Семейные узы

      

***

— Эва, все нормально? Что ты делаешь? Она изводит меня. Постоянно ерзает и по-моему совсем не слушает то, что я говорю. Думает о Джейкобе? — Н..ничего, просто как-то неудобно. И голос какой-то странный. — Если хочешь, сдвинь ногу немного дальше. — Хорошо. Но это «дальше» оказалось некомфортным для меня и поэтому я аккуратно прихватил сестру за бедро и тем самым разместил в непосредственной близости от паха. Нет, я не планировал ничего такого, просто так вышло, однако проблема в том, что я не хочу ничего менять. Эва прижимается ко мне еще теснее и дышит так часто и шумно, что я опускаю взгляд вниз, дабы проверить все ли в порядке, и вижу очертания ее твердого соска на левой груди. Холодно что ли? И все же я просто ужасный брат. Веду себя как какой-то неопытный подросток, впервые оказавшийся наедине с девушкой, вот только рядом со мной не просто девушка, а моя сестра, о чем я начинаю забывать. Ладонь все еще на ее бедре, пальцы неторопливо поглаживают бархатную кожу. Ну а я убеждаю себя в том, что это успокаивает Эвтиду, хотя на самом деле я отчетливо понимаю, что такие объятия не подходят для наших отношений, родственники так не обнимаются. Яркая вспышка молнии и резкий звук грома снова пугают сестру, отчего она вздрагивает и наваливается еще сильнее, лицом зарываясь в мою шею, а нога перемещается выше и это скоро станет проблемой, потому что плоть неминуемо отреагирует на трение и в целом на нашу близость. — Эва. Рука с плеча скользит выше и зарывается в ее мягкие волосы, чуть оттягивая их назад и побуждая взглянуть на меня. Смотрю прямо в красивые карие глаза, а губами ловлю ее неровное частое дыхание. У нее такой вид.. да нет же, это все от страха. Я просто хочу видеть то, чего на самом деле нет и быть не может. — Джейк не доставал тебя? Может, пишет или звонит? — Нет, я заблокировала его. — Правильно. Ну, а как ты в целом? Ее ладонь накрывает мою щеку, а большой палец начинает гладить кожу. Я держусь из последних сил и было бы верным немедленно прекратить, отстраниться, но я не могу. Влечение к сестре лишь растет, становится почти невыносимо сдерживать его, ведь я знаю, что испорчу все, если сорвусь. Она больше не будет доверять мне, да я и сам перестану доверять себе. — Со мной все хорошо, Амен, не волнуйся. Салливан мне безразличен. Эва произносит это почти шепотом, глядя на меня так, как никогда прежде — с поволокой и легким опьянением, что вынуждает меня шумно сглотнуть. А рука совсем отключается от голоса разума и двигается немного дальше, забираясь под край халата, но не встречает никакого сопротивления, что удивляет меня. Наверное, от моих не самых правильных действий сестра судорожно выдыхает, а затем прислоняется своими полными губами к моему подбородку и принимается медленно целовать, переходя на скулу. — Спасибо, брат, что заступился и что всегда рядом.. Прикрываю глаза, крепче сжимаю ее бедро и волосы, пытаясь унять обострившееся желание и не допустить заметных реакций собственного тела, иначе она все поймет, иначе я разрушу наши отношения. Черт, как бы я сейчас хотел проникнуть в ее голову и узнать о чем она думает, потому что ласка, которую дарит мне Эва не совсем похожа на ту, что была раньше. Или опять же — я вижу то, чего нет, ведь подсознательно жажду ее взаимности. — Ты же знаешь, что всегда можешь положиться на меня. — Знаю. Губы продолжают скользить по лицу, иногда подбираясь критически близко к моим и в эти моменты я практически перестаю дышать. А ладонь на ее бедре медленно, но верно продвигается дальше, бесстыдно задирая халат, а пальцы оглаживают кожу почти у того места, к которому мне запрещено приближаться. Сестра ерзает, трется ногой о мой пах и в конце концов я перестаю контролировать себя, отчего член начинает твердеть. Безумец, я должен остановить себя, но ее близость и совершенно другое поведение намертво пригвождают меня к кровати, сбивая с толку. Я теряюсь в догадках и домыслах, забываю об Агате, хотя я забыл о ней еще в тот момент, когда только вышел из дома своей девушки, спеша к Эвтиде. И похоже, мне никогда не удастся выжечь эти запретные чувства, как бы не старался. Невесомое, смазанное и мимолетное касание желанных губ по моим губам заставляет раскрыть глаза и буквально охренеть. Она действительно это сделала? И не случайно? Сестра все еще целует меня, будто ничего и не произошло, но я больше не в силах сдерживаться. Это стало последней каплей. Прижимаю ее тело к себе еще теснее и начинаю целовать ее в ответ — порывисто, рвано и немного небрежно, пока не приникаю к ее мягким губам. Выжидаю, сердце оглушительно пульсирует в висках, я жажду ее дозволения, любого робкого движения или еще какого-нибудь сигнала. Да чего угодно, только пусть даст мне знать чего хочет. Мы смотрим друг на друга, кажется, целую вечность, так и застыв в нерешительности. Я уже начинаю думать, что Эва сейчас отпрянет от меня, отшатнется, как от чумного и сбежит, навсегда разорвав нашу связь из-за моей слабости. Но вместо этого я вдруг ощущаю несмелое движение ее губ и это напрочь срывает мне крышу. В голове набатом — «Ошибка. Нельзя. Это твоя сестра.» Но уже слишком поздно. Назад дороги нет. Есть только она. Мои руки в ее волосах и на бедре, и донельзя долгожданный поцелуй с привкусом отчаяния. Сладкий запрет — ее губы, которые я настойчиво раздвигаю языком и проникаю внутрь рта, переплетаясь с ее. Эвтида отвечает неожиданно пылко, прижимается всем телом, а хрупкая ладошка обвивает шею, будто бы она боится, что я отстранюсь. Но она еще не знает как долго я об этом мечтал, сколько времени представлял ее в своих руках, на мне и под собой. Слишком много и часто, чтобы уничтожить этот момент. Наконец-то я узнал какая она, какие на вкус ее поцелуи. От стройной ноги, ерзающей по возбужденному члену, смелею и продвигаю ладонь еще дальше, почти обхватывая упругую ягодицу, а сестра тихо стонет, не разрывая нашего порочного слияния, и если она продолжит издавать эти звуки, то я не смогу остановиться. Чувствую себя законченным негодяем и просто ужасным братом, который хочет свою сестру. Пускай не родную, но от этого не легче, потому что я уже давно считаю ее родной и тем не менее жадно терзаю ее рот прямо сейчас. Столько лет сдерживался и что в итоге? Черт.. Но внезапно до слуха доносится голос матери, раздавшийся в коридоре. Они же уехали. Мы резко отрываемся друг от друга, как ошпаренные. Эвтида растеряна, да и я тоже. Она быстро вскакивает с постели, наспех поправляя халат и направляется к выходу, но я поднимаюсь следом и останавливаю ее. — Нет, не сейчас. — А когда? — Сядь на кровать, я открою и скажу, что ты со мной. Пришла, потому что свет в доме погас. — Хорошо. Сестра смущается, избегает моего взгляда и я понимаю ее. Какой же я идиот! Но сейчас главное, чтобы родители ни о чем не догадались, поэтому я одергиваю футболку и выхожу в коридор, где тут же встречаюсь с мамой. — Сынок! Ты здесь, а Эва с тобой? На кухне лежал ее телефон, вот. — Да, со мной, она испугалась и зашла ко мне. Свет отключили. А вы почему вернулись? — Дорогу затопило. Ладно, мы с отцом пойдем спать, очень устали, поедем уже завтра. И передай Эве. Мама протягивает мне смартфон и удаляется в свою спальню, а я возвращаюсь к себе, где кладу рядом с зажавшейся сестрой ее мобильник. — Я уже могу идти? — Думаю, да. Она молча поднимается и почти вылетает из комнаты, а я плюхаюсь на край постели и хватаюсь за голову, потому что теперь даже не представляю что ждет нас дальше. Эвтида Гром и молнии мне уже не страшны, я ничего не слышу. Сердце ухает в груди на запредельной скорости, губы горят, а мозг отказывается воспринимать произошедшее. Забегаю в спальню и принимаюсь нервно расхаживать от одного угла к другому, потому что я только что целовалась с собственным братом. Я. С ним. Целовалась. Нет, не только это. Я желала его, как мужчину. Разве такие чувства должны возникать у меня? Это аморально, подобные связи жестоко порицаются обществом, да и я не была исключением, и что же? Я спровоцировала его. Амен бы никогда в жизни не позволил себе ничего подобного, если бы не мое вызывающее поведение. Я допустила неподобающие мысли о брате буквально вчера, а сегодня уже ластилась и чуть ли не мурлыкала у него под боком. Сама начала, сама виновата. Как теперь быть? Я не могу потерять его из-за этой ошибки, пусть и чудовищной. Мне ужасно стыдно перед ним, перед собой, даже перед родителями, которые ничего не знают и, надеюсь, не узнают никогда. Проклятье! Мне даже не с кем поделиться, не у кого спросить совета, потому как ни одна из подруг не поймет меня, в том числе и Герса. Да я тоже совершенно не знаю как относиться к этому. Господи, что же я наделала? Запускаю ладони в волосы, сжимая пряди у головы, и останавливаюсь возле окна, прекратив носиться по комнате. Отчаяние плещется внутри, грозится утопить меня и свести с ума. Это безвыходная ситуация. Дело уже сделано. Времени назад не вернуть. Я разрушила все своей глупостью, уничтожила, и даже осознавая это, те запретные чувства, внезапно вспыхнувшие во мне, никуда не исчезли. Все. Я больше не могу смотреть на Амена, как прежде. С этого дня я всегда буду представлять наш поцелуй, глядя на брата, ощущать его сильные руки на своем теле, а еще смертельно ревновать к Агате. Да.. вот же оно. Отнимаю руки от головы и теперь просто смотрю на загибающиеся от ветра деревья, щедро поливаемые дождем. Мне просто нужно отвлечься. Предательство и разрыв отношений спутали мне все мысли, увели совсем не туда. Решено, завтра же договорюсь с Герсой и мы отправимся на какую-нибудь тусовку, где я подцеплю какого-нибудь симпатичного парня. Спать я с ним не собираюсь, конечно, однако поразвлечься мне никто не запрещает. На этом я немного успокаиваюсь и решаю все же лечь спать, надеясь забыться в мире сновидений.

***

Погода в Брисбене меняется буквально по щелчку пальцев. Утро встречает палящим солнцем и полным штилем, даже лужи уже начинают подсыхать. А я завтракаю на кухне вместе с родителями и отвечаю на их многочисленные вопросы об учебе и жизни в Сиднее. Однако появление Амена вынуждает меня начать в нервном жесте нарезать немецкие сардельки и прятаться от его взглядов. Я кожей чувствую, что он смотрит на меня. — Какие планы на вечер? Интересуется отец, а я вынуждена ответить, не отрывая глаз от тарелки. — Собираемся на вечеринку к Агнии вместе с Герсой. А у вас? — Нужно ехать к бабушке, надеюсь, по дорогам уже можно пробраться. А ты осторожнее там, знаю я эти ваши сборища. Напьетесь все или еще хуже, обкуритесь. — Папа, нет ничего такого, да и ты хоть раз видел меня пьяной? — Пока нет. Понимаю, что спорить с ним бесполезно и поднимаю взгляд, чтобы налить себе сока, однако кувшин перехватывает другая рука. Брат поднимается и прожигая меня своими лазурными глазами, наполняет стакан. А я стремительно красней и резко вскакиваю из-за стола, намереваясь спрятаться у себя. — Эва, куда же ты? Толком и не поела. — Я не голодна, мам. Буду у себя. Кричу с лестницы и быстро забегаю в спальню, желая провалиться куда-то очень глубоко, лишь бы избежать Амена. Укладываюсь на кровать и принимаюсь бесцельно листать новостную ленту, чтобы хоть как-то отвлечься, но на телефон приходит уведомление. Это сообщение, от него.

— Поговорим?

Борюсь с собой, чтобы не открыть мессенджер и не ответить ему, но следом приходит следующее:

— Так и будешь прятаться от меня?

Уф, ладно.

— Я не прячусь.

— Да, я заметил. Так что, я могу зайти?

— Нет.

Отправляю сообщение и откидываю смартфон в сторону, после чего хватаю журнал с прикроватной тумбочки и начинаю изучать бестолковые советы и дурацкие тесты. Новых уведомлений больше не приходит и это радует. Сейчас разговаривать я точно не в состоянии. Так и проходит этот день. Я не покидаю комнаты до самого вечера, а за час до встречи с подругой решаю привести себя в порядок. Необходимо что-то провокационное и сексуальное. Да, вот это. Снимаю с плечиков короткое красное платье, которое просто идеально подчеркивает все достоинства фигуры, затем хватаю с полки черные босоножки и сумочку. Облачаюсь в выбранный образ, после чего подкрашиваю глаза и губы, слегка взъерошиваю волосы, и вызвав такси, уезжаю на тусовку к друзьям. Да, сегодня я намереваюсь хорошенько оторваться и стереть из памяти поцелуй с собственным братом.