сердце, в чем-то убеждать он намерен не был. Потому что он любил этого человека и уважал, и знал, что тот придет сам ко всему, что требуется, без чужой помощи.       — Смотрю, ты тоже решил все запасы пожрать у них, да? — усмехнулся Нираги, подойдя к нему, когда Чишия уже хрустел печеньем. Про себя он подумал, что Чишия вот, задумчивый и что-то жуящий, до смешного был похож на белку. Нираги удерживал себя от желания его за щеки потрепать.       — Вкусное просто. Принесешь попить?       — Щас, — Нираги склонился, чмокнув его в макушку.       Он вернулся через пару минут, протянув Чишии на выбор бутылку воды и сока. Чишия кивнул, приняв и поставив рядом. С довольным вздохом, Нираги уселся рядом с ним, привычно приобняв за талию и погладив, забравшись под кофту. Чишия смотрел на команду, слушая, как называли масти, и Нираги тоже посмотрел в их сторону. Все казалось вполне себе миленько, пока не дошло до того парня. Нираги тяжело вздохнул и отвернулся.       — И все-таки… это мог быть я, — сказал он, глотнув сока.       Так странно. Да, он мог кивнуть с умным видом: разумеется, виноват не слабый, виноват сильный. Слабый не может быть виноват в том, что он никому не вредит, но сильный виновен в тех преступлениях, что совершает. Нельзя спровоцировать. Другой человек уже заранее этого хочет, он просто ищет предлог. Кто-то находит. Кто-то и над тем не задумывается, как это было в случае с его буллерами. Но какая разница, если страдает от этого в итоге слабый? Какая разница, если тебе больно и страшно? Нираги кое-что знает об этом сраной ответственности. И она в том, что только ты способен защитить себя. Она в том, что нос сломал тебе другой человек, а жить с этой болью тебе. Тебе лечить самого себя.       Тебе.       Так что Нираги не думал о том, что принял неправильное решение. Он был уверен в истинности того, что сделал и к чему пришел. Но порой это было сложно: видеть себя из прошлого в реальных людях, которые находятся прямо перед тобой.       — Мог, — кивнул Чишия, посмотрев на него.       Во всяком случае, Нираги перестал винить в своем прошлом самого себя. И, кажется, он совершенно не винил в том, что произошло с этим пацаном, его же. Да, он не виноват, но таков мир. Только ты сам должен заботиться о своей защите. В редком случае кто-то позаботиться о тебе — как это случилось с ними. Кроме того, что Чишия все равно не мог бы заботиться и защищать его вечно. Так же, как это не делал Нираги. Это просто невозможно. Есть периоды, в которые тебя могут поддержать, и все-таки ты должен представлять что-то сам из себя. Чишия нуждался в его защите на Пляже, но далее мог справиться сам. Нираги нуждался в защите Чишии, когда был обожжен, но далее смог справиться сам.              Да, все-таки, в этом и был ответ. Справляться он должен быть сам. Хоть он и не был виноват в том, что с ним случилось.       Он криво усмехнулся, подумав: вообще-то, я был школьником.       Вообще-то, мои родители должны были меня защитить.              — Знаешь, детка… Этот пацан меня натолкнул на некоторые интересные мысли.       — Какие? — Чишия посмотрел на него с интересом, зашелестев пачкой с печеньем. Да, он, как и Нираги, собирался здорово здесь продырявить запасы.       — Думаю, ты не будешь спорить со мной, что за свою защиту мы ответственны сами. Понятно, иногда тебе нужна защита, но это временные состояния.       — Разумеется. Мы же взрослые люди.       — Ага. Но я был школьником. И, представляешь, я только сейчас задал себе вопрос: почему меня не защитили родители?       — И какой ответ? — Чишия приподнял бровь.       — Ответ в том, что их защищал я. Знаешь, от чего? От осознания, что их сынок мямля. От того, что их сын — сраное разочарование. Я был умным, был отличником и хорошо сдавал экзамены. Но этого мало. Я защищал их, ничего не рассказывая, чтобы они не расстроились. Только сейчас я это понял.       Чишия посмотрел ему в глаза — такой странный, нечитаемый взгляд. Нираги будто бы было с этого смешно, но так же, кажется, в этом было что-то еще. Более глубокое осознание, которое решил озвучить Чишия:       — Ты защищал их, потому что они изначально дали тебе эту роль, так? Роль взрослого.       — Да.       Чишия немного помолчал, глядя куда-то на пол, жуя печенья.       — Что ж, теперь мне наверняка ясно, почему ты такой.       Нираги усмехнулся, закинув в рот печенье.       — Да, теперь мне тоже.       — Знаешь… мне жаль, что все так случилось в твоей жизни, но в этом есть плюс. Иначе между нами бы просто нечего было, так?       Нираги посмотрел на него самым довольным взглядом.       — Да, детка, поэтому я люблю говорить, что ты — награда за мои страдание, — он выпрямился, подсел ближе, заглянув ему в глаза. — Ведь ты бы никогда не посмотрел на примерного и послушного мальчика, типа этого Арису, так?       — Так, — вздохнул Чишия абсолютно так же довольно.       — Да, поэтому ты лучшая награда, — Нираги склонился, поцеловав его, и Чишия ответил на него, прикрыв глаза и даже прильнув к нему ближе. Так бы и на колени залез, если бы на людях сейчас не сидели.       — Но мне все равно жаль того мальчика, — вздохнул честно Чишия. Его воображение так живо рисовало этот силуэт, потерянный, несчастный, которому снова и снова причиняют боль, а он просто не может ни понять, за что, ни защитить себя. — Жаль, что я никак не могу его поддержать.       — О, если бы меня мелкого утешала такая нимфа, как ты… — Нираги присвистнул, — я был бы самым счастливым. Я бы готов был стерпеть все, что угодно.       — Плут, — улыбнулся Чишия.       — Ни капли, — ответил он с самым серьезным лицом, — ты даже представить себе не можешь, в каком бы я был в восторге. Если я сейчас в восторге от тебя, то реакцию меня школьника умножай на сто.       — Ладно уж, поверю, — он погладил его по бедру, и Нираги поиграл бровями.       — Хочешь уединиться?       Чишия немного подумал и огляделся. Команда просто говорила и обсуждала что-то, на них внимания никто не обращал с самого начала игры и, хоть Чишия и боялся, что у этой девки может быть план вообще каждого тут убить, их это мало волновало. Тут не оставалось физически сильных мужчин, а у Нираги есть пистолет, так что… они определенно могут уединиться. И, как он и ждал, на них даже внимания не обратили, когда они встали и вышли. И, смотря на этого мужчину напротив, Чишия сам думал о том, что его уже не так волнует прошлое, не волнует любое страдание, ведь он был тут, с ним, и ничего важнее не могло с ними произойти. Следовало сказать спасибо прошлому лишь за то, что они в итоге оказались здесь, нашли друг друга, а остальное — уже абсолютно безразлично.       В следующем раунде, Чишия, выйдя из камеры, огляделся, увидев, что Нираги уже вышел в центральный зал и стоял, смотря на экранчик. Чишия подошел к нему, поднял взгляд. Конечно он умер. Что Нираги ожидал еще увидеть?       — Да, жаль его, конечно, но все-таки о своем выживании следовало подумать заранее. Хоть это и нечестно, это ведь никогда никого не волновало, так? Поэтому мы придумали законы.       — А ты… ты когда-нибудь хотел нарушить закон в реальном мире?       — Ну, детка, законы разные бывают. Я нарушал закон о вождении в пьяном виде, еще с приятелями как-то на лавочке пил.       — Ты понимаешь, о чем я.       — Нет, такого не было и не хотел, — и он посмотрел на Банду, который прошел мимо. — Настолько угашеным я не был. Знаешь… — он оперся спиной о стену и, взяв Чишию за плечо, мягко повернул его к себе спиной, а после ласковым движением убрал его волосы. — Пики. Так вот, я кое-что понял. Понял, почему мне тут так башку снесло.       Чишия повернулся к нему, приподняв брови, а после заглянул тому за спину, и Нираги чуть вытянул шею, чтобы Чишии было удобно.       — Трефы. Почему?       — Потому что я никогда и не относился ко всему этому серьезно.       — Как знакомо, — усмехнулся Чишия.       — Я думал, это просто игра, где все возможно. Как сотни игр, которые я прошел или сделал. Мне просто нужно успеть прокачать свой скин и делай, что хочешь. В игре я же не думаю, в кого стреляю. И тут тоже. Разве что кайфа я получал тут больше.       — То есть ты все-таки думал, что тебя загрузили в игру.       — Да. А потом встретил тебя. Может быть, у моего героя просто очень красивая чувственная любовная ветка, но я тебе так скажу. В играх их так не прописывают, если это не романтическая новелла, — он посмотрел Чишии в глаза и мягко заправил прядь светлых волос за ухо, открывая лицо.       — Красивая? Чувственная?       — Да. Как ты.       Уголки губ Чишии дрогнули, щек коснулся едва заметный румянец, и он достал руку из кармана, показывая зажатый меж пальцев прямоугольник гипсофилы. Нираги улыбнулся, разглядывая его.       — В реальном мире я подарю тебе самый большой и красивый букет гипсофилы.       — Я бы хотел верить… — сказал Чишия, потирая квадратик меж пальцев, — что эта веточка останется со мной и в реальном мире.       Нираги улыбнулся. Черт возьми. Как ему повезло. Как нереально ему повезло. Он склонился, поцеловав Чишию в лоб и тот, спрятав прямоугольник обратно в карман, поглядел на Нираги игривыми, черными глазами.       Внизу, шелестя печеньем, они прислушались к разговорам в группе. Хмыкнув, Нираги сказал:       — Она поводы из пальца высасывает. Убить девушку, потому что она не была в восторге от убийства не Валета? Где тут логика?       — Самое забавное, что ее все слушаются, — хмыкнул Чишия. — Боятся, видимо, что тогда и на них ополчатся. Но это все равно случится. Идиотизм, — он оперся спиной о стол, посмотрев перед собой.       — Спать хочу, — вздохнул вдруг Нираги, и Чишия улыбался.       — Конечно, уже ночь, кажется. Подремай пока, я тебя разбужу.       — А если я от этого часа еще сильнее спать захочу? — нахмурился Нираги.       — Попробуй, потом скажешь. Тем более твой организм истощен, тебе нужен отдых.       Нираги немного подумал, но решил сдаться. Он и вправду стал быстро уставать и ему требовалось много отдыха, чтобы восстановиться. К тому же… он оглядел помещение. Людей еще было много, и он догадывался, что сидеть им тут до утра. Он столько не высидит… Нет, ну, конечно, он сможет не спать сутки как, но после игры он тут же и ляжет спать. Так что, перекинув ноги через скамью, он уронил голову на сложенные руки и закрыл глаза, сам не заметив, как тут же задремал под бесконечную болтовню и шелест в помещении. Чишия сидел рядом, поглядывая на него с улыбкой. Такой прелестный. Чишия и сам себя везунчиком ощущал из-за этого мужчины.       Будить, правда, не пришлось — Нираги чутко среагировал на сигнал и, зажмурившись, поднял голову. Сонным он всегда выглядел самым умилительным образом, и Чишия, не выдержав, поцеловав его в щеку.       — Доброе утро, спящая красавица.       В ответ Нираги только смог сморщить нос.       — Напоминаю, что у тебя трефы, — сказал ему Чишия, когда Нираги лениво выпрямился и встал, потирая глаза.       — Пасип, душа моя, — зевнул Нираги, и от этого сна ощущал себя, кажется, еще более убитым, но после пятнадцати минут, когда он уже вышел из камеры, он понял, то этот сон был ему необходим. Он ощутил себя бодрее, а сонливость прошла. Теперь он снова готов был жрать все, что под руку попадется. Так, из принципа.       Внизу, разглядывая полки, заваленные едой, Нираги сказал:       — Странно, что Валет к нам еще не заявился.       — Он может пока что только присматриваться. Но я вот кое-что приметил…       — М? — Нираги посмотрел на него, доставая поки из упаковки. Когда он их жевал, то тоже выглядел умилительно.       — Смотри, видишь, девушка идет? Она возьмет красную упаковку печенья.       Нираги нахмурился и проследил за ней. Она в самом деле взяла красную. Он удивленно приподнял брови.       — Я еще нихера не понял. Точнее одно понял. Ты — мой маленький злой гений, — и крепко поцеловал его в щеку. — Ну, колись, что за приколы с печеньем?       — Потому что у парня с челкой — червы. А у нее — пики. Он взял черное для нее. Понимаешь? У них обоих есть пара, но они передают друг другу печенье в соответствие с мастью.       — Ух ты. Интересно. Не доверяют партнерам? Или девка все-таки Валет?       — Пока не знаю, но деталь важная.       — А я вот пока ваще ниче не заметил. Ну, кроме того, что в этой группе точно Валета нет.       Чишия удивленно на него посмотрел.       — Исключаешь всех?       — А ты нет? — он хрустнул печеньем. — Эта группа сама себя уничтожит, это и тупому ясно. Только если оттуда кто-то сбежит, тогда стоит задуматься. В ином случае ты там всегда на прицеле. Девку убьют позже, но убьют. Оставшиеся начнут сомневаться друг в другу и тоже поубивают всех. Конец. У нас остается Банда со своим челкарем, парочка в костюмах и вон те два парня. Банду и мужика в костюме я вычеркиваю, хоть это и тупо, не могу объяснить, просто оба слишком привлекают внимания. Остается два пацана, девка и челкарь. Девка и челкарь между собой что-то мутят. Думаю кто-то из них.       Чишия немного подумал и кивнул.       — Я согласен с тобой. Кто-то из них.       — Ну, мы чудесная команда, а? На кого ставишь? Я на девку. Уж очень хорошо невинную овечку из себя строит. У нее такие напуганные глазки, — он щелкнул печеньем.       — Я на парня с челкой, — сказал Чишия. — Мне кажется, девушка не играет, она просто сама по себе такая.       — Странно тогда, что до сих пор не сдохла, — хмыкнул Нираги. — Ну… какие ставки? — он посмотрел на него, игриво приподняв бровь.       — Кажется, мы решили, что нам нечего ставить. Я тебе в нынешних условиях, в случае победы, даже в жопу дать не смогу.       — Ну и ну, какого ты обо мне мнения? — Нираги показался даже весьма возмущенным. — Я бы не стал тебе такое предлагать. Не дурак, в курсе, что такие приколы не всем по душе. Если бы ты сам захотел, я бы еще подумал, а так, — он пожал плечами, — зачем мне что-то делать в постели, если ты от этого не кайфанешь? Бред.       — Тогда что ты предлагаешь? — спросил Чишия, на самом деле весьма тронутый тем, что для Нираги в самом деле было так важно его удовольствии. Для него он и старается в постели. Не слишком частое качество. — Знаешь, если выиграю… Хочу, если у нас еще раз случится секс в постели, чтобы ты был очень хорошим мальчиком и вообще ничего не делал сам без разрешения.       Нираги присвистнул.       — Я так не умею…       — Придется научиться, — довольно улыбнулся Чишия. На самом деле, он давно хотел полностью взять контроль в постели в свои руки, чтобы Нираги только слушал, был таким мягким, податливым. Даже в больнице он, несмотря на свое положение, в итоге крепко хватал Чишию за бедра и начинал брать тот ритм, который хотел сам.       — Черт, ладно. Тогда ты дашь себя отшлепать, а?       Чишия даже раскраснелся, уставившись на Нираги. Черт возьми, он полагал, что Нираги явно питает к этому страсть по тому, как он шлепает его в постели меж делом и даже в жизни, но о полноценной сессии спанкинга он как-то не думал…       — Не волнуйся, тебе понравится, — мурлыкнул Нираги и, подавшись вперед, потерся носом о его висок.       Чишия не успел ответить, как Нираги резко повернул голову, осмотревшись.       — Ты чего?       — Не знаю. Показалось, что кто-то смотрит, — пожал он плечами и снова посмотрел на Чишию, приподняв бровь. Тот тяжело выдохнул.       — Ладно, — он пожал плечами.       — Я вижу, что тебе нравится эта идея, — он облизал губы. — Давно об этом думал. Жаль, что не успел сделать это на Пляже. Ну… если что, то в реальном мире будет много места для маневра, а?       — Да иди ты, — цокнул Чишия, отвернувшись и, смущенный, заправил прядь за ухо. Нираги влюбленно вздохнул. Любил он этот жест всем сердцем.       В этом раунде выбыло двое. Нираги прищурился, вглядываясь на экран, пытаясь понять, кто в этот раз. Он сказал:       — Я не припомню, чтобы группа врала той женщине.       — Сейчас напряжение доходит до предела, — сказал Чишия, сложив руки на груди. — Люди будут поступать все более и более несдержанно.       Нираги цыкнул. А после — закашлялся. Чишия посмотрел на него, поджав губы. Приступ был несильный, Нираги даже не согнулся, но все-таки… Он мягко коснулся его спины, погладив, и Нираги вытер рот от крови рукой, тяжело выдохнув.       — Прикинь, сосаться будем и я тебя в рот накашляю?       Чишия моргнул.       — Иногда я поражаюсь тому, что умудрился в тебя влюбиться.       Нираги громко засмеялся и, еще раз на всякий случай вытерев губы, склонился, поцеловав его в щеку.       Раунды сменялись один за другим. Парочка парней, которых они даже в расчет не брали, умерли еще на седьмом. Начался девятый. Нираги умирал от скуки. Он глядел на людей, который сжирал страх, и их вид его только раздражал.       — Шунтаро, я щас помру от скуки, я тебе говорю, — Нираги откровенно разнылся и, подойдя к Чишии, который сидел на скамье, сел напротив него на корточки. — Это уже десятый час. Это испытание доверия или скукой? Потому что я щас повешусь!       — Это испытание твоей неугомонной задницы.       — Ты меня не любишь, — захныкал он, ткнувшись лицом в его колени, а после, кряхтя, встал, сел рядом и раскрыл новую пачку. Ел он уже не из принципа, а от скуки, каждый раз выискивая что-то новое для себя. Чишия поглядел на это — он, впрочем, делал то же самое. От того, что ему было скучно, он тоже бесконечно ел. В общем, они болтали и все такое, но серые стены и люди, которые скитались, скулили и нервничали, наводили на них ужасную тоску. Они уже даже трахнулись пару раз, но в последний раз, от отсутствия искры, Чишия и кончить толком не смог, что вообще Нираги ужасно оскорбило. Похрустев еще немного, Нираги сказал: — Идем сосаться.       Чишия рассмеялся и повернулся к нему всем телом, оперевшись локтем о стол.       — Ты сказал, что у тебя уже губы болят.       — Ну, тогда в следующем раунде, — кивнул Нираги. — Мне не было бы тут так тоскливо, если бы не отсутствие света и серые стены.       — Понимаю, — вздохнул Чишия. В конце концов, до этого они провели вместе, один на один, намного больше часов, но в этом месте и вправду удавиться хотелось. К тому же, как бы они не играли на публику, они все равно не могли вести себя так, как вели себя обычно, им приходилось выдерживать грань.       — Если бы… — Нираги склонился к Чишии ближе, — если бы не сраный запрет на убийство, я бы их здесь всех перестрелял.       — Именно поэтому здесь есть запрет на убийство, — кивнул Чишия.       — Слабаки, — цыкнул Нираги и, потянувшись вперед, поцеловал Чишию в нос. — О, кого-то уже блевать тянет.       — Хм? — Чишия обернулся, рассматривая, как скрутило одного из игроков. Он понаблюдал за картиной, всмотрелся в лицо Миры, и снова повернулся к Нираги. — Зато ясно, что он не Валет.       — Хотя его все равно убьют, — кивнул Нираги, взяв печенье из пачки Чишии. — Смотрю, оно в самом деле тебе нравится? — удивился он, заметив всю ту же желтую пачку. — Надо будет с собой его захватить.       Чишия кратко улыбнулся. Такой небольшой жест и такой важный. Он мог и сам с собой пару пачек взять, но ему нравилось, что это приметил Нираги. Что ему не все равно.       Наконец, после этого раунда, нашлось хоть что-то, что заставило Нираги чуть растормошиться, хоть он и догадался, что продул Чишии. Он разглядывал полки, выискивая что-то интересное — и чтобы подальше побыть от этой своры невротиков. Сам Чишия продолжал сидеть неподалеку от них, разглядывая их с искренним интересом. Он предположил, что Валетом все-таки может оказаться и Уруми — он узнал, что у нее как минимум был один мужик на побегушках, который ни за что ей не соврет. Странно, но даже этот аргумент не убедил Нираги. Было в ней что-то… неловкое. Слишком нарочитое для Валета.       И именно в этот момент он услышал шаги, обернувшись.       — Прости? Я могу попросить назвать тебя мою масть? Я просто… знаешь, кажется уже всех подозреваю, хочу убедиться, что мой партнер мне не врет.       Нираги раскрыл пачку, глядя на него. Вот оно как.       — От чего же? До сих пор не помер, значит, и сейчас не помрешь, — сказал Нираги, закинув печенье в рот. Его почему-то жутка бесила эту тупая челка, и этот взгляд какой-то тупой овцы с придурью. Кажется, его зовут Мацусита.       — Так ты поможешь мне? А я назову твою.       «Что мне ее называть-то, как будто я ее не знаю», — раздраженно подумал Нираги. Однако парень повернулся к нему спиной и, посмотрев на его ошейник, он сказал:       — Бубны.       — Спасибо. У тебя… черви.       — Я знаю, — сказал он, смотря на Чишию. Тот так увлеченно рассматривал эту компашку душевно-больных, будто ему в самом деле было это интересно. А может и было, учитывая его повадки.       — Ты, кажется, доверяешь своему партнеру?       — Да. Он же не маньяк, — Нираги усмехнулся, заметив, как парень нахмурился. — Твой партнер. Банда, так?       — Да. Я чувствовал от него это, и это же меня пугает. К тому же сейчас, — он поднял взгляд на группу, — они ведь все врут друг другу. Как ты не боишься, что соврут и тебе? — и снова уставился прямо в глаза. Нираги вообще жутко злило, когда ему в глаза так пялятся, когда он сам этого не хочет, и он снова посмотрел на Чишию. — И твой партнер… такой спокойный. Ты его знал в реальной жизни?       — Нет, не знал.       — Я просто… И Уруми, и он… Я много кого подозреваю. Еще этот мужчина в костюме.       — Чишию? — Нираги насмешливо приподнял бровь, а после насмешка исчезла с его лица, и со стороны это выглядело как полное осознание чего-то. Для Мацуситы — что Нираги внезапно заподозрил своего партнера. А Нираги всего-то осознал, что ему надо будет скоро лежать на кровати и кончать с разрешения. Вот блять… Опыт, конечно, интересный, но тут дело в выигрыше! Хоть он и все еще сомневался. Этот пацан может быть просто слабохарактерным придурком — на кого он и был похож — и он в самом деле подозревает всех. А Валетом все-таки окажется эта девка. Тоже складывалось между прочим — Уруми не было смысла пока что их трогать, ведь они и без того в ее группе, а пацан мог просто бояться.       — Я просто… они такие спокойные. Кто-то из них точно Валет.       — М, — Нираги тупо кивнул, усиленно думая, кто же Валет. Уруми или этот пацан? Или все-таки та девушка? Он вдруг вспомнил про нее. Точно. Она же и так называет ему его масть… Значит, либо и Банда, и она назвала ему разные масти и он испугался, либо он и есть Валет. Странно это все. — Может быть.       — Мне кажется… кажется, что мы похожи, — Мацусита странно на него посмотрел, и Нираги едва не закашлялся.       — Чего?       — Ты ведь тоже, как и я, зависим больше, чем твой партнер.       Нираги уставился на него.       — С чего ты взял?       — Я просто это почувствовал. Я хорошо чувствую такие вещи. Чувствую, что ты, как и я, берешь, но не способен дать. Как бы не старался.       Нираги нахмурился, больше всего желая ему по лицу дать, но надо было держать руки при себе.       — Мне показалось, что этот Чишия… даже если он не Валет, он очень сильный игрок. Я вижу, чем он занимается. Вижу, как легко ему все понять и прочесть. Так странно, да? Странно, что он держится за тебя? О том же я думаю, когда смотрю на Банду. Должен быть подвох.       — Послушай, — начал раздражаться Нираги, — меня не ебут твои отношения с Бандой, мне поебать. Ты нихуя не знаешь, терапевт ты сраный, а если хочешь провести мне сеанс психотерапии, то я запишусь на завтра, лады? Расскажешь, что я в детстве сиську не дососал, — едва успев договорить, он сглотнул. Блять, он не должен злиться. Но его выводит из себя, что этот псих лезет руками в самое чистое и сокровенное, что есть в Нираги. В его чувства к Чишии.       — Прости, — Мацусита сделал шаг назад, будто бы испугался, но Нираги не дебил. Он хотел вывести его из себя, и он это сделал. Черт. Вот оно что. — Ха, я ведь и без того видел, как он тебе дорог, и все равно начал нести эту чушь. Всегда я так. Может потому, что мне все это знакомо. Знаешь, когда проходишь через такой же опыт, то хочешь чем-то помочь.       — Какой еще опыт?       — Когда кто-то так сильно зависим, когда тебе позволяют любить, потому что это выгодно другому. Но разве это плохо? Ведь давно все знают, что равноправных отношений нет. Я всегда… всегда позволял мной управлять, потому что не мог занять иную роль. Потому что никто, как бы я не старался, не нуждался бы во мне, будто бы я ничего никогда не значил. Никто не старался мне помочь. Поэтому я здесь, и я пытаюсь верить Банде, ведь даже если это лишь иллюзия попытки доверия, то чем плохо? Это ведь лучше, чем ничего. Так я хотя бы… я хотя бы могу почувствовать хоть что-то, кроме отчаяния. Я вовсю не говорю сейчас о тебе, просто… ну, может я сегодня умру, так какая разница? Можно быть искренним. Просто… просто когда ты так изголодался по человеческим чувствам, даже их иллюзия стоит всего, что ты пережил, так? Мы ведь… мы ведь просто люди. Нам хочется верить, что наше страдание было для чего-то. Что это не просто так. Не потому что мы грязные.       Нираги смотрел на него ничего не выражающим взглядом, и, можно было подумать, что он его даже не слушает. Но он слушал. Слушал и слышал, и все понимал, и в миг понял, что и все это Пограничье, и даже этот сраный Валет Червей, если это в самом деле он — и мизинца Чишии не стоили. Ему хотелось это сказать вслух. Послать его на хер. Но вдруг он подумал: разве не этого он и добивается? Рассмотреть его породу, его линию поведения. Если он Валет, то без козырей тут не обойдется. Пошлет его на хер — найдет способ разлучить их или как-то подставить. Лучшее, что можно сделать…       — Почему ты так думаешь? — спросил он, будто бы ему в самом деле было интересно. — Типа… если это из-за моей обгоревшей хари, то ну, Чишия монстроеб. У него в детстве Веном был любимый герой.       — Что?.. — Мацусита моргнул.       Лучшее, что можно сделать — притвориться придурком и ведомой овцой.       — Вот как, — Мацусита приподнял брови. — Кажется, ты хочешь казаться сильным.       Нираги молчал, смотря на полки с печеньем.       — Я тоже пытался. Но внутри я знал, кем я остаюсь. Я был никем, и остаюсь им же. Мы ведь похожи с тобой больше, чем ты думаешь. Я тоже прошел через это.       — Прошел через что?       — Я знаю, каково это — прятаться в тени школьных коридоров, чтобы тебя не заметили.       Нираги приподнял брови. Мацусита продолжал:       — Я знаю, что значит стараться быть никем, потому что ничто — лучше, чем цель для ненависти. Я все это знаю. Мне жаль, что и ты это знаешь. И я знаю, что эти вещи нельзя из себя убрать. Знаю, что значит терпеть боль, ужас и страх, пока другие смеются. Поэтому я выбрал Банду. А ты выбрал его, так? Я могу строить из себя кого угодно, но это не изменяет истины. Поэтому я выбрал смотреть правде в лицо. Я цепляюсь за людей, потому что знаю — без них я никто. Я же вижу, что и ты это знаешь, — он сделал шаг ближе, и Нираги ощутил его запах. Духи. — Когда ты можешь определять себя только через других, да? Твой партнёр… разве он уже не понял это? Сколько ещё он выдержит твою жалкую, болезненную потребность в признании?       Нираги посмотрел на него. Мацусита сказал:       — Иногда тебе кажется, что ты просто мешаешься. Но ведь мы знаем с тобой правду. Они все врут. Подыгрывают. Просто никто на самом деле не хочет видеть неудачника рядом с собой.       — Как ты понял про издевательства в школе? — не выдержал Нираги. На самом деле, ему хотелось вломить ему по башке, или прострелить колени, сделать хоть что-то, чтобы он заткнул свою пасть, но тогда он просто подтвердит все то, что тот пиздюк ему наплел.       — Ты разве не знаешь? — Мацусита приподнял бровь. — Жертвы всегда выделяются. Как тот парень, которого убили за то, что он просто защищался.       Нираги моргнул. Он подумал: вообще-то треугольник Карпмана — не доказанная теория.       Мацусита продолжал:       — Я видел, как на тебя посмотрел тот бугай. И ты знаешь, почему он это сделал. Потому что ты и тот пацан для него, в сущности, ничем не отличаетесь. Как и я. Поэтому я здесь, поэтому я подошел к тебе. Я знаю, что я могу тебе верить.       — Да, — кивнул Нираги. — Тебе я уж точно не совру… — согласился он, читая надписи на этикетках.       — Ты не думал? Почему он выбрал тебя?       Так странно, но об этом Нираги и вправду никогда не думал. Он всегда считал любовь достаточно иррациональным чувством. Конечно, учитываются психотравмы и как они друг друга дополняют, учитываются триггеры, тип привязанности и много-много еще чего, но в целом — это все держится на соплях. Тебя просто замыкает, и ты думаешь, что делать с этим чувством дальше. Они приняли решение остаться друг с другом. Осознанно и в своем уме. Как Нираги выбрал Чишию вне зависимости ни от чего, так и Чишия выбрал его, поставив на чашу их доверия свою безопасность. Это просто тупая иррациональная игра. Игра, в которой они выиграли.              И это — самая главная победа Нираги не только в Пограничье, но и в целом в его жизни.       Жаль Мацусита не сможет этого понять даже если долго будет на них пыриться из-за угла, изучая повадки, словно у диких животных.       — Нет, я не думал.       — Потому же, почему тот бугай выбрал того пацана. Отличается только линия поведения. Дело в пользе. Поэтому меня выбрал Банда.       «Погоди», — раздраженно подумал Нираги, — «но ведь это ты выбрал его».       — Но на самом деле это все неважно, — Мацусита улыбнулся, — нам ведь просто надо называть друг другу наши масти, что убедиться, что нам не врут, так?       — Так, — Нираги кивнул. Он был очень расстроен.       Ведь сегодня он узнал, что больше прочего похож на внушаемого дебила. Полный пиздец.       Мацусита коснулся его плеча — Нираги силой сдержал себя от того, чтобы не одернуть его. Он ненавидел прикосновения к себя, они его выводили из себя и он весь дергался от них, ровно так же, как и сейчас, и Мацусита это заметил, и улыбка коснулась его губ.       — Тут не из-за чего грустить, легче смириться. Как смирился и я.       «Как тут не грустить-то, я на дебила похож, тут любой бы грустить начал», — он раздраженно повел плечом и пошел к Чишии. Больше этого он терпеть не мог, ей-Богу, он либо в рожу ему даст, либо блеванет. Он вернулся, протянув ему желтую пачку с печеньем.       — Ну? — Чишия посмотрел на Нираги. — Я выиграл?       — Я пока не знаю, — он пожал плечами. — Может он, может Уруми… Может все-таки та девка. Но он мне пытался мозги запудрить.       — Кто-то скоро будет очень хорошим мальчиком в постели, м? — Чишия игриво посмотрел на него.       — Может быть, — Нираги погладил его по колену. — Но знаешь… Либо он просто придурок, а не Валет Червей, но… Но если он в самом деле Валет и он мне пытался мозги задурить, то либо он плох в этом, либо, — он посмотрел Чишии в глаза, — мне все-таки не так легко что-то внушить, как мы оба думали.       — Правда?       — Я просто стоял и пытался понять, нахер он мне это говорит. Да, он попал в некоторые точки, угадал, но, — он пожал плечами, — полагаю просто очень трудно что-то внушить человеку, который никогда никому не верил. То, что я сделал одно исключение — вовсе не значит, что я сделаю это дважды.       — Что говорил?       — Что я несчастная грустная жертва, а ты меня держишь, потому что я тебе выгоден. Признавайся, какая от меня выгода?       — Я о тебе ночью греюсь, ты как печка просто, — ответил Чишия, жуя.       — Я думал ты случайно на Пляже ко мне пятками прижимался…       — Не, я их грел, — он даже тихо рассмеялся.       — Между прочим, получить холодными пятками по спине — малоприятный опыт.       — Ты мне ни разу не сказал об этом.       — Попробуй тебе скажи, — фыркнул Нираги. Конечно он ни за чтобы об этом ему не сказал. Он и не думал жаловаться. Это же Чишия. Может, хоть сто раз тут все иррационально, но это — его выбор. Его самый лучший выбор, от которого Нираги ни за что не откажется. — Удивительно, да? Если этот парень Валет, то он не мог даже предположить, что на игру придет… ну, пара с высоким уровнем доверия.       — Возможно, мы единственные идиоты, которые решили прийти парочкой на игру червей.       Нираги переглянулся с Чишиией и, немного подумав, кивнул.       — Да. Мы просто идиоты.       Результаты этого раунда искренне удивили Нираги. От всей группы остались только они двое, то есть — всего шесть человек, три пары, значит, финальный шаг Валет должен сделать сейчас, при этом убив всех одним выстрелом. Учитывая, что Уруми умерла, Валет этот челкарь, и все это крайне разозлило Нираги. К нему подошли под самый финал, решив, какая он легкая цель, какой внушаемый глупый зайчик. Видел Бог, был единственный человек, который мог ему что-то внушить — и это Чишия. И, что ж, даже окажись он Валетом, Нираги бы сам ради него всех поубивал, а после сам же пошел на эшафот так, как обычно идут к свадебному алтарю. Может он и жертва, но явно не того рода, о которой ему говорил Мацусита.       Глядя на экран, он заметил, как мимо него прошел Мацусита, посмотрев таким загнанным взглядом невинного младенца, что этому даже можно было бы поверить. Он слабо кивнул Нираги, и спустился вниз. Нираги цокнул. И ему спуститься надо. Он поглядел на Чишию, который шел сзади, и сначала решил спуститься вниз. Беря печенья, он услышал:       — Трефы.       Нираги посмотрел на него из-за плеча. В помещении больше не было никого, кроме них.       — Пики, — сказал он, отвернувшись и снова вернул свое внимание печенью. Он стоял, слушая шум отдаляющихся шагов и, после небольшой паузы — приближающихся.       Он знал эту поступь. Уже выучил.       — Червы, — сказал Чишия, и Нираги усмехнулся, повернувшись к нему.       — А я вот тебе не верю. Вот тому типу, который час мне в уши лил, какой я лох, вот ему верю. А вот человеку, который мне сопли подтирал, — Нираги покачал головой. — Не могу.       Чишия улыбнулся:       — Он соврал?       — Разумеется, — Нираги вздохнул, подойдя к Чишии со спины и нежным жестом убрал его волосы. Чишия прикрыл глаза. Он будет скучать по этому движению. — Бубны.       Чишия повернулся к нему.       — Я так и знал, что он Валет.       Нираги цокнул.       — И ты не любишь червы?       — Сугуру, у меня вся жизнь в этом мире — одни сплошные червы, хотя бы во время игры я их видеть не хочу.       — Однако ты сам выбрал это место, — прищурился он.       — Ну, может у нас любовь-ненависть, — хмыкнул Чишия и, взяв свою любимую желтую пачку, уселся на скамью. Нираги посмотрел на него в утреннем свете, и улыбнулся. Красивый настолько, что почти ненастоящий.       Нираги присел рядом с ним, ощутив, как кожу приятно грел солнечный свет. Сейчас он понял, как соскучился по нему за все эти бесконечные часы.       — Знаешь, Шунтаро, я вдруг понял, что ничего не знаю о тебе. А ты у нас с явной припиздью, то есть у тебя жизнь малиной не была.       Чишия покачал головой.       — Увы, Сугуру, мне кажется, я просто родился таким. Да, у меня была холодная семья, но это частая проблема. И люди вырастают нормальными. А я вырос таким. Думаю… во мне что-то изначально было сломано.       — Расскажешь подробнее?       — Ну, давай хотя бы не в этом месте, — он усмехнулся. — Да и рассказывать нечего. По сравнению с тобой, у меня был курорт.       Нираги кивнул. Холодная семья, значит… Насколько холодная? В каком-то смысле и у него она такой была, но там была хотя бы иллюзия близости. Да, он, будучи ребенком, боялся и не мог открыться родителям, рассказать о том, через что он проходит, а главное он и по сей день не был уверен, что, узнай они, то сделали бы хоть что-то, кроме какого-нибудь идиотского совета. Но все-таки в остальном… У них была иллюзия нормальности.       Ладно, потом.       Перед тем, как зайти в камеру, Чишия посмотрел на Нираги и, кивнув сам себе, прошел внутрь. В общем, Нираги в самом деле не был похож на человека, которому могли башку задурить. На самом деле, Чишия смутно понимал, почему он всегда был такого мнения о Нираги. Может потому, что лично перед ним он готов был сдаться и принять что угодно как истину, но не потому, что Чишия бы его в этом решил убедить. А потому что Нираги это выбрал. Верить ему.       Чишия остался в камере еще на немного после сигнала, смотря на солнечный свет сквозь решетку. Вдруг, с этим рассветом, он понял, что они близки к концу. Что эта история в самом деле скоро кончится, и он ощутил облегчение от этой мысли. Он глубоко вдохнул, ощущал в душе по-весеннему мягкую легкость, которую уже успел почти позабыть.       Выйдя из камеры, он встретился взглядом с Валетом, и усмехнулся, смотря, как исказилось его лицо.       Да, он оказался прав. Приятно быть правым.       Однако… Сначала вышел Банда, потом Яба. И все так красиво складывалось.       А Нираги не выходил. Чишия не припомнил, чтобы слышал взрыв, но это все… Он вдруг ощутил неприятный холодок по шее — может быть, это был просто сквозняк, но он стоял тут, сунув руки в карманы, смотрел на Валета и отказывался верить, что Нираги мог бы повестись на эти бредни. Что он мог бы не поверить ему. После всего, после того, сколько раз они доверяли друг другу на грани смерти. Не поверить сейчас? Бред.       И все-таки он не выходил. Чишия следил за тем, как Яба и Банда медленно подходили к Мацусите, и слушал ритм своего сердца. Какой раздражающий у него ритм сердца, Господи, а он и не знал…       И вдруг — шаги. Которые он уже выучил.       Чишия не сдержал облегченно выдоха, когда из-за угла вышел Нираги и поглядел на него, приподняв брови, мол, ну, что стоишь? Ни Яба, ни Банда на него не обратили внимания — вероятно, они просто не рассматривали его, как Валета — а вот Мацусита, заметив его, бешено ткнул в него пальцем.       — Валетом может быть и он! Он…       — Я просто стою.       Чишия широко улыбнулся и быстрым шагом прошел к нему. Когда Банда и Яба затолкали Валета в камеру, Чишия, не скрыв раздражения из-за того, что он тут волновался, между прочим, спросил:       — Ты где был?!       — В смысле, где я был? Срал. Тут так-то туалеты рабочие, грех такое упускать.       Чишия посмотрел на него. Он услышал крик Мацуситы, но даже внимания не обратил. Он просто смотрел на Нираги, испытывая такую смесь всего. Волнения, нежности, благодарности, восторга и желания смеяться.       — И все-таки… как я умудрился влюбиться в тебя?       Нираги цыкнул, усмехнувшись.       — Все просто. Я сраный везунчик, — и поцеловал Чишию в макушку.       — Нам тут еще какое-то время нужно побыть.       — Бля, да я уж понял, они там себе тройничек замутили. Ну хоть солнце есть и люди рядом не бесят. Идем.       — Идем, — да, Чишия всем своим существом ощущал, что скоро все кончится. На самом деле, учитывая теперь их визы, они могут просто… ничего не делать до самого конца, так? У них есть время, у них есть возможность просто подождать, когда все это кончится, но… Но Чишии нужно было проверить кое-что еще. И отказаться от этого он никак не мог. Даже ради Нираги.       В следующий раунд, Нираги услышал взрыв где-то недалеко, а, когда открылась дверь, их оповестили с прохождением игры. Он облегченно выдохнул. Наконец. Он уже не мог тут находиться, ему хотелось на свежий воздух и еще хорошенько пройтись километров пять, чтобы прийти в себя. А еще спать.       Выйдя, он огляделся, найдя взглядом Чишию.       Яба посмотрела на одну из камер:       — Что ж… значит он назвал неправильную масть.       — Жаль, — Банда странно улыбнулся. — Я надеялся на что-то большее.       Нираги, снова все осмотрев, изумился:       — Разве девушка тоже не выжила?       Яба посмотрел на него:       — Я назвал ей правильную масть, но, увы, она поверила Валету. Жаль. Она мне искренне нравилась.       — Вот тебе и тест на крысу, — Нираги посмотрел на Чишию и кивнул ему.       С собой они захватили немного еды и Нираги даже грустно было прощаться с этими запасами. Если бы у них была машина, они смогли бы забрать намного больше! Выходя, Нираги все никак не мог перестать ругаться.       — Нет, ты понимаешь! Вот таким я дебилом кажусь! То есть девку он эту мариновал всю игру, а на меня посмотрел и такой: «а, ну этот тупой, мне на него пять минут хватит». Вот он на полном серьезе решил, что мне можно что-то там внушить за десять минут!       — Сугуру…       — Нет, ну ты посмотри на меня! То есть вот хочешь сказать, что на меня смотришь и сразу думаешь: «не, ну он дебил последний».       — Успокойся, — рассмеялся Чишия. — Валет просто был идиотом. Ты заметил? Почти все поубивали себя сами, а из тех, кого убить должен был он, выбыл только один участник. Он просто много мнил о себе и мало о других.       — На тебя похож. Ауч, не бейся, — Нираги потер плечо. — Я ж тебя люблю. Кстати, я тут отель знаю один классный… Шикарные аппарты, президентский люкс… Пошли туда.       Чишия посмотрел на него и кивнул. Все с ним, с Нираги, стало казаться таким легким и очевидным. Даже этот мир будто бы был просто игрой, которая создана, чтобы они сблизились и открылись друг другу, вот и все. Осталось совсем немного, и, конечно, не было ничего, с чем бы они не справились.       Чем бы не был этот мир, Чишия ощущал искру благодарности ему за то, что тут он начал узнавать одну очень важную вещь о себе — все-таки, ему не все равно.              Даже если это касается всего одного человека.