музыка — мой кошмар.

Люди иногда забывают, как тихо может быть в дождь. Когда капли лениво стекают по стеклу, а улицы замирают в полупустоте. Когда воздух кажется чище, чем обычно, а город, устав от шума, словно делает передышку. Билл любил такие вечера. Он стоял у окна, наблюдая, как фонари отражаются в мокром асфальте. Телефон лежал на подоконнике — экран потух, но он знал, что сообщение там. «Я не знаю, зачем тебе это, но…» Потом несколько стёртых слов. «Но, возможно, я готова попробовать снова». Он перечитал его трижды, прежде чем ответить. «Завтра в семь. Ты знаешь, где». Она пришла ровно в назначенное время. Как будто всегда знала, что придёт. Билл встретил её у входа — без охраны, без маски, без привычных тёмных очков, которые скрывали слишком многое. Вианель немного растерялась. — Тебя так легко найти? — она обвела его взглядом, будто пытаясь удостовериться, что это правда. — Только для тех, кто знает, куда смотреть. Они вошли внутрь. Это место не было роскошным — слишком простым для знаменитости, слишком уютным для человека, который привык прятаться. Гитара стояла в углу, на полу валялись наброски текстов, а из колонок тихо лился ритм, который он не выключил. Вианель замерла. Музыка. Он это знал. Он знал, что это может быть ошибкой, что она могла развернуться и уйти. Но она не ушла. Просто стояла, смотрела на него, сжимая ремешок сумки, словно в этом предмете заключался весь её контроль. — Я не хочу тебя заставлять. — Тогда зачем? Она не злилась. В её голосе не было упрёка, только желание понять. Билл провёл рукой по волосам, словно искал правильные слова. — Ты ведь слышала, да? Тогда. В тот день. Она сжала губы. Он попал в точку. — Это был просто момент. — А если это шанс? Она прикусила губу. — Ты веришь в шансы? — Я верю в людей. Тишина. Музыка всё ещё звучала — едва слышно, почти неразличимо, но она её не выключила. Она не могла. Вианель закрыла глаза, сделала медленный вдох, будто решалась прыгнуть в холодную воду. — Тогда, возможно, мне стоит остаться. — Покажи мне, как ты слышишь мир. Вианель вскинула голову, глядя на него так, будто он только что предложил ей что-то невозможное. — Что? Билл сидел на подоконнике, за ним мерцал город. В стекле отражались его тёмные глаза, которые сейчас смотрели только на неё. — Ты боишься музыки, но живёшь без неё. Значит, ты заменила её чем-то другим. Что это? Она отвела взгляд. — Ты думаешь, что мне это нравится? — Нет. Я думаю, что ты научилась жить иначе. Он не улыбался. В его голосе не было жалости — только интерес. Настоящий, живой. Она закрыла глаза. — Шум шагов на мостовой. Гул машин. Звон ключей. Дождь по стеклу. Билл молчал, слушая. — Шелест бумаги. Скрип паркета. Чей-то смех вдалеке. — Это красиво. Она фыркнула, открывая глаза. — Ты просто пытаешься меня убедить, что музыка не страшна. Билл медленно покачал головой. — Нет. Я пытаюсь понять, как звучит твой мир. Вианель смотрела на него, не зная, что сказать. Он был другим. Люди или жалели её, или не понимали. Он — просто принимал. — Если однажды ты захочешь… — он слегка склонил голову набок, наблюдая за ней. — Я сыграю так, как слышишь ты. Она не ответила. Но впервые мысль о музыке не заставила её сердце сжаться от страха. — Ты правда хочешь это услышать? Вианель смотрела на свои руки, сцепленные в замок. Билл сидел напротив, склонив голову набок, его взгляд был внимательным, но не давящим. — Я не задаю вопросов, если не хочу услышать ответ. Она выдохнула. В комнате было тихо, лишь где-то тикали часы. — Я не всегда боялась музыки. Билл не торопил её, просто ждал. — Когда я была маленькой, я слушала её без остановки. Всё, что угодно. Даже шум дождя казался мне мелодией. Она чуть нахмурилась. — А потом однажды… звук стал хаосом. Он был везде, слишком громкий, слишком резкий. Как шторм в голове. Она не смотрела на него. В глазах была тень прошлого. — Я пыталась остановить его, но не могла. А потом всё оборвалось. Она замолчала, а Билл, наконец, нарушил тишину: — И с тех пор музыка — твой кошмар. Это не был вопрос. Он понял. Она посмотрела на него, и в этот момент по комнате раздался внезапный громкий звук — хлопок двери или стук с улицы. Она вздрогнула. — Давай выйдем, — предложил он. И прежде чем она успела осознать, как так вышло, они уже сидели в кофейне. Где-то рядом стучал дождь, но здесь было тепло. Вианель обхватила чашку с кофе, пытаясь сосредоточиться на этом ощущении. — Ты не спрашиваешь, почему? — сказала она тихо. — Я не люблю переубеждать. Люблю понимать. Она впервые за этот вечер посмотрела на него прямо. И в этом взгляде было что-то новое. Поняла. Давай попробуем ещё раз. — Ты знаешь, что люди — существа нелепые? Вианель подняла взгляд от своей чашки. Билл смотрел в окно, пальцы легко постукивали по керамике. — Мы цепляемся за прошлое, боимся будущего и всё время говорим, что живём настоящим. Хотя на самом деле только бежим от него. Он повернулся к ней, улыбнулся. — Ты тоже убегаешь, Вианель? Она хотела бы сказать что-то резкое, но усталость взяла верх. — Если бы было куда, — тихо ответила она. Билл слегка кивнул, будто понимал. Кофейня была почти пустой. Лишь где-то в углу старик перелистывал газету, а бариста беззвучно мыла стаканы. За окном моросил дождь, и город казался приглушённым, как голос, доносящийся сквозь сон. — Ты когда-нибудь задумывался, каково это — бояться того, что любил? Она не смотрела на него. Просто говорила в пространство, почти шёпотом. — Это как встретить друга, которого не видел сто лет, — продолжила она. — И вдруг осознать, что он совсем другой. Чужой. Опасный. Билл не ответил сразу. Только откинулся на спинку стула, качнув головой. — Но ведь это не музыка изменилась. Она замерла. — Разве нет? Он смотрел на неё спокойно, без тени осуждения. — Нет. Это ты стала другой. Она не знала, чего ждала от этого разговора. Но точно не этого. — Ты думаешь, это можно изменить? — Голос был сухой, с лёгкой усмешкой. — Я думаю, что если мир разрушил что-то в тебе, он же может это вернуть. За окном лился дождь. В кофейне было тихо. И почему-то тишина не казалась врагом. Осень почти закончилась. Деревья в парке сбросили последние листья, утро пахло мокрым асфальтом и кофе на вынос. Вианель шла рядом с Биллом, засовывая руки в карманы пальто, а он что-то лениво рассказывал — о гастролях, о студии, о новом сингле, который до сих пор не звучал так, как хотелось. Она слушала, изредка кивая, но взгляд её был рассеянным. — Тебе скучно? — спросил он вдруг, с прищуром заглядывая в её лицо. — Нет, — Вианель качнула головой. — Я привыкла к инструменталам. Это был не ответ на его вопрос, но Билл понял, что она говорит о чём-то другом. За последние месяцы она научилась слушать музыку без слов. Если раньше её сердце билось как пойманная птица при первых же аккордах, то теперь она могла стоять в магазине, где играла ненавязчивая мелодия, и не чувствовать, что задыхается. Это был прогресс. Пусть и маленький. — Но не к голосам, — догадался он. — Нет. Они свернули на тихую улочку. Билл шёл чуть медленнее, чем обычно, будто не хотел, чтобы прогулка заканчивалась. — Это странно, — вдруг сказал он. — Что именно? Он подбросил в ладонях зажигалку, поймал её и сунул обратно в карман. — Мне казалось, ты хочешь снова чувствовать музыку. Вианель задумалась. — Я не знаю, чего хочу. Она не врала. Она действительно не знала. Бывало, что хотелось включить старый плейлист и просто слушать, не думая. Но стоило только представить, как в голове складываются слова и мелодия, как тут же накатывал страх. Билл вдруг резко остановился. — Подожди. Она тоже замерла. Он смотрел на неё так, будто пытался что-то рассмотреть в её глазах. — Ты позволишь мне попробовать? — Попробовать что? — Дать тебе мою музыку. Без давления. Без ожиданий. Просто… попробуем. Он не просил ответить сразу. Просто посмотрел, кивнул, и они пошли дальше. Спустя полчаса они уже сидели в кафе, Вианель разглядывала свой кофе, а Билл снова рассказывал о чём-то постороннем. Она заметила, что он часто делал так, когда хотел, чтобы его слушали — начинал с лёгкого, ненавязчивого, а потом подводил к важному. И как раз в этот момент дверь распахнулась, и в кофейню вошли трое. Том заметил их первым и тут же направился к столику, Георг и Густав за ним. — Так вот где ты пропадаешь! — с улыбкой бросил Том, садясь рядом с братом. Георг сел напротив, кидая на Билла оценивающий взгляд. — Мы думали, ты снова застрял в студии и теряешь рассудок. — Или в зеркало влюбился, — усмехнулся Том. Вианель посмотрела на Билла — он, казалось, и не удивился этим словам, только тяжело вздохнул. Густав задержался у стойки, взял кофе и, подойдя последним, лениво оглядел всех за столом. Он молчал секунд пять. Потом кивнул в сторону Вианель. — Ну что, Билл, когда свадьба? Том поперхнулся кофе, Георг наклонился, уронив лоб на ладони, а Вианель даже не сразу поняла, что произошло. Зато Билл понял. — ЧТО?! Густав сделал глоток, пожал плечами. — Ну ты же не мог просто так залипать на неё четыре месяца. Том согнулся пополам, уже просто рыдая от смеха, Георг тряс головой, а Билл судорожно терял остатки достоинства. — Я НЕ ЗАЛИПАЛ! Густав посмотрел на него так, будто перед ним стоял полный идиот. — А, ну тогда ладно. Он сделал ещё один глоток кофе и добавил: — Значит, ты просто скучаешь. Как мой дед по бабке, когда её нет дома больше трёх часов. Том повалился на спинку дивана, закрывая лицо руками, Георг сдался и просто стукнулся лбом об стол, а Билл… Билл выглядел так, будто его сейчас выкинет в окно. Билл закатил глаза, но в уголках губ пряталась едва заметная улыбка. — Вы как стервятники, — протянул он, оглядывая друзей. — Стервятники? — Том прищурился. — Скорее, добросердечные люди, которые обеспокоены тем, что ты ходишь тут с девушкой, а нас даже не познакомил. — Или тем, что ты вообще с девушкой, — вставил Георг. — Или тем, что ты скучал, — Густав, как обычно, сказал лаконично и метко. Тишина повисла на миг, пока Билл не выдал нервный смешок. — Ну вы, конечно… — Нет-нет, давай не начинай, — Том осуждающе поднял палец. — Нас не проведёшь, Каулитц. Вианель смотрела на всю эту сцену с лёгкой улыбкой, но, если быть честной, она почти ничего не поняла. Впрочем, в этом был свой шарм. Она уже успела привыкнуть к фирменному хаосу Билла, но его друзья… Они были как шторм, который невозможно предсказать. — Ладно, познакомьтесь уже, — сказал Билл, чуть хмурясь. — Вианель, это Том, Георг и Густав. — Мы знаем, — дружно ответили трое. — Вы что, слежку за мной устроили?! — Нет, просто ты постоянно о ней говоришь, — беззлобно пожал плечами Том. Билл приоткрыл рот, словно собирался возразить, но понял, что ловить уже нечего. Вианель чуть отвела взгляд и усмехнулась: — Льстите мне. — Ой, да ладно, — Георг махнул рукой. — Мы его таким не видели уже давно. — Каким? — подняла брови она. — Таким… — Густав сжал губы, задумавшись. — Спокойным. Вианель посмотрела на Билла, но тот только отвёл взгляд в сторону. — Короче, хватит тут романтику устраивать, — хлопнул в ладони Том. — Мы пришли за кофе, так что пошли. Георг кивнул: — А то опять скажешь, что тебе скучно, и будешь страдать. — Я не страдаю! — Ой, Билл, — Том закатил глаза. — Конечно, не страдаешь. Густав добавил: — Просто мучительно тоскуешь. И снова точный выстрел. Вианель сидела с кофе в руках, наблюдая за тем, как Билл и его друзья продолжают перебрасываться подколками. Атмосфера в кофейне сменилась — если раньше Билл просто болтал с ней о всяких мелочах, то теперь он был втянут в привычный хаос своих друзей. И ей это нравилось. — Короче, — Том откинулся на спинку стула, держа стакан с латте в одной руке. — Мы тут заметили одну интересную деталь… — Ага, — кивнул Георг, хитро посматривая на Билла. — Ну давайте, — Билл обречённо вздохнул и покачал головой. — Что теперь? Том сделал вид, что глубоко задумался: — Ну, скажем так… Ты явно проводишь с Вианель больше времени, чем с нами. — Значительно больше, — добавил Георг, отпивая кофе. — Нам начинать ревновать? — спросил Густав, и его тон был настолько серьёзным, что Вианель едва не поперхнулась своим напитком. Билл посмотрел на друзей с выражением искреннего недоумения. — Что? — Да-да, — Том кивнул, делая заговорщический вид. — Ты ведь знаешь, что раньше твои вечера проходили иначе. — Это называется «жизнь», — фыркнул Билл. — Нет, это называется «ты скучал», — снова выдал Густав. Билл бросил на него убийственный взгляд. Вианель, на удивление, тоже не могла сдержать лёгкую улыбку. — Вы специально, да? — Билл сцепил пальцы, облокачиваясь локтями на стол. — Думаете, я вам что-то не договариваю? — О, мы не думаем. Мы знаем, — Георг ухмыльнулся. Том щёлкнул пальцами: — Как бы сказать… Это не то чтобы секрет. Ты стал другим, Билл. — В каком смысле? — В смысле, что у тебя всегда был этот гламурный, взбалмошный образ рок-звезды, — Том сделал драматический жест. — А теперь ты стал… ну… настоящим? — Оу, — Билл закатил глаза. — Спасибо, брат, шикарный комплимент. — Смысл в том, что ты с ней — другой, — наконец пояснил Густав, бросая на Вианель короткий взгляд. — Спокойный, как мы уже говорили. И… не знаю. Наверное, довольный? Билл открыл было рот, чтобы возразить, но замолчал. Вианель чуть опустила взгляд на своё кофе, делая вид, что полностью сосредоточена на напитке, но внутри что-то странно дрогнуло. Спокойный. Довольный. Она не думала, что кто-то заметит. Билл не нашёлся, что ответить. На секунду в его голове мелькнула мысль о том, что друзья действительно правы. Он изменился. Раньше он мог убежать от скуки в музыку, вечеринки, бесконечные разговоры с кем угодно, лишь бы заглушить чувство пустоты. Но с Вианель… Ему не нужно было убегать. В её присутствии было странное ощущение — будто время замедлялось, будто шум мира отступал на второй план. Он провёл ладонью по лицу, выдыхая: — Идиоты. — Что? — Том широко улыбнулся. — Да просто… — Билл покачал головой и взглянул на Вианель. Она не вмешивалась в разговор, только тихо слушала, иногда поднимая на него тёмно-зелёные глаза. Взгляд — цепкий, внимательный, будто она могла увидеть в нём что-то, что не видел даже он сам. — Просто, наверное, вы правы, — наконец выдал он, делая глоток кофе. — О-о-о, мы это записали! — Георг с издёвкой захлопал в ладоши. — Билл Каулитц признаёт, что мы правы! — подыграл ему Том, театрально хватаясь за сердце. — Тише, — проворчал Билл. — Почему? Боишься, что девушка услышит? — Густав снова метко выстрелил. Вианель не удержалась и тихо рассмеялась. Билл закатил глаза и бросил на неё взгляд — немного раздражённый, но без злости. Скорее… смиренный. — Ты тоже на их стороне? — Я просто слушаю, — невинно пожала плечами Вианель, но уголки её губ дрогнули. — Ты смотри, — фыркнул Билл, качая головой. — Ещё немного, и ты тоже начнёшь отпускать подколки. — О нет, — подыграла ему она, сделав преувеличенно испуганное выражение лица. — Что же тогда останется тебе? Том, Георг и Густав прыснули от смеха. — Мне остаётся одно, — Билл откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Терпеть вас всех. — Ты это любишь, не ври, — усмехнулся Том. — Может быть, — нехотя признал Билл. Вианель посмотрела на него чуть дольше, чем стоило бы. Может быть. Почему-то эта фраза показалась ей чем-то большим, чем просто шутливый ответ.