Судья из Преисподней

Нил

      — Ты приносила мне такую вкусную колу, когда меня госпитализировали после ножевого ранения, я согласился обучать ординаторов только из-за этого, — Нил смотрит на то, как доктор бежит за ним, пытаясь угнаться за его широким вольным шагом, немного нервничая перед его важным видом. Он остро улыбается, глядя на Эбби, которая сжимает какие-то бумаги в своих руках, где виднеются неровные линии — мятые страниц от пальцев ее.       — Спасибо тебе за это, — молвит она, расцветая да расцветая в своем любезном обличии. Вокруг один хаос: лекари бегут по коридорам, точнее, спешат широким шагом, однако это столь быстро и спешащее, что создается впечатление побега, как будто бы все вокруг бегут от опасности, взмахивая подолами белых халатов, пока Нил неспешными шагами идет к стойке регистрации. Они замирают напротив нее, смотрят друг на друга, и взгляд его движется к бумагам. Таким ненавистным бумагам. — Но ты не прерывай лечение. Не обязательно здесь, продолжай его хоть где-то… Лечение важно, — Эбби улыбается — нервно и дергано, протягивает Нилу какой-то документ. Он смятый вдвое и приходится открыть бумажку, как конвертик, дабы прочесть написанное.       — Не трясись так, я не демон, — хмыкает себе под нос Нил да так, что слышно было даже пробежавшим рядом врачам. Немного не шепот получился. Он морщит нос из-за того, что воспоминания, как он пытался заверить врачей в том, что он не демон, когда те спрашивали, как ему удалось так быстро поправиться, заставили холодок пробежаться по его телу. Эти ужасные первые дни в теле человеческом и вовсе заставили его потеряться, он понятия не имел, что ему стоило делать, а потому первые дни явно походил на одного из сумасшедших, пока до него полностью не дошло, что теперь он — человек. Нил разворачивает бумагу, читая написанное.

ПРОВЕРКА ПСИХИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ

ПТСР

БРЕДОВОЕ РАССТРОЙСТВО

      Звучит очень обнадеживающе.       Кажется, в мире людей это определенно не сулило ничего отменного.       Его улыбка становится все более натянутой да широкой, и лицо Эбби приобретает оттенок, который намекает, что она явно на данный момент шокирована недовольной, даже слегка брезгливой физиономией Нила. Он кривится так, будто ему личинок в рот наклали да заставили жевать, улыбаясь.       — Спасибо-о-о-о, — очень неблагодарно звучит его голос, и он сминает эту бумажку, напоминая себе выкинуть ее куда-то в урну на выходе. Кладет в свою сумку, поправляет и так не застегнутую на две последние пуговицы рубашку без галстука, рукава которой по локоть закатаны, и немного набрав воздух в легкие, продолжает: — Веди себя хорошо, Эбби, — хлопает он ее по плечу, но только кончиками пальцев, будто брезгует прикоснуться всей ладонью, пытаясь быть порядочным поддерживающим человеком, но его лицо с субтитрами выдает его недовольный настрой. — Не то в Ад попадешь.       Его походка легка, Эбби, смывая улыбку со своего лица, сказала бы, что высокомерная. Ее напряжение отчетливо виднеется в опустившихся плечах, — до этого те были жутко напряжены, а сейчас она с облегчением выдыхает, пока лицо ее приобретает успокаивающий тон.       От натянутой улыбки щеки болели. На Эбби смотрят с неким осуждением, когда замечают, как она снимает маску, стоит пациенту уйти.       Подобные посторонние взгляды — нередкое явление в медицине. Однако ее вовсе осуждать никто не собирался: все прекрасно понимают, какой Нил ужасно взбунтовавшийся и странный пациент. Пережить эти недели было сродни земного Ада, что решил к ним самостоятельно спуститься. Даже девушка за пунктом регистрации, видя, как Нил покидает здание, выдохнула, ибо в памяти уж отчетливо воспроизводится момент, когда Нил жестоко повалил на пол врача, благо, оставив того целым, каким-то образом.       Эбби остается надеяться, что Нил не натворит делов; он, если так посмотреть, утихомирился, стал спокойным, но никак не перестал быть очень-очень странно-подозрительным. Ужасно странным.

𐕣 𐕣 𐕣

      Затевалось одно очень важное дело. Нил обязан был посетить церковь в ровно назначенное самому себе время, дабы успеть к одному важному человеку, который направит его на верный путь к первому преступнику, что уменьшает его продолжительность нахождения на земле. Уже пора было бы начать выполнять свое поручение, — точнее быть, наказание, — да вернуться назад на свое законное место, а не гнить на чертовой Земле.       Единственное, что ему нравится в людях — кола, которую он прямо сейчас подбирает в автомате, громко и жестко хлопнув по двери рукой. Для чего деньги, когда можно приложить слегка демонической силенки, вложив в кулак всего-ничего энергии и немного, упс, оставив вмятину на автомате, забрать жестянку колы. Ну ничего, если автомат с напитками немного смялся — не его вина, что у людей такой мягкий металл.       Нилу нужно было в церковь.       Какова ирония, что демону стоило оказаться в церкви, однако этого требовала его работа. Работа Нила Джостена, судьи Центрального суда Пальметто. За что ему это все, когда он просто желал все сделать побыстрее да вернуться в Ад убийц? А прошел уже месяц. Он ничего так и не сделал, только оказался на шаг ближе к тому, что может привести его к началу выполнения задач. Он не должен провалиться.       Но сейчас ему важнее не оказаться замеченным, чтобы на него не подумали, что это он сломал автомат и украл колу. Опять же, люди сами виноваты, что делают такие вкусные напитки и запирают их в какие-то металлические коробки. Нилу невероятно лень было искать по карманам сумки монетки ради какой-то жестянки с вкусной водичкой. Ему легче просто вырвать гребаную дверь и взять все, что требуется.       Взглянув на наручные часы, ого-го, он осознает, что действительно опаздывает.       У него остаётся всего-то минута до небольшого судебного заседания, которое обещает быть коротким. Он все успеет сделать, если прямо сейчас побежит в главный зал и предстанет перед судом. Пока он бежит, почти теряет свою судейскую мантию по пути, сносит какого-то работника и чуть не упускает ноутбук с рук.       — Всем встать! — слышится голос какого-то мужчины, когда Нил громко входит (влетает) в помещение, почти выбивая дверь с ноги. Его мантия вздымается волнами, что создаёт невероятно восторженное впечатление. Нил выглядит как достаточно жестокий судья, пока не запрыгивает на стул, как явно не подобало судье, будто ребенок на качели запрыгивает; ставит громко рядом с собой жестяную банку с колой и деловито открывает ноутбук, даже не взглянув на подсудимого, чей взгляд ощущается очень даже отчетливо. Обращать внимание на это не стоило бы, сколько раз грешные подсудимые на него пялились, сейчас же ему хотелось поднять взгляд на подсудимого, но Нил только машет рукой, мол, садитесь, и вновь раздается голос мужчины: — Прошу, садитесь.       — Так, — смотрит Нил в ноутбук и тянется за колой, — давайте быстрее, а то у меня есть дела поважнее. Подсудимый, назовите свое имя и место работы, — Нил громко открывает жестянку и чувствует на себе взгляд осуждения со стороны прокурора. Чхать ему на эти взгляды, он отпивает колу и смотрит на подсудимого, приятно удивляясь. — Оу, ничего себе, какой красавчик грешный.       — Вы что-то сказали, судья? — подает голос мужчина, Нил даже смотрит на него, понятия не имеет, кто спрашивает. Наверное, снова этот прокурор.       — Да-да, я говорю: «Начинайте давайте», — подгоняет он и смотрит на сидящего перед ним блондина в офицерской форме.       Таких грешников даже в Аду не встретить, почему-то этот ему необычайно приглянулся, мордашка-то очень даже ничего. Однако, Нилу зась было даже думать дальше о нем, он просто вновь отпивает колу, и все посторонние мысли просто уходят от него. Вот так вот просто. Быстро ему удается забыть о блондине да приступить к работе.       — Отдел особо тяжких преступлений, — говорит подсудимый в микрофон, — лейтенант Эндрю Миньярд.       Нил без какого-либо интереса смотрит в ноутбук.       — Прошлый раз вас судили за нападение, так ведь?       — Да, все так, — говорит Эндрю и наблюдает за тем, как голубые глаза бегают по тексту в ноутбуке, там было открыто его дело, догадывается он, а после удивляется этому судье: Нил громко отпивает колу и вздох его разносится по залу, заставив граждан легонько засмеяться. Какой-то действительно странный судья, Эндрю таких еще не видел. Хоть бы его только в тюрьму не отправили.       — В этот раз вы вновь без адвоката, — говорит Нил, пробегая глазами по старым обвинениям, высвеченных на экране, а после опирается на локти да внимательно глядит на подсудимого.       — Я считаю, что не виноват, потому мне не требуется консультация адвоката, — говорит Эндрю, а на лице его почти незаметная усмешка, он уверенно глядит в глаза Нила, и тому это нравится — понимает, а потому глаз не отводит, продолжает внимательно смотреть на судью, который мелко кивает головой, беря во внимание каждое слово.       — Не всегда адвоката нанимают, когда сделали что-то не так, — с упреком говорит Нил и сдерживается, чтобы глаза не закатить. — Уверен, что выиграешь сегодняшний суд? — Нил резко переходит на «ты», что не может не возмутить неподалеку сидящего прокурора, но, смотря на подсудимого, Нил никак на это не реагирует. Он даже не замечает, как изменился тон того, он просто продолжает свою работу, не глядя на прокурора. Этот прокурор его вымораживает своими осуждающими взглядами.       — Да, — уверенно заявляет Эндрю и вздергивает подбородок для большего произведения эффекта, Нила это забавляет. — Я уверен, что если справедливость существует, то закон меня защитит.       — Правда так думаете… — Нил вновь не замечает, как меняется его обращение к подсудимому, он только берет колу в руки, хмыкнув самодовольно, и пальцем тычет в подсудимого. — Опишите обстоятельства ареста.       — В тот момент я преследовал подозреваемого, напавшего на гражданина, — начинает Эндрю и тяжело вздыхает, вспоминая день всего происходящего, когда он ринулся за человеком, крича ему вслед остановиться, пока люди вокруг смотрели на них как на не пойми кого, а Эндрю продолжал кричать вслед, приказывая стоять на месте, однако подозреваемый только бежал да бежал впереди, не собираясь останавливаться для ареста. В тот вечер преступник забежал в переулок, надеясь на то, что сможет убежать от Эндрю, лучше него зная местность, но Эндрю повезло, что мужчина в темноте и панике не заметил ступеньки и зарылся прямо носом в бетон, что помогло нагнать его; не успел Эндрю обрадоваться, а мужчина уже подскочил и самодовольно вытянул перед ним лезвие, считая, что это остановит, но испугать Эндрю зубочисткой? Детская забава, ничего не стоящая. Мужчина начал соваться на него, желая ударить, но Эндрю был быстрее, ногой ударяя по руке, выбивая нож, что отлетел куда-то в сторону. Они дрались и дрались, пока Эндрю жестоко не схватил мужчину за запястье, выгибая его под опасным углом, и тогда весь переулок содрогнулся в болезненном крике. Эндрю пришлось воздержаться, дабы не сломать преступнику руку, как он того желал.       Нил громко отпивает колу, вновь позволяя себе с наслаждением выдохнуть.       — И что потом с ним было?       Эндрю облизывает губы. Они у него успели пересохнуть от неосознанного волнения и желания выпить чего-то газированного. Нил слишком искушенно попивал свою газировку, вызывая желания отобрать ее у него.       — Он попал под суд и отделался легким штрафом.       Нил вновь вздыхает. Уже тяжело и уставше.       — Мгм-м-м, — поджимает он губы и желает выглянуть в окно да подумать, но времени мало. Недостаточно. Он обязан поспешить, пока служба в церкви не была окончена, потому сразу продолжает: — И после этого он подал в суд заявление.       — Да. Он считает, что когда я выбил из его руки нож, то ударил слишком сильно и повредил ее.       Прокурор подает свой голос и, честно говоря, Нил желает выблевать свой желудок, ибо этот прокурор надоедает ему своим существованием. Печально только, что ему нельзя избавляться от людей, которые никого не убивали, не то его вновь накажут. Но ему так желанно сейчас вдолбить голову прокурора в пол, чтобы он заткнулся, а тот только говорит:       — Это правда, а не утверждение, — голос так и сквозит неким пренебрежительным тоном, касающегося кожи Нила, он морщится недовольно да отпивает из жестянки, поздно осознавая, что газировка уже закончилась. Вздыхает, не желая даже смотреть на прокурора. — Ваша честь, ознакомьтесь, пожалуйста, с заключением врача.       — А-а-а, вы о том двухнедельном восстановлении, которое всем подряд назначают? — с сарказмом отвечает Нил, чувствуя накатывающую скуку, единственное, что его здесь продолжало держать — кола. И, возможно, красивая мордашка подсудимого. — Та-а-ак, — тянет Нил, когда глаза его двигаются по данным. — А почему нет полного медицинского обследования? Хочу знать, насколько сильно он пострадал.       — На данный момент жертва из-за своей травмы не может нормально есть, — утверждает прокурор с таким серьезным лицом, что Нил готов поспорить — его вырвет, когда он выйдет из суда, или, еще хуже, он учинит убийство этого прокурора. Почему-то лицо этого прокурора ужасно нервирует, он защищает кого? Того, кто напал на мирного гражданина и обвиняет офицера в том, что тот делал свою работу и защищал мирное население? Что за детский сад здесь развелся? Еще и самодовольная улыбочка этого прокурора добивает терпение Нила:       — Ну так и умер бы от голода, зачем судиться-то по таким пустякам.       Эндрю пытается скрыть смешок, ладонью прикрывая рот, однако это не помогает скрыть его взгляд. Он бегает глазами по залу, замечая, как граждане, физические лица, возмущенно начинают соваться на местах, и спины их напрягаются в неверии происходящего. Нил как судья заставляет возмутиться всех в зале присутствующих. Его слова — не абы что и имеют немалый вес, его поведение в данном случае сильно, очень-очень сильно, возмущает прокурора, который от неожиданности даже встал на ноги, агрессивно ударив по столу.       — Ваша честь! Вы переходите все границы!       — Не я их перехожу, а вы, — бессовестно тычет он указательным пальцем в ошеломленного прокурора, которому и слова не дает сказать своей довольной улыбкой: — Полицейский не мог просто стоять на месте. Ему угрожали ножом. Что он должен был сделать, по-вашему? Сказать: «Господин, отдайте мне, пожалуйста, ножичек»? — Нил делает страдальческий вид, пародируя несчастного офицера и довольствуется своим актерским мастерством, слыша смешок со стороны подсудимого. — Или его должны были убить и похоронить с почестями, а? Прокурор, как вы считаете? — ради приличия спрашивает он, однако на деле ему не интересно мнение прокурора, более того он просто довольствуется проделанной работой, вызывая охи и ахи в зале.       — Арест можно было применить и без употребления чрезмерной силы.       — Хах, чрезмерное применение силы, — шепчет он себе под нос. Слова его не стараются быть даже немного тихими, весь зал слышит их, и Нил продолжает: — Если то — чрезмерное применение силы, то сейчас это, — он пальцем указывает на сидящего Эндрю, что молча наблюдает за дискуссией прокурора и судьи, — чрезмерное обвинение. Зачем с такими мелочами, уровня детского сада, обращаться в суд?! Вы только идиотскими делами меня загружаете и мое драгоценное время отбираете, уроды, — последнее слово звучит столь тихо, будто Нил действительно пытался скрыть его, но он лишь тихонько разочаровался, что у него закончилась газировка, и он не может запить свою скуку и отвлечься от этого всего. Прокурора только сильнее возмущают слова Нила, и он снова берется за свое:       — Ваша честь, вы в суде, проявите уважения.       Нил морщится, под нос себе яростно шепча:       — Я судья, так какого хрена ты мне указываешь? Будь мы в Аду, я бы тебя уже убил, — ему везет, что шепот его не доходит до микрофона, а потому никому не слышен его бубнеж. Он только берет пустую банку из-под колы да начинает ее сминать на манер песочных часов, создавая такую себе металлическую версию. Из-за скуки, выпить больше нечего, а занять руки чем-то хочется, дабы отвлечься от происходящего. Через несколько секунд он уже более громче заявляет: — Суд это церковь, что ли, о каком уважении речь? — Нил смотрит на жестянку, чувствуя взгляд Эндрю на себе, пока в голове неожиданно всплывает факт, и Нил улыбается сам себе, осознавая, как же сейчас прокурору будет не по себе: — Ваша мать — один из пяти президентов Эл груп, а свекр — прокурор и учился вместе с ней, — намекает Нил на то, что работа этого прокурора заработана нечестным путем. — И кто из нас не проявляет уважение перед законом, а, прокурор?       Пока прокурор пытается осознать сказанные Нилом слова, Нил возвращается к ноутбуку, когда вдруг время врезается в глаза и светит суровой реальностью.       — Черт, я скоро опоздаю! — ругается он себе, а после резво подгоняет Эндрю: — Подсудимый, говорите ваше последнее слово и закругляемся. Давайте-давайте!       Эндрю встает, немного поражаясь ритму этого судьи. Сидя на этом месте, он мог только наблюдать за всем этим, не понимая, как сложится его дальнейшая судьба, возможно, ему придется постараться, дабы сейчас сохранить лицо и не растянуться в довольной улыбке, потому что судья этот его только смешит.       Эндрю никогда не встречал такого молодого, хорошо, он признается — симпатичного судью, у которого не будет старческого маразма и действительно будет присутствовать хоть какая-то справедливость. Эндрю видит ее в его глазах и движениях. Нил — действительно судья, однако не шаблонный, которого привыкли видеть люди. Именно поэтому он вызывает возмущение у граждан, но не у подсудимого, которого осудили несправедливо и поставили под угрозу лишения свободы, когда Эндрю просто выполнял свои обязанности, защищая мирных граждан от преступника, который решил выдать себя за жертву и осквернить имя лейтенанта. Эндрю остается надеяться лишь на то, что его чутье не подводит его, и Нил действительно справедливый судья, что поможет ему.       Потому Эндрю не боится своих следующих слов.       — Если бы я знал, что на меня подадут в суд, — говорит он, встречаясь с ледяными глазами и на секунду делая паузу, — я бы поступил иначе. — Нил заинтересовано выгибает бровь на это предложение. — Я бы ударил его по руке, делая вид, что целюсь в нож, а когда надевал бы на него наручники, то скрутил бы его руки сильнее. Вот о чем я сожалею.       — Не раскаиваетесь? — пряча ухмылку спрашивает Нил, и ему нравятся глаза Эндрю. Глаза, полные чего-то того, что вызывает внутри него бурлящие чувства.       — Нет нужды. Я не сделал ничего плохого.       — Отлично, — улыбка Нила становится все шире, — я принял решение.

ОПРАВДАН

      Он спешит. Действительно спешит, потому что времени было мало, а он обязан появиться, успеть к тому времени, когда дверь церковная с шумом закроется за спиной одной леди. Это дело обещало ему закрыть одного из убийц, сделать шаг назад в Ад, в который он так стремится вернуться как можно быстрее. Дни людские сами по себе странные: они быстрые. Время течет, пальцами его не уловить, не поймать, не задержать. Нил не успевает, ему так чертовски мало людского времени, а по его расчетам у него осталось всего ничего. Одиннадцать месяцев. Не более. И десять убийц. Ему нужны именно те, которые убивали. Ему нужны именно те, кто не прощен и не раскаян. Наконец-то появился шанс заполучить подобный случай и вычеркнуть единицу из списка, оставив всего-то девять случаев.       Нил так спешит, что даже не снимает с себя судебную мантию, так и оставаясь в ней, выбегая из зала как можно быстрее: нужно попасть в церковь до конца службы, чтобы успеть перехватить Джозефину Минияр да поговорить с ней о ее парне, который недавно попал под арест. Этот случай один из немногих, который даёт ему надежду. Возможно, он провальный, но Нил может постараться сделать его очень даже успешным. Благодаря некому усилию да своих обходимых умений он способен достичь того, чего ему желанно. И если он желает сделать это скучное, на первый взгляд, ничем не примечательное частое дело чем-то похуже, что позволит ему приблизиться к Аду, — он это сделает.       Нил движется ко входу, когда замечает большую толпу детишек, которые скопились около одной главной статуи, что стояла прямо неподалеку главной двери. Очередная экскурсия с целью ознакомить детей с существованием законов.       — А почему у него глаза завязаны? — спрашивает один из деток в толпе, пальцем тыкая на статую мужчины, чье тело обвито тканью, а на деле это всё тот же камень, из которого была создана скульптура. Людские возможности невероятно поражают, когда они своими голыми руками способны создать нечто, когда камень выглядит как настоящая ткань.       Нил неосознанно смотрит на толпу детишек, и взгляд его встречается со взглядом экскурсовода, что было очень даже ужасно, ведь его тут же замечают, а на нем еще и мантия судьи. Точно сейчас поймают. Нил в мгновение придумывает тысячу вариаций отмазок, когда слышит:       — А давайте у судьи и спросим, детки, — раздается голос экскурсовода.       — Извините, я очень спешу, — говорит Нил и улыбается очень вежливо, но, как всегда, натянуто, детки — не его конек, он не умеет с ними ладить, однако ему очень нравится их искренность и честность.       — Всего пять минуточек, — просит женщина, и Нилу приходится замедлиться. Он встаёт перед детьми, продолжает улыбаться, а после чувствует на себе знакомый взгляд. Взгляд, обрамленный светлыми ресницами, исходит откуда-то со стороны. Хочется повернуться, осмотреть каждый угол, откуда мог идти этот взгляд, но он не делает этого, вместо того отвечает:       — Хорошо. Спрашивайте.       — Дядя судья, а… а кто это? — маленькая девочка пальчиком своим указывает на скульптуру, и Нил по-доброму ухмыляется. Грех не знать себя же, однако люди не способны изобразить его внешность таковой, какой она есть.       — Это Бог Справедливости. Натаниэль его зовут, — хмыкает он, и имя его собственное так странно ощущается на устах, ибо он начал привыкать к тому, что его зовут Нил Джостен, кто же мог подумать, что сейчас он будет стоять в мантии судьи и рассказывать детишкам о себе же, будучи не в своем теле.       — Что такое справедливость?       — Это когда добро живет счастливо, а зло наказывается, — бесстрастно отвечает Нил, пока дети продолжают находить новые и новые вопросы.       — А почему у него весы?       — Он взвешивает поступки грешников. Добро и зло, — Нил смотрит на статую. Понимает, что это он, и внутри него все скорбит, надо же было ему наступить на грех да оказаться заточенным на Земле. — Две чаши — две стороны конфликта, — продолжает он.       — А почему глаза завязаны?       Нил секунду подумав, понимает, что это дети, потому его веселье чутка приобретает красок.       — Чтобы в прятки с плохими людьми играть.       — Неправда!       — Правда-правда! — Нил совсем забывает о своих делах, видя забавные улыбки на лицах ребят. Ему нравится это детское ребячество. Нравится видеть, как они веселятся. Почему-то. Почему-то нравится, а ещё его немного отвлекает один взгляд, который преследует его. Откуда-то со стороны. Наверняка тот подсудимый.       — Почему у него меч? — уже спрашивает мальчишка, и дети вновь смотрят на скульптуру, которая возвышалась над ними горой.       — Да так… чтобы вредных детишек наказывать. Если не будете слушать своего воспитателя, — Нил подбадривающе похлопывает одного из детей по волосам, будто боится касаться, — то судья за вами придет и накажет.       — То есть вы? — счастливо, совсем не испуганно — никак нет — спрашивает эта милая девчушка, которую Нил легонько, почти невесомо, похлопывал по кудрям. Так обычно похлопывают подбадривающе по плечу.       — Оу, — отдергивает руку он, — а я не судья. — Эти слова заставляют даже воспитательницу и экскурсовода выгнуть в вопросе бровь, он специально, так желанно и нужно затаивает паузу для эффекта, чтобы в следующую секунду резко воскликнуть: — Я демон!       — Неправда! — повышает на него голос девочка. — Демоны не бывают такими красивыми!       — Вы считаете меня… красивым? — удивленно спрашивает Нил достаточно наигранно.       — Да! — хором отвечают те.       Нил чувствует какой-то странный трепет, что разливается внутри него да так, что он не может скрыть своей улыбки, даже воспитательница более радостно улыбается, нежели до этого.       — Люблю детскую искренность, — с некой нежностью говорит он, когда его взгляд вдруг устремляется на часы: — Ох! Я опаздываю. Па-па, детки! Разгромите это место! А еще помните, что справедливости в этом мире не существует!       Улыбка экскурсовода резко исчезает. Он в непонимании наблюдает за тем, как быстро движется Нил к двери, выбегая на улицу, а за ним и блондин низкорослый в форме офицера бежит. Воспитательнице остается только сгруппировать детишек, дабы они не разбежались по команде судьи, что было очень странно.       Судья Нил Джостен в последнее время поражает своей беспечностью да задорством.       Он бежит на улицу, прижимая к себе папку с бумагами, в которой затаилось дело. Нил почти спотыкается на лестнице, замечая, что за ним быстрым шагом движется еще кто-то, бежа вполоборота к своей машине, Нил уже видит спешившего за ним Эндрю.       Это заставляет Нила остановиться. Он замирает у своей машины, глядя на блондина. Такого яркого-яркого, словно ангела. Эндрю остается одеть в белую одежду, дабы он по всем параметрам выглядел, как ангел. Только глазки златые. Чувствуя внутреннее рвение сбежать, Нил осознает, что времени у него нет и придется нарушать правила дорожного движения, если он желает успеть. Остается всего ничего, а этот красавчик-офицер его останавливает. Что ему надо? Неужто ему недостаточно того, что Нил его оправдал. Благодарения судье это, конечно, не ново, но сейчас он действительно опоздает.       Нил даже не успел избавиться от мантии и документов дела этого же офицера, что стоит перед ним, пытаясь что-то сказать, но Нил только забрасывает в кабриолет сумку и резко разворачивается к Эндрю, что тот неожиданно замирает, будучи ошеломленным быстрой спешкой Нила.       — Хорошо, что ты пришел! — быстро молвит он и начинает снимать с себя все судейское, лишь бы избавиться от лишнего. Эндрю поражен до глубины души его действиями, ему остается только принимать то, что Нил ему всучивает в руки все: и мантию, которую стянул с себя, и документы, на которые ему уже глубоко плевать, если они потеряются, он просто уже желает избавиться от этих ненужных деталей. — Как тебя там, фамилия еще классная…       — Эндрю Миньярд, — говорит ему Эндрю, и Нил щелкает пальцами, мол, точно, а затем запрыгивает в машину, даже не открыв двери. Это кабриолет, и Нил слишком уж привык просто запрыгивать в него через двери, удобно устраиваясь за руль. По глазам Эндрю было видно, что он оценил эту машину.       — Эндрю-ю-ю, — смакует Нил его имя на языке, — будь паинькой, отнеси эти вещи моей секретарше.       — Подождите, судья, — начинает Эндрю, а Нил резво вспоминает:       — Точно, я же не сказал, где он находится, — Эндрю слегка ломается, когда не понимает, о чем идет речь и почему у секретарши местоимение «он». — Четвертый этаж, 13 криминальный отдел, оформи временный пропуск и поднимайся.       Эндрю смотрит то на бейдж, что лежит поверх всех одеяний, что Нил скинул ему в руки, то смотрит на Нила и не понимает происходящего.       — Я хотел спросить, почему вы меня оправдали? — голос Эндрю звучит так странно удивленно, что Нил не понимает в чем заключается проблема, разве Эндрю не должен радоваться, что он вольная птица, чье существование продолжает быть таким, каким оно являлось до этого суда?       — У тебя милая мордашка, — подмигивает ему Нил, — это сочтешь за объяснение?       Вновь это лицо Эндрю полное непонимания, полное не пойми чего. Он действительно сначала не осознает то, что сказал ему Нил, и осознание не успевает добраться к нему, ведь тот продолжает:       — Или ты хотел, чтобы я выдвинул тебе смертный приговор? Ты ничего дельного не сделал. Какие-то забавы с ножом — детский лепет. Если так желаешь смертного приговора, тогда убей кого-нибудь и встретимся в Аду.       — Хах, — усмехается Эндрю, чувствуя невероятную внутреннюю бурю эмоций, этот судья по-своему интересен, и раньше с такими людьми Эндрю дела не имел. Наверное все же хорошо, что на него подали в суд, он смог удостовериться, что в этом мире достаточно интересных людей, что плавают в законах и творят порядки. — В любом случае, — говорит Эндрю и думает, что не прочь встретиться с этим судьей еще раз. Он достает бумажку из нагрудного кармана и тянет ее Нилу, — если понадобится помощь, можете обращаться.       — С чего это вдруг? — насмешливо звучит тон Нила.       — Ты мне помог. Я свыкся отдавать что-то взамен.       — Мне не нужна твоя помощь, — хмурится Нил и глядит на визитку.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК

ОТДЕЛ ОСОБО ТЯЖКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

ДЕТЕКТИВ ЭНДРЮ МИНЬЯРД

      — Впрочем… кто знает, может и понадобится, — ухмыляется Нил сам себе и забирает визитку из пальцев Эндрю, которые ее зажали.       Нил подмечает это — неистовая бледность, что неким вирусом идет по коже Эндрю. Он столь бледный, что такими бледными бывают лишь ангелы да и только, однако Эндрю — обычный человек, работающий в полицейском участке, протягивающий Нилу свою визитку, надеясь на следующую встречу.       Не успевает Эндрю разорвать их мнимый контакт, такой тонкий и почти невесомый, как раздается рев алого кабриолета, чьи колеса в мгновение уносят Нила на поворот. Машина столь громкая и резкая, что Эндрю ошарашенно смотрит по сторонам, надеясь, что кто-то тоже заметил такой несвойственный автомобильный рев, но его после поражает то, что никто, абсолютно никто, даже глазом не повел, понимая, что на красном кабриолете был Нил, судья, чье решение сегодня смогло уберечь Эндрю от тюрьмы.       Он тяжело вздыхает и просто выполняет ту задачу, которую ему назначил Нил — относит его вещи секретарше. Все делает по строгой инструкции: оформляет временный пропуск и следует на верхние этажи с помощью лифта, встречаясь по пути с парой судей. Они были темнокожими, но их имена Эндрю не собирался читать на висящих на шеях бейджах. Он смотрит только на один единственный бейдж — Нила Джостена, на фотографии который кажется таким самодовольным, что никто бы и не поверил, что такой человек работает в суде и выполняет свою часть работы явно не абы как.       Добирается до кабинета Эндрю без каких-либо проблем.       Стучит и заходит в какое-то помещение, где по две противоположные стороны спокойно себе располагались два работника: девушка и парень. Девушка, рыжая красавица, чьи элегантные ноги по-бунтарски закинуты на стол, и парень со смоляными кудрявыми волосами да серыми проницательными глазами вражески на него смотрит сразу же, как только он входит в кабинет, и нос с выразительной горбинкой, что Эндрю на секунду задерживает на ней взгляд.       Кабинет достаточно маленький да тесный, заваленный бумагами и прочим; на столах стоят таблички, и у него выпадает возможность прочесть то, как звали этих работников: Кейтлин Маккензи и Жан Моро.       — Судья сказал передать это его секретарше, — Эндрю движется к Кейтлин, и та презрительным взглядом смотрит на него да закатывает глаза. Девушке, видимо, так было все равно, что перед ней стоит работник полицейского участка, что она продолжала вести себя так, как ей угодно. Наверное, в этом суде немало таких странных работников. Острым ногтем Кейтлин указывает на неподалеку сидящего Жана, который поднимается на ноги с тяжелым вздохом.       — Когда-нибудь я убью Нила за то, что он зовет меня секретаршей.       — Он тебя на том свете достанет и посадит, — хмыкает Кейтлин и наблюдает за тем, как Жан отбирает у Эндрю вещи.       — О-о, — восклицает Жан и почти смеется, смотря на бейдж поверх всех вещей. Эндрю немного хмурится, не понимая, почему тот веселится. — Нил попадет в какую-то передрягу. Он снова свой бейдж оставил. — Жан демонстрирует некий маленький документ Кейтлин и та фыркает, возвращаясь к своему телефону, в то время как Жан вновь обращается к Эндрю: — Он не говорил куда дремнул?       Эндрю думает где-то с секунду, он помнит только поворот, на который Нил свернул, помнит весь их разговор, однако даже приблизительно понятия не имеет, куда тот мог отправиться. Наверняка по какому-то делу, ибо возмущений по поводу опозданий были еще в зале суда.       — Нет, не знаю.       — Ой, горе-горе. И вообще, почему он отдал такие важные вещи не пойми кому? — Жан достаточно брезгливо осматривает Эндрю, будто какой-то богатенький мальчик выбирает себе новую игрушку и корчит недовольные рожицы, когда та оказывается дешевой.       Эндрю ощущает себя в какой-то мере оскорбленным. Он пытался быть вежливым целый день и держать лицо более-менее приемлемым для общества, чтобы никто не подумал, что он очередной плохой человек. Он уже устал держать лицо напряженным и просто расслабляет его, ужесточая свои черты. Жан на это глазом не моргает, ему было точно так же плевать, даже после слов Кейтлин:       — Это офицер.       — Да плевал я, — закатывает глаза Жан, а после бросает вещи Нила на стопки бумаг. — Если бы не его беспечность, у нас было бы проблем поменьше всего этого. Он наверное ускакал на очередное дело докапываться к жертве. Если что-то пойдет не так с ним — я его на том свете достану.       — Да брось, Нил как всегда выкрутится, — успокаивает Кейтлин без какого-либо энтузиазма, ей абсолютно все равно, что перед ней стоит офицер, и ей абсолютно все равно, что судья может потерять работу после очередных своих деяний. Ее ничего из этого не волновало, она быстро теряет интерес к персоне, стоящей посреди кабинета, которой является Эндрю, и продолжает о чем-то говорить по телефону, так и оставаясь с закинутыми ногами на стол.       — Я пойду, — холодно говорит Эндрю и расслабляет плечи. Все. На сегодня с него достаточно держать лицо довольным и спокойным. Пусть оно вновь у него будет, как всегда недовольное. Бетси просила быть вежливым, он был вежлив. Больше нет нужды.       На выходе из суда Эндрю звонит ей и заявляет, что его оправдали и отпустили.