Гипсофила

      Они остановились, чтобы Нираги смог перевести дыхание и, оперевшись на машину, он посмотрел на небо, положив ружье рядом, на капот.       — Ты как? — поинтересовался Чишия, вглядываясь в его лицо, и Нираги слабо кивнул.       — Нормально. Полагаю, без лекарств и тебя было бы в сто раз хуже. Ты молодец, Чишия.       — Как будто были другие варианты, — он хмыкнул, оперевшись подле него на машину, и Нираги почти сразу же приобнял его за талию, притянув ближе к себе.       — Много там еще дирижаблей?       — Нет. Король Бубен, Король Пик, Королева Пик и еще какой-то. Кстати, я не заметил Королеву Червей.       — Может она финальный босс? Они обычно не светятся до самого финала. Да уж, если она сложнее Короля Пик будет… Я уже говорил, как меня взбесила эта игра?       — Да.       — Скажу еще раз. Ни правил, ни регистрации, ничего. Просто чувак с пушкой ходит и всех стреляет, просто пиздец. Нет, ну, в принципе, сила, как она есть. Прямая и тупая. Я думаю об этой сраной игре — и снова злюсь. И меня злит еще сильнее, что я по факту ничего сделать против него не могу. Блин… а если с винтовки выстрелить из квартиры, например?..       — Ты думаешь, ты один тут такой крутой снайпер? Уверен, уже пытались.       — Да блять, — Нираги снова выругался. Злился и бесился — при чем откровенно, а Чишия, в общем, еще не видел, чтобы он злился. Как-то эта эмоция, на удивление, будто бы прошла мимо него. Обычно он насмехался, издевался, что угодно, но не злился. Чишия внимательно посмотрел на его лицо и, оттолкнувшись, вдруг прильнул к нему, оперевшись руками о машину по обе стороны от Нираги. Тот, сбитый с толку, посмотрел на него. — Ты чего?       — Кто-нибудь тебе говорил, какой ты горячий, когда злишься?       Нираги медленно моргнул, а после, усмехнувшись, шлепнул его по бедрам.       — Ну вот, ты этому у меня научился? Возбуждаться от любого вздоха?       — Меня с самого начала возбуждал любой твой вздох, — томно прошептал Чишия и потянулся вперед, к его губам.       Нираги несколько растерялся, но волну словил быстро, сжав его ягодицы и ближе прижав к себе, поцеловав. К тому же вот так, почти что посреди города, у них еще не было. Рядом людей нет, вообще никого нет, и, может, вся перчинка пропадала, но опыт все равно весьма заманчивый. Да и разве мог Нираги отказать в близости Чишии? Да ни за что! Ни один человек так не возбуждал его, как он, никого и никогда он так не хотел, как Чишию.       Он крепко взял его за талию, ловко развернул и, обхватив под бедра, усадил на капот. Чишия блаженно улыбнулся в поцелуй, гладя темные волосы, а второй рукой лаская грудь под бинтами. Его измученная грудь… Нираги опустился ниже, целуя и вылизывая шею, и еще ниже, к едва открытым из-за выреза футболки ключицам. Чишия шумно выдохнул и оперся руками на капот машины позади себя, красиво выгнувшись. Так странно, но с Нираги ему хотелось быть сексуальным, хотелось стараться для него, красоваться. Раньше такого и близко не было, но сейчас, с ним, в его руках… Да, он в самом деле ощущал себя ласковой кошечкой, которая под руками как только не изгибается. Хороший Нираги все-таки мужик, — подумал он довольно и снова прильнул к нему ближе, пока Нираги ласкал его живот и грудь, скользнув под ткань футболки.       Тяжело дыша, Нираги расстегнул его ремень и вжикнул молнией на штанах, и Чишия тут же ощутил, как горячая ладонь, приласкав низ его живота, опустилась еще ниже. Чишия вздохнул:       — Какое счастье, что тут мне от грязных рук не светит молочница…       Нираги дернулся, поднял взгляд и сказал:       — Блин, ну… Слушай, мне самому не в кайф тебя трогать грязными руками, но у нас тут не те условия, чтобы выпендриваться.       Чишия рассмеялся.       — Я все понимаю, просто порадовался, что никаких сюрпризов от этого не получу.       — И то хорошо, — вздохнул он и, потянувшись вперед, поцеловал его, а пальцами приласкал его меж губ, потирая мокрые складки и возбужденный клитор. Чишия тут же завелся, задышал чаще, заинтересованно повел бедрами, и Нираги усмехнулся, наблюдая за реакцией его тела. Как приятно было видеть абсолютную отдачу на каждое его прикосновение.       Он ласкал его пальцами и целовал шею, пока Чишия сам не попросил большего.       — Ну, отказываться моей принцессе — грех, — сказал он абсолютно серьезно и, схватив Чишию за талию, потянул его вниз, развернув к себе спиной. Он довольно выдохнул, маняще выгнулся в спине, и Нираги провел ладонью по изгибу, приласкав. — Какая ты у меня прелестная, а? Я такой везнучик. В реальном мире всю инсту засру твоими фотками, чтобы все мне обзавидовались.       Чишия усмехнулся, посмотрев на него из-за плеча, и повел бедрами, потираясь о его пах. Нираги шумно выдохнул и, звякнув пряжкой ремня, приспустил штаны вниз, обхватив себя рукой и потерся головкой меж губ.       — Ты реально меня заводишь за минуту, понимаешь? Тебе стоит только меня поцеловать, а у меня уже по лбу бьет, — и, хрипло выдохнув, он толкнулся вперед. Чишия охнул и блаженно улыбнулся, закрыв глаза. Ему так нравилось это чувство растяжения, когда Нираги только входил.       — Блять, у тебя идеальный член, я клянусь, — не удержался он.       — Тогда у нас с тобой полный мэтч, — хрипло усмехнулся Нираги и, хлопнув его по голым ягодицам, склонился, чтобы, обхватив рукой за грудь, притянув ближе к себе, нависнуть над ним, оперевшись одной рукой о капот и, наконец, плавно задвигаться, постепенно наращивая темп.       Чишия прильнул ближе к его груди и полностью отпустил себя, растворяясь в удовольствии которое они делили между собой. Нираги тихо стонал на его ухо, вылизывал шею и уши, легонько кусался и снова довольно стонал, поглаживая ладонью его грудь. Чишия поддавал бедрами, прижимаясь к нему ближе, сжимаясь на нем и срываясь на стоны.       Толчки стали сильнее, жестче, до шлепка и влажного хлюпанья, и Нираги ускорился, застонав от кайфа. И вдруг — остановился.       Чишия моргнул, глядя в капот.       — Шунтаро?.. Я уже говорил, что ты нимфа, к которой животные сбегаются, да?       Чишия нахмурился и, оперевшись на руки, привстал, повернув голову в сторону. И увидел.       Нираги с Чишией очень сложно смотрели на двух кроликов в двух метрах от них, которые так же усердно и таких же страстно трахались.       — Это нам намек, что мы как кролики ебемся, да? — спросил Нираги, просто рассматривая данную картину.       — Как будто мы не знали об этом, — Чишия приподнял бровь. Картина выходила, конечно, прелестной. Они, ебущиеся у машины раком, и кролики рядом, занятые тем же делом.       Они немного помолчали, слегка сбитые с толку, а после Нираги сказал:       — О, конец. Скоро будут крольчата.       И, снова оперевшись на руки по обе стороны от Чишии, укусив его за мочку уха, прохрипел:       — А когда у нас будут крольчата, м?.. Ого, ты так сжался на мне… Так ты любитель грязных разговорчиков на тему того, что я трахну тебя так, что ты залетишь, да? О, снова…       — Блять, Сугуру, не сейчас, — резко выругался Чишия, краснея даже ушами. Открыть в себе внезапно столь странный фетиш было… неожиданно, и если Нираги начнет заливать это прям сейчас, то он просто умрет от смущения. И, вероятно, очень классно кончит. Но…       — Понял-понял, не горячись, — рассмеялся Нираги, шлепнув его по ягодице. — Но я возьму на заметку, — и, начав снова толкаться, он прохрипел: — Хотя я должен был догадаться, что ты любитель такого после того, как понял, что ты любишь, когда в тебя кончают… С виду такая невинная кошечка, а на деле, м? Ну ничего, я тебе раскрепощу… А сейчас давай, посмотри на меня, да, вот так, — Нираги довольно улыбнулся, когда Чишия посмотрел на него мутным взглядом из-за плеча. Щеки у него были все красные, глаза блестели желанием. — Такой красивый и такой послушный, а? Такая хорошая кошечка, — он вошел до основания одним резким, сильным толчком, и Чишия, застонав, чуть сожмурился, но снова открыл глаза, смотря на него. — Да, умница… Напомни, как меня зовут?       — Сугуру… — прошептал Чишия, срывающимся на стоны голосом, чувствуя, как меж бедер усиливалось давление, как сладко это было.       — Умница, — похвалил его Нираги и, скользнув ладонью к его шее, мягко обхватил, не надавливая. — Можно?       — Да, — прошептал Чишия, глядя ему в глаза, и сдавленно охнул, когда Нираги сжал ладонь на его шее.       — Молодец. Можешь отвернуться.       Чишия повернул голову, уставившись на свои сложенные на капоте руки. Нираги сжимал его шею совсем не сильно, это было небольшое давление и совсем незначительное ограничение воздуха, но Чишии этого хватило с головой. Меж бедер прошлась сладкая судорога и он, вздрогнув, сжался на его члене. Второй рукой Нираги погладил низ его живот и, наконец, коснулся клитора, массируя. Чишия чаще задышал, сорвался на стоны, зажмурив глаза, и Нираги придушил его чуть сильнее, но все еще не ограничивал полностью кислород — это было ровно то, что надо.       Чишия застонал и заскулил, заламывая брови и поддавая бедрами, чувствуя, как горячо становилось, как нереально хорошо ему было. Нираги зашептал:       — Давай, Чишия, детка, умница, вот так, давай…       Чишия подался бедрами назад, сжимаясь на нем и, кончая, выстонал его имя, откинув голову назад, зажмурился, жадно сжимаясь на его члене.       — Молодец, — прошептал Нираги на его ухо и убрал руку с его шеи, догнав свой оргазм в пару толчков.       Он быстро вышел, чтобы не запачкать Чишию, и кончил с громким, довольным стоном. Черт возьми, так хорошо… Переводя дух, он ткнулся лбом в плечо Чишии, тяжело дыша, и тот довольно улыбнулся. Ему нравилось, как Нираги прижимался к нему сразу после секса, при чем неважно, в какой позе или положении они были — Нираги в любом случае вот так льнул к нему, приходя в себя.       — Обожаю тебя, — довольно вздохнул в итоге Нираги, чмокнув его в щеку и, выпрямившись, натянул на себя штаны, застегнув ремень.       Чишия встал, привел себя в порядок и посмотрел на Нираги из-за плеча. Он выглядел самым довольным и сытым.       — Ну, теперь можно продолжить наш путь, а?       — Нам немного осталось, — кивнул Чишия.       Дирижабль они заметили уже спустя двадцать минут, и Нираги отчего-то даже занервничал. Скорее от того, что знал: он не может контролировать эту ситуацию сам. То есть, он отчаянно планировал пойти вместе с Чишией, но отчего-то ему думалось, что по какой-то причине это будет невозможно, и от этого же он ужасно боялся. Он старался отгонять от себя эти мысли, пока совсем ничего не ясно, но Чишия словил его мрачное настроение и попытался отвлечь диалогами. Нираги старался на них откликаться, но снова и снова терял нить разговора, глядя на Чишию странным взглядом.       Наконец, они пришли. К ним, на шум шагов, развернулось трое. Девушка, закутавшись в шаль, сказала:       — Ох, ну наконец-то! Давайте, выбирайте одного и идемте, мне здесь ужасно жарко!       — Одного? — Нираги приподнял бровь.       — Количество участников ограничено пятью, — сказал мужчина рядом, и Нираги посмотрел на Чишию.       Тот слабо кивнул и поднял на него взгляд.       — Я пойду, все нормально.       — Шунтаро… — встретившись с тем, чего он боялся, Нираги испугался только сильнее. Он совсем не сможет ничего контролировать, от него и вовсе ничего не зависит! Он даже не будет знать, что там происходит, какие правила и как справляется Чишия! Только от мысли отпустить его у Нираги начинала кружиться голова.       — Сугуру, не беспокойся. Помнишь, я доверился тебе на двойке червей? Когда ты решал уравнения? Вот и ты поверь мне сейчас.       — Но если там будут вычисления? — Нираги взмахнул рукой. — Ты не сможешь решить.       — Не смогу. И потому их там не будет. Во всяком случае, не того уровня, чтобы я не смог их решить.       — Шунтаро… Ну сдался тебе этот Король? — Нираги был в шаге от того, чтобы начать его умолять, но он не делал этого не от того, что показался бы в таком случае жалким, а лишь от того, что знал: он не мог и не в коем случае не должен давить на него, если он его уважает. А он уважал.       — Все будет в порядке, не бойся, — попросил его Чишия. Он уже было сделал шаг вперед, но, опомнившись, что рядом с ним Нираги, который ужасно за него беспокоится, развернулся, встав спиной к нервно ожидающей группе людей. Смотрели они нетерпеливо, но не собирались подгонять. — Мы через столько прошли, было бы глупо, умри я сейчас, да? Пожалуйста, не бойся, — попросил он, сжав его руки в своих. Наверное, это был один из самых интимных моментов, которые они делили между собой. Когда Нираги был так обнажен в своей уязвимости, когда он так открыто показывал свой страх.       Нираги шумно выдохнул, прикрыв глаза. Это ведь Чишия, он совсем не глуп. Он должен справится. К тому же в самом деле сложных вычислений там быть не должно — это крайне тупо, ведь тогда игру сможет пройти любой математик. Там будет что-то иное, что-то, с чем Чишия точно справится.       — Ладно… Ладно. Иди.       — Вот и хорошо. Постараюсь не затягивать. А ты не скучай, да? И не бойся. Это ведь не о тебе? Бояться, так?       — Так. Пока я тебя не встретил. За себя я никогда не боялся.       — Тогда тебе придется поверить в меня так же, как ты веришь в себя.       — Я постараюсь, — улыбнулся он и, склонившись, чмокнул его в губы. — Люблю тебя, китти.       — И я люблю тебя, — он подмигнул ему и, погладив его костяшки сквозь бинты, мягко отдалился, уходя.       Девушка цокнула:       — Ну наконец-то. Нашли, где миловаться.       Чишия поднялся по ступенькам вслед за остальными и, перед тем, как войти, обернулся, помахав Нираги рукой. Нираги помахал в ответ и, когда дверь закрылась, тряхнул головой, словно потревоженный пес. Они только ушли, а Нираги уже захотелось орать от напряжения. Пять человек всего… Значит, выживет только один. Если бы людей было больше, то и шансов на выживание было бы больше, а так… Но ведь это же Чишия! Он со всем всегда справлялся играючи, и у него есть мозг, вполне себе рабочий! Он справится. Конечно справится. А если Нираги будет думать по-другому, то это просто неуважение какое-то!       Время тянулось ужасно медленно. У Нираги, разумеется, не было часов и от этого он страдал еще сильнее. В итоге он просто наматывал круги вокруг здания суда. Он не мог далеко уйти, потому что в любой момент может выйти Чишия. Или не выйти… Нираги тряхнул головой. Ерунда. Идиотизм. Он просто будет тут, неподалеку, чтобы Чишия его не искал, когда все закончится. Вот и все!       Да. Вот и все… Выдохнув, он просто уселся на ступеньки, смотря на небо. Больше никаких сраных игр…

*

      На самом деле, был момент, когда Чишия ощутил легкую нервозность. Дважды. Первый, когда смотрел на то, как лилась кислота — он точно не хотел умереть вот так. Смерть быстрая, но болезненная, кроме того, он наверняка будет выглядеть глупо. И второй, когда у него было минус девять баллов. На самом деле, в этот момент он на какую-то лишь долю секунды, но подумал, что может умереть. Этого он не хотел все по той же причине — не хотелось бы Нираги одного оставлять. И выглядеть глупо… Так что да — дважды он успел понервничать. Может быть, сердце билось по-странному тяжело, когда он выбирал в первый раз сто, оставшись с Кудзурю один на один, показывая ему свое число. Это был нечестный прием, но это то, чего хотелось Кудзурю на самом деле. И он это знал.       Знал, к чему в конце концов придет.       И так странно было ощущать тоску после выигрыша. Да, было и облегчение, потому что все это время ему было ради чего бороться и ради кого жить, но все-таки эта странное чувство зависти, которое въелось в него от слов Кудзурю. Во всяком случае, он умер счастливым. В Чишии будто бы продолжала пульсировать пустота в желании чего-то более важного. Пробел в его грудной клетке.       Однако…       И свет дня, и тепло будто бы ошпарили его. Он понял, как замерз там, и здесь ощутил, как тело стало согреваться. Мрак сменился солнцем. Неприятный, жаркий запах помещения — свежим кислородом. И…       Нираги обернулся на шум шагов и, увидев Чишию, тут же подскочил, кинувшись к нему так, что едва не упал. Чишия улыбнулся и сделал навстречу ему несколько быстрых шагов и, когда оказался в его объятьях, облегченно выдохнул, прижавшись щекой к его груди, вдыхая его запах.       — Черт возьми… — прошептал Нираги. — В какой-то момент во мне появилось априорное знание, что ты справишься, но как только оно появилось — я стал бояться еще сильнее! Черт возьми… — и он принялся жадно зацеловывать его лицо, чтобы после, снова крепко сжав его в своих руках, ткнуться лицом в его волосы. Чишия закрыл глаза, улыбаясь, даже не среагировав на шум, когда услышал, как дирижабль, подорвавшись изнутри, с шумом опускался вниз, чтобы окончательно разбиться о землю.       Они стояли вот так, обнимаясь, пока Нираги не сказал, чуть отстранившись:       — Господи, да чем у тебя волосы пропахли? Меня щас вырвет.       Чишия поднял на него взгляд и рассмеялся. В любом случае — было хорошо видеть Нираги, быть с ним рядом, любить его. Кое-что у него было. Кое-что очень важное.       — Хочешь посмотреть?       Нираги чуть задумался, а после плавно кивнул, и Чишия, потянув его за руку, провел вперед, в помещение для заседаний. Только войдя в него, Нираги сморщил нос и помахал рукой перед лицом. Уставился на трупы. На неясную кучу… чего-то.       — Ну и вонище, — он откашлялся. Пахло жженой плотью и химией. — Что это?       — Серная кислота. На выбывшего она выливалась.       — Пиздец. Не хотел бы я так умереть. Блин, да как ты тут сидел?       — Выбора не было, — Чишия пожал плечами и, в последний раз оглядев картину, которая, кажется, надолго застынет под его веками, пошел назад, на улицу.       Нираги быстро нагнал его, и Чишия во второй раз ощутил, как прекрасно было находиться тут, на свежем воздухе, с теплым солнцем. Было так хорошо и спокойно.       — Ну, расскажешь, что там было? — спросил Нираги, вышагивая рядом с ним и сунув руки в карманы. Какое облегчение он испытал только от того, что Чишия снова был рядом с ним. Что все было хорошо. И бояться было просто больше нечего.       — Ну, ты был прав. Вычисления имели место быть.       — Ну, теперь я весь в нетерпении. Чишия рассказал ему все — и про свою стратегию с числом сто, как ему подыграла та девушка, и таким образом и вышло дойти до финала. И про то, как в итоге все вышло с Кудзурю.       — Поверить не могу, ты взял его на понт, — Нираги, удивленный, посмотрел на Чишию. — Буквально манипулировал его желанием справедливости.       — Это не совсем так, — Чишия покачал головой. — Я просто был с ним честен. Дал ему то, чего он больше всего хотел.       — Я бы в жизни до этого не додумался… Ты буквально победил Короля Бубен червовой стратегией. Даже твой ход с сотней — червовый. Сбить с толку, переломить ход игры.       — Может быть, — Чишия улыбнулся. — Хотя в начале у меня не было никакого плана. А ты? Как бы ты вел себя во время этой игры?       — Во-первых, я бы сильно охерел с наличия на ней Кудзурю… А ты нет?       — Я догадывался, что это будет он, — Чишия улыбнулся, пожав плечами.       — Погоди, — Нираги остановился и посмотрел на него, — так ты из-за него так ломился на эту игру?       — Отчасти.       — На какой хер?       — Хотел убедиться, что я был прав. И может… хотел бы его понять. Я приметил его на Пляже с самого начала, он интересовал меня. Казалось, мы чем-то похоже, но еще я думал, что он лучше меня. И я понял, что только так смогу понять его по-настоящему. Через игру.       — Я не понимаю, на кой хер тебе вообще сдалось узнавать его лучше?       — Ты что, заревновал? — Чишия насмешливо приподнял брови, и Нираги недовольно фыркнул.       — Ты меня-то заметил после того, как в шкаф ко мне залез. Знаешь ли… немного обидно.       — Я не питал к нему никакого физического желания, успокойся. Ни до тебя, ни, тем более, после тебя. Просто… просто мне он был интересен, только и всего.       — Ладно… ладно, — сбито с толку кивнул Нираги, снова проходя вперед.       — Так что насчет тебя? Как ты оцениваешь свои планы?       — Сложно сказать. Я бы точно не смог, как ты, додуматься манипулировать им. В начале… Сначала надо проверить обстановку, но в первый раз я бы выбрал число до тридцати…       — Погоди, почему именно до тридцати?       — Люди не склонны выбирать большие числа, ты и сам это знаешь, учитывая, какую механику выбора числа ты вывел для той девушки, а умножение на ноль восемь уменьшит общее значение еще сильнее. Итог — скорее всего число будет не больше сорока. Кроме того, всем нравится число три, так что и выбирали бы скорее всего большинством это число, за исключением одного-двух, кто бы выбрал число больше сорока или сорок.       — Кудзурю буквально выбрал в первом раунде двадцать девять, — цокнул Чишия.       — Логично. Дальше число бы уменьшалось, что оно и делало, пока ты свинью всем не подсунул, но в целом двигаться можно в том же темпе, чтобы дойти до финала. А вот оставшись один на один с Кудзурю… Мы оба использовали бы матрицу вероятностей, чтобы просчитать ходы друг друга и к чему бы это привело — я не знаю. Скорее всего, это бы оставалось чистой удачей с учетом того, что нет пространства для маневра. Хотя один момент в твоем рассказе меня напряг.       — Какой?       — Тот момент, когда ты предугадал, что выберет девушка, где ты в итоге выиграл. Что выбрал Кудзурю?       — Единицу.       Нираги покачал головой.       — Он бы не стал. Было ясно, что число теперь должно расти. Как будто бы… он просто хотел, чтобы остался только ты с ним один на один, и поэтому он позволил тебе выиграть в том раунде.       — Я знаю, — Чишия кивнул, посмотрев в сторону. — Может быть, я тоже был ему интересен. Может быть, поэтому меня так тянуло пройти эту игру, — он немного помолчал, смотря себе под ноги, а после вдруг предложил: — давай, когда устроимся на ночлег, сыграем? Просто интересно, как это будет только на двоих, когда игра идет по правилам.       — Да, интересно, — кивнул Нираги, уже сильно задумчивый от того, что пытался понять изначальную стратегию Кудзурю с игроком, который мог бы быть с ним на равных. Конечно, в его случае с Чишией прямо-таки на равных это не назовешь, но так он сможет понять вариативность чисто статически.       Они снова остановили свой выбор на палатке у озера, к тому же времени, чтобы вернуться туда, заняло как раз до вечера. Теперь они не знали, чем себя занять до конца игр и планировали в самом деле проводить здесь все время. Плавать, отдыхать, просто быть рядом. В конце концов, теперь можно было и отдохнуть. Не оставалось более никаких игр, которые могли бы их заинтересовать, а виза у обоих теперь была достаточно продлена, чтобы долгое время не волноваться о ней.       В свете костра они сидели и, когда Нираги выбрал число, он сказал:       — Семнадцать.       Чишия усмехнулся, показывая свой листок:       — Сто.       — Черт, кто делает такое в самом начале? — разозлился он, глядя, как Чишия рассмеялся. — Я в любом случае выиграл, — вздохнул Нираги, черкнув в блокноте, который он захватил по дороге, свой результат между своим числом и числом Чишии. Нахмурившись, он вернулся к своему листику и, подумав, написал число. Чишия думал немного дольше. — Пятнадцать.       — Двадцать.       Нираги вздохнул:       — Я снова выиграл.       — Ты же помнишь, что я не математик? — улыбнулся он.       — Ты поддаешься мне, вот и все. Тебя что-то тревожит? — вдруг спросил он, и Чишия приподнял брови. — Я вижу, что ты какой-то странный после этой игры. О чем-то думаешь. Что-то не так?       Чишия поджал губы, опустив взгляд. Да, он думал. О своем месте в этом мире. Кудзурю хотя бы умер, осознав себя и не изменив своим принципам, но Чишия чувствовал себя теперь таким совершенно потерянным. Да, был Нираги — и это много, но столько всего случилось, столько поменялось. Он теперь смотрел иначе на себя, на свою жизнь. Точнее, у него отобрали то, через что он обычно оценивал себя. Глаза его собственного отца. Без них он оказался таким брошенным, неприкаянным. Больше будто не осталось ничего, никаких иллюзий и надежд, и он не понимал, куда смотреть и за что хвататься. Было так пусто. С чего начать? Он не знал.       — Да, кое о чем думаю, но, Сугуру, мне нравится просто сидеть здесь, с тобой, и дурачиться. Это лучшее, что ты бы мог для меня сейчас сделать, — признался он искренне, заглянув ему в глаза. Ведь Нираги — это все, что у него есть из реального, осязаемого, ему было бесконечно важно просто быть с ним.       — Хорошо, я тебя понял. Тогда давай дальше.       Чишия кивнул, опустив взгляд, задумавшись. После небольшого молчания, которое разбавлял только треск костра, он сказал:       — Девять.       Нираги улыбнулся:       — Десять. Ты выиграл.       — Ну наконец. Дальше.       Нираги посмотрел на его лицо, освещенное только светом от костра. На то, как падали волосы на его лицо, на его задумчивые, черные глаза. Сейчас он совсем-совсем сказочный, почти ненастоящий, но его — родной.       Нираги сказал:       — Сто.       — Черт, ты сказал играть, как математик! Я поставил ноль! — разозлился Чишия.       — Так ты выиграл, — подмигнул ему Нираги. — Сто на два — пятьдесят, пятьдесят на ноль восемь — сорок.       — Я знаю. Но почему ты выбрал сто?       — Потому что понял, что чисто математически в эту игру не выиграть. Ну и хотел посмотреть на твое лицо.       — Значит, Кудзурю изначально добавил этот элемент, — хмыкнул Чишия. — Я так и подумал уже на раунде пятом. Подумал, что никакими формулами ты не высчитаешь поведение противника после того, как все дойдут до нуля. И все равно, давай продолжим.       — Давай, — Нираги забавляла эта игра, к тому же, Чишии явно это было нужно сейчас. Просто расслабиться.       Во время игры Нираги видел четкую линию: сначала числа уменьшаются, после резко подскакивают. Довольно простая и очевидная стратегия, делающая игру легкой, по крайней мере, если играть не на смерть и не иметь ограниченного количества шагов. В общем, последнее — единственное, что все это усложняет. Он понимал действия Кудзурю и его выбор вплоть до финала и не понимал, почему не нашлось никого, кто играл бы этой же линии поведения. Хотя, возможно, там и были математики, но они так усердно искали подвох, что просто переиграли сами себя.       — Устал? — спросил Нираги, подняв на него взгляд.       — Спать хочется. Кажется… кажется, я все-таки немного перенервничал.       — Иди в палатку, я затушу костер. Скоро буду.       Чишия посмотрел на него с нежностью и благодарностью — за то, что он вообще был рядом, за то, что Чишии теперь было на кого опереться. Нираги будто бы с каждым днем как-то внутренне взрослел, и Чишия чувствовал эти изменения в нем. Они успокаивали его, вселяли уверенность в том, что им просто нечего бояться. Чем бы все это не кончилось — главное, что они рядом.       Уже засыпая в палатке, сквозь дрему, он услышал тихий шорох, а после то, как к нему прильнули со спины, крепко обняв и поцеловав в щеку. Нираги, устроившись рядом, прижавшись к нему, закрыл глаза.

*

      Они провели у озера еще несколько дней. Чишия часто наблюдал картину того, как Нираги шлялся по берегу озера. Ему нравилось видеть Нираги таким энергичным, нравилось наблюдать за ним таким. Это время, у озера, они просто отдыхали. Много болтали и обсуждали. Иногда даже спорили. Как-то в своих похождениях, вернулся Нираги с помидорами — Чишия почему-то засмеялся, увидев их, но был рад, что в этот раз у них мясо с овощами! Все почти так же, как в реальном мире. Вечером того же дня Нираги притащил черники. Чишия с таким умилением на это посмотрел. Конечно, все эти находки были обусловлены тем, что Нираги просто бесконечно где-то шлялся, но было так приятно, что он возвращаться с едой для них. К тому же с тем, чего они так давно не ели.       — Ну, ты прямо кормилец, — сказал Чишия, закинув чернику в рот.       — Охотник, — гордо кивнул Нираги. — Уж не думал, что из ружья буду на животных охотиться, а не людей стрелять.       — Ну вот, ты изменился.       — Ага, — он улыбнулся. — В людей больше не стреляю, — он вспомнил случай в церкви. Ну вот, не застрелил же! Так написано в Библии? Не убий. Вот он и не убил…       Все было так чудесно. Все было так хорошо. Они устроили здесь все ровно так, как им хотелось, будто они в самом деле просто в походе. Чишия наслаждался тем, чтобы утром любоваться, как Нираги спит, нежно гладя его лицо, обводя рубцы. Вместе завтракать и ужинать, плавать в озере и много болтать, обнимаясь, нежась в его руках. Да, со многим в своей жизни он не разобрался, но с одной ее частью — наверняка.       В один из вечеров все закончилось. Чишия не слышал и не знал о том, что Короля Пик победили, а следом — Королеву Червей. Все случилось так резко и так неожиданно, он даже не до конца поверил этому. До тех пор, пока им не предоставили выбор. Выбор вернуться или остаться. Черт возьми, они могли вернуться. Сделать все те вещи, которые обсуждали. Быть в безопасности. А главное — Нираги будет в безопасности. Получит должное лечение. Он не умрет от отека или инфекции! Он так обрадовался, что чуть не заплакал. Чишия не думая отказался от гражданства и, сжав руку Нираги, посмотрел на его лицо. И что-то в нем его испугало. Оно вдруг показалось таким чужим и незнакомым, будто бы рядом был совершенно другой мужчина. Он дернулся, позвав его:       — Сугуру?..       Нираги поднял на него взгляд. Холодный и задумчивый, он смотрел на Чишию так, будто бы не видел его вовсе.       — На самом деле… Я много об этом думал. Хочу ли я вернуться на самом деле… Ведь все, из-за чего я этого хотел — это ты. Но ты — не вся моя жизнь.       Чишия медленно моргнул. Ему вдруг стало холодно и зябко, в горле встал ком.       — Прости, но я не могу. Я не могу, Чишия, — сказал он, отпустив его руку и сделал шаг назад. — Я решил остаться. Понял, что это место было идеальным для меня.       Было холодно и тошно, было тяжело. Чишия понял, что больше не хотел ни реальности, ни этого мира. Ему хотелось умереть. Он мог утопиться прямо в этом озере, но не смог сделать и шага, глядя, как все вокруг теряет цвет, яркость, все тускнеет и исчезает, как в тумане, и…       — Эй! — голос Нираги резанул, испугал, и он дернулся, будто бы сделал неловкий поворот телом, махнул рукой, но она казалось такой тяжелой, такой неповоротливый, и все вокруг стало казаться только карикатурой на реальность. Он снова постарался пошевелиться, и снова — так тяжело, так сложно, тело двигалось едва, и весь он был таким тяжелым.       А после вся реальность вдруг стала на свое место, он увидел палатку и свет, идущий сквозь нее и, наконец, он увидел силуэт Нираги. Сонно моргнув, он потрогал его руку и тихо выдохнул.       — Кошмар снился? — спросил Нираги, погладив его плечо. — Тебе, кажется, нельзя долго спать. Ты так дергался во сне, еще и рукой мне по лицу зарядил…       — Да… да, кошмар, — он снова облегченно выдохнул, оглядывая их палатку, чтобы снова застыть взглядом на лице Нираги. Родном и знакомом, и не было в нем ничего чужого или незнакомого. — Приснилось, что я вернулся в реальный мир, а ты решил остаться.       Нираги нахмурился.       — Херня какая-то. Че мне тут делать — без тебя?       — Но я ведь не вся твоя жизнь.       — Во всяком случае — весьма значительная её часть, — хмыкнул он и, склонившись, поцеловал в щеку. Чишия обхватил его плечи одной рукой, притянув к себе, и Нираги, все поняв, крепко его обнял. — Все хорошо, кошка, я никуда от тебя теперь не денусь.       Чишия улыбнулся, гладя его по волосам. Все хорошо. Они тут, в их небольшом уголке, созданном только для них. И никуда они друг от друга не денутся.       Потом был солнечный свет, чашка кофе, прохладная вода озера и горячие руки Нираги, которые ласкали, прижимали ближе и заставляли позабыть обо всем на свете, кроме этого человека рядом. Чишия был влюблен и счастлив, и, кажется, окончательно отпустил всякие страхи, вдруг остро, как априорное знание, поняв, что Нираги — принадлежит ему, а он, Чишия — Нираги. И это то, чего они оба всегда страстно желали, то, что способно было уравновесить их жизнь, оглядеться и понять, куда стоило идти.       Идиллия, впрочем, долго не продлилась. После очередной своей прогулки, Нираги сказал:       — Кажется, остался только Король Пик и Королева Червей.       Чишия внимательно на него посмотрел.       — Вот как.       — Говорят, все прутся в Сибую. Ну… идем?..       — А ты как?       — Знаешь… я подумал, что можно просто остаться здесь. А потом: вдруг там все проебутся? И всех переубивают. И мы останемся тут одни, явно без шансов выжить, бегая от этого Короля Пик, пока бы он нас не прибил. А так… ну, мы или сдохнем там, или все-таки будем знать, что сделали хоть что-то.       — Ты прав, — Чишия кивнул, — к тому же, не ради ли этого мы здесь? — он улыбнулся, привстав и осмотрел их небольшой лагерь. Черт возьми, снова оставлять место, которое они успели обустроить даже за такое маленькое время. Сегодня утром Чишия думал о том, как ему здесь хорошо. Он разглядывал спящего Нираги и был рад, что у него вышло здесь задержаться, просто насладиться природой и покоем. Расслабиться. Наслаждаться друг другом. Их небольшое гнездышко — и снова оставлять.       В любом случае, это единственный верный выбор. Они здесь, чтобы проходить игры, а не миловаться на берегу озера, надеясь, что это закончится без них. Может в самом деле бы закончилось, и им бы просто не стоило рисковать, но разве они могли?       Когда Нираги резко закашлялся, Чишия вскинул голову, смотря, как Нираги склонился, и, опустив взгляд, рассмотрел небольшую лужицу крови. На пару секунд Чишия не захотел идти некуда. Нираги и без того тяжело, если еще и в битву его втянуть… Но после он понял, что надо поскорее это заканчивать. На самом деле, если просто остаться здесь сидеть, то Нираги даже не доживет до конца визы. По тому, как его рвало кровью, Чишия понимал: может быть, ему осталось дней пятнадцать. Одна эта мысль заставила его всего напрячься, ему стало холодно и дико, так ужасно-страшно, что Нираги мог бы умереть у него на глазах просто от того, что Чишия больше не мог ничего сделать.       Нираги вытер рот от крови и поднял взгляд на Чишию. Он сказал:       — Все в порядке.       Чишия дергано улыбнулся. В порядке. Ну конечно. Все это безобразие — их новый порядок.       Значит им определенно нужно в Сибую. И надеяться, что это скоро кончится. Да, у них тут вышло чудесное гнездышко, но ведь пора бы построить что-то более прочное в реальном мире.       — Да, все в порядке, идем. Таблетку выпьешь?       — На кой уже черт, а? Мне они все равно перестали помогать.       — Ладно, — не стал спорить Чишия. У Нираги и вправду было резкое ухудшение — возможно, из-за того, что он плавал в озере, или спал в палатке, или из-за отсутствия капельницы. Но причина неважна, он ведь все равно не смог бы с ней бороться.       И они оставили все так. Знали, что больше не вернутся. Чишия надеялся, что сегодня все и кончится, и совсем скоро Нираги позовет его на роскошное свидание, и они проснутся в одной постели, а из окна будет гудеть живой, громкий Токио. Он мягко коснулся его руки, и Нираги взял ее в свою, улыбнулся, приободряя его, и Чишия ответил ему тем же. Да, они столько прошли — как глупо было бы умереть именно сейчас, под самый конец.       Они шли болтая, будто бы ничего не изменилось, будто бы они не шли к пасть к Королю Пик без единого плана, но это все, что они могли делать. Иных вариантов не было. Определенно, это была не их карта, не их масть. Нираги быстро бегал и хорошо стрелял, да, но он совсем не пики. Про Чишию и говорить нечего, он-то и как бегун не состоялся…       — А я все равно буду скучать по Пляжу, — вдруг сказал Нираги.       — Правда?       — Это было очень хорошее время для меня. Я терпеть не могу график, рутину, все в таком духе. А там спи, когда хочешь, делай, что хочешь. Веселье, музыка, алкоголь. Развлекайся сколько влезет. А потом был ты. Это, по правде говоря, несколько изменило мой мир, едва ты успел появиться…       — Ничего себе. Я и не думал.       — Я сам не ждал. Просто до тебя у меня не было никаких привязанностей хоть к чему. Вообще ничего не было. Был я, винтовка, алкоголь. И все всегда в доступе. Все давалось мне легко. А потом был ты. Тебя надо было ловить, тебя надо было развлекать, с тобой даже порой надо было бояться, что тебе станет скучно и ты уйдешь. В общем, ты вернул меня в реальность.       — Надеюсь, это не было для тебя чем-то плохим?       — Ну, я ведь человек, а, кошка? Нам все-таки нужна какая-то стабильность, привязанность, режим и люди, с которыми нам хорошо. Ты был даром с небес, — вздохнул он. — Даже если Бог дал мне тебя взамен на себя. Этот Бог… понимаешь, мне кажется, он ничего из себя не представляет. Ему даже нечего мне предложить.       Чишия вдруг улыбнулся.       — Люблю я твою странную религиозность. Я думаю, вы бы во всяком случае подружились с Богом.       — А я думаю, что Бог меня игнорирует, — фыркнул Нираги и, склонившись, вдруг поцеловал Чишию в щеку. — Хотя по какой-то причине он прислал мне своего самого прекрасного ангела.       Чишия рассмеялся.       — Ну, только если падшего.       — Люцифера, значит… — задумчиво сказал Нираги, и Чишия поглядел на него с нежностью.       Спустя, кажется, минут двадцать, они увидели знакомый силуэт.       — Ого, мелкий все еще жив, — удивленно сказал Нираги.       — Он мой ровесник, Сугуру.       — Так ты тоже мелкий. Ай, — он поморщился, потерев бок. — Не бей инвалида.       Чишия прошел вперед и окликнул Арису. Тот дернулся, едва пушку не наставил, но вдруг опомнился и выпрямился, закинув ружье за плечо.       — Вы?.. — Арису удивленно на них поглядел.       — Ага, явились, как Христос народу, — фыркнул Нираги.       — Говорят, все идут в Сибую, — Чишия посмотрел в сторону. — К Королю Пик в лапы.       Арису странно на них смотрел, и Нираги бесил этот взгляд. Его в целом бесил Арису. Он не понимал, почему возле него всегда собираются люди, почему они к нему тянутся. Он же постный, как кусок хлеба во время поста. Нираги с трудом подавил усмешку от этих мыслей. Да, что-то есть — что-то между ним и Богом. Что-то личное. Может быть, он в самом деле держит на него обиду и поэтому не дает сдохнуть.       — Ты изменился, — сказал Арису, глядя на Чишию.       — Да?       — Да. Растерял все свои колючки.       — Хватит миловаться, — рассерженно сказал Нираги. — План есть? Или ты тоже приперся сюда, потому что другого варианта нет?       — Я… — он посмотрел на свое ружье.       — О, ну же, ты же даже им пользоваться не умеешь, — цокнул Нираги. — Девчонка твоя где? Угробил по пути, что ли?       — Нет, — ответил он как-то дергано. — Она скоро будет. А где… Куина?       — Сказала, что ей нужно побыть одной, — Чишия посмотрел на небо, чуть сощурившись. — Думаю, с ней все в порядке.       Их отвлек тихий топот ног и голос Усаги. Она поглядела на них, немного сбитая с толку, а после плавно, будто немного нерешительно, подошла к ним ближе.       — И вы тут?..       — Ну а что, нам надо было прятаться? — Нираги усмехнулся. — Если и помереть, то хоть во время боя, а не… — он не смог договорить. Его резко скрутило, и из рта потекла кровь. Нираги тяжело откашлялся и, утерев рот, с трудом выпрямился, увидев два искаженных состраданием лица напротив. Его замутило. — Жалость свою к себе в жопу засуньте, — захрипел он, и едва заметно вздрогнул, когда ощутил, как его руки коснулись пальцы Чишии. — Нам все равно скоро… или помирать, или чего еще похуже.       — Да, кстати, — Усаги вдруг резко перевела тему и, будь он проклят, но Нираги был ей за это благодарен. — Как думаете, тут вообще есть опция вернуться? Меньше всего мне бы хотелось устраивать игры и убивать людей.       — Ну, скоро узнаем, — Чишия усмехнулся.       — Давайте по делу, — раздраженно сказал Нираги. — Какие-то идеи у кого есть? Блять, жаль тут нет Агуни, он бы знал, что делать…       — Я недавно его видел.       — Правда? — Нираги сам не заметил, как вскинул голову, как смягчился его голос, были бы собачьи уши — так те бы торчком встали.       Арису слабо улыбнулся:       — Да, с ним все в порядке. Мы пытались устроить ловушку на Короля Пик, но… но ничего не вышло.       — Не вышло, потому что с ним ты был, — рыкнул Нираги. — Был бы у него толковый партнер…       — Была девушка.       — Что ему с этой девушки? — отмахнулся он и, словив взгляд Усаги, дернул плечом. — Ну, кроме тебя, красотка, ты у нас умелая.       — Хейя тоже очень сильная, — кивнул Арису. — Во всяком случае, посильнее меня.       — Посильнее тебя даже пятилетний мальчик, — он фыркнул, а после дернулся, когда услышал смех. Так странно. Так непривычно.       Так чужеродно знать, что он — может быть частью чего-то большего. Даже если на миг, даже если на момент, даже если ощутив это ему в ужасе захотелось сбежать. Он мог быть не один.       Его никогда не определяли все те плохие люди, которые были в его жизни.       — Я одного не понимаю, — сказал вдруг Нираги. — Неужели не нашлось ни одного снайпера? Вычислить перемещения Короля Пик не так уж сложно, не то чтобы он сильно прячется.       — Уверена, что кто-то пытался, — сказала Усаги, сложив руки на груди. — И у него явно не получилось.       — Я думал о том, — наконец, подал голос Чишия, до этого странным взглядом разглядывая лужицу крови у ног Нираги, — что у него должно быть какое-то устройство, которое бы показывало перемещения людей на карте.       — Что-то вроде теплового датчика, значит, — хмыкнул Нираги. — Черт возьми, нам явно нужен Агуни, он же должен быть где-то тут, так? Он не мог бы не припереться на Короля Пик. На самом деле, я уверен, что это Король Пик бегает от Агуни, а не наоборот.       Усаги тихо рассмеялась, а Нираги резко пошел в сторону, оглядываясь, будто так хотел найти Агуни. Она сказала, глядя, как Нираги прошел вперед, вглядываясь в улицу:       — Он стал спокойнее.       — Да, — Чишия кивнул. — Надеюсь не потому, что его рвет кровью.       — Вы выяснили причину? — спросила она.       Чишия покачал головой.       — Без анализов и УЗИ я бессилен. Сначала ему помогали антибиотики, а после пошло резкое ухудшение.       — В любом случае, я надеюсь, сегодня все закончится, — Арису поджал губы и повернулся, услышав глухой стук — это Нираги решил залезть на машину и оглядеться с нее. Он моргнул. У Чишии дрогнули уголки губ в улыбке.       — Это нормально. Он не может стоять на одном месте.       — Эт я уже на Пляже заметил, — пробормотал Арису.       — Держишь на меня обиду? — спросил он вдруг, посмотрев прямо на него.       Арису на немного замялся, явно задумавшись. Он покачал головой.       — Ну, кажется, что я ее и не держал. Я не понимал, почему ты так поступил, вот и все. Ну и… ну и думал, что вы друг друга стоите. Думал о том, что ты на фоне Нираги кажешься каким-то кукольным, а на деле ты был даже хуже его.       — Был, — причмокнул Чишия. — Ты все-таки поменял свое мнение.       — Теперь — да, — он улыбнулся.       — На самом деле… я хотел бы тебе кое-что сказать… — начал Чишия. После всего, что с ним произошло, он вдруг подумал, что может делать то, что хочет. А самое главное: что он в самом деле чего-то хочет. Хочет быть добрее к Нираги и более ласковым с ним, не бояться с ним своей уязвимости. Хочет быть другом Арису. Хочет, чтобы Усаги подружилась с Нираги — он явно к ней добр.       Он хочет, наконец, жить. Он хочет найти связь со своим телом и своими потребностями. Он хочет найти себя. И он хочет помочь найти себя Нираги.       — Да? — Арису посмотрел на него. Может быть, Арису не самый смешной и не самый интересный, не самый добрый или харизматичный. Но, во всяком случае, он делает то, что хочет. И если он не хочет злиться на него — он не будет силой доставать из себя злость и обиды.       Чишия только успел открыть рот, когда их прервал град пуль. Усаги испуганно вскрикнула и подалась назад. Все произошло так быстро. Сначала Чишия увидел, как Нираги, словно оловянный солдатик, упал с машины. После — как Усаги кинулась за машину. Потом то, как Арису схватил его за руку, чтобы утянуть вслед за ней. Казалось, что все это случилось за один удар сердца, и следующего удара будто бы не произошло, хотя Чишия не смог понять, когда это случилось. Кажется, когда он, не соображая, вырвал свою руку из хватки Арису, когда он сильнее всего хотел броситься к Нираги, проверить, куда попала пуля — это просто его долг, как врача.       Это то, что он должен был делать. Но почему-то — не смог.       Он даже не ощутил боли, но почему-то это свалило его с ног. Он, лежа на земле, видел, как все перед ним мутнело, чувствовал влагу под своей футболкой, а еще — странный приступ тошноты. Он видел, как мимо шел громоздкий мужской силуэт в черном. Он шел, задев ногой руки Нираги, и тот даже не дернулся. Шел, словно сама смерть, которая не обращала ни на что и ни на кого внимания, на живых или на мертвых. В любом случае, у него ведь нет необходимости что-то проверять. Что ему сделают люди с пулями в теле? Что ему сделает два-три человека, маленьких и незначительных, оставшихся позади?       Ох, вот оно как.       Вот оно, как он выглядел со стороны.       Что ж, ясно.       Было тихо. Негромко насвистывал ветер. Когда исчез шум шагов от тяжелых берцев, Чишия с трудом приподнялся на одном локте и постарался подтянуться ближе к Нираги, хотя он понимал, что ползти таким образом будет час, если вообще доползет, но ведь это все, что он мог сделать, так? В горле стоял ком, и он смотрел на тело Нираги, спокойное и неподвижное, пугающее его. Он вдруг подумал: я бы пережил, останься ты тут, я бы хотя бы знал, что ты жив и строишь дальше свою жизнь, но это… это хуже всего, что ты бы только смог сделать. Так нагло меня бросить. После того, как ты стал единственным чем-то осязаемым в моей жизни. Черт возьми, Сугуру… Черт тебя дери.       — Эй, — его спины коснулась ладонь. Усаги говорила тихо, будто боялся, что Король Пик их услышит. Теперь Чишия вдруг смог расслышать: град пуль, крики, грохот. И он. Брошенный.       — Ты можешь стоять? Обопрись о меня, я отнесу тебя к машине.       — Нахрен мне твоя машина, — зарычал Чишия, привстав на втором локте и с чистым, животным отчаянием посмотрев на тело Нираги. Тело. Он видел, как к нему быстро подошел Арису и попробовал его поднять. Безвольного, как тряпичная кукла.       — Чишия, черт, не зли меня, — попросила она, и он, ругаясь себе под нос, с трудом встал, оперевшись о ее плечо. Она перехватило его сильной, крепкой рукой, и уверенно прошла вперед, чтобы оставить его в безопасном месте.       Чишия был вне себя. Он так злился, так злился на Нираги! Залез на машину, как легкая цель, такая манящая, стоял, блять, выглядывал Агуни, и не смог заметить Короля Пик! Черт возьми, почему ты такой? ПОЧЕМУ ТЫ ОСТАВИЛ МЕНЯ?       Он сжал зубы, чтобы не застонать от боли, когда Усаги усадила его подле машины.       — Вот так… Я думаю, ты продержишься… — она вдруг смолкла, когда увидела его взгляд. Таких глаз она у него даже представить не могла. Злые и отчаянные, такие несчастные, как у зверя.       Пропыхтев от тяжести, Арису осторожно уложил рядом Нираги. Чишия не смог на него посмотреть.       — Мы постараемся справиться, — сказал Арису твердым голосом. Чишию от него мутило. — Мы… Все будет хорошо. С тобой тоже.       С тобой тоже.       с тобой тоже.       Но не с Нираги.       Блять, лучше бы ты молчал.       — Не мозольте глаза, а? — попросил он, смотря на небо. Кровь была липкой и холодной. Чишия весь побледнел.       — Удачи, — Усаги коснулась его плеча и, встав, они ушли.       Чишия тяжело дышал, смотря на небо и не находя сил посмотреть на тело Нираги. Ему нужно было хотя бы попытаться найти его пульс, но он не мог сделать этого. Он даже не мог плакать. В нем не было сил ни на что, кроме дикой злости, от которой его руки дрожали.       Так тупо. Так глупо. Ни стратегии, ни плана. Они даже не умерли в самой гуще событий. Их просто прибили, как мешающих мух. Чишия запустил руку в свой карман и, сжав гладкий прямоугольник, вытащив его, опустил взгляд, разглядывая веточку гипсофилы. Он вспомнил все, разглядывая ее. Их самую первую встречу — пьяного Нираги, игривого и веселого, который зажал его в углу и начал лапать за грудь. Получил по лицу, ойкнул и, все еще веселый, подняв руки в жесте того, что он сдается, ушел. Потом — пистолет, шкаф. Пулевое. Их первая близость. Первая игра. Их первый секс среди трупов. Их номер, в который они вдыхали жизнь тем, что просто были рядом. Букет гипсофилы. Исписанный блокнот. Больница, бинты, уколы, обезбол. Трефы, торговые центры, снова больница, квартира Нираги. Валет Червей, выигранный спор, где Чишия так и не смог забрать свой приз. Озеро, олени, палатка. Чишия прикрыл глаза, хмурясь.       Черт возьми. Да, он так злился на Нираги за то, что в итоге он его бросил, не оставил после себя ничего, только дыру в сердце, там, где Чишия воздвигал что-то новое, снова было выжжено. Да, Нираги — распоследний мудак, но Чишия был благодарен ему за это счастье, что они строили вместе, которое делили между собой.       Он… он просто не мог оставить его вот так.       Спрятав веточку гипсофилы обратно, он с трудом подался вперед, ближе к Нираги, и зажмурился от боли. Блять, как больно… Он и подумать не мог. На висках выступил холодный пот, когда Чишия подтянулся к нему еще ближе и, наконец, коснулся его холодной шеи. Он не мог нащупать пульс и он вдруг всхлипнул:       — Блять… Сугуру, да как ты…       Он сморгнул слезы и наклонился к его лицу. И вдруг — разревелся, ощутив на своей щеке слабое дыхание.       — Черт… — его голос содрогался от рыданий, и он ткнулся лицом в его грудь, плача. Его плечи дрожали, и даже боль стала не такой значительной на фоне облегчения, что он испытал от этого тихого, слабого дыхания.       Вдруг, среди звуков собственных рыданий, он расслышал хрипы в самой его груди, и резко поднял голову, игнорируя головокружение. Нираги вдруг закашлялся кровью, и Чишия тут же повернул его голову в сторону, чтобы он не захлебнулся. Кашель был слабый, хриплый. Чишия смотрел, как на траву капала кровь. Он слушал вдалеке шум стрельбы и ударов. Чишия понимал, насколько сейчас все на тонкой грани. Нираги не проживет даже дня, и если за это время не победят Короля Пик и Королеву Червей… То все, что они смогут — просто умереть здесь.       Ему было так страшно.       так чертовски страшно.       Это было что-то невыносимое, оно разрывало его грудь, выворачивало его всего наизнанку, но он держался за ритм дыхания Нираги. Он рядом. Значит — хотя бы сейчас все хорошо.       Вдруг — его ресницы дрогнули, и Чишия весь замер, тяжело дыша. Нираги плавно открыл глаза, уставился в сторону мутным взглядом и вдруг еле слышно прошептал:       — Шун…       — Я тут, — он склонился к нему сильнее — боль стрельнула по всему телу, и он зажмурился, но тут же снова раскрыл глаза.       Нираги посмотрел на него мутными от боли глазами, и вдруг — слабо улыбнулся.       — Не шевелись и не говори. Просто лежи, — попросил его Чишия. — Я тут, тут… С тобой. И ты со мной. Разве не чудесно? — и, опустив голову, он поцеловал его в щеку. Нираги дышал тяжело и хрипло.       Он смотрел на него так, будто уже даже не видел, но смотрел. Еле слышно прохрипел:       — Я…       — Пожалуйста, молчи, — едва не заскулил Чишия.       — Шун…       — Сугуру…       — Ты… плачешь?..       Чишия поджал дрожащие губы, смотря на его лицо, смаргивая слезы, которые крупными каплями падали вниз, на лицо Нираги, смешиваясь с его кровью.       — От счастья, что ты жив.       Губы у Нираги дрогнули в улыбке и он закрыл глаза, обессиленный.       — Кру… круто…       Чишия перевел дух и положил голову на его грудь, чтобы слышать ритм его сердца, чтобы знать, что он жив, и зажмурил глаза, прогоняя слезы. Черт возьми, этот Сугуру… Не надо было лезть в тот сраный шкаф! Сейчас бы один где тусовался и горя не знал. Хотя… он бы ведь тогда вообще ничего не знал. Ни горя, ни счастья, ни радости, ни любви.       — Шун…       Да чтоб его… Что же он такой непослушный?       — Руку… дай… руку… — прохрипел Нираги еле слышно, и только сейчас Чишия заметил, как он слабо, из последних сил, шарил своей рукой по траве. Чишия протянул свою руку и сжал ладонь Нираги.       Тот слабыми пальцами сжал ее в ответ, а после поднялся чуть выше. Его пальцы сомкнулись на его пульсе.       Чтобы слышать, что Чишия жив.       Чишия выдохнул, прикрыв глаза, оставаясь в мире, где был только ритм сердца Нираги.       Они лежали вот так, слушая только ритм сердца друг друга, потому что большего у них не оставалось. Спустя какое-то время, раскрыв глаза и смотря на небо, Чишия сказал:       — Короля Пик победили.       Сначала, когда затихли выстрелы, он был уверен, что они обречены. Все мертвы, а все, что ему остается — слушать утихающий ритм сердца Нираги. Но через долгие двадцать минут, мучительные и бесконечные, он услышал взрыв — громкий. Он уже выучил этот звук. Так падают дирижабли.       Чишия закрыл глаза. Осталось совсем немного… Кто-то же там выжил, кто-то справился с этим, значит — они справятся и с Королевой Червей, кто бы там ни был…       Нираги не смог ответить, только нежно погладил большим пальцем место, где бился пульс. Чишия снова закрыл глаза, продолжая слушать ритм его сердца. Он ощутил такое облегчение после этого взрыва. Значит, не все потеряно. Это все кончится. Чишии уже было безразлично, чем именно. Сделают ли их гражданами или вернут в реальный мир — главное, чтобы Нираги был здоров.       Позже он снова раскрыл глаза, посмотрев на небо.       — Сейчас очень красивый закат, Сугуру.       Нираги хрипло, тяжело дышал. Интересно, он видел этот закат? Чишия боялся, что он совсем потерял зрение от боли. Но Нираги сказал:       — Ви… жу…       — Рад, что ты тоже его видишь. Это приятно — делить такие вещи с тобой, — было странно пытаться болтать с ним, будто все в порядке, будто из Нираги не вытекает медленно жизнь.       Нираги закашлялся, а после, тяжело дыша, сказал:       — Я… те… тебя…       — Любишь, я знаю. И я тебя люблю, Сугуру.       — Тебя… люб… люблю…       — Какой же ты упрямый и непослушный даже когда умираешь, — вздохнул Чишия. — Ладно, ведь за это я тебя и полюбил, — он посмотрел на пальцы Нираги, сомкнувшиеся на его пульсе, и слабо, вымученно улыбнулся.       Солнце село. Они остались во мраке, но небо все еще было таким красивым и ярким, но Чишия, уставший, лежал, закрыв глаза, и слушал только ритм сердца Нираги. Они еще обязательно увидят такое красивое, яркое небо. А сейчас Чишии было важно совсем другое. Этот медленный, измученный ритм сердца. Бедное его сердце, сколько же оно натерпелось…       И вдруг в этой тишине, где был только стрекот кузнечиков и ритм сердца, прозвучал взрыв. Чишия, пораженный, раскрыл глаза, смотря на небо, на котором пока что не было ничего, кроме звезд.       И вдруг — салют.       Тот самый.       Чишия смотрел на него, как завороженный, и даже на секунду отвлекся от ритма сердца Нираги, но тут же вернулся к нему, к его хриплому, тяжелом дыханию. Нираги снова нежно погладил место, где бился пульс, и тихо закашлялся.       Они слушали голос, который предоставлял им выбор.       Выбор.       Черт возьми.       Чишия улыбнулся.       Они оба дотянули. Но главное — каким-то чудом смог дотянуть Нираги. Обессиленный, бледный, холодный, но смог. Цеплялся за жизнь зубами из последних сил, не выпуская даже тогда, когда просто держаться — уже невыносимо больно. Чишия так гордился им.       — Я отказываюсь, — сказал Чишия, смотря на салют.       Нираги снова откашлялся и слабым голосом ответил:       — Я тоже… откажусь…       Чишия с трудом, оперевшись на локоть, заглянул Нираги в глаза. Нираги посмотрел на него в ответ мутными, почти слепыми глазами. Слабый, совсем без сил, даже дыхание давалось ему через боль, но он дышал. Ради них. Чишия сказал:       — Я горжусь тобой, Сугуру. Спасибо.       — Шун…       Чишия склонился, коснувшись его губ, и ровно в этот момент весь мир померк. Так быстро, что никто так и не смог ничего заметить или почувствовать в этот миг.