Семейные узы

            

***

— А тот? Вроде приличный. — Тоже нет, одни малолетки. — Ну извините, а тебе нужен дряхлый дядечка? — Нет, Герса, но и ровесники меня не интересуют. Вечеринка у Агнии уже в самом разгаре, а мне до сих пор не удалось выбрать приличного парня, который не пребывает в пубертате — здесь это кажется невыполнимой задачей. Зря только приехала, можно было смело оставаться дома и тихо страдать у себя в комнате. — Твой брат пришел. — Что?! Отлипаю от стены, возле которой мы с подругой вели наблюдение, и вытягиваю шею, пытаясь отыскать среди не совсем трезвой толпы белую макушку. И я нахожу, он притащил с собой еще и Агату, видимо для того, чтобы я точно сбежала отсюда, но Амен не дождется этого. Вижу, как он наливает этой лахудре спиртное, а я залпом осушаю свой коктейль, намереваясь срочно выцепить какого-нибудь парня. Сканирую пространство и останавливаюсь на высоченном брюнете, развалившемся в кресле. И как я раньше его не заметила? Пихаю Герсе стакан, поправляю волосы, приподнимаю грудь и кошачьей поступью направляюсь к выбранной цели. Он замечает меня раньше, чем я успеваю подобраться к нему. Оценивающе проходится по фигуре, довольно ухмыляясь, и хлопает по своему бедру, приглашая меня разместиться на нем, что я и делаю, обвив его мощную шею руками. — Как тебя зовут? — Эвтида, а тебя? — Нил. — Ты здесь один? — Нет, приглядываю за сестрой. Его рука ложится на мою талию и придвигает ближе к стальному торсу. — Какое совпадение, я тоже. Рокочущий голос брата раздается прямо у меня за спиной, а затем он просто напросто стаскивает меня с чужих колен и намертво впивается в предплечье. — Пусти. Шиплю на него, пытаясь вывернуться, но усилия оказываются напрасны. — Хорошего вечера. Бросив эти слова Нилу, он уводит меня во двор, где наконец-то отпускает, чем я тут же пользуюсь и предпринимаю попытку к бегству, но широкая ладонь вновь окольцовывает руку, не позволяя сдвинуться с места. — Что ты там устроила? Значит со мной поговорить у тебя желания нет, зато потереться о того типа его хоть отбавляй? Брат раздражен, он на взводе, что большая редкость. Его ладони крепко удерживают меня за предплечья, а глаза горят синим пламенем, угрожая превратить меня в кучку пепла. Ну а я выбираю единственную тактику из всех возможных, собираясь нападать. — Напомни-ка мне, а я разве спрашивала твоего разрешения? Вроде, нет. Так какого черта ты выдернул меня?! — Чтобы ты не натворила глупостей. Думаешь, я идиот, и не понимаю что ты пытаешься сделать? Злостно сжимаю черную ткань его футболки и прожигаю Амена яростным взглядом. Он прав, знаю, однако я же дала ему понять, что не готова обсуждать случившееся. — Так ты заявился, чтобы следить за мной? И для прикрытия притащил с собой Агату?! Молодец, огромное вам спасибо! Да боже! Что я несу? Зачем? — Она сама увязалась за мной. Я вообще планировал просто придти и забрать тебя, что сейчас и сделаю. — Да, размечтался, я остаюсь! Брат резко притягивает меня еще ближе и теперь я могу с легкостью поймать его тяжелое дыхание. Это слишком опасная дистанция. — Амен? У вас все в порядке? Я могу помочь? Ах, прибежала, куда же мы без нее. Перевожу убийственно-ревностный взгляд на Агату, которая застыла в дверях и успеваю ответить первой. — Мы и без тебя в состоянии разобраться, не лезь. Прозвучало хлестко и грубо, однако мне нисколечки не стыдно, пусть уже уяснит наконец, что не нужно лезть в наши отношения, которые теперь вообще трудно как-либо охарактеризовать. — Эвтида, ты забываешь, что больше не главная женщина в его жизни. Ей являюсь я. Да что ты говоришь? Ну все, я сейчас все же выцарапаю стерве ее глупые глаза. Дергаюсь в сторону самодовольной девки, но Амен не разрешает мне и шагу ступить, чем вынуждает обратить смертоносный взор прямо на себя. — Не надо, Эва. — Пусти. — Ну хватит. Сильные руки с легкостью забрасывают мое тело на широкое плечо, едва не оголяя задницу, и я буквально давлюсь возмущением, беспомощно барахтаясь и избивая сумочкой мускулистую спину. — Мне нужно поговорить с сестрой и отвезти ее домой. Я позвоню. — Но.. — Я позвоню. На этом мы разворачиваемся и устремляемся к дороге, но я не перестаю сопротивляться и ругаться на всю улицу, чем наверняка привлекаю к нам любопытные взгляды соседей. Но мне плевать. На самом деле я до ужаса боюсь оставаться с Аменом наедине, потому что просто не знаю к чему это может привести. Я не могу смотреть на него, как прежде, а от совершенной ошибки испытываю небывалый стыд, от которого нет спасения. Поцелуй никак не желает покидать моей дурной головы, а запретные образы, что он порождает, лишь усиливают всю тяжесть моего состояния. Я не должна так думать о брате. Но я думаю, я мечтаю, и это пугает. Однако поток беспорядочных мыслей нагло прерывается. Амен опускает меня на землю, но по-прежнему крепко держит за талию, пока открывает дверь своей машины. Затем он практически запихивает меня внутрь и мигом оказывается на водительском. После чего мы уносимся от дома Агнии. — Я все равно вернусь туда! — Да-да, лучше пристегнись. Надуваю губы и отворачиваюсь, скрестив руки на груди, и провожу в таком положении остаток пути, но мы приехали не домой, а свернули к лесу, остановившись между деревьями. И мне это совсем не нравится. — Я не буду с тобой разговаривать. Отвези меня обратно. — Будешь. Посмотри на меня. Да, разбежалась. Я не выдержу ни этого разговора, ни его взгляда. Раздается тяжелый вздох, затем я слышу, как его сиденье отъезжает назад, а потом брат без труда затаскивает меня к себе, разместив между ног, и прижимает спиной к своей груди. Я совершенно не ожидала ничего подобного, поэтому даже не успела отбиться. Или же.. просто не хотела? Горячее дыхание у самого уха беспощадно обжигает кожу и вынуждает тело реагировать не самым подобающим образом. Дрожь, россыпь колючих мурашек и то тянущее давление внизу живота обрушиваются на меня почти одновременно. Грудная клетка рвано вздымается, бедра инстинктивно сводятся, а губы чуть приоткрываются, чтобы насытить кислородом отказывающийся работать мозг. — Ты маньяк? Зачем привез меня сюда? Сексуальный. Однако этого я произносить не стану, и без того уже ляпнула какую-то глупость. — Не переводи тему, сестра. Дома нам могут помешать, а этот разговор не для чужих ушей, не находишь? — Родители уехали. — Но могут вернуться. Большие ладони крепко сжимают талию, не оставляя возможности отпрянуть или попытаться выскользнуть, и я понимаю — бежать бессмысленно. Амен не отпустит меня, по крайней мере сейчас. Он уперт, и если уж что-то решил, то не отступится. — Хватит, Эва. — И женщину свою бросил. Единственную. Да зачем? Боже.. ну почему я не могу держать язык за зубами? А брат молчит, удерживая меня в томительном ожидании ответа, которого может и вовсе не быть. Но его губы вдруг прижимаются к изгибу шеи, отчего непроизвольно вздрагиваю и широко распахиваю глаза. — Ты же знаешь, что единственная. От этих слов все вокруг начинает размываться: лес, окружающий нас, смешивается с темнотой ночи, превращаясь в размытые пятна, теперь есть только он и его губы на моей коже, на которой остаются невидимые ожоги. Они запускают цепочку импульсов, весьма опасных и абсолютно запретных, однако я не хочу, чтобы это заканчивалось. В голове такой беспорядок.. Желание, страх, стыд, сомнения, противоречия бушуют внутри, накрывая опасной лавиной, под которой я почти задыхаюсь и не могу пошевелиться. — Хочешь знать, что я думаю о нашем поцелуе? Закрываю веки, облизываю пересохшие губы и почти шепотом отвечаю: — Хочу. Амен по-прежнему прикасается к моей шее, а пальцы на талии сжимаются сильнее, все его тело напряжено, будто ему сложно, словно он долго с чем-то боролся и проиграл. Я ведь хорошо его знаю. — Думаю, что я мечтал о нем с пятнадцати лет. Думаю, что ты испугалась, но хотела этого. Думаю, что больше не могу делать вид, что вижу в тебе только свою сестру. — Что?.. Я просто не верю.. не может быть. Брат влюблен в меня уже несколько лет? Но я никогда не замечала за ним даже минимальных проявлений этого чувства, выходит, он все это время умело прятал его. Но по крайней мере теперь становится понятно почему он иногда отдалялся от меня или же отпускал раздраженные комментарии по поводу моей слишком открытой одежды. Получается, ревновал? — Амен.. — Но если ты откажешься, то я пойму и больше не посмею перейти черту. — Откажусь.. от чего? Одна мужская рука отпускает талию и перемещается на мою, скользя от кисти к плечу, задерживаясь на нем. — От нас.. таких. От несколько других отношений. Ладонь скользит ниже, а длинные пальцы почти достигают моей груди, но останавливаются на достаточно приличном расстоянии от твердого соска, очевидно ожидая моей реакции на предложение. — Но как же родители? Если они узнают. — Не узнают. Откидываю голову назад на широкое плечо и пьяными глазами смотрю на Амена, готового сорваться, стоит ему лишь услышать заветное «да». Страшно признаться самой себе в том, что я хочу его целиком и полностью. И еще страшнее думать о том, что такая связь порочна и запретна, однако это же заманивает, привлекает еще сильнее. Желание попробовать, броситься в омут страсти манит меня, а губы брата сейчас прямо над моими: такие красивые, такие волнующие. Они гипнотизируют, я хочу попробовать их еще раз. — Это плохо кончится. Жалобный шепот в его чуть распахнутый рот и широкая ладонь скользит от талии к обнаженному бедру, а я вцепляюсь своими в его разведенные ноги, между которых уже зреет возбуждение, я чувствую, это вообще сложно игнорировать и от твердости позади меня бросает в жар, почти лихорадит. — Не думай, Эва, чувствуй, я подумаю обо всем за нас обоих. Не могу больше сопротивляться и искать причины почему нам стоит остановиться. Безусловно, их великое множество, разумеется, это точка невозврата. Первый поцелуй еще можно списать на кратковременное помутнение рассудка, но на второй уже не выйдет закрыть глаза. Момент, когда все, что было «до» безвозвратно разрушается, наступает с прикосновением к его губам. И все окончательно летит к чертям, когда руки брата порывисто сжимают грудь и внутреннюю часть бедра, будто это именно то, чего он так долго ждал. Хотя, наверное, так оно и есть. Он отвечает несдержанно, пылко. Языком проникает внутрь моего рта, ласкает его так, что я быстро начинаю задыхаться, однако едва ли смогу оторваться от него. Амен требует полной отдачи, это ощущается по любому движению его крепкого тела, по пальцам, перекатывающим сосок через алую ткань платья, или по ладони, с напором скользящей под самый край наряда. Охваченная возбуждением и влекомая его обожанием, бесстыдно раздвигаю ноги, чтобы позволить ему продвинуться дальше, к тому месту, где все отчаянно ждет только его. Нетерпеливо ерзаю, кусаю брата за нижнюю губу, и он дает мне то, в чем я так отчаянно нуждаюсь. Рука на груди оттягивает платье в сторону и начинает беспрепятственно терзать твердый сосок, а та, что внизу, забирается под белье, накрывая собой влажные складки. Мы оба сдавленно стонем в развязный поцелуй, а я чувствую, что схожу с ума. Я просто не верю, не осознаю, что нечто настолько греховное может происходить с нами. Мы — безумцы, потому что решились на такой шаг, позволили случиться этому порочному сближению. Череда ошибок вела нас к самой главной, но разве это отрезвляет или приводит кого-то из нас в чувства? Нет, наоборот. Запреты, вопиющая неправильность происходящего лишь подогревают взаимное влечение. Это будоражит так сильно, возбуждает до предела, и здесь, с ним, я забываю обо всем. Амен покидает мой рот и перемещается к шее, втягивая кожу и оставляя на ней свои отметины, которые мне придется скрывать до тех пор, пока они не исчезнут, но я хочу быть отмеченной им. Умелые движения пальцев по гладкой промежности ускоряются, отчего я становлюсь все громче и громче. Нас ведь никто не услышит в этом лесу. — Тебе хорошо, сестра? — Очень. Это обращение в сложившихся обстоятельствах обретает особенно грязный смысл. И я наверняка спятила, ведь реагирую на него самым неправильным образом из всех возможных. Тело прошибают электрические разряды, оно выгибается и наконец освобождается от дикого напряжения. Я бурно кончаю от ласк собственного брата, чувствуя, как он прикусывает нежную кожу на шее, и крепче стискивает меня, прижимая к себе. Его член все еще упирается в поясницу, но похоже, Амен не собирается ничего делать с этим, по крайней мере пока. Постепенно расслабляюсь и откидываюсь назад, наслаждаясь размеренными поглаживаниями по волосам и животу. Знаю, он сдерживается, и наверное, это правильно, потому как я не готова двигаться дальше. Во всяком случае не сегодня. — И что теперь? — Теперь будем осторожнее, нужно стараться не вызывать подозрений, особенно у родителей. — Да, они никогда не поймут.. — Эва. — М? — Ты не жалеешь? — Нет. Ответ вырвался быстрее, чем я успела его обдумать, и, пожалуй, он отражает правду. — Но меня волнует один вопрос. — Какой? — Что с Агатой? Слышу, как брат ухмыляется, а затем ощущаю прикосновение его мягких губ к моей щеке. — Расстанусь. Тебе не стоит ревновать к ней. — Я и не ревную. О, еще как ревную. Я начала ревновать задолго до этого дня, а зная эту девицу, то могу предположить, что она не отстанет от Амена так просто, потому опасения сохраняются. — Нет? А я вот ревную. Он подцепляет мой подбородок, вынуждая запрокинуть голову и встретиться с его губами в чувственном глубоком поцелуе. — Ко всем. Безумно. — Сумасшедший. Длинные пальцы вплетаются в волосы, не позволяя отстраниться, но я и не собираюсь. Слишком желанно все то, что брат делает со мной. Но сказать по правде, мне немного страшно от того, как легко я согласилась на эти отношения. Неужели я всегда хотела именно этого? Выходит, мы оба сумасшедшие. И когда-нибудь поплатимся за это.