музыка — мой кошмар.

Они не искали друг друга специально. Но с той ночи, когда мокли под дождём, мир будто стал теснее. То ли совпадения, то ли просто теперь они замечали. И каждый раз, встречаясь взглядом, останавливались на мгновение. — Ты опять ешь хлопья без молока, да? — А ты опять с этой сумасшедшей прической, да? — Окей, это было больно. — Потерпишь. Они встречались то в кафе, то на улице, то в книжном магазине. Вианель не могла понять — это случайность или… всё-таки нет? В один из вечеров она сидела на подоконнике у себя дома, смотрела на город, уходящий в вечерний туман. Телефон загорелся от нового сообщения. Билл: Знаешь хорошее место, где тихо? Она взглянула на экран. Вианель: Ты хочешь встретиться? Билл: Я хочу кофе. В тишине. В этом городе это вообще реально? Она улыбнулась про себя. Вианель: Есть одно место. Билл: Тогда веди меня туда. Они встретились у пустого сквера, где росли старые деревья. — Ты любишь тишину? — спросила она, пока они шли. Билл кивнул: — В моей жизни её мало. Она кивнула. Она понимала. Кофейня была почти пустой. Тихий плеск льда в стаканах, еле слышные голоса за соседними столиками. Им даже не нужно было говорить. Просто сидеть и чувствовать спокойствие. Когда они вышли на улицу, Билл сказал: — Мы и правда не незнакомцы. Вианель взглянула на него. — Да. И почему-то от этого на душе стало чуть легче. После той встречи что-то изменилось. Теперь это больше не было просто совпадением. Когда они встречались взглядами, никто не отводил глаз первым. Когда оказывались в одном месте, кто-то обязательно подходил первым. И это было странно. Нет, неплохо. Просто… странно. — Ты снова с этим ужасным кофе? — Билл смотрел на её стакан, полный чёрной, крепкой жидкости. — Он нормальный. — Вианель сделала глоток. — Не у всех есть твоя изысканность. — Это не изысканность, это вкус. — Он закатил глаза и с явным отвращением покачал головой. — Да-да, конечно. — Она усмехнулась. Вианель не помнила, когда они перестали стесняться друг друга. Но теперь Билл мог беспощадно критиковать её «ужасные» вкусы в кофе, а она могла с издёвкой разглядывать его нелепые солнцезащитные очки в помещении. — Почему ты носишь их даже в темноте? — однажды спросила она. — Для загадочности, — серьёзно ответил он. — Ты выглядишь как идиот. — Это вторая причина. Она рассмеялась. И он тоже. А потом появились сообщения. Билл: Ты вообще спишь? Вианель: Иногда. Билл: Иногда — это не ответ. Вианель: Ты сам не спишь, так что не умничай. Билл: Ладно, поймана. И всё это было странно. Потому что ещё месяц назад они даже не знали, что существуют. А теперь Билл Каулитц мог написать ей в два часа ночи просто потому, что ему не спалось. А она могла ответить. Просто потому, что ей не хотелось молчать. Они не обсуждали, кем теперь друг другу являются. Не говорили, что стали друзьями. Не называли себя знакомыми. Просто писали друг другу в случайное время. Иногда — случайно встречались. И никто не называл это судьбой. Однажды ночью телефон Вианель снова завибрировал. Билл: Ты же не спишь? Она закатила глаза, но всё равно улыбнулась. Вианель: А если сплю? Билл: Тогда ты сомнамбула, потому что ответила. Вианель: Зачем ты мне пишешь в два часа ночи? Билл: Зачем ты отвечаешь? Она нажала на блокировку экрана, но спустя секунду снова его разблокировала. Вианель: Ты бессонница в человеческом обличье. Билл: Привыкай. Она положила телефон рядом с подушкой, думая, что не ответит. Но через пару минут её палец снова скользнул по экрану. Вианель: Ты ведь снова пьёшь свой идеальный кофе? Билл: Разумеется. Кофе, который ты пьёшь, не должен существовать в этом мире. Вианель: Когда-нибудь я заставлю тебя попробовать его. Билл: Когда-нибудь я заставлю тебя послушать музыку. Сердце Вианель дрогнуло. Нет, он это не сделает. Но она быстро набрала ответ. Вианель: Ты жестокий человек. Билл: Зато с хорошим вкусом в кофе. Она смеялась. Бесшумно, в темноте комнаты, с телефоном в руке. Когда они снова встретились, Вианель увидела, что он пьёт её кофе. — Ты издеваешься? — она смотрела на стакан с выражением отвращения и триумфа одновременно. — Пробую твою гадость. — Билл скривился, отпивая глоток. — И как? — Похоже на разбавленный асфальт. — Справедливо. И всё это было странно. Потому что никто из них не понимал, как так вышло. Как за короткий срок они перешли от случайных встреч к ночным разговорам. От неловких взглядов к насмешливым комментариям. От незнакомцев — к тем, кто пишет друг другу первым. Но они не пытались это анализировать. Просто позволяли этому случаться. Потому что никто не знал, что будет дальше. Вианель не знала, почему этот разговор застрял у неё в голове. Билл не давил. Он не требовал объяснений, не пытался сломать её защиту. Просто сказал, что однажды она послушает музыку. И самое странное — она не чувствовала страха. Она не думала, что это возможно. — Значит, ты действительно никогда не пыталась? Билл смотрел на неё, склонив голову набок. — Иногда пыталась. Она не уточнила, чем это заканчивалось. Но он и так понял. — Тогда… может, попробуем ещё раз? Вианель смотрела на него, не моргая. Её пальцы мёртвым хватом сжимали край рукава. Билл не торопил, не подталкивал. Он просто ждал. Она должна сказать «нет». Она должна развернуться и уйти. Но почему-то… — Только если ты пообещаешь, что остановишься, если я попрошу. Он слегка удивился. Но кивнул. — Обещаю. Гитара в его руках выглядела привычно. Спокойно. Будто не способная причинить вред. Вианель смотрела, как Билл проводит пальцами по струнам, настраивая инструмент. Движения отточенные, лёгкие, словно он мог делать это во сне. — Только аккорды. Без слов. Он кивнул, не задавая лишних вопросов. Первый звук прорезал тишину, и её сердце сорвалось в галоп. Второй — отдался дрожью в пальцах. Третий… Она стиснула зубы, глядя в одну точку на полу. Тело среагировало раньше разума. Дыхание стало рваным, в груди что-то сдавило, а кончики пальцев похолодели. Она закусила губу. Сильно. Только не паника. Только не сейчас. Билл играл тихо, мягко. Аккорды ложились плавно, будто волны накатывали на берег. Она впилась ногтями в кожу запястья, стараясь зацепиться за реальность. Билл не смотрел на неё. Он знал, что так будет легче. Ещё один аккорд. Ещё один. Она слышала. Музыка больше не была только угрозой. Её сердце всё ещё билось слишком быстро, но… Она не бежала. Она слушала. И это было новым. Она не понимала, сколько времени прошло. Пять секунд? Десять? Минуту? Её грудная клетка всё ещё сжималась, будто кто-то туго обмотал её невидимой лентой. Но паника не захлестнула с головой. Вианель сглотнула, пытаясь справиться с комом в горле. Билл продолжал играть. Спокойно. Мягко. Он будто вплетал в эти аккорды что-то невидимое — терпение, осторожность. Доверие. Она не могла сказать, что испытывала удовольствие. Но впервые за долгое время музыка не была абсолютным кошмаром. — Как ты? — его голос прозвучал почти шёпотом. Она медленно вдохнула, а потом выдохнула. — Не знаю. Это было правдой. Билл поставил гитару в сторону. Не резко, не внезапно — просто, чтобы она не испугалась следующего звука. — Хватит на сегодня. Ей не нужно было этого говорить. Она видела, что он пообещал — и сдержал слово. Пальцы Вианель разжались. Она посмотрела на ладонь: красные следы от ногтей. — Это не было так страшно, как я думала. Билл не улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Потому что ты знала, что я остановлюсь, если будет нужно. Она снова посмотрела на него. Она не ожидала, что кто-то способен так тонко чувствовать границы. И впервые за долгое время… Она почувствовала себя в безопасности. Вианель не помнила, как ушла. Она просто шла по улицам, пока воздух не стал прохладным, а фонари не зажглись вдоль дороги. В голове крутилась одна и та же мысль. Она слушала. Музыку. И не умерла от этого. Её губы дрогнули в почти невидимой улыбке.